Текст книги "Взломщик (ЛП)"

Автор книги: Крис Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Слова этих людей были словно ножом в животе Зака. Он повернулся к Габс, которая, очевидно, тоже слышала этот разговор, и, очевидно, чувствовала то же самое. Он вспомнил рыжеволосого человека и пакет, который он бросил в подвале.

– Думаю, я знаю, где находится защитный костюм, – заявил Зак.

Габс кивнула.

– Возьми его. Встретимся на пятом этаже. Используй лестницу.

И они оба помчались от выхода к лестничной клетке, где Габс побежала наверх, а Зак снова спустился в недра больницы.

В темной полости над раздевалкой маленький синий дисплей продолжал обратный отсчет. Это была всего лишь машина, поэтому она не обращала внимания на разрушения и человеческие страдания, которые она собиралась причинить.

Там было:

00:02:01

00:02:00

00:01:59

10

00:00:00

Защитный костюм был там, где его бросил администратор. Зак поднял его с пола и побежал к лестничной клетке.

Его тошнило от мысли о том, что он делает, когда он рванул вверх по лестнице, его легкие горели от истощения. Он не мог отследить время. Как долго до взрыва? Пару минут? Одна минута? Меньше? Он был весь в поту, когда вылетел в заброшенный коридор пятого этажа и помчался по нему за бело-синей табличкой в изолятор. Он пробежал всего несколько метров, когда услышал впереди отчаянный вопль. И только когда он повернул налево в комнату наблюдения изолятора, он увидел, кто кричал: блондинка, которая прижалась лицом и ладонями к стеклянному окну палаты. Габс обняла ее и пыталась оттащить, но женщина кричала, чтобы она отпустила.

– Я не оставлю свою дочь. Я не оставлю свою дочь! – рядом с ними смуглый доктор выглядел очень взволнованным и заламывал руки.

За стеклом Зак мог разглядеть больничную койку, окруженную машинами. В дальнем конце палаты было внешнее окно, через которое он мог видеть, но не слышать вертолет, парящий примерно в двадцати метрах над зданием. Зак повернулся к доктору.

– Помогите мне, – сказал он и побежал через комнату наблюдения, расстегивая на пути пакет, в котором был костюм. Он встряхнул им, а затем, не колеблясь, натянул на лицо маску, которую украл из машины скорой помощи, и открыл дверь в изолятор. Доктор последовал за ним, а Габс все еще пыталась успокоить истеричную мать маленькой девочки.

Если маленькая девочка, лежащая одна на больничной койке, и понимала, что происходит, она этого не показывала. На ней была прозрачная кислородная маска, а канюля, прикрепленная к ее капельнице, была вставлена ​​в тыльную сторону худой правой руки. Однако она не спала и, моргнув, увидела Зака, когда он подошел и осторожно снял кислородную маску с ее лица.

– Как ее зовут? – спросил он доктора, изо всех сил стараясь скрыть панику в голосе.

– Руби, – прошептал он.

Зак оглянулся. Он видел, как мать Руби смотрит на него, и Габс тоже.

– Думаешь, ты сможешь встать, Руби? Нам нужно надеть на тебя этот костюм.

– Зачем?

– Нет времени объяснять.

– Вы – доктор?

– Делай то, что он говорит, – сказал настоящий доктор. Он нажал кнопку на краю кровати, которая подняла Руби в сидячую позу.

Надеть костюм было трудно, потому что Руби была очень слабой. Заку и доктору пришлось поднять ей руки и помочь ей засунуть ноги в костюм. Врач отсоединил канюлю, затем продел ее обратно через клапан костюма и застегнул Руби.

– Хорошо, Руби, – сказал Зак. – Нам нужно вытащить тебя отсюда.

– Почему? – спросила девочка.

Зак хотел объяснить. У него не было шанса.

Все было как в замедленной съемке. Раздался оглушительный грохот, и Зак услышал, как закричал:

– НЕТ! – когда все здание содрогнулось.

Казалось, произошло землетрясение. С потолка падала пыль. Стекло между палатой и комнатой наблюдения разбилось. Как и окно наружу, и Зак краем глаза увидел, как вертолет дернулся на несколько метров от силы взрыва. Пол двигался. Маленькая Руби упала с кровати. Зак схватил ее, и когда они оба упали на пол, его руки автоматически закрыли ее голову, чтобы защитить ее от обломков, которые могли упасть на нее.

Доктор упал рядом с ними. Несмотря на пыль, он был достаточно близко, чтобы Зак увидел, что убило человека.

Это был обломок. Он упал с потолка при сотрясении здания и ударил доктора по голове, когда он упал. Кровь текла из его носа и уха; сторона его лица была разбита и изрезана. Зак протянул руку и поискал пульс. Не было. Он умер.

Некогда было горевать. Ударная волна взрыва потрясла Зака ​​до глубины души; видимость в облаке пыли была меньше полуметра. Но почему-то теперь, когда произошел взрыв, он больше не боялся. Для этого было уже слишком поздно. Маленькая девочка плакала внутри костюма. Заку нужно было вытащить ее из здания. Как-то.

Он слышал стук лопастей ротора вертолета. Кроме этого и плача маленькой девочки, царила странная тишина. Это длилось недолго. Раздался оглушительный зловещий скрип, и Зак снова почувствовал, как все здание сдвинулось.

– Зак! Ты там? – голос Габс, хриплый и в панике.

– Ага…

– Руби? – голос матери был высоким.

– Я поймал ее… доктор мертв…

Зак заставил себя подняться на ноги, одновременно поднимая Руби и ее пакет с физраствором. Пыль жгла ему глаза, но сквозь облако, заполнившее изолятор, он мог разглядеть приближающийся силуэт. Появилась Габс. Ее светлые волосы были темно-серыми, лицо – грязным. Но ее глаза сияли решимостью.

– Нам нужно добраться до крыши, – крикнула она.

Зак кивнул, и вместе они пробились сквозь обломки изолятора, Зак обнимал маленькую девочку.

– Мать в плохом состоянии, – крикнула Габс. – Я должна ей помочь…

Габс была права. Лицо матери было окрашено не просто страхом, но и болью. Она стояла на коленях, окруженная осколками стекла, порезавшими ей лицо в нескольких местах, и держала левую руку так, как будто она была сломана. Она выглядела ошеломленной, когда Зак появился с Руби, но Габс не дала ей времени сказать или сделать что-нибудь. Она помогла женщине встать на ноги, закинула здоровую руку на шею, и вместе они, пошатываясь, побрели по неровному полу и вышли в коридор.

Зак пришел в ужас, когда увидел коридор.

Сам коридор больше не был ровным. Южный конец просел примерно на два метра, так что пол был наклонен. В потолке появились огромные трещины, и участки стены обвалились. Прорвавшиеся трубы брызгали из пола и потолка, а с одной части стены стекали воды. Запах гари достиг носа Зака. Рядом был пожар.

– Туда! – Габс указала на север, когда еще один ужасный скрип эхом разнесся по всему зданию, и пол под ними снова сдвинулся. Зак посмотрел в указанном направлении. Примерно в пятнадцати метрах была зеленая дверь аварийного выхода, шаталась. Зак двинулся к ней, изо всех сил пытаясь нести тонкую фигуру маленькой Руби по изменчивому склону. Он начал кашлять от пыли, и пот выступил на лбу, стекал в его уже слезящиеся и жалящие глаза.

Еще один скрип. Еще одно смещение пола.

– Поторопись! – крикнула Габс. – ЗДАНИЕ РУШИТСЯ! ОНО НЕ ВЫСТОИТ ДОЛГО…

Зак стиснул зубы и удвоил усилия.

Дверь аварийного выхода была покороблена. Как только он поднял засов, Зак попытался открыть ее плечом. Она не сдвинулась с места.

– Отойди! – крикнула Габс. Зак сделал, как ему сказали, и увидел, как каблук Габс пробил дверь с ошеломляющей силой. Она распахнулась, открыв каменную лестницу, ведущую на крышу. Зак ворвался. Пока он бежал по потрескавшимся ступеням, здание снова покачнулось. Он споткнулся и сразу же услышал позади себя голос Габс:

– ШЕВЕЛИСЬ!

Он двигался.

Только когда он поднялся на крышу больницы, Зак увидел в полной мере разрушения, причиненные бомбой. Северо-восточный угол здания уже осыпался, а сама крыша опускалась, как и коридор. Отсюда он лишь наполовину замечал горизонт Лондона, хотя здание парламента, собор Святого Павла и Лондонский глаз были совершенно ясны на утреннем солнце. И он только наполовину слышал вой сирен с земли внизу. Его внимание было не там, а на вертолете, который поднялся на ту же высоту, что и они. Габс позволила матери Руби опуститься на землю и махала руками вертолету, ее отчаянные крики «Сюда!» терялись в грохоте роторов.

Две вещи произошли друг за другом. Здание сотряслось, словно великан сжал его и попытался вырвать из земли. И вертолет скрылся ниже их поля зрения.

– НЕТ! – взревел Зак. Все еще неся Руби, он помчался к краю здания, изо всех сил пытаясь удержаться на ногах, поскольку конструкция под ним раскачивалась. Он был в пяти метрах от края, когда вертолет внезапно появился снова. Он поднялся на десять метров над линией крыши, затем маневрировал в центр здания, где ждали Габс и мать Руби. Одна из боковых дверей вертолета была открыта, и когда Зак понес Руби обратно к остальным, он увидел, как трос стал спускаться с тремя привязанными к нему ремнями безопасности.

К тому времени, как он подошел к Габс, она уже привязывала маму Руби к одному из ремней безопасности – с трудом из-за сильной тяги вниз. Зак, не теряя времени, проделал то же самое с маленькой девочкой в ​​защитном костюме.

Остался только один ремень.

– Возьми! – крикнул Зак Габс, перекрикивая шум вертолета. Но его ангел-хранитель отступила.

– Убедись, что они в безопасности, Зак, – крикнула она. Ее грязное лицо было напряженным, она хмурилась. Зак знал ее достаточно хорошо, чтобы понимать, что она не собиралась обсуждать это. Он решительно пристегнул себя к оставшемуся ремню. Он поднял взгляд и показал большие пальцы мужчине в вертолете наверху, затем обнял Руби и ее мать. Провисшая веревка натянулась. Он чувствовал, что его тянет вверх.

И вовремя

Как будто здание стонало от боли. Они были всего в двух метрах от крыши, когда вся конструкция, казалось, стала тонуть, а вместе с ней и Габс. В центре появилась огромная трещина, и огромное облако пыли поднялось над ангелом-хранителем Зака.

– Габс! – закричал Зак. – Габс!

Но ее не было ни видно, ни слышно.

Габриэлла исчезла.

Как будто мир замолчал. Зак не слышал грохота вертолета, плача маленькой девочки или крика ее матери. Он почти не видел змеящуюся под ним Темзу или сцены хаоса, разворачивающиеся на земле, службы экстренной помощи спешили увести пациентов больницы подальше от рушащегося здания.

Время замерло.

Габриэлла пропала!

Только когда их подняли в корпус вертолета, чувства Зака ​​вернулись. Два члена экипажа отвязывали Руби и ее мать, но Зак схватил мужчину за руку.

– Пошлите меня обратно с другим ремнем! – крикнул он. – Быстро!

– Забудь, сынок, – рявкнул он в ответ. – Ее уже нет…

– Ты этого не знаешь, – прорычал Зак. Мужчина выглядел неуверенно, он продолжил давить на него. – Она поставила на кон свою жизнь. Она сделала бы то же самое для всех. Верни меня!

Мужчина мгновение заколебался, но затем кивнул. Он на мгновение исчез в вертолете, а затем вернулся и протянул Заку аварийный радиомаяк.

– Светлячок, – крикнул он, пристегивая его к ремню Зака. – Активируй, когда нужно будет подняться.

Зак даже не стал ждать, пока веревка спустится. Он выпрыгнул из двери вертолета, и две запасных ремня безопасности закружились в нисходящем потоке вокруг него.

Крыша здания затерялась в облаке пыли и дыма. Зак падал, раскинув руки и ноги, мог видеть лишь оранжевые вспышки сквозь облако – здание не просто рушилось, оно горело. Само облако было горячим и удушало, казалось, цеплялось за него и прожигало его легкие, когда он спускался в него.

Его видимость была не более полуметра. Он не видел Габс, пока почти не оказался на ней. Она лежала на животе, задыхаясь от дыма и пытаясь отползти от образовавшейся в крыше трещины шириной в метр.

– Габс! – крикнул он, потянувшись к ней, но его голос заглушил еще один ужасный стон здания. Трещина в крыше со скрипом открылась, увеличиваясь вдвое и унося Габс подальше от Зака. – ГАБС! – снова крикнул он. На этот раз она его услышала. Она перевернулась на спину, на ее испуганном лице застыло удивление.

Зак поднял взгляд. Вертолет был лишь тенью над облаком. У Зака ​​не было возможности передать, что ему нужно было преодолеть двухметровую брешь, если он собирался спасти Габс. Она с трудом поднялась на ноги и встала на краю трещины в крыше.

Она ясно понимала, что ей придется прыгнуть, и что Зак должен ее поймать.

Их взгляды встретились. Зак протянул к ней руки. Ему пришлось заставить себя остановить дрожь в них.

А если он уронит ее?

Его взгляд метнулся к трещине в крыше. Внутри больницы стоял дым. Если Габс упадет туда, она будет мертва. Иначе никак.

Его тревога, должно быть, отразилась на его лице, потому что в этот момент Габс успокаивающе улыбнулась ему и подмигнула.

– Я доверяю тебе, милый, – сказала она, перекрикивая оглушительный шум вокруг них.

А потом прыгнула.

Как будто ее прыжок был сигналом. Из центра здания раздался ужасный грохот, конструкция, наконец, полностью разрушилась. Зак почувствовал, как правая рука Габс схватила его за запястье, и сжал свою руку вокруг ее. Он почувствовал, как дополнительный вес натянул веревку. Габс болталась над рушащимся зданием, он левой рукой активировал радиомаяк. Он ярко вспыхнул в облаке пыли, которое внезапно стало вдвое плотнее. Мгновенно они начали подниматься.

Когда они вышли из дыма, Зак сосредоточился на том, чтобы удержать свою наставницу. Но когда вертолет унес их от места взрыва к сверкающим голубым водам Темзы, он не мог не смотреть на останки больницы. Тридцать минут назад это был сверкающий, сияющий блок из стекла, такой же прочный, как и любое другое здание вокруг него. Теперь это была масса щебня, окруженная клубами дыма.

Последняя сцена разрушений, нанесенных террористом, мотивы которого были так же неизвестны, как и его личность.

Террористом, которого они не могли найти и у которого, несомненно, было больше пиротехники в рукаве.

11

НЕПРИЯТНОЕ ПОРУЧЕНИЕ

В маленькой квартире на верхнем этаже башни в западном Лондоне мужчина смотрел новости.

Кроме деревянного стула, на котором он сидел, мебели в этой квартире не было. Просто коробки. Ящики и коробки, хранящиеся здесь годами. В этих ящиках было достаточно взрывчатки, чтобы разрушить не только эту башню, но и три других рядом. Однако он не стал бы разрушать многоквартирные дома своим арсеналом. Он гонялся за более крупной добычей.

Когда он смотрел репортажи с южного берега Темзы в прямом эфире, на его лице не было и намека на эмоции. Но это не значило, что он ничего не чувствовал. Наоборот. Он был зол. Больше, чем за много лет, его гнев подпитывался закипающей обидой, поскольку он обнаружил, что наконец-то получил шанс сделать то, что он хотел сделать так долго. Но разрушения здания было недостаточно. Ему нужны были жизни для максимального воздействия. Вот почему он с чем-то вроде удовлетворения смотрел новости о своем маленьком сюрпризе на станции метро Пимлико. Он не оплакивал мертвых. Скоро о них забудут. Так всегда было. А его кампания ужаса навсегда останется в памяти людей.

Его удивляло, что его код мог заметить кто угодно, кроме одного человека, уже участвовавшего в его игре. Но, обнаружив дом Мастера Головоломки – какое нелепое имя – он понял, что они его раскрыли. И теперь, когда он смотрел телевизор, было очевидно одно: устройство в больнице было обнаружено.

Он взглянул на свои колени. Планшет показывал карту района Саут-Бэнк. Маленькая красная точка вспыхнула там, где раньше была больница. Это означало, что автомобиль, за которым он следил, – тот, на который он надевал устройство слежения, – был на месте.

Означало ли это, что его код, столь тщательно составленный, был взломан? Похоже, что так. Он планировал, что у Лондона будет один день, чтобы выдохнуть, еще один день в страхе и ужасе. Таким образом, воздействие его третьего устройства будет еще больше. И он знал, что третий кроссворд был загружен и готов к отправке в газету с его ноутбука. На самом деле, передача ему этого кроссворда была одним из последних действий в жизни Мастера Головоломок, и он улыбнулся, вспомнив ужас мужчины, который достал веревку, которая должна была стать концом. Но теперь он не мог рискнуть отправить его. Ему придется воспользоваться запасным планом, чтобы послать сообщение. Обидно, но ничего не поделаешь.

Ему нужно было еще кое-что сделать. Что-то важное. Этим утром он видел, как три фигуры вошли в дом Мастера Головоломки, и знал, что это мухи в его бочке меда.

«С мухами можно сделать только одно», – подумал он, вставая и выключая телевизор.

Прихлопнуть.

* * *

Вертолет принес Зака ​​и Габс с Руби и ее матерью на вертолетную площадку наверху офисного блока в полумиле вниз по реке. Как только Габс и Зак встали на землю, летный экипаж, который явно не знал, что делать с этим странным дуэтом, только что столь зрелищно рискнувшим жизнями, захотел перевезти их в Нортхолт. Габс наотрез отказалась возвращаться в вертолет. Она сделала один звонок с мобильного. Через несколько минут летный экипаж получил указание доставить Руби и ее мать в другую больницу, а остальных пассажиров оставить там, где они находились. Они оставили Габс и Зака ​​и улетели.

Было странно выходить, грязными и пропитанными потом, на улицу, будто с ними ничего не случилось. Несмотря на то, что они выглядели ужасно, никто даже не взглянул на них. Сообщение о бомбе было во всех новостях, и облако пыли было видно в июньском небе. Дороги были заполнены движением, лобовые стекла машин были в грязи от дыма. Пешеходы либо возбужденно разговаривали небольшими группами, кашляя, либо быстро шли с опущенной головой. Зак заметил, что несколько владельцев магазинов закрывали витрины своих магазинов, явно решив не открывать их после того, что произошло.

Некоторое время они стояли, глядя на хаос на улице. А затем Габс взяла Зака ​​за плечи и обняла его.

– Спасибо, милый, – прошептала она.

– Ты бы сделала то же самое для меня, – ответил он, слегка смущенный ее внезапной демонстрацией тепла. И это было правдой. Она бы сделала.

В квартире в Найтсбридж их встретили Майкл и Раф, тихо выслушали, как Габс объяснила, что произошло. Они привели себя в порядок – Зак обнаружил на теле синяки и царапины, о которых не знал, но в остальном он не пострадал – а потом он попытался поспать.

Он проспал лишь пару часов. Во сне были повесившиеся мужчины и гудящие мухи, тени с пистолетами, порой пули оттуда попадали в головы людей, маленькие девочки в белых защитных костюмах, рушащиеся здания в облаках дыма. Он проснулся, ощущая себя хуже, а не лучше.

А потом день стал еще страннее.

Сидя в главной комнате с Майклом, Рафом и Габс на диване напротив него, Зак обнаружил, что гадал, спал ли Майкл вообще. Спал ли он когда-нибудь?

А потом задумался, что вообще лезло в его голову.

– Поздравляю, Зак, – начал Майкл. – Насколько мы можем судить, обошлось без жертв. Думаю, это твоя заслуга.

– Была одна жертва, – тихо ответил Зак, вспомнив доктора. – Доктор с маленькой девочкой на верхнем этаже. Он не оставил своего пациента. Я видел, как он умер. Это было ужасно.

– Храбрый человек, – ответил Майкл. – И я позабочусь о том, чтобы его действия были отмечены, чтобы его семья узнала об обстоятельствах его смерти, – он сделал паузу с уважением, прежде чем продолжил. – Но мы ничего не добьемся, оплакивая его. Так что я нашел тебе офисную работу.

Зак моргнул.

– Работу? – вяло спросил он.

– Ну, «работу». Конечно, они не будут платить тебе. Думай об этом как об опыте. Мне сказали, что очень много людей, ожидающих такой должности, но нам удалось вклиниться…

Зак поднял руку.

– Погодите, – перебил он. Ему потребовалось время, чтобы собраться с мыслями. – Опыт работы где?

Майкл выглядел слегка удивленным этим вопросом.

– В «Daily Post», конечно. Там явно что-то происходит, и нам нужно выяснить, что. Никто не заметит мальчика, пришедшего учиться, если ты просто опустишь голову и будешь слушать.

Зак закрыл глаза и сжал переносицу, пытаясь сохранить ясность ума.

– Я все еще не понимаю, – сказал он. – Тот, что Мастер Головоломок работал на газету, где появились головоломки, не означает, что кто-то в газете замешан во всем этом.

– Верно, – признал Майкл. – Улик нет. Но мы изучили записи телефонных разговоров мистера Хинтона. Коммутатор газеты перенаправлял звонки на его номер в тех случаях, указанных в записках, которые он оставил. И не забывай, он дал нам зацепку.

Зак вспомнил то, что прочитал в записной книжке мертвеца.

Хотел бы я знать, кто он. Наверное, кто-то из газеты. Ладгроув? Я встречался с ним несколько раз. Он – гнилое яблоко…

– Ладгроув? – спросил он.

– Точно. Габс, я полагаю, у тебя есть что-нибудь об этом Ладгроуве?

Габс кивнула и начала читать из файла. Она вела себя не как человек, который чудом избежал смерти.

– Джошуа Ладгроув, – сказала она ясным голосом. – Корреспондент. Живет в доме номер шесть по Галшейлс-авеню, Тоттенхэм. Ранее был рядовым Британской армии. Бесчестное увольнение, хотя он предпочел бы промолчать.

– Знаем ли мы, почему армия выгнала его? – тихо спросил Раф.

– Трусость, – заявила Габс. – Его подразделение было отправлено в Северную Ирландию в начале 1970-х годов. Ладгроув отказался ехать. Его статьи полны критики британского правительства и оборонной политики, и, по общему мнению, у него неприятные работы.

– Ладгроув находится в списке наблюдения MI5, – продолжил Майкл. – В прошлом высказывались предположения, что ему платил ряд иностранных спецслужб, но никому не удавалось подловить его. Следи за ним внимательно, Зак. Я не хочу, чтобы рядовой Ладгроув даже чихнул без твоего ведома, хорошо?

Зак кивнул. Он посмотрел на Габс, а затем на Рафа.

– А что насчет вас двоих? – спросил он. – Чем вы займетесь?

Майкл ответил прежде, чем они успели заговорить:

– У Габриэллы и Рафаэля есть другие дела, – сказал он. – Не стоит недооценивать этого Ладгроува, Зак. Трусы – самые ужасные задиры, и если он замешан во всем этом, он чрезвычайно опасный человек, – он встал и посмотрел в окно с видом на горизонт Лондона. На южном берегу реки все еще виднелся дым – воспоминания об утреннем взрыве. – Ты сейчас не в Мексике или Африке, – продолжил он. – Это другая операция. Просто знакомый старый Лондон. Но не позволяй этому убаюкивать тебя ложным чувством безопасности. У нашего террориста нет сомнений. Он убивает невинных мужчин и женщин в метро и детей в больнице. Это означает, что знакомый старый Лондон сейчас является одним из самых рискованных мест в мире. Наша работа – снова сделать его безопасным.

Он повернулся и снова посмотрел на них.

– С этого момента все вы будете связываться со мной каждые два часа, удерживая цифру один на клавиатуре телефонов в течение пяти секунд. Время проверки – за пять минут до или после часа. Если пропустите по какой-либо причине, дождитесь следующего часа. Не звоните вне этого времени. Если неожиданно позвоните, я буду знать, что произошло что-то неприятное и кто-то выдает себя за вас или принуждает вас. Поняли?

– Понятно, – ответили все трое.

– Мы собираемся здесь каждый вечер в 19.00. И мне нужна информация, Зак. Улики. Я хочу быть абсолютно уверенным в том, что Ладгроув – наш человек, прежде чем мы его поймаем. Хорошо?

Зак кивнул.

– Хорошо, – сказал он.

– Хорошо, – Майкл сжал кончики пальцев и посмотрел на Зака ​​поверх них. – Скажи мне, Зак, – сказал он, и внезапно, после торжественной серьезности разговора прежний огонек вернулся в его зеленые глаза. – Ты когда-нибудь интересовался орнитологией?

– Чем?

– Орнитология. Наблюдение за птицами. Испытывал ли ты когда-нибудь удовольствие, часами отдыхая на мокрой траве, ожидая, пока что-нибудь взлетит?

– Эм, нет.

– Жаль, – Майкл продолжал смотреть на него поверх кончиков пальцев.

– А вы? – рискнул спросить Зак.

– Ни разу с тех пор, как я был в разведке, – ответил мужчина. – Почему-то никогда не было времени.

– Точно. Так почему вы спрашиваете?

– Я упомянул работу? – невинно спросил Майкл.

– Ага… – медленно ответил Зак. – С Ладгроувом, верно?

– Нет. Было бы немного очевидно, если бы мы заставили тебя работать вместе с ним, да? К счастью, «Daily Post» – одна из немногих оставшихся газет, которые печатают ежедневную колонку с заметками о природе. Ты над этим будешь работать. К тому же ты должен выглядеть заядлым орнитологом, так что вот тебе почитать, – он бросил Заку небольшой потрепанный путеводитель по британским птицам.

Заку показалось, или Майкл – серьезный, строгий Майкл – кусал щеку изнутри, чтобы не смеяться? Габс не проявила такой сдержанности. Она открыто улыбалась.

– Знаешь, Раф? – сказала она. – Я всегда думала, что в нашем Заке есть что-то от Билла Одди.

– Это волосы, – серьезно сказал Раф. – Растрепанные.

– Эм, простите, – сказал Зак, не в силах скрыть нотку возмущения в своем голосе. – Не знаю, помнит ли кто-нибудь из вас, но у меня была довольно загруженная пара дней. Почему я должен сидеть в скучной редакции газеты и говорить о птицах?

Майкл внезапно снова стал серьезным.

– Я уже сказал тебе, Зак. Мальчика-стажёра никто не замечает. И не думай, что это не важная работа. Жизни могут зависеть от того, насколько хорошо ты это делаешь.

После упрека Зак молчал. Он наблюдал, как Майкл вытащил портсигар из внутреннего кармана и закурил вишневый табак, который ему нравился. Запах мгновенно заполнил всю комнату.

– Анонимный мучитель Мастера головоломок хотел, чтобы он добавил в газету три кроссворда, – продолжил Майкл. – Я думаю, мы можем предположить, что это указывает на три отдельных взрыва. Ты очень ловко определил два из них, и наши аналитики изучили кроссворд, который «Daily Post» планирует запустить завтра. Он не указывает на третье устройство. Конечно, третье послание может быть зашифровано иначе, чем первые два, но я бы сказал, что это маловероятно. Я подозреваю, что либо преступник видел эвакуацию из больницы и задерживается на несколько дней, либо он дает Лондону передышку перед своим последним шоу. Хотя я не знаю, как ты, но я бы предпочел не сидеть сложа руки и ждать. Согласен?

– Согласен, – сказал Зак.

– Отлично. Предлагаю почитать не только книгу о птицах, но и папку Ладгроува, – он кивнул Габс, она передала Заку коричневую папку с именем ЛАДГРОУВ, написанным карандашом на лицевой стороне, а затем Майкл продолжил. – И поспи. Мастера Гарри Голда ждут в офисе «Daily Post» завтра в восемь утра, – он встал. – Габриэлла, Рафаэль, вам нужно пойти со мной, – он направился к двери, но прошел пару метров, прежде чем остановился и повернулся, драматично хлопнув ладонью по лбу. – Чуть не забыл, – сказал он. Он полез в карман и вытащил фотографию, передал ее Заку. На ней был изображен мужчина средних лет, довольно пузатый, в немодных круглых очках и с неопрятной седеющей бородой.

– Кто это? – спросил Зак.

Озорные искры вернулись в глаза Майкла.

– Твой новый босс, – сказал он. – Корреспондент «Daily Post» по вопросам природы. Нужно будет спросить его, когда приедешь утром.

– Как его зовут?

– Родни, – сказал Майкл.

– Родни?

– Верно, Зак. Родни. Родни Хендрикс. Уверен, вы поладите. Говорят, он любит пинту или две за обедом. Тебе должно хватить времени, чтобы подсмотреть.

Габс вздохнула.

– Мне бы очень хотелось, чтобы он перестал употреблять это слово, – сказала она, ни к кому не обращаясь.

– Почему? Это то, что мы делаем, не так ли?

– Конечно. Но это звучит так грубо.

Майкл пожал плечами.

– Не так грубо, как убийство сотен невинных людей, – сказал он. И, не сказав больше ни слова, он вывел Габс и Рафа из квартиры, оставив Зака ​​наедине с фотографией своего нового босса, досье на Джошуа Ладгроува и мыслями.

Габс была права. Все в досье Ладгроува предполагало, что он был ужасным. Зак был удивлен подробностям. Его исключили из двух школ за издевательства, и он пошел в армию в шестнадцать лет, потому что на этом настоял его отец, военный. Издевательства не прекратились, когда он присоединился к вооруженным силам. В досье содержалось семь записей его командира, в которых говорилось, что он получал жалобы на физическое и словесное насилие от молодого Ладгроува. Было две жалобы на то, что он украл личное имущество у своих товарищей. После увольнения из армии он нашел работу в местной газете, при этом солгал в своем резюме. Там он поднялся по лестнице. Был как-то раз женат. Брак длился шесть месяцев, и она ушла, жалуясь, что он ее избил, хотя она не выдвинула обвинений. Читая между строк, Зак пришел к выводу, что именно его способность запугивать людей делала его хорошим журналистом.

Он отложил папку в сторону, растянулся на диване и включил телевизор – ему нужна была пауза, прежде чем он попытается внезапно стать кладезем знаний о повадках воробьев. Тот же репортер, которого он смотрел на острове Святого Петра, говорил с волнением, но внимание Зака ​​привлекла постоянно бегущая строка в нижней части экрана. 1 ПРОПАВШИЙ ВЗРОСЛЫЙ ОБНАРУЖЕН МЕРТВЫМ ВО ВЗОРВАВШЕЙСЯ БОЛЬНИЦЕ… ПРЕМЬЕР-МИНИСТР: «ЧУДО, ЧТО НЕ ПОСТРАДАЛО БОЛЬШЕ ЛЮДЕЙ ОТ ЭТОГО ТРУСЛИВОГО ПОСТУПКА. БЛАГОДАРЮ СЛУЖБУ БЕЗОПАСНОСТИ ЗА ИХ НЕПРЕРЫВНУЮ РАБОТУ… 37 ПОГИБШИХ ОТ ВЗРЫВА В МЕТРО. 60 ВСЕ ЕЩЕ СЧИТАЮТСЯ ПРОПАВШИМИ. СПАСИТЕЛИ СЧИТАЮТ, ЧТО ШАНСЫ НАЙТИ ВЫЖИВШИХ НЕБОЛЬШИЕ… СООБЩАЮТ О ПОЛУНОЧНЫХ ВЫСТРЕЛАХ НЕДАЛЕКО ОТ БОЛЬНИЦЫ ХАРРИНГТОН, ЮЖНЫЙ ЛОНДОН. ПОЛИЦИЯ ПРОСИТ ЛЮДЕЙ, УВИДЕВШИХ ЧТО-ЛИБО ПОДОЗРИТЕЛЬНОЕ, СООБЩИТЬ… ГЛАВНЫЙ КОМИССАР И СЕКРЕТАРЬ ПОДТВЕРЖДАЮТ, ЧТО УРОВЕНЬ УГРОЗЫ ТЕРРОРИЗМА ПОВЫСИЛСЯ ДО КРИТИЧНОГО ВПЕРВЫЕ С 7 ИЮЛЯ. ЖИТЕЛЕЙ ЛОНДОНА ПРИЗЫВАЮТ БЫТЬ «БДИТЕЛЬНЫМИ». СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ ПРИНИМАЮТ ВСЕ ВОЗМОЖНЫЕ МЕРЫ ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ В ЭТО ТРЕВОЖНОЕ ВРЕМЯ.

Зак смотрел на эти слова. Все возможные меры предосторожности в это тревожное время? Если бы только это было правдой. Майкл был прав. Три кроссворда наверняка означали три взрыва, и в данный момент они были едва ли ближе к разгадке того, где и когда будет третий взрыв.

А время, как всегда, было на исходе.

17 ИЮНЯ

12

«NY HERO»

Лондон изменился.

Из-за взрыва в Пимлико два дня назад та ветка метро не работала. На других линиях были задержки. Пассажиры автобусов и даже пешеходы на улице смотрели друг на друга с подозрением, и Зак заметил страх на лицах многих, спускавшихся по ступеням к метро.

Он стоял на краю вокзала Виктория, возле лестницы, держа бесплатную газету, которую кто-то только что сунул ему в кулак. На обложке была изображена больница в момент обрушения, а на снимке довольно отчетливо был виден вертолет, с которого на веревке болтались два человека. Журналисты увеличили изображение Зака ​​и Габс, но их лица были размыты и неузнаваемы, слава богу. Ему было бы трудно оставаться в тени, если бы все в газете – многие копались в новостях о бомбах – увидели его черты лица. Он услышал вдалеке две сирены, несущиеся в разных направлениях. Когда одна из них исчезла, стало слышно третью. Сама местность кишела вооруженными полицейскими в бронежилетах.