Текст книги "Взломщик (ЛП)"

Автор книги: Крис Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Раф и Габс ждали его в гостиной с тревогой на лицах. Здесь было несколько мух, но Зак не обратил внимания на них, когда опустился на колени перед журнальным столиком, убрал с него стопку книг на пол и открыл газету. Кроссворд – к счастью, обычный – был на внутренней стороне последней страницы.

– Сделай это, Раф, – сказала Габс напряженным голосом. Она протянула ему ручку, и примерно через пять минут сосредоточения – и пары подсказок из Гугла – Раф завершил кроссворд. Вместе они посмотрели на результат:

Зак тут же увидел первый ответ. Он ощутил холодок от слова «взрыв». Он уверенной рукой записал его на пустой части страницы.

EXPLOSION

В слове было девять букв. Он быстро нашел девять ответов по вертикали:

OSCAR

WHINY

ZERO

HOOCH

IDEA

IDLE

DOG

PLOT

FOES

Его рука подрагивала, он записал первые буквы этих ответов под словом «взрыв».

E X P L O S I O N

O W Z H I I D P F

Он взглянул на Габс.

– Вперед, милый, – шепнула она.

Зак записал алфавит и цифры под каждой буквой.

А потом добавил цифры в свою сетку.

E X P L O S I O N

4 23 15 11 14 18 8 14 13

O W Z H I I D P F

14 22 25 7 8 8 3 15 5

Потом он сложил цифры, не забывая про ноль, когда результат был выше 25, как и учила его Габс.

18 19 14 18 22 0 11 3 18

А потом записал соответствующие этим цифрам буквы.

S T O S W A L D S

Они втроем смотрели на результат.

– Св. Освальд? Знакомое название, – сказал Раф.

Габс встала и вытащила телефон из кармана.

– Проверю в Гугле, – сказала она. Она набрала слово в телефоне, подождала, пока загрузится страница.

Ее лицо побелело.

– Что случилось, Габс? – спросил Зак.

Она покачала головой.

– Этого не может быть…

Зак встал, взял у нее телефон и посмотрел на экран. Он прочитал первую запись. У него скрутило живот.

Детская больница Св. Освальда.

Он нажал на ссылку. Страница загружалась мучительных десять секунд. Фотография большого здания со стеклянным фасадом. Слова ниже Зак зачитал:

– «Детская больница Святого Освальда, расположенная на берегу Темзы, прямо напротив здания парламента, занимается уходом за больными детьми с тех пор…»

Он оборвался.

– Это должно быть ошибка. Никто не нападет на детскую больницу. Так ведь?

Но Раф явно думал, что так будет. Он уже вытаскивал свой телефон и набирал номер.

– Майкл, это я, – сказал он, как только ему ответили. – У нас проблема. Нам понадобится помощь…

8

БОЛЬНИЦА СВ. ОСВАЛЬДА

07:26

Мистер Фрейзер Уиллис с Лэй-авеню, 125, работал на скучной работе. В конце концов, в названии должности было слово «администратор». Фрейзеру было все равно. Несмотря на то, что все считали его работу утомительной, он знал, что его работа администратора больницы в детской больнице Святого Освальда была важной. Он не был врачом или медсестрой, но по-своему спасал жизни, поддерживая нормальную повседневную работу больницы. Пока его работа оставалась скучной, это значило, что все шло хорошо.

Когда он вышел из метро в семь часов того утра, дождь, который шел, когда он выходил из дома, прекратился, и ярко светило солнце. Он улыбнулся, но затем увидел девять пропущенных звонков за последнюю минуту. Что-то было не так.

Фрейзер все еще смотрел на телефон, когда он снова зазвонил. Неизвестный номер. Он ответил быстро:

– Фрейзер Уиллис.

Резкий голос на другом конце провода:

– Скотланд-Ярд, антитеррористическое отделение. Ваше точное местоположение?

Фрейзер моргнул.

– Я… эээ, я только что вышел из метро… Ватерлоо. П-проблемы?

– Как скоро доберетесь до больницы?

– Через четыре или пять минут…

– Бегите. Через шестьдесят секунд будет команда, – звонок завершился.

Фрейзер снова уставился на телефон, его мутило. Затем он сильнее сжал ручку своего кожаного портфеля и побежал.

Администратор больницы не был быстрым. Его ноги и руки были тонкими, а костюм развевался на бегу. К тому времени, как перед ним предстал огромный стеклянный фасад больницы, его редеющие рыжие волосы промокли от пота. Он остановился, хрипя, в десяти метрах от входа. За исключением черной «Audi 6», припаркованной на обочине, с мигающими аварийными огнями, все было как обычно. Он узнал одного из консультантов, вошедших в здание, когда из него вышли двое уборщиков, выглядевших усталыми после ранней утренней смены. Только когда он вошел в здание и посмотрел в сторону стойки регистрации, он заметил что-то иное. С администратором разговаривали двое мужчин, которых он не знал. Когда он вошел, женщина за стойкой сразу указала в его сторону. Двое мужчин оглянулись; еще двое появились как будто из ниоткуда по обе стороны от него.

– Фрейзер Уиллис? – спросил один из них. У него были коротко остриженные волосы и нос, который выглядел так, будто его ломали как минимум пару раз.

– Верно…

– Вам необходимо немедленно начать аварийную процедуру 3A.

Фрейзер на мгновение запаниковал. Что такое аварийная процедура 3А? Но прежде, чем он успел сказать что-нибудь еще, мужчина проводил его к остальным у стойки регистрации, разговаривая быстро, но под нос, так что никто, кроме Фрейзера, не мог слышать:

– У нас есть достоверные сведения о взрывном устройстве где-то на территории…

– Бомба? – почти крикнул Фрейзер. От сурового взгляда мужчины он понизил голос. – Бомба?

– Мы должны эвакуировать больницу как можно быстрее и тише. У нас есть машины скорой помощи, но мы не можем рисковать, показывая их слишком рано. Тот, кто оставил бомбу, может наблюдать за зданием и взорвать ее, если увидит что-нибудь подозрительное.

Фрейзер хотел бежать. Он оглянулся на выход, но крепкая хватка мужчины дала понять, что его место внутри больницы.

Теперь они были у стойки регистрации. Другой из четырех мужчин – он был в кожаной куртке и, как заметил Фрейзер, с потайным наушником в правом ухе – сменил его.

– Сколько у вас сейчас пациентов?

– Сто тридцать восемь, – автоматически ответил Фрейзер.

– Сколько могут ходить?

– Около… половины, – пробормотал он. – Остальные прикованы к постели… очень больные дети… нам нужно будет переместить их кровати в лифты и…

– Работайте сверху вниз, – прервал его человек в кожаной куртке. – Если устройство сработает, лифты отключатся. Я хочу, чтобы все пациенты собрались здесь, в приемной, прежде чем на улице станет шумно…

– Постойте, – сказал Фрейзер. – Так бомба может сработать, пока все еще внутри? – он в панике развернулся, увидел, что еще четыре офицера в простой одежде направляли прибывающих работников больницы к другим выходам. – Это… может всех убить.

Офицер хмуро посмотрел на него.

– Тогда лучше начинать, верно?

07:35

Джессика МакГрегор так устала, что ее тело болело.

Медсестры были любезны и выделили ей кровать в комнате, примыкающей к изолятору, где ее маленькая девочка Руби провела последние сорок восемь часов. Бедная Руби. Ей было всего восемь, но ей уже пришлось так страдать. Год лечения болезни был долгим и мучительным. Она потеряла волосы, до боли похудела и редко проживала день без рвоты. На ее лице всегда была улыбка, но ее мать видела сквозь это. Она знала, что это было для пользы окружающих. Когда Руби спала, улыбка исчезала, и именно ночью ее мать глядела на нее. Именно тогда она видела настоящую Руби. Ей было плохо. Она цеплялась за жизнь.

Джессика вздрогнула. Двое мужчин вошли в комнату, и они будто спорили. Одним из них был доктор Хан, добрый индиец, который заботился о Руби. Другой был крупный широкоплечий мужчина в кожаной куртке.

– Боюсь, – говорил доктор Хан, – этого ребенка категорически нельзя трогать. Ни при каких обстоятельствах я этого не допущу. Она очень слаба и очень восприимчива к инфекциям.

Джессика оцепенела и смотрела на них.

– Что случилось? – выдохнула она.

Ни один из мужчин не ответил ей.

– Доктор Хан, – сказал новичок, – устройство может сработать в любой момент…

– Устройство? – выдохнула Джессика. – Какое устройство?

– Насколько вы в этом уверены?

Мужчина не смог ответить.

– Если мы переместим Руби сейчас, вполне вероятно, что она не выживет. Медицина – это баланс риска, офицер. Руби не может покинуть изолятор, если на ней нет защитного костюма, – он подошел к двери, ведущей в камеру, и встал перед ней. – Я останусь со своим пациентом.

Джессика встала.

– Что… происходит? – потребовала она ответа.

Двое мужчин впервые посмотрели на нее.

– Эвакуация, – сказал мужчина в кожаной куртке. – Пожалуйста, идите к лифту спокойно и тихо.

– Я никуда не пойду, – сказала она. – Не без Руби.

Мужчина взглянул на нее. Затем он заговорил в небольшой микрофон на лацкане.

– Нам нужен защитный костюм. Изолятор, пятый этаж. Сейчас.

07:42

Фрейзер Уиллис вытер пот со лба.

– Нет, – сказал он трем работницам больницы, имена которых ему следовало бы знать. – Это не тренировка. Нам нужно, чтобы все пациенты были доставлены в приемную на первом этаже… нет, я не вправе сказать… да, это абсолютно необходимо…

Коридор четвертого этажа был ужасен. Неважно, насколько спокойным кто-то пытался быть, перемещение двадцати прикованных к постели детей вместе с капельницами и кислородными баллонами не было простой задачей. Младшие дети плакали – тонкими жалобными голосами. Старшие дети с тревогой смотрели на медсестер, ожидая подтверждения, что все в порядке, как нервные пассажиры самолета, смотрящие на лица бортпроводников в период турбулентности. Но медсестры выглядели такими же напуганными, как и пациенты. Никто не знал, что происходит. Они просто знали, что это серьезно.

Фрейзер посмотрел направо. Пространство вокруг дверей лифта было переполнено – три больничные койки, грохочущие друг о друга, толкали работники, чьи лица вспотели, а глаза были немного дикими.

Плач продолжался. Воздух казался душным. Фрейзер думал о собственном сыне, без сомнения, только что отправившемся в школу.

Он посмотрел на свою правую руку и заметил, что она дрожала.

07:56

Плач детей донесся до стойки регистрации. Вместе с маленьким мальчиком, чья нога была в гипсе, Фрейзер выбрался из лифта в хаос. Он быстро сосчитал количество кроватей здесь. Сорок три. Больше не было места. Им предстояло выпустить пациентов на переднюю площадку больницы. Во рту у Фрейзера пересохло. Если он присоединится к детям за пределами больницы, где это будет безопасно, заметят ли это? Было бы это проступком?

Один из сотрудников антитеррористической службы протиснулся мимо него. Он говорил в лацкан:

– Это команда Альфа-Пять. Мы достигли точки наполнения на площадке сбора. Мы начнем их выводить через шестьдесят, шесть ноль, секунд.

Фрейзер посмотрел на стеклянный фасад. Толпа снаружи могла видеть, что происходит. Она увеличилась втрое – человек сорок. Если кто-то наблюдал, он знал, что что-то происходило.

Он начал пробираться сквозь море больничных коек и капельниц к выходу.

– Уиллис! – рявкнул голос, перекрывая плач и грохот. Фрейзер обернулся. Офицер в кожаной куртке стальным блеском в глазах махал ему. – Куда-то собираетесь? – потребовал он ответа.

Фрейзер покачал головой.

– Нужно открываться. На улице будет шумно. Машины скорой помощи, обезвреживание бомб, – он посмотрел в потолок. – Ты нужен мне на верхних этажах, убедись, что все эвакуированы. У нас есть ребенок в изоляторе на пятом этаже.

– Руби МакГрегор.

– Не важно. Мама ее не бросает. И доктор тоже. Я попросил защитный костюм. Просто чтобы вы знали.

Фрейзер сглотнул.

– Но если тот, кто подбросил бомбу, увидит… – начал он.

– Мы сможем удерживать это прикрытие только так долго, – прервал его офицер.

– Но что, если он… что, если он взорвет бомбу…

Офицер моргнул.

– Тогда мы пойдем в могилы, зная, что сделали все возможное, чтобы спасти нескольких больных детей от больного террориста. Правильно?

Фрейзер снова тяжело сглотнул. Его взгляд метнулся к выходу, а затем к лифту.

– Верно, – сказал он.

07:57

«CR-V» с Заком, Габс и Рафом подъезжал к больнице на уверенной скорости. Всю дорогу Раф несся на красный свет под вопли разъяренных пассажиров, легко держал руль, но с выражением сильной сосредоточенности на лице и каплями пота на лбу.

– Что происходит? – потребовал ответа Зак, как только они поехали. Раф разговаривал с Майклом не более тридцати секунд и молчал, нажимая на педаль газа. Зак обратился к Габс, которая все еще не могла прийти в себя. – Что происходит?

– Эвакуация, – коротко сказала она. – Это единственное, что они могут сделать, – она выругалась себе под нос. – Что за монстр нацелился на детскую больницу?

Это был хороший вопрос, но не единственный, который волновал Зака. Что за монстр нацеливается на детскую больницу и намекает на это с помощью зашифрованного сообщения?

– Когда мы доберемся туда, – наконец сказал Раф, – не геройствуй, хорошо?

– Что ты имеешь в виду?

– Ребята, эвакуирующие здание, профессионалы. То же самое и с теми, кто ищет устройство. Они не будут рады, если ты встанешь у них на пути.

– А как насчет вас двоих? – потребовал ответа Зак.

Раф и Габс переглянулись.

– Мы старше, милый, – сказала Габс. Ее тон указывал на то, что это было ее последнее слово по этому поводу.

Доехав до Ламбет-Палас-роуд, они притормозили.

– Что случилось? – выдохнул Зак.

– Если у них есть здравый смысл, – сказал Раф, – они проведут первую часть эвакуации тайно, собрав как можно больше пациентов рядом с выходом, прежде чем извлекать их. На случай, если кто-то смотрит.

В поле зрения появилось здание, которое Зак видел в телефоне Габс. Оно было высотой около пяти этажей, в тонированном стекле, отражающем июньское солнце. Их прибытие будто что-то спровоцировало. Перед больницей произошел внезапный всплеск активности. Двери открылись, и небольшая толпа зевак разошлась, когда измотанный персонал больницы выкатил больничную койку и стойку для капельницы. Внезапно из ниоткуда появилось пять машин – три машины скорой помощи и две пожарные машины – которые остановились перед больницей. Сирены были выключены, огни не мигали. Но издалека Зак слышал звук других приближающихся машин.

Когда они втроем выпрыгнули и огляделись, он услышал и кое-что еще: теперь уже знакомый низкий гул вертолета поблизости. Сначала он не мог этого видеть; через секунды он зловеще поднялся из-за больницы. Вертолет пролетел над крышей здания, затем начал осторожно спускаться, пока не замер на земле в двадцати метрах от входа в больницу. Нисходящая тяга была невероятно сильной, и все вокруг склоняли головы и закрывали глаза. Зак, затаив дыхание, смотрел, как открылась боковая дверь вертолета, и из нее вышли две фигуры. Даже несмотря на шум лопастей, ему показалось, что он услышал чей-то крик при виде них.

Эти двое мужчин в зеленовато-коричневых костюмах и защитных шлемах были действительно пугающим зрелищем, ни один их дюйм не был обнажен. Они неуклюже шагали в тяжелых ботинках, как космонавты на Луне, каждый нес металлический чемодан. Позади них из вертолета вышли еще один мужчина и женщина, одетые в штатское, они держали двух собак на поводках. Судя по виду, немецкие овчарки.

– Отряд по обезвреживанию бомб! – крикнул Раф сквозь шум. – И собаки-ищейки. Прилетели из Веллингтонских казарм. Собак учат обнаруживать взрывчатку.

Больше суеты у главного входа в больницу. Появились солдаты. Они несли стандартные SA80 и кричали на зевак, чтобы они отошли от здания. Двое из них начали сооружать кордон в двадцати метрах от выхода из больницы; другие кричали, чтобы работники больницы не задерживались у дверей, а проходили через кордон. Взгляд Зака ​​был обращен на детей на кроватях. Они выглядели очень юными, худыми и напуганными. Одна из них, маленькая девочка с рыжими волосами и веснушками, сидела и плакала. Просила маму.

– Что задержало вас?

Майкл даже не повернул головы, проходя мимо них. Его лицо было мрачным, глаза – уставшими, но он шел с целеустремленностью человека вдвое моложе. Не говоря ни слова, они последовали за ним к белому фургону, задние двери которого были открыты, а внутри стояли экраны. На каждом экране был показан интерьер больницы в зернистом черно-белом цвете. Перед ними с микрофоном, наушниками и хмурым лицом сидел оперативник в штатском. Их не знакомили, но Зак не ожидал этого. Он снова обратил внимание на экраны. На одном из них было двадцать или тридцать занятых коек. Другой показывал коридор, где работник толкал другую кровать в направлении лифта. На третьем экране была пустая палата, в которой зловеще хлопали занавески, которые когда-то окружали кровати.

– У нас есть доступ к видеонаблюдению в больнице, – сказал Майкл. – Сейчас идут специалисты по обезвреживанию бомб. У них будут свои камеры, и мы будем следить, когда они заработают, – он зажал переносицу. – Но это большая больница, – сказал он. – Если мы не эвакуируем их вовремя… – он замолчал.

– Мы должны помочь с эвакуацией, – сказала Габс.

Майкл и Раф кивнули.

– Зак, – сказал Раф. – Оставайся здесь.

– Я хочу пойти. Я могу помочь.

Габс покачала головой.

– Ни за что, милый, – сказала она. Она погладила его по щеке тыльной стороной ладони. – Ты сделал достаточно. Теперь тебе нужно оставаться в безопасности.

– Но…

– Это приказ, – резко сказал Майкл. – У нас нет времени спорить, – он посмотрел на двух других. – Пойдемте, – сказал он.

Через несколько секунд Зак остался один, не считая оператора наблюдения.

Он нетерпеливо обошел фургон. Он чувствовал себя бесполезным, застрявшим посреди всего этого и неспособным что-либо сделать.

– Расхаживай снаружи, – сказал наблюдатель. Зак бросил на него мрачный взгляд, но мужчина не обратил на него никакого внимания – он смотрел только на экраны. Шум снаружи продолжал раздаваться. Зак слышал, как вертолет оторвался от земли, но, судя по звуку, он все еще кружил над больницей, и он выглянул наружу, чтобы проверить. Вот он – огромный черный зверь, наблюдающий за хаотической сценой.

Отряд по обезвреживанию бомб шел в больницу. Собаки-ищейки шли позади них, натянули поводки. Они не выказывали признаков страха – собаки явно были хорошо обучены справляться с подобными ситуациями – и когда их отпустили, они бросились к входу. Персонал больницы все еще выкатывал койки больных детей. Зак огляделся. К западу от него река Темза со зданием парламента на другой стороне. Ближе к месту – медики, оказывающие помощь напуганным юным пациентам, и вооруженные отряды, приказывающие представителям общественности, чтобы те держались подальше.

«Наблюдает ли террорист?» – подумал Зак. Ждал ли он момента для удара, который нанесет наибольший вред?

Один из солдат поймал его взгляд и недоуменно посмотрел на него. У Зака ​​не было удостоверения личности, ничего, что разрешило бы ему войти в оцепление, поэтому он быстро вернулся в фургон. С глаз долой, из сердца вон. Он надеялся.

Он посмотрел на экраны. Залы больницы были зловещими – без звука не было слышно хаос внутри. У Зака ​​были странные воспоминания о том, как он смотрел «Большого Брата». Пока участники спали, камеры показывали безмолвные, пустые коридоры. Видеонаблюдение на верхних этажах больницы выглядело похожим, но каждые несколько секунд на экране катили койку с капельницей или, в одном случае, медсестра несла небольшой сверток, который мог быть только больным младенцем. Зак едва мог смотреть. Он обратил внимание на один из других экранов.

– Собака сходит с ума, – сказал наблюдатель. Он был прав. Одна из немецких овчарок выглядела так, будто гонялась за своим хвостом. – Иногда случается. Они пугаются. Их учат подавать сигналы, если они что-то находят, но эту ждет приют. Что ты здесь делаешь, сынок?

– Жду, – выдохнул Зак. Он не мог отвести глаз от немецкой овчарки. Что-то было не так. – Где эта собака?

– Первый этаж, – сказал наблюдатель. – Коридор на северной стороне.

– Можете увеличить масштаб?

– А что?

– Можете?

Наблюдатель посмотрел на него растерянно, пожал плечами и повернул ручку на панели перед собой. Камера видеонаблюдения сфокусировалась на немецкой овчарке. Зак пригляделся. Даже на зернистом изображении он видел, что глаза собаки горели, а уши торчали. Она внезапно остановилась, и, хотя Зак не мог ее слышать, он видел, как она лаяла, пока ее человек осматривал местность, явно ища место, где можно было спрятать бомбу. Но там был просто пол. Собака склонила голову, и на мгновение показалось, что она смотрит прямо в камеру на Зака. Но потом она снова начала гоняться за своим хвостом.

– Собака не напугана, – буркнул Зак, когда мужчина показал в камеру большой палец и махнул собаке идти дальше.

– Что говоришь, сынок?

– Собака не напугана. Она что-то нашла.

Но мужчина не слышал Зака, потому что, когда Зак закончил говорить, он уже выскочил из фургона.

9

ЖЕРТВА ВОЙНЫ

Заку нужно было сказать кому-то. Быстро.

Выскочив на тротуар, он быстро огляделся в поисках Рафа, Габс или Майкла. Их не было видно. Он побежал в направлении входа в больницу, но был в пятнадцати метрах от него, когда обнаружил, что его путь прегражден крепкой фигурой с SA80. Прежде чем он это осознал, на него рявкнул солдат со стальным лицом:

– Назад! За кордон! Живо!

Зак открыл рот, чтобы возразить, но закрыл его так же быстро. Он не мог сказать ничего, что могло бы заставить солдата поверить, что он должен быть там. Что все это произошло благодаря ему. Он поднял ладони и отступил. Как только солдат увидел, что Зак отступает, он отвернулся. Зак поспешил к фургону, проскользнул за ним, подождал несколько секунд и затем подошел к больнице под другим углом. Он держал голову прямо и шагал целеустремленно. Ему нужно было выглядеть так, будто он должен был здесь находиться. И, в конце концов, всех эвакуировали; единственные люди, идущие к месту происшествия, были людьми, у которых была работа.

Между фургоном и больницей стояла скорая помощь. Задние двери были открыты, и прямо за ним стояли пустые кровати для носилок. Медработников из самой «скорой помощи» не было – предположительно, они ухаживали за эвакуированными детьми, чьи койки все еще были перед входом в больницу. Зак двигался почти инстинктивно. Он прыгнул в заднюю часть машины скорой помощи, где сразу же обнаружил заметную куртку медика и синюю тканевую маску для лица. Он быстро надел их, надеясь, что они скроют, насколько юно он выглядел, затем вышел из машины скорой помощи и подтолкнул пустую койку в направлении больницы.

Посреди моря кроватей была узкая тропинка, которая вела к входу в больницу. Зак покатил там койку, готовый к вызову в любой момент. Но никто этого не сделал. Прежде чем он это понял, он оказался внутри.

Приемная была не так заполнена, как тогда, когда Зак смотрел на нее на мониторе, но все равно в ней царил хаос. Краснолицые солдаты выкрикивали команды испуганному персоналу госпиталя; те немногие дети, чьи кровати остались здесь, все еще плакали. Заку понадобилось время, чтобы сориентироваться. Слева был север. Наблюдатель сказал, что собака-ищейка была на первом этаже. Если инстинкт Зака ​​был правильным, это означало, что ему нужно было спуститься в подвал. Он посмотрел на лифт. Справа были двойные двери и синяя табличка с надписью «Лестница». Все еще толкая кровать с носилками, он направился к ним. Он толкнул кровать через двойные двери, а затем, пока они еще закрывались, бросил ее и бросился вниз по лестнице.

«Держи себя в руках, – сказал он себе. – Двигайся на север».

* * *

Фрейзер Уиллис не мог вспомнить, когда в последний раз плакал. В конце концов, он был взрослым человеком. Но сейчас он был на грани слез. Все, что ему хотелось, – это выбраться из больницы. Для безопасности.

Все, что он хотел, – это убедиться, что он не умрет.

Фрейзер уже бы сбежал, если бы не офицер в кожаной куртке. Казалось, он всегда был рядом, пристально следил за Фрейзером. Теперь он приближался к нему, а Фрейзер стоял со вспотевшими ладонями в почти пустой приемной, поглядывая на выход.

– Ребенок в изоляторе, – офицер заговорил громко еще до того, как добрался до Фрейзера. – У нас поблизости нет изоляционных костюмов. Какие у нас есть варианты?

Фрейзер попытался выбросить из головы панику.

– Я… Возможно, я смогу что-нибудь найти, – пробормотал он. – В подвале кладовая… возможно…

Офицер скривил губы.

– Вы говорите, – прошипел он, – что у вас все время был изоляционный костюм?

– Я… Я не уверен… все это очень сбивает с толку… – он снова посмотрел на выход.

Офицер схватил испуганного администратора больницы за шиворот.

– Найди костюм, – прорычал он и оттолкнул его.

Фрейзер чуть не упал. Он отпрянул, поспешил к двойным дверям справа от лифта. Он проигнорировал койку, которую кто-то бросил у лестницы, и поспешил вниз, в подвал. Он двигался быстро, но не из-за того, что боялся за жизнь маленькой Руби МакГрегор на пятом этаже, а потому что боялся за свою.

* * *

Зак старался не думать о весе здания больницы над ним или о том, насколько сильно будет раздавлен, если устройство, за которым он охотился, взорвется сейчас. Это было нелегко. Он миновал две пустые палаты и кладовую, все время пытаясь определить свое положение по отношению к тому месту, где собака гналась за хвостом. В конце коридора была закрытая дверь. Он прорвался сквозь нее и огляделся. Это была какая-то раздевалка. Это немного напомнило ему раздевалки в бассейне, куда его обычно водили мама и папа – скамейки по центру с крючками вверху и металлические шкафчики вдоль каждой стены. Он предположил, что здесь переодевался персонал больницы.

Зак поднял взгляд. Потолок представлял собой сетку из квадратных штукатурных панелей. Съемных. На мгновение он вспомнил больницу Харрингтон, как он прятался в кладовой и гадал, когда же он стал из тех людей, которые смотрят в потолок и видят путь к отступлению или место, где можно спрятаться.

Место, где можно спрятаться…

Он нервно сглотнул и попытался избавиться от холодка, пробежавшего по его венам. Затем он встал на одну из скамеек, вытянулся на цыпочках и осторожно толкнул одну из панелей.

Она сдвинулась.

Зак сдвинул панель, в потолке появилось квадратное отверстие. Он ухватился за края проема и приподнялся. Мускулы в его плечах горели, но после интенсивных тренировок Рафа и Габс на острове у него было достаточно силы, чтобы подтянуться к потолку. Полость между гипсовыми панелями и нижней стороной пола была примерно в метр глубиной, что означало, что ему пришлось сжаться. Теперь он тяжело дышал, но его пульс был вызван тревогой, а не напряжением. Он моргнул. Он ожидал, что здесь будет темно.

Но это было не так.

Голубое свечение. Примерно в десяти метрах. Зак сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, затем осторожно пополз в направлении сияния.

В пяти метрах от сияния он хорошо представлял, на что смотрел. Но на всякий случай он подполз к свету.

Это был небольшой цифровой дисплей размером в половину мобильного телефона. Голубое свечение исходило от цифр на дисплее. Они вели обратный отсчет.

Зак на мгновение уставился на дисплей, почти парализованный от шока, зная, что он нашел детонатор. Его пальцы потянулись к дисплею, но в сантиметре от экрана он остановился. Он полез в карман за мобильным телефоном. Парой касаний экрана он превратил вспышку камеры в мощный луч фонарика. Он посветил им на дисплей, увидел два провода, идущие от него. Сам дисплей был на крохотном механизме качелей, и от него тоже вели провода. Зак сразу понял, что если бы прикоснулся к нему, он бы активировал заминированное устройство.

Едва осмеливаясь шевелиться, он позволил лучу фонаря следовать за одним из проводов. Он прошел по потолку пару метров, прежде чем достиг толстой стальной балки, достаточно прочной, как считал Зак, чтобы быть частью каркаса здания. Он последовал за проводом вверх. Когда луч фонаря достиг нижней части первого этажа, он остановился и невольно резко вздохнул.

Они были повсюду.

Куски пластичной взрывчатки были приклеены к нижней стороне первого этажа толстой черной клейкой лентой. Каждый был примерно двадцать на двадцать сантиметров, и Зак не мог даже сосчитать их все – с первого взгляда он оценил, что их было больше пятидесяти. Неудивительно, что собака-ищейка взбесилась на этаж выше. Тот, кто заложил эти взрывчатые вещества, сконцентрировался на территории вокруг стального столба и еще одного в нескольких метрах от него. Зак не был инженером, но он сразу понял, почему: если разгромить эти несущие конструкции, здание рухнет.

Его взгляд упал на детонатор.

* * *

Его конечности были похожи на желе, когда он попятился, боясь, что неправильное движение вызовет ловушку. Он отпрянул от потолка, и в тот момент, когда он достиг проема, он прыгнул обратно в раздевалку. Он выскочил из комнаты и поспешил по коридору.

Когда он проходил мимо кладовой, дверь открылась, и вышел мужчина. На нем был помятый костюм, а его редеющие рыжие волосы были мокрыми от пота. Он нес пакет, но когда Зак столкнулся с ним, он уронил его.

– Уходите из здания! – крикнул ему Зак. – Я нашел бомбу. У нас меньше четырех минут.

Мужчина бросил на него испуганный взгляд. Он бросил сверток и побежал к лестнице, Зак был всего в нескольких метрах за ним.

Они ворвались в приемную. Рыжий побежал к выходу, а Зак отчаянно оглядывался по сторонам, пока его взгляд не упал на Габс. Она находилась в противоположной части комнаты и помогала вывести из здания, похоже, последнего пациента. Когда она увидела Зака, ее лицо потемнело, но Зак все равно побежал к ней.

– Я нашел ее, – сказал он, тяжело дыша. – Она на таймере между потолком подвала и первым этажом. Осталось меньше трех минут.

На лице Габс не было ни тени паники. Она подошла к офицеру в штатском, нос которого выглядел так, будто его ломали, и сказала ему несколько тихих слов. Лицо офицера побледнело. Он направился к стойке регистрации, где заговорил в микрофон. Его голос эхом разнесся по всей больнице:

– Весь аварийный и не аварийный персонал должен немедленно покинуть здание. Повторяю: весь аварийный и не аварийный персонал немедленно покидает здание.

Хаос. Паника. Спешка. Все пациенты, казалось, были эвакуированы. Примерно тридцать человек, которые начали выбегать в приемную из других частей больницы, были военными, полицейскими, специалистами по обезвреживанию бомб и медперсоналом. Они столпились у выхода, толкая друг друга. К ним присоединились Габс и Зак. Его ангел-хранитель окинула его странным взглядом, явно недоумевая, как он нашел устройство. Но сейчас не было времени говорить об этом. И внимание Зака ​​привлекло кое-что еще. В паре метров стояли двое мужчин, один в кожаной куртке, другой со сломанным носом.

– А что насчет ребенка из изолятора пятого этажа?

– Врачи не разрешили нам перевезти ее без защитного костюма. Очевидно, она принимает такие сильнодействующие препараты, что любая инфекция, полученная от кого-либо из окружающих, даже от собственной матери, – может убить ее. Этот слабак-администратор спустился в подвал за одним, но уже слишком поздно, – лицо человека со сломанным носом было мрачным. – Я думаю, бедный ребенок станет жертвой войны.