Текст книги "Покоренная судьбой (ЛП)"

Автор книги: Кора Рейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Глаза Греты открылись, и ей потребовалось мгновение, чтобы сфокусироваться. Я сглотнул.

– С тобой все будет хорошо.

Невио опустился рядом с ней и взял ее за руку. – Я не позволю тебе оставить меня, ты знаешь это.

Она слабо улыбнулась, затем поморщилась и снова ненадолго закрыла глаза. Ее потрескавшиеся губы разошлись, и она что-то сказала, но я не уловил этого из-за треска пламени. По крайней мере, сигнализация уже была выключена.

– Ты должна сказать это снова, – настоятельно попросил я, наклонившись, чтобы уловить ее слова.

– Позови Амо, пожалуйста.

Я замер, уверенный, что не расслышал ее слов, но, взглянув в ее глаза, я понял, что это не так.

Выражение лица Невио было каменным, он откинулся назад, качая головой. Я бросил на него предупреждающий взгляд. – Грета, – начал я, но она коснулась моей руки. – Пожалуйста, папа.

Я кивнул, потому что я никак не мог отказать ей в ее желании, не тогда, когда я не был уверен, что она выживет. Черт. Я хотел быть вместо нее. Я достал свой телефон и пролистал контакты, пока не нашел номер Амо и позвонил ему.

Он взял трубку после третьего звонка.

– Чем я обязан такому удовольствию, Римо? – спросил

Амо жестким голосом, но за очевидной маской я уловил намек на беспокойство.

Я уставился на свою дочь, покрытую кровью, окруженную Нино и прибывшими к этому времени врачами и медсестрами, которые пытались стабилизировать ее состояние, чтобы доставить на вертолете в больницу. – Моя дочь попросила о встрече с тобой. Ее ранили ножом, и она борется за свою жизнь.

– Что? Где? – Я услышал суматоху на заднем плане и еще один мужской голос, который я не узнал. – Что происходит?

– Если этот инцидент каким-либо образом связан с тобой, то тебе лучше дважды подумать о том, чтобы ступить на землю Лас-Вегаса, потому что я собираюсь убить тебя так жестоко, как только смогу.

– Я возьму частный самолет и буду там, как только смогу. Могу я с ней поговорить?

Грета с надеждой посмотрела на меня. Стиснув зубы от нахлынувших эмоций, к которым я был совершенно не готов, я поднес телефон к ее уху.

– Меня дважды ударили ножом в живот, – прошептала она. – Я не думаю, что смогу. Это похоже на смерть. – Я взял ее за руку.

Невио поднялся на ноги и подошел к нападавшему Греты. Я показал Савио, чтобы он не спускал с него глаз. Он несколько раз хлопнул ногой по лодыжке мужчины, но я сосредоточился на Грете.

Она закрыла глаза и кивнула. – Я тоже тебя люблю. – Она вздрогнула и опустила руку.

Я сжал ее руку, но она не реагировала. Ее грудь поднималась и опускалась, но она потеряла сознание.

Когда я узнал, что происходило за моей спиной на моей собственной территории, я был в ярости. Я всегда знал, что происходит на моей территории. Возможно, я закрывал глаза на правду, потому что не хотел ее видеть.

Грета любила этого ублюдка Амо Витиелло.

– Это на нем. Амо Витиелло. Это из-за него, я просто знаю это! —

Невио зарычал, закрыв лицо руками и дико тряся головой.

– Если она умрет, – прорычал он, сверкая глазами от отчаяния.

– Она не умрет, – предупредил я.

– Мы готовы! – крикнул Нино, и они с врачом подняли Грету на носилки. Я оставался рядом с ней, пока мы направлялись к вертолету.

Невио трусцой бежал за нами, выражение лица было противоречивым. Я чувствовал его жажду крови, его потребность уничтожить нападавшего Греты. Я понял. Черт, я хотел разорвать его на куски.

– Время для мести будет позже, сейчас мы нужны Грете.

Бросив последний взгляд на нападавшего, Невио запрыгнул в вертолет. Савио, Массимо и Алессио позаботятся о том, чтобы нападавшего доставили в Лас-Вегас, где он выложит все свои знания и умрет мучительной смертью.

Через час после того, как мы прибыли в больницу Каморры, туда ворвалась Серафина. Она была в пижаме, волосы в беспорядке, глаза красные от слез. Я поймал ее прежде, чем она успела ворваться в операционную, где Грету оперировали.

– Где она?

– Она в операционной.

Она уперлась кулаками в мою грудь, глаза отчаянные. – Ты должен был разбудить меня!

– Ты ничего не могла бы сделать.

Серафина снова ударила меня в грудь, потом обмякла. Я коснулся ее затылка.

Иногда я задумывался, есть ли у меня сердце. В такие моменты я понимал, что оно есть, но бьется лишь для очень немногих людей.

Фабиано поймал мой взгляд поверх головы Серафины. – Как она?

Я глубоко вздохнул. – Она справится.

Она должна была выжить.

Мы с Серафиной опустились рядом с Невио, который уперся руками в бедра и уставился в пол, не обращая внимания на все вокруг.

– Я вернусь в особняк для дополнительной защиты. Позвони мне, как только узнаешь больше.

Фабиано направился обратно.

Через пять часов Нино вернулся из операционной. Он следил за врачами, чтобы убедиться, что они сделали все возможное для спасения Греты. Его лицо не предвещало ничего хорошего. Я поднялся на ноги, моя грудь сжималась.

– Она стабильна, – сказал Нино, но я знал, что это была хорошая новость. – Из-за тяжести ее травм врачам пришлось сделать

гистерэктомию. Колену потребуется еще одна операция, но неизвестно, сможет ли Грета снова танцевать.

Серафина издала отчаянный всхлип и опустилась в кресло.

Невио протиснулся мимо Нино и пошел в операционную. Через минуту он вернулся, бледнее, чем я его когда-либо видел. – Кто-то заплатит за это.

Он вышел на улицу, и вскоре я услышал разъяренный крик.

Серафина подняла на меня глаза. – Сколько еще крови должно пролиться, чтобы это безумие закончилось? Разве этого не достаточно?

– Это часть этого бизнеса. И если это связано с Фамилией, то крови прольется много.

Она покачала головой, как будто не знала, кто я такой, что было чертовски смешно, учитывая, что пролитие крови всегда было моим любимым занятием. – Римо, наша девочка борется за свою жизнь. Ты хоть понимаешь, что она потеряла? Она никогда не сможет выносить ребенка, возможно, никогда больше не будет танцевать. Неужели ты хочешь отнять у нее еще и Амо? Это жестоко, даже для тебя.

Слова Серафины ударили меня как кувалдой. – Чтобы Амо и Грета были вместе, должно пролиться еще больше крови, поверь мне. Лука должен будет сделать кровавое заявление, которое он уже давно не делал. Это будет некрасиво. Многие умрут. За эту связь придется заплатить, Ангел, и многие прольют за нее кровь.

Серафина напряженно кивнула. – Пока это не кровь Греты, мне все равно, Римо. Ты всегда говорил мне, что хочешь, чтобы Грета взяла свою судьбу в свои руки. Ты всегда презирал женщин, которые принимают свою судьбу. Грета хочет быть с Амо. Дай ей это. Она достаточно настрадалась.

Я наклонился и поцеловал лоб Серафины. – Я подумаю об этом для тебя и для Греты, но теперь мне придется пролить кровь нападавшего, и он встретится с моей самой жестокой стороной.

Серафина одарила меня странной улыбкой. – Надеюсь, он будет молить о пощаде, а ты ее не дашь.

Я провел губами по ее губам. – Ты меня знаешь. – Я выпрямился и рискнул заглянуть в операционную, где врачи и медсестры готовили Грету к перевозке в палату пробуждения. При виде ее бледного, неподвижного лица мое сердце сжалось. Сегодняшний вечер был очень тяжелым, и слишком многое было потеряно. – Присмотрите за нашей девочкой.

31

Амо

Отец не остановил меня, когда я сказал ему, что мне нужно немедленно уехать. Вместо этого он дал мне частный самолет Фамилии и разрешение на переговоры с Римо.

Но я не мог думать ни о мире, ни о чем другом, кроме любимой женщины, которая боролась за свою жизнь.

Когда я приехал в аэропорт, Алессио был там, чтобы встретить меня. Не ожидал сопровождения от Фальконе и, несмотря на свою настороженность, сел в машину.

– Как она? – сразу же спросил я.

Алессио завел машину и отъехал от зоны ожидания. – Насколько я слышал, она в стабильном состоянии, но травмы довольно серьезные. – Он покачал головой. – Тебе стоит поговорить с Римо или моим отцом.

Я кивнул. Мой разум был слишком расстроен, чтобы думать о том, чем может закончиться разговор между этими двумя и мной. Мне было все равно.

– Ты знаешь, кто это сделал? – Ярость окрасила мой голос и я перебирал в уме возможные варианты.

У Фальконе было много врагов, но мало кто из них опустился бы до такой низости, чтобы напасть на Грету.

Определенно не Наряд. Может быть, русские, но, учитывая, что у Римо была предварительная связь с русским паханом в Чикаго, я тоже не мог себе этого представить. В голове промелькнул еще один вариант, но я не хотел на нем зацикливаться.

– Невио и Римо сейчас допрашивают нападавшего. Все, что он знает, скоро узнаем и мы.

– Хорошо.

Мы остановились перед неприметным складом на окраине Лас-Вегаса, выцветшие надписи и заколоченные окна.

Алессио припарковал машину и вышел, а я последовал за ним без колебаний. Черт. Это была вражеская территория. Больше года

Каморра и Фамилья находились в состоянии войны.

И все же я без колебаний последовал за Алессио. Я бы последовал за ним прямо в ад, если бы там была Грета. Возможно, это была ловушка. Учитывая, что Фальконе знали все о моих отношениях с Гретой, им, вероятно, не терпелось избавиться от меня.

Алессио нажал на кнопку рядом с дверью, и через несколько мгновений Нино открыл дверь. Он выглядел измученным, кивнув, он с разрешил мне войти. Это было похоже на ночной кошмар, от которого я никак не мог проснуться.

– Не думал, что мы встретимся так скоро. И уж точно не так.

Я кивнул.

Нино пригласил меня следовать за ним. Вскоре я заметил Римо, ожидающего перед дверью. – Война пока отложена. Грета просила за тебя, так что, конечно, ты здесь в безопасности, – сказал Нино.

Я почти не слушал. Все, о чем я мог думать, это о Грете, лежащей за этой дверью.

Римо заступил мне дорогу, и наши взгляды встретились. – Ты жив только по одной причине, и это Грета, – сказал он. – Ты будешь в безопасности на моей территории благодаря ей и до тех пор, пока она этого хочет. И в отличие от твоего слова на свадьбе, мы выполним данное обещание.

– Спасибо, но ничто в этом мире не помешало бы мне приехать в Вегас, чтобы увидеть Грету. Даже перспектива быть разорванным на части вами, сумасшедшими ублюдками. Я пройду через адский огонь ради Греты, если потребуется.

Римо схватил меня за плечо, его пальцы впились в мою кожу. Его глаза горели яростью.

– Хорошо. Потому что так и будет. Мы с Невио допросили нападавшего, и знаешь, что он сказал?

В моем желудке поселилось тоскливое чувство, о котором я не хотел думать.

– Крессида. – Голос был хриплым.

Губы Римо растянулись в улыбке, но не в улыбке, а в гримасе. – Действительно. Твоя жена.

Ярость и чувство вины бушевали во мне. Я действительно недооценил ее. Второй раз в жизни. – Кто еще был замешан? Что насчет нападавшего?

– Он сказал, что принадлежит к Антоначи, изрыгнул какую-то религиозную чушь и не переставал говорить о традициях Фамилии, пока Невио не заставил его.

Я кивнул. Потому что Крессида не смогла бы сделать это без своего отца. Он бы умер, и Крессида тоже. Как и все остальные ублюдки, замешанные в этом.

– Сейчас я увижу Грету. Поговорить о мести можно и позже.

Римо придвинулся еще ближе, его лицо оказалось прямо перед моим. – Грета думает, что ты ее любишь.

– Люблю. Я люблю ее. Она станет моей женой, когда Крессида уедет.

– Развод не понадобится, правда. – Что-то в его выражении лица изменилось, в его глазах появилась боль, которая всколыхнула мою тревогу. Он кивнул в сторону Нино и я начинал уставать от этого разговора. Я просто хотел увидеть Грету.

– Возможно, тебе стоит знать, что Грета не сможет родить. Ее травмы слишком серьезны.

Я замер, тяжело сглатывая. – Что?

Римо кивнул. – Они не стали убивать, а проткнули ей живот и раздробили колено. Твоя дорогая жена решила, что лишение способности рожать детей и танцевать сломает Грету и, возможно, заставит тебя считать ее менее достойной.

– Я люблю Грету и все равно буду любить ее, даже если она не сможет танцевать, даже если она не сможет родить мне детей. Я люблю ее и хочу быть с ней. Ничто не изменит этого, и ты тоже не помешаешь мне быть с ней. На этот раз меня ничто не остановит.

Римо отошел в сторону и толкнул дверь. Я вошел внутрь, и все вокруг словно замерло.

На больничной койке Грета выглядела маленькой и изломанной. Ее губы и лицо были почти белыми, настолько она была бледна. В два больших шага я оказался рядом с ней и склонился над ней, обнимая ее затылок и целуя лоб. Мое сердце пульсировало в груди, каждый толчок был так же болезнен, как пуля, попавшая в сердце. – О, Грета, – прохрипел я. – Мне так жаль. Я должен был защитить тебя и я никогда больше не оставлю тебя. Пока я жив, я буду следить за тем, чтобы ты была в безопасности.

Я держал свои более жестокие мысли при себе. Что я позабочусь о том, чтобы все, кто в этом замешан, умерли мучительной смертью. После еще одного нежного поцелуя в лоб, я поднял голову, чтобы посмотреть на ее лицо. Даже сейчас она была потрясающе красива. Провел пальцами по ее лохматым волосам длиной до подбородка. Кончики были опалены. Я не замечал раньше, но от нее пахло костром.

Я не хотел думать о боли, которую ей пришлось пережить, об абсолютном ужасе.

В нашем мире женщины должны быть защищены, ограждены от вреда. Возможно, это старомодное мнение, но я просто хотел, чтобы они были защищены. С Марселлой моя семья потерпела неудачу, а теперь с Гретой пострадала еще одна женщина, которую я любил.

Я все время чувствовала на себе взгляд Римо, но мне было все равно. Отец научил меня, что любить кого-то не значит быть слабым.

Мои глаза горели, как будто я мог заплакать и я не могла вспомнить, плакал ли я когда-нибудь в своей жизни. Мама говорила, что иногда, когда я был маленьким мальчиком, но с тех пор ничто не доводило меня до слез. Даже когда мою сестру похитил наш злейший враг, и я был уверен, что мы ее больше не увидим. И уж точно не боль.

Но глядя на бледное лицо Греты и ее перевязанную руку, лежащую на животе, где никогда не вырастет наш ребенок, я был на грани слез. Я боролся с этим, и мои глаза остались сухими. Я соединил наши пальцы, и мой взгляд скользнул вниз, к ее ноге, которая была в шинах, чтобы держать ее неподвижной. Гипс выглядел массивным на стройной ноге Греты. Я прижался лбом к ее лбу. Как я никогда не плакал, так и не молился но сейчас я вознес молитву вверх, прося, чтобы Грета снова танцевала,не хотел думать о том, что она потеряла и это.

Моя рука, не державшая руку Греты, сжалась в крепкий кулак. Я бы убил Крессиду. Я никогда в жизни не убивал женщин.Но глядя на женщину, которую я любил больше жизни, и думая о том, что скоро мне придется сказать ей, что она никогда не сможет выносить ребенка, хотя она была одним из самых заботливых и добрых людей, которых я когда-либо встречал, я знал, что и для Крессиды это не будет быстрым концом.

Знала, почему она велела нападавшему проткнуть живот Греты. Она хотела сделать так, чтобы Грета никогда не смогла родить ребенка, моего ребенка. Может быть, она думала, что я не захочу ее тогда.

Она никогда не могла понять, что значит любить кого-то так, как я любил Грету. Ничто и никогда больше не сможет оторвать меня от нее.

– Где он? – рычал

Невио где-то за пределами комнаты.

Римо повернулся и преградил сыну дорогу. – Сейчас не время для тебя терять контроль. Грете нужна тишина, чтобы исцелиться.

– Я хочу его видеть!

Я поцеловал пальцы Греты, затем выпрямился и пошел к двери, где Римо все еще пытался удержать сына.

Как только глаза Невио встретились с моими, в них вспыхнула ненависть.

– Мы можем говорить, но не тогда, когда нас слышит Грета.

Невио наклонился вперед в руках отца, его губы скривились, как у собаки, обнажившей зубы.

– Теперь ты устанавливаешь правила в Лас-Вегасе?

Римо оттолкнул его, а я вышел из комнаты и закрыл дверь за своей спиной.

Невио оторвался от своего отца и вцепился мне в лицо. Я оттолкнул его, но, несмотря на желание, не достал пистолет. Грета уже достаточно настрадалась. Как бы я ни ненавидел этого сумасшедшего ублюдка, стоящего передо мной, она любила его.

Он был сумасшедшим убийцей, и его глаза напугали бы до смерти большинство людей.

– Где эта сука?

Покачав головой, я знал, о ком он говорит, но это было дело семьи. Мне все еще нужно было позвонить отцу и проинформировать его о ситуации с Антоначи и Крессидой. Кто знал, что еще задумал старый ублюдок. Возможно, он и его традиционалисты были на грани восстания. Если понадобится, мы убьем всех предателей голыми руками.

Невио схватил меня за рубашку. Я сжал его руку и рывком развернул его вперед, поставив нас лицом к лицу, когда мое терпение иссякло. – Не сейчас. Не перед дверью Греты.

– Скажи мне, где Крессида, или я убью всех членов Фамилии, пока не найду ее. Эта сука умрет.

– Она моя, чтобы убить.

Невио покачал головой. – Грета бы этого не хотела.

Я поднял бровь. – И тебе не все равно? Да ладно. Ты хочешь, чтобы у нее была причина перестать любить меня. Это был бы твой шанс.

– Ты прав. Если бы это зависело от меня, ты был бы сейчас мертв. Потому что все это – твоя

гребаная вина, но Грета, похоже, заботится о тебе по какой-то нелепой причине, и пока это так, я не буду действовать против тебя. Если повезет, она возненавидит тебя, когда узнает, что твоя жена разрушила ее гребаную жизнь, и тогда все ставки будут сделаны.

Я сурово улыбнулся ему. – Спасибо, что предупредил.

– Невио прав. Это наша месть. Нам нужна твоя жена и все, кто в этом замешан. Если Фамилия хочет мира, вы доставите их нам на чертовом серебряном блюде, или мы ворвемся в Нью-Йорк и заберем их сами, но тогда вы можете пинать мир на прощание.

Невио открыл дверь в комнату Греты. На мгновение его выражение смягчилось, и это было так странно видеть на его безумном лице, что это напугало меня больше, чем его убийственный взгляд.

– Ты нужен Грете. Не знаю, что она в тебе нашла. Неужели ты хочешь осложнить отношения между вами только потому, что настаиваешь на том, чтобы самому убить эту шлюху? Если бы кто-то из наших напал на твою сестру или мать, ты и твой отец настояли бы на том, чтобы самим назначить наказание. Когда мой отец и Нино узнали о прошлом Киары, ты позволил им применить наказание. Это наша месть. Ты знаешь, что Грета не захочет, чтобы кровь твоей жены была на твоих руках. Скорее всего, она хотела бы, чтобы шлюха жила.

Я смотрел на ее спокойное лицо, понимая, что он прав. Даже после того, как Крессида забрала у Греты самое дорогое, она все равно не захочет, чтобы я ее убил. Грета была слишком добра. Новая волна жгучей ярости обрушилась на меня. Крессида не должна была трогать Грету. Речь не шла ни обо мне, ни о ее проклятом сердце. Она хотела защитить свой статус в Фамилии. Она зашла слишком далеко.

Римо ничего не сказал, только подошел к Грете и поцеловал ее в лоб. – Mia cara. Мир сгорит ради тебя. Мы сожжем его дотла.

Римо выпрямился и пристально посмотрел на меня. – Где? Мы найдем ее в любом случае. Только от тебя зависит, убьем ли мы каждого солдата, стоящего на нашем пути, и всю ее чертову семью.

Крессида была моей женой. Если Фальконе убьют жену будущего капо, наши солдаты потребуют мести, и мир станет далекой мечтой.

– Мы не знаем, была ли вовлечена вся ее семья. Ее отец – да, но я сомневаюсь, что ее мать знала.

Невио насмехается. – Ее семья виновата. Они вырастили ее и они явно не справились. Они заслуживают смерти. Конец долбаной истории.

– Дай мне позвонить отцу. – Это будет тяжелой пилюлей для желудка. Фальконе хотели отомстить, я тоже. Ничто и никогда не воздаст должное тому, что потеряла Грета.

Отец взял трубку после второго звонка. – Амо?

– Это был Антоначи. Крессида попросила его напасть на Грету. Несколько его людей участвовали в этом.

– Черт побери!

Если бы я хоть раз подумал, что Грете грозит опасность, я бы убил Крессиду в тот день, вместо того чтобы рассказать ей о разводе. Я жалел, что не задушил ее своими погаными руками. Новая волна ярости и чувства вины пронзила меня.

Я слышал голоса на заднем плане, возможно, Марселлы.

– К черту, к черту этих проклятых традиционалистов и больше всего Антораки!

– Папа, ты знаешь, что это значит.

– Фальконе хотят отомстить.

– Конечно.

– Мы в состоянии войны. Если бы мы были в мире, было бы понятно, что мы позволяем нашим союзникам мстить на нашей территории, как мы сделали с Киарой, но Антоначи действовал против врага, поэтому он мог действовать без моего прямого приказа, но этого будет недостаточно.

– Травмы Греты настолько тяжелы, что у нее никогда не будет детей. У меня никогда не будет детей, папа. Все из-за амбиций Крессиды и фанатизма ее отца. Я хочу, чтобы они все умерли. Хочу, чтобы они умерли самым жестоким способом. И я скажу Фальконе, что они могут забрать их, что они могут убить каждого ублюдка, который в этом замешан. Я, блядь, буду аплодировать им, пока они сдирают с них кожу. А потом наступит мир, и тот, кто из Фамилии не хочет мира, может умереть вместе с Крессидой и ее проклятой семейкой.

– Ты еще не Капо.

– Но я им стану, и это то решение, которое я бы принял.

Отец молчал на другом конце. – Они могут забрать Крессиду, мне все равно, но каждый солдат Фамилии, вовлеченный в это, будет убит на публичном собрании всей Фамилии в качестве предупреждения.

– Тогда мы должны позволить Фальконе принять участие во встрече и позволить им вместе с нами убить Антоначи и других причастных мужчин.

Я снова услышал голос Марселлы на заднем плане.

Спустя почти минуту отец издал резкий вздох. – Вот как мы это сделаем.

Я почувствовал огромное облегчение. – Спасибо, папа.

– Амо?

– Да?

– Проследи, чтобы твоя девочка поправилась.

Я сглотнул и повесил трубку.

Затем я вернулся к Римо, чтобы сообщить ему о нашем решении. Это должно было проложить путь к миру, к нашему с Гретой совместному будущему.

Я нашел Римо, Невио и Серафину перед комнатой Греты. Я кивнул в знак приветствия Серафине. Мое общение с ней в прошлом ограничивалось парой ничего не значащих любезностей и я мало что знал о ней, кроме истории с ее похищением.

– И? – спросил

Римо с вызывающим выражением лица.

Я рассказал Римо о своем решении.

– Мы не хотим ждать мести, пока Фамилия решит, что пришло время. Нам не нужно публичное собрание, чтобы пролить кровь, – сказал

Римо. Невио кивнул.

– Это единственный путь. И это шанс на мир.

Невио рассмеялся. – Нам не нужен мир.

Серафина повернулась к Римо. – Грете нужен Амо. Она так много потеряла. Ты хочешь, чтобы она потеряла и любовь всей своей жизни?

Впервые с тех пор, как я узнал Римо Фальконе, в его глазах мелькнула сильная душевная боль.

Я подавил собственные эмоции, не позволял себе думать о том, что мы с Гретой потеряли. Когда я мечтал о будущем с Гретой, я представлял, что у нас будут дети, которые наполнят дом смехом.

– Нет достойного возмездия за то, что потеряла Грета, – прошептала

Серафина, касаясь груди Римо. – Ты можешь убить всех членов Фамилии, но это не поможет Грете. Единственное, что ты можешь сделать для нашей девочки, это дать ей будущее с Амо, а для этого должен быть мир.

Невио с насмешкой покачал головой, но затем обменялся взглядом с отцом, и, наконец, Римо кивнул. – Мы подождем собрания, чтобы убить остальных, но Крессида умрет сейчас.

– От моих рук, – добавил

Невио.

Выражение лица Серафины исказилось от беспокойства. Если она беспокоилась о душевном здоровье Невио, если он убьет женщину, то ей не стоило беспокоиться. Я сомневался, что Крессида будет первой, да и не последней.

– Передай ей привет, – процедил я.

32

Грета

Первым воспоминанием, когда я проснулась, была острая боль в животе, за которой последовало жжение в колене. Мне захотелось отшатнуться, но убежать от этого было невозможно.

Затем перед моими глазами медленно, одно за другим, стали отчетливо вырисовываться лица. Сначала папа, который сидел справа от меня, обхватил мою руку, его темные глаза были полны беспокойства. – Болит?

Я кивнула и поморщилась. Папа поднял руку и нажал кнопку на инфузомате, чтобы ввести в мои вены больше морфия. Сразу же боль в моем теле притупилась, и я смогла расслабиться. Движение с другой стороны заставило меня повернуть голову, и мои глаза расширились, когда я увидела Амо, выпрямившегося в своем кресле. Он держал мою вторую руку. —

Амо?

Он кивнул, выражение его лица было серьезным и говорило о том, что произошло что-то ужасное. Я попыталась сесть. Папа и Амо одновременно потянулись ко мне, затем остановились, и их глаза встретились. Я ждала неизбежного, но папа с напряженным выражением лица опустился обратно и позволил Амо помочь мне сесть и я послала ему благодарную улыбку. Он слегка кивнул. Я знала, как дорого ему это стоило.

Мама зашевелилась на диване, и когда ее взгляд упал на меня, ее усталое лицо озарилось облегчением, она вскочила на ноги и бросилась ко мне, несколько раз поцеловала меня в лоб, прежде чем прислониться к папе. Под ее глазами залегли темные тени, и Амо, и папа не брились уже несколько дней. Темная щетина покрывала их подбородок и челюсть.

Амо смотрел на меня с нарисованными бровями, нежно потирая мою руку. – Как ты себя чувствуешь?

Его голос был осторожным и мягким, как будто слишком громко сказанное слово могло сломать меня.

Я не была уверена, что смогу говорить. В горле было сухо и слишком тесно, но после нескольких кашлей я выдавила первые неуверенные слова. – Жива. – Я думала, что умру. Это было похоже на смерть. Но я был здесь. – Где Невио?

В последний раз, когда я разговаривала с ним, мы поссорились. Возможно, он все еще был зол, хотя я не могла себе этого представить. Воспоминания после моего нападения были мутными. Возможно, он был там после этого, но я не могла собрать воедино кусочки своей памяти, чтобы понять смысл.

Другое, более вероятное объяснение, почему его здесь не было, заключалось в том, что он был в ярости и пытался убить всех, кто мог быть ответственен за случившееся.

– Он пьет кофе, – сказала мама. – Мы все не спали последние несколько дней.

– Дней? Как долго я была без сознания?

– Они держали тебя под наркозом пять дней.

Чтобы они так поступили, у меня должны были быть серьезные внутренние повреждения и, возможно, инфекция.

Смирись со своими страхами – так всегда говорил папа, но я была в ужасе, когда смотрела на свое тело и чувствовала толстые бинты вокруг живота, а моя нога была в гипсе.

– Ты знаешь, кто это сделал? – спросила я вместо более жгучих вопросов в моей голове.

Рот Амо сжался, в глазах блеснула ненависть. – Крессида.

Я кивнула, так как подозревала нечто подобное. Хотя у моей семьи было много врагов, время было слишком очевидным. Ревность или, может быть, ярость из-за потери ее положения в Фамилии были сильными стимулами.

– Не убивай ее от моего имени, хорошо? Я не хочу, чтобы кто-то умирал.

Амо опустил взгляд, мускулы на его челюсти напряглись. Я видела, как трудно ему было бороться за самообладание и острый страх распространился в моем теле.

Я повернулась к папе. – Папа.

Взгляд его глаз сказал мне, что спасать Крессиду уже поздно. – Что случилось? – Я посмотрела в сторону Амо. – Ты убил ее?

Амо покачал головой. – Я был на пути сюда, как только твой отец рассказал мне о случившемся, хотел быть рядом с тобой и с тех пор не уходил.

Ненадолго я закрыла глаза, осознание пришло. Я знала, кто был моим ангелом-мстителем, человеком, который с легкостью носил эту маску. – Невио.

Амо кивнул. – Он прилетел в Нью-Йорк через день после нападения и вернулся два дня назад.

Хотя я испытала облегчение от того, что не Амо убил собственную жену, что он обязательно сделал бы, если бы Невио не оказался быстрее, я почувствовала глубокую печаль по нему.

В конце концов, все эти убийства и ярость заберут последние остатки его света и погрузят его в вечную тьму. – Это сделает все еще хуже. Люди в Фамилии будут требовать крови.

– Они могут считать, что им повезло, что твой брат убил только эту женщину, а не всю ее гнилую семью. Это подождет позже, – прорычал отец.

– Не убивай больше людей ради меня. Одной жизни достаточно.

– За то, что ты потеряла, ее жизнь – недостаточное возмездие, – сказал

Амо грубым голосом.

Мои брови сжались. – Что я потеряла?

Амо отвернулся, выражение его лица было искажено чем-то очень темным. Папа поднялся на ноги и посмотрел на маму. – Фина, ты можешь?

Папа никогда не уклонялся от конфронтации.

– Смогу ли я когда-нибудь снова ходить? – Видя состояние моего колена, это было единственным объяснением их всепоглощающей грусти. Возможно, мое колено было разбито так сильно, что я никогда больше не смогу танцевать.

Мамино лицо смягчилось. – Да. Но врачи пока не могут сказать о балете. Потребуются месяцы, чтобы восстановить подвижность ноги. – Я поняла, что они еще многого мне не сказали.

Амо все еще сжимал мою руку.

– Может быть, вы оставите нас на минутку, – сказала мама

Амо и папе. Амо встретил мой взгляд, и от его взгляда тяжесть осела у меня в желудке. Он поцеловал тыльную сторону моей руки, затем мои губы, прежде чем подняться на ноги, и они с папой вышли из комнаты.

Мама опустилась на кровать рядом со мной, она взяла обе мои руки и крепко сжала их. – Твои травмы живота были серьезными. – Ее голос дрогнул, и она остановилась.

– Они не смогли спасти... им пришлось удалить твою матку.

Я моргнула, пытаясь понять маму. – Гистерэктомия?

– Да. – Мамины глаза наполнились слезами, но я все еще не до конца понимала. – Ты не сможешь...

Я прочитала достаточно медицинских книг и журналов Нино, чтобы знать каждую деталь того, что это означает для меня. – Вынашивать ребенка, – закончила я за маму, и тут до меня дошло. Беременность, рождение ребенка не приходили мне в голову, и из-за

Амо и моего неопределенного будущего я никогда не задумывалась об этом, но лишиться любого шанса на это? Я вдруг поняла, что для будущего с Амо я, возможно, хотела бы иметь детей, большую грязную семью с грязными детьми, которые растут со многими животными.

Я взволнованно вздохнула, чувствуя себя немного потерянной. Мама растянулась рядом со мной и обняла меня. Она плакала, уткнувшись в мои волосы, а я крепко обнимала ее. Наконец, я тоже заплакала. Я плакала о потере того, чего у меня никогда не было, о потере части меня, которая казалась неважной. Потеря будущего, которого никогда не будет. Не знаю точно, как долго мы с мамой плакали вместе, как долго мы оплакивали потерю части моего будущего, жизни, которая могла бы быть.

Эта боль была новым видом боли. Такую боль я буду носить с собой долгое время, может быть, вечно.

Новая мысль пришла мне в голову. – Амо нужен наследник.

Мама отпрянула назад, ее глаза опухли. – О, дорогая. Это должно быть последним из твоих беспокойств.

Мои брови сжались. – Но это правда.

– Я видела, как он смотрит на тебя. Он так сильно тебя любит. Ему не будет дела до наследника, поверь мне.