Текст книги "Земля Ольховского. Тайны чужого мира. Книга вторая"

Автор книги: Константин Колчигин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Что ты там насчет дичи говорил, Иван Ильич? – спросил я, когда Наташа уже разливала по кружкам чай. – Все здесь осмотреть успел?

– Да почитай, кругом обошли – дальше скалы помешали, Николай Александрович, – отозвался мой заместитель, добавляя в чай сгущенное молоко. – Хищников крупных мы не встречали, а вот таких, как тот, что с собой прихватили: два стада – голов в пятнадцать – двадцать каждое… Мы еще мелкого взяли – были и раза в три крупнее… Кстати, тростник тут везде сахарный растет!

– Вот почему сок у него такой липкий! – вмешался доктор, который обычно молча прислушивался к разговорам за столом и высказывался очень редко. – Как же мне из него ограждение делать, Николай Александрович?

– Надергай сухие стебли из стен хижины, – поднимаясь из-за стола, ответил я. – Хозяину теперь все равно, а мы едва ли воспользуемся таким жильем.

Примерно через полчаса мы отправились на осмотр наших золотых «владений». Перед выходом я хорошо прогладил джинсы своей помощницы горячим утюгом, и это немного укрепило ткань – теперь они уже не выглядели особенно ветхими (для определенного круга молодежи подобная потрепанность, впрочем, вовсе была нормой). Помимо своего неизменного арсенала, я прихватил тяжелое ружье четвертого калибра, а Огнев и Наташа – по полуавтомату. Это была обычная мера предосторожности – маловероятно, чтобы в тесных ущельях, где нам предстояло пробираться, могли находиться опасные хищники. Миновав тростниковую хижину за местным огородом, мы прошли по узкой тропинке, расположенной за ней, и углубились в уже знакомое ущелье. Я довольно детально изучил все схемы, обнаруженные мной в путевом дневнике экспедиции золотоискателей, что мы нашли в моторной лодке еще на реке Ледниковой, и теперь уверенно повел нашу маленькую группу вперед. Наташа сразу пристроилась справа, взяв меня за руку – не скажу, чтобы это мне не понравилось, но в этой обстановке я бы предпочел иметь обе руки свободными, пусть мне в жизни приходилось много раз стрелять без промаха и с левой… Мой заместитель двинулся за нами, подобно мне, внимательно поглядывая по сторонам, а Адмирал, как всегда, то немного отставал, то слегка забегал вперед.

– Когда мы отправимся в круиз? – негромко поинтересовалась моя спутница, также совсем не беспечно (моя школа!) оглядывая темные высоченные стены ущелья, испещренные многочисленными трещинами и мелкую зеленую поросль у их подножия. – Мне бы хотелось, чтобы вы сшили до отъезда для меня еще пару вещиц…

– Сделаем… – легко согласился я (мое настроение сейчас не оставляло желать и лучшего – скорее всего, причиной тому был весьма благополучно завершенный первый этап нашей экспедиции). – Раскроим после ужина, а завтра прострочим на машинке. А наше плавание я наметил начать послезавтра – если ничего не случится, конечно…

– Вы опять не успеете отдохнуть сегодня, – заметила девушка. – Если так пойдет и дальше: вы совсем измотаетесь, а потом еще и начнете терять вес – у вас он и так очень умеренный… Когда я вас обнимаю, то в сравнении с вами кажусь себе очень упитанной… Совершенно не в меру…

– Вы абсолютно в меру упитаны, Наташа! – невольно засмеялся я. – Французы отмечают три стадии полноты: первая – внушает зависть, вторая – насмешку, а третья – сочувствие… Мне думается, что вы еще не достигли и первой из них!

– Николай Александрович! – быстро глянув на меня, улыбнулась девушка. – Вас девчонки часто называли «солнышком»?

– Случалось… Пожалуй, даже много раз! – вновь легко рассмеялся я. – Это женская проницательность?

– Совсем нет! – вполне серьезно ответила моя помощница. – В вас есть что-то необычайно светлое… С вами очень хорошо даже просто находиться рядом… Что же тогда можно сказать о дружбе и любви!

Мы остановились перед очередной развилкой: основное ущелье шло направо, а более узкий проход – влево, и вместе с тем, еще он поднимался под довольно значительным (но вполне преодолимым без дополнительного снаряжения) для обычного пешехода углом. Кивнув своему заместителю, я первый ступил на неровный, лишенный всякой растительности подъем. Осторожно ступая по целым глыбам и мелким кускам железной руды, в особенно трудных местах подавая руку Наташе, часто оглядываясь на своих спутников, я довольно быстро одолел большую часть пути и остановился, увидев в правой стене, на высоте своего роста, глубокую длинную неровную выемку, в которой на длине вытянутой руки тускло поблескивала золотая жила шириной более полуметра…

Моя помощница, немного запыхавшись, через минуту оказалась рядом со мной, и мы вместе подождали Огнева и Адмирала – последний поднимался очень неторопливо, хотя наверняка мог сделать это быстрее всех…

– За вами не угнаться, Николай Александрович, – переводя дыхание, метров за десять от нас с трудом проговорил мой заместитель. – Даже вон Наталью Андреевну измотали – даром, что молоденькая да физкультурница…

– Будет тебе ворчать, Иван Ильич! – с улыбкой отозвался я. – Поднимайся-ка сюда и посмотри, что мы тут нашли!

Через пару минут Огнев присоединился к нам и сразу приступил к осмотру жилы, верхнюю часть которой старательно сняли наши предшественники.

– Золотишко тут есть, конечно! – заметил мой заместитель. – Не одна даже тонна… Вот только добираться до него в этой выемке будет тяжеловато…

– По-хорошему, взрывать бы здесь надо скалу, Иван Ильич! – в раздумье проговорил я. – Проклянут нас с тобой наши мужики, когда начнут это богатство выскребать отсюда…

– Так что же… Взорвем, Николай Александрович! – широко улыбнулся мой бесценный снабженец. – Надо, так надо!

– Только не говори, что ты мне на судно натащил взрывчатки! – с подозрением глядя на заместителя, строго сказал я. – А потом прихватил ее с собой в нашу экспедицию!

– Так лишь пару ящиков-то всего тротиловых шашек, Николай Александрович, – повинился Огнев, поглаживая бороду и пряча улыбку (Наташа, стоявшая позади меня, рассмеялась). – К собакам в нагрузку, стервецы, всучили… А в дорогу-то я лишь десятка три захватил…

С минуту я еще с надлежащей строгостью смотрел на провинившегося подчиненного, а потом не выдержал – здоровенный мужик, словно школьник, виновато смотрел в землю (просто прирожденный психолог) – рассмеялся и сам.

– Знаешь что, Иван Ильич… – немного успокоившись после небольшой паузы, но все еще будучи не в силах сдерживать улыбку, проговорил я. – У меня в районе восточного предгорья Алтая есть хороший участок земли – там сейчас возводят хозяйский дом, дополнительные постройки и помещения для персонала – пойдешь ко мне управляющим? Беру вместе с твоими тремя или даже четырьмя семьями – еще одной все равно вот-вот обзаведешься – работы и места всем хватит!

– Согласен, Николай Александрович! Вот только еще пару-тройку экспедиций с вами осилим, а там можно будет и якорь бросать! – широко улыбнулся Огнев, продолжая поглаживать свою густую черную бороду, и хитро глянул на Наташу. – Будет, что детишкам рассказывать – и своим и вашим… будущим.

Моя помощница только головой покачала и тоже улыбнулась, но на этот раз, скорее всего, своим мыслям, а меня его слова настроили совсем на иной лад – я впервые задумался о том, что давным-давно упустил время вновь наладить собственную жизнь и сейчас браться за это дело было уже слишком поздно.

XII

Когда мы вернулись, «Дредноут» стоял уже над сухим береговым песком – две трехтонные лебедки с легкостью вытянули плот из воды, когда под него подвели нехитрое приспособление – поперечные деревянные катки, установленные на продольно уложенные бревна… Пройдя в кубрик, я тщательно (как, впрочем, обычно перед приготовлением пищи) вымыл руки, с помощью Володи поставил почти ведро дрожжевого теста, а потом сам добавил в хорошо перекрученный мясной фарш соли и сухой овощной приправы. Дождавшись свою помощницу, которая не преминула переодеться в голубую юбку и белую рубашку, я расстелил на досках стола пищевую полиэтиленовую пленку и стал делать из быстро подошедшего теста небольшие лепешки-сочни для будущих беляшей. Наташа, как обычно, принялась раскладывать начинку из фарша, я – лепить, а наш юнга поставил на огонь сразу четыре сковороды. Минут через двадцать, когда тесто поднялось во второй раз, мы выложили в кипящее масло первую партию. Ветра в это время не было, и густой, очень приятный запах готовящихся беляшей заполнил весь берег вокруг – даже сытые собаки подняли головы и потянули носами воздух, а мои подчиненные, не дожидаясь приглашения, на ужин стали по одному, по двое собираться в кубрике, чтобы попробовать в первый раз приготовленное мною здесь блюдо. Салат так и не успели сделать: съели – кто по паре помидор, кто огурец-другой, а беляши шли прямо со сковородок – едва лепить и жарить успевали. Дожидаясь очередной партии, хвалили мои изделия на все голоса, даже доктор не скупился – ни мой заместитель, ни я сам так и не стали поминать ему «лягушатину». Между делом заварили полведра чаю – с ним ели, кажется, даже еще живей. Нам с Наташей удалось попробовать беляши лишь спустя час – руки были у меня – в тесте, у нее – в фарше. Володе повезло больше – он стоял у сковородок и регулярно «снимал пробу». Начинка из мяса ящера оказалась сочной и очень вкусной – немного напоминала домашнюю курятину.

Когда мой заместитель, налив себе очередную кружку чаю, похоже, задумался: съесть ли сейчас еще с десяток беляшей или подождать немного, я попросил его показать мне негласно захваченный им в экспедицию «набор подрывника». Огнев с готовностью отставил кружку, поднялся, вытянул из-под своего топчана дорожную сумку средних размеров, расстегнул молнию и стал выкладывать прямо на одеяло небольшие бруски, упакованные в красную парафинированную бумагу – четырехсотграммовые тротиловые шашки. Бегло осмотрев их (дата изготовления приходилась на средину двадцатого века, но это не имело особого значения – тротил весьма инертное в химическом отношении вещество и у него нет четкого срока годности), я потянулся к маленькому железному ящичку, вытащенному Огневым последним, и осторожно открыл его. Детонаторы, тщательно уложенные в нем, были уже совсем недавнего изготовления, как и аккуратно свернутые в «бухточки» детонационный и огневой шнуры (оба в пластиковых оболочках, первый – красного цвета, второй – бело-серого).

– Сам справишься, Иван Ильич, или моя помощь нужна? – спросил я, закрывая ящичек. – Приходилось заниматься такими делами?

– Лед много раз рвал, Николай Александрович, – ответил Огнев, дотягиваясь до своей кружки на столе. – Да Василий в «учебке» неплохой курс подрывных работ прошел. Так что не волнуйтесь – сделаем все как надо!

– Ладно! – сказал я, выпрямился и глянул на своего заместителя.

– Обязательно проверь скорость горения шнура, а для шашек продолбите хороший желоб: чем глубже, тем лучше! Да не увлекайтесь – штуки четыре, я думаю, на первый раз достаточно! И ноги во время уносите – я не хочу потом отскребать вас обоих от стен в ущелье!

– Все будет нормально, Николай Александрович! – еще раз заверил меня Огнев. – Завтра «утречком» и рванем!

Пройдя в свою «каюту», я придвинул скамейку к столику, сел и на минуту-другую задумался о предстоящей поездке по морям чужого мира. Потом потянулся за «ежедневником», лежащим на полке, положил его перед собой на столик и, подумав еще несколько минут, составил предварительный список всего, что следовало захватить с собой в это плавание, которое могло продлиться от нескольких дней до двух – трех недель. Когда я заканчивал записывать основные события сегодняшнего дня, вошла Наташа – остановилась на несколько секунд за моей спиной, а потом, положив руки мне на плечи, наклонилась и прижалась щекой к моей шевелюре.

– Не вздумайте сказать, что вам постоянно снятся мои седины! – полушутя-полусерьезно проговорил я, откладывая карандаш.

– Каждый раз… Стоит только заснуть! – отозвалась моя помощница, а потом чуть изменившимся (от легкого смущения) голосом добавила. – Вам ведь нужен пример перед глазами?

– Конечно, – вздохнул я, убирая на одну полку «ежедневник» и по пути беря с другой рулоны с тканью белого и розового цвета.

– В этом случае простым снятием размеров ни за что не обойтись…

Наташа отправилась в свою «каюту» и почти сразу вернулась назад. Разложив передо мной на столике изящное кружевное изделие розового цвета, она как-то даже неловко опустилась на кушетку, не сводя с меня глаз. Посмотрев сначала на этот интимный предмет дамского туалета, я перевел взгляд на свою помощницу – щеки девчонки заметно порозовели, и она почти сразу опустила глаза.

– Никогда бы не подумала прежде, что мне придется просить мужчину шить мне белье… – призналась она.

– Пустяки, Наташа! – намеренно небрежно отмахнулся я, давая ей возможность справиться со смущением. – Кто другой здесь еще поможет вам… Скажите-ка лучше – эти размеры вас устраивают?

Девушка только кивнула в ответ и забралась с ногами на мою лежанку – мне подумалось, что она, предлагая мне «пример перед глазами», недооценила собственную реакцию на подобную демонстрацию своего нижнего белья и теперь все еще не могла избавиться от неловкости… Подумав несколько минут, я вновь взял с полки «ежедневник», открыл страницу с предыдущим эскизом и рядом набросал возможные варианты выкройки будущего изделия.

– Пожалуй, нам с вами под силу лишь классический вариант – полностью закрытый и, увы, лишенный каких-либо украшений…

– перешел я на деловой тон – план дальнейших действий был мною уже обдуман и принят. – У нас нет кружев, косточек, чашечек и регуляторов длины… Все что мы имеем – это неплохая, но совершенно не эластичная ткань, бельевые резинки и, кажется, несколько подходящих по толщине листков поролона…

Наташа промолчала, но я, собственно, и не собирался больше ничего обсуждать, а просто принялся за работу. За свою жизнь я решил множество сложнейших задача и переделал уйму трудных дел – от того мое нынешнее занятие вовсе не показалось мне чем-то невыполнимым. Тщательно раскроив розовую ткань, я принялся стачивать все элементы будущего изделия, внося по ходу дела необходимые поправки, ориентируясь на лежащий передо мной образец. Моя помощница молча наблюдала за мной сначала сидя, а потом полулежа, довольно удобно (на мой взгляд) подложив плед и надувную подушку. Сформировав чашечки, сделав поролоновые вставки и подкладку (все швы от выточек у меня, разумеется, оказались внутри), я приступил к стачиванию основных деталей, усиливая конструкцию, везде, где, на мой взгляд, это было необходимо, двойной или даже тройной строчкой. Моя помощница задремала под негромкий равномерный стрекот швейной машинки и не проснулась даже тогда, когда я заменял вконец истощившийся комплект аккумуляторов на запасной… Провозился я с одним изделием достаточно долго: мы отужинали в девятом часу и лишь около двенадцати я вручную сформировал застежку: пришил тройной ряд скобок и крючков. Потом внимательно осмотрел то, что у меня получилось: не выставочный образец, конечно, но, тем не менее, достаточно аккуратное и вполне приемлемое для походных условий изделие… Раскроив также белую ткань еще на пару экземпляров, я решил оставить все на столе как есть, чтобы после тренировки еще до обеда закончить эту работу, задействовав минигенератор. Осторожно сдвинув скамейку, я поднялся и чуть прошелся по тесному помещению: два шага туда и два – обратно (не в меру засиделся за столом). Сделал я это очень тихо, но моя помощница все же проснулась: пошевелилась, приподнялась и села, поправляя пышные рыжеватые волосы.

– Я долго спала? – сразу спросила она, немного даже виновато поглядывая на меня. – Вам, наверное, ведь тоже давно пора отдыхать…

– Примеряйте, Наташа, очередную обнову! – невольно улыбнулся я. – Если я еще хоть раз возьму девчонку с собой в экспедицию, то лично накуплю ей пару огромных чемоданов белья…

– Этой девчонкой буду только я! – немедленно и довольно решительно заявила моя помощница.

– В таком случае, сделаю это для вас! – отозвался я, подавая ей готовое изделие.

Перебравшись через Адмирала, который, как всегда, вольготно расположился в проходе, оставив очень немного места – даже ногу было поставить некуда, Наташа прошла в свою «каюту». Я следом за ней вышел на кормовую платформу и огляделся – кругом было спокойно, ярко светил Агни, в темно-синем небе ни облачка, легкий ветерок шелестел в тростниковом ограждении боковых проходов нашего плавучего дома, теперь стоявшего на берегу, в неглубокой воде озера время от времени плескала некрупная рыбешка, а где-то далеко на западе прозвучал одинокий крик птеродактиля. Справа чуть слышно проскрипел песок, и из-за угла «Дредноута» неторопливо вышел Сергей с ружьем на плече – делал обход во время дежурства. Две другие собаки, должно быть, подобно Адмиралу дремали где-нибудь под носовым навесом. Кивнув Сергею, я постоял еще немного, думая о предстоящем круизе – мне не хотелось брать с собой молодежь в эту далеко небезопасную и продолжительную экскурсию…

– Николай Александрович! – позвала меня моя помощница из своей «каюты».

При моем появлении в проходе Адмирал на этот раз приподнялся и сел, ткнулся прохладным влажным носом мне в руку, а уже потом встал, потянулся и степенно вышел наружу. Остановившись на пороге, я с минуту молча смотрел на Наташу, которая теперь была лишь в одной юбке – рубашку одевать не стала, чтобы продемонстрировать мне новое изделие непосредственно на себе.

– У вас действительно золотые руки, Николай Александрович! – опять чуть смущенно проговорила она. – Сидит словно влитой… Даже те, что купил Иван Ильич, не такие удобные. Мужчины, наверное, лучшие портные…

Из-за обилия пошедшего на него материала и особенностей фасона изделие имело настолько строгий и даже целомудренный вид, что я не стал высказываться по поводу столь откровенного показа, приняв эту демонстрацию как должное…

– Вы отлично сложены, Наташа, – негромко отозвался я, прислоняясь плечом к дверному косяку. – Поэтому на вас так хорошо смотрятся даже самые неказистые изделия…

– Спасибо, Николай Александрович! – улыбнулась девушка и без лишних церемоний положила обе руки мне на плечи (помещение было довольно тесным, и мы стояли достаточно близко), а потом и вовсе закинула их мне за шею. – Вы все чаще балуете меня комплиментами! Теперь и мне кажется, что нам пора очень серьезно поговорить!

Стоять истуканом, когда вас обнимает красивая девчонка как-то не по-мужски, поэтому я немедленно выпрямился и осторожно положил руки на талию своей помощницы. Наташа на мгновение прижалась своей щекой к моей щеке, а потом, откинув голову назад, внимательно и серьезно посмотрела на меня.

– У вас глаза словно местное небо – чистые и бездонные, – задумчиво проговорила она, а потом чуть улыбнулась и полушутя – полусерьезно добавила. – Вам ни за что не удастся пополнить мною отряд несостоявшихся подружек!

– Между нами целая пропасть лет, Наташа! – невесело улыбнулся я. – Вы лишь начинаете свою жизнь, а моя большей частью уже позади… Не думаю, что мне еще очень долго удастся оставаться таким же разудалым добрым молодцем, на которого вы так неосторожно положили глаз!

– Знаете что? – опять очень серьезно заговорила девушка. – Я задам вам вопрос, но вы ответите на него не сейчас, а лишь через несколько дней, когда я сама напомню вам об этом… Посмотрите на нас с вами со стороны и сами у себя спросите совета! Мне кажется, что я даже заранее знаю этот ответ!

Потом она минуты две или три (не знаю – может быть и больше) осторожно целовала меня в щеки, глаза, шею… В этот раз она едва отпустила меня, а я в свою очередь, с не меньшим трудом расстался с ней лишь на эти, казалось, такие привычные несколько часов… Пройдя к себе, я, не раздеваясь, прилег на свой жесткий топчан и еще долго в глубокой задумчивости лежал без сна…

XIII

В шесть часов «утра» я был уже на ногах, а в половине десятого взялся заканчивать «заказ» Наташи. На этот раз мне пришлось задействовать новенький бензиновый минигенератор – я выставил его снаружи и протянул через окно провода. За работой, в паузах между строчками останавливая машинку, я время от времени прислушивался (шум от работы генератора был очень умеренный) – ждал взрыва в ущелье и опасался за своих людей, сомневаясь в их опытности в подрывном деле. Самого взрыва, впрочем, расслышать мне так и не удалось, и лишь около двенадцати, когда я, закончив возню с шитьем, убирал со стола швейную машинку и обрезки ткани, в кубрике раздались громкие голоса моего заместителя и Василия, а следом на настил из плах с глухим грохотом были брошены какие-то тяжелые предметы. Быстро пройдя в кубрик через склад, я застал почти всех членов нашей экспедиции (исключая Наташу, которая, похоже, еще не поднималась) за разглядыванием больших (размером с кулак) блестящих ярко-желтых самородков. При моем появлении, как обычно, все разговоры мгновенно прекратились, мои люди дружно подняли головы и выжидательно посмотрели на меня.

– Руки-ноги, вижу, на месте! – вместо приветствия прямо с порога заговорил я. – Проблем не возникло?

Огнев замялся, и я, быстро глянув на Василия, заметил у того на бородатой физиономии несколько свежих ссадин, порванную на плече рубашку защитного цвета, а потом, потянув мужика за правую руку, которую тот усердно прятал за спину, увидел на тыльной стороне его кисти глубокие царапины…

– На огневом шнуре решили сэкономить?! – строго спросил я. – А потом кубарем по проходу летели?

– Так ведь маловато шнура-то, Николай Александрович! – виновато заговорил мой заместитель, своим тоном сразу (как он очень хорошо умел делать) снимая мое раздражение. – Малость не рассчитали… Да еще Вася заспешил – споткнулся…

– Займись-ка, Олег Сергеевич, этим героем! – сказал я доктору, который уже сбрасывал с полок все, что попадало под руку, в поисках аптечки. – И физиономию ему как следует намажь зеленкой, чтобы в следующий раз дурью не маялся!

Немного успокоившись, я сел на одну из скамеек у стола, нашел глазами Володю, распорядился ставить воду для каши, а тому, кто свободен (всем, за исключением доктора и Василия) немедленно заняться прокруткой на мясорубке вчерашнего ливера, а также сходить на доставшийся нам в наследство огород за свежими овощами. Потом я взглянул на самородки, сваленные в кучку рядом с топчаном Огнева.

– Да, Иван Ильич, здоровьем тебя и твоего помощника Бог, видно, не обидел! – заметил я, толкнув носком сапога блестящий тяжеленный кусок. – Добрых полтора центнера приволокли! Чувствую, что за год натаскаете мне еще тонн пять!

– Так ведь, Николай Александрович, такой груз никому не в тягость! – широко улыбнулся мой бесценный заместитель. – Наберем побольше, чтобы потом жалеть было не о чем, а там уж решим, как все это доставить на судно! Вы вроде говорили, что где-то у самых льдов трактор спрятан…

Шансов найти трактор, оставленный экспедицией золотоискателей, как я полагал, было у нас очень немного, но чтобы суметь еще «оживить» эту рухлядь и доставить на ней весь многотонный груз на судно, их было и того меньше… Следом стояла не менее сложная и рискованная задача: провоз на «Страннике» большой партии драгоценного металла, последующая ее легализация и очень непростой ее сбыт… Нечего и говорить, что я не стремился обременять себя подобными проблемами… Впрочем, все эти задачи были далеко не сегодняшнего дня, и заняться их решением можно было много поздней…

Овощи принесли уже через несколько минут, и я едва успел начать готовить салат, как в кубрике появилась Наташа, радостно улыбнулась мне и принялась помогать.

– Иван Ильич! – сказал я, когда обед был готов, и мы все вместе (в полном составе) сели за стол. – Ты тут без меня особенно взрывными работами не увлекайся – займи лучше людей огородом, доктора одного на рыбалку в море не пускай и с охотой будь поосторожней!

– Будьте спокойны, Николай Александрович! Все сделаем как надо! – заверил меня Огнев. – Мы и оплошали-то сегодня совсем чуть-чуть!

– Да я уж вижу! – задумчиво проговорил я, глянув на залепленную пластырем розовощекую физиономию Василия (Наташа засмеялась). – Без присмотра вас оставлять – себе дороже!

Встав, как всегда, раньше всех из-за стола, я прошел к себе и прилег отдохнуть – это было совершенно необходимо, потому что «ночью» мне удалось вздремнуть очень немного. На этот раз меня никто не потревожил – даже моя помощница, и я ухитрился проспать часа три – наверстал за все предыдущие дни. Едва поднявшись, я отправился взглянуть на моторную лодку, наполовину вытащенную на песчаный пляж в десятке метров от «Дредноута». Внимательно осмотрев маломерное судно со всех сторон, я открыл крышки кормового багажника (моторного отсека) и обнаружил под съемными сланями с десяток ведер воды – результат тропического ливня, что мы выдержали на море при подходе к берегу.

– Николай Александрович! – окликнул меня подошедший с носа лодки Володя, который, подобно мне, был неравнодушен к любым плавучим сооружениям. – Вам помочь?

Поручив парню вычерпывать воду штатным черпаком, я сдвинул стекло в рубке, потянулся за рычагом, расположенным под приборной доской, и открыл замок носового багажника. Откинув квадратную крышку на носовой палубе, я заглянул вовнутрь – весьма внушительного объема для такого суденышка отсек был почти пуст и лишь под съемными сланями (подобными тем, что были в моторном отсеке) я разглядел небольшой фанерный ящик, размером со среднюю почтовую посылку. Наклонившись, я вытащил этот довольно увесистый ящик наружу, поставил его на палубу и снял чуть прихваченную мелкими гвоздями крышку из прессованного картона. Внутри находилось с полдесятка гребных винтов весьма характерной формы: для лодочного мотора «Вихрь» – все тщательно обернутые в промасленные фланелевые салфетки. Развернув первый же из них, я поневоле задумался: винт был явно кустарного производства – в то время (я точно знал это) промышленность не выпускала подобные изделия, – но выполнен очень качественно, с использованием одного из методов точного литья (скорее всего, с использованием выплавляемых моделей), а после первичной грубой внешней обработки нержавеющая сталь изделия была подвергнута тщательной (до зеркального блеска) полировке, наверное, с применением специальных механических приспособлений и особых полировальных паст. Такого рода подготовка обычно позволяла увеличивать эффективный упор гребных винтов на десять – двенадцать процентов, что в наших условиях было, по сути дела, равносильно приросту трех лошадиных сил мощности. Все винты имели разный шаг (цифры были выбиты керном на их ступицах): от двухсот десяти до двухсот восьмидесяти пяти миллиметров – каждый из них предназначался для определенной нагрузки судна, поэтому, имея подобный набор, можно было добиться оптимальных показателей скорости и расхода горючего с использованием конкретного лодочного мотора. Оставалось лишь удивляться необыкновенному сочетанию тщательности подготовки в технической части экспедиции золотоискателей и запасливостью организатора с совершенной беспечностью ее участников…

Выбрав винт с шагом в двести десять миллиметров, я аккуратно уложил остальные в ящик и поставил его на место. Потом я поручил Володе установить новый гребной винт, а сам прошелся вдоль берега к вскапывавшим дополнительный участок земли под огород мужикам и распорядился перенести к лодке шестнадцать канистр (четыреста литров) топливной смеси из обнаруженных около хижины запасов. Пока люди занимались этим делом, я вернулся к нашему плавучему дому и на складе набрал пару ящиков консервов (по десятку банок каждого вида), килограмм пять муки, по паре килограммов гречневой, рисовой и пшенной крупы, а также с десяток пакетов овсяных хлопьев. Взял соли, приправ, множество герметичных пакетов с сухими продуктами (яичный порошок, сухое молоко, сухое сливочное масло и сухую сметану) и три литровых бутылки растительного масла. В углу склада нашлось несколько пустых ящиков из-под консервов, и я сложил все отобранные продукты в них. Немного подумав, я добавил в них пакетики с быстродействующими дрожжами, разрыхлителями для теста, по паре коробок черного чая и кофе в зернах, а в завершение положил и несколько пакетов с сухофруктами. На склад заглянула Наташа, уже потерявшая меня, и я сразу попросил ее прислать мне пару помощников для переноски продуктов к лодке. К полудюжине ящиков я прибавил легкую палатку, складной двухсильный лодочный моторчик в футляре размером со школьный ранец, пару аптечек (одна из них с полевым набором хирургических инструментов), три ружья (два полуавтомата двенадцатого калибра и тяжелое помповое ружье) и по полсотни патронов к каждому из них. Оставалось лишь захватить постельные принадлежности, личные вещи и предметы гигиены участников поездки, а также всю необходимую посуду и фляги для питьевой воды, но это можно был сделать и завтра, перед самым отъездом.

Вскоре у моторной лодки была сложена внушительная груда снаряжения и различных припасов. Собравшиеся здесь все члены моей экспедиции тихо переговаривались и в сомнениях качали головами – не верили, что все это можно погрузить на такое маленькое судно, а потом еще взять на борт трех взрослых людей и здоровенную собаку. Впрочем, подобные картины я много раз наблюдал в юности, когда не менее тщательно готовился к длительным поездкам на точно таком же судне, оборудованном, ко всему, еще и двумя моторами. По моему распоряжению, лодку полностью столкнули на воду, и я лично занялся размещением всех грузов. Для начала я снял одно из легкоразборных кресел – то, что находилось сразу за водительским сиденьем – теперь это место предназначалось для Адмирала. Подушки и каркас кресла я сунул далеко в носовой отсек – на всякий случай. Потом вынул из специального гнезда в рубке два дюралевых весла (сюда я запланировал уложить свой походный складной комплект для тренировок – турник, брусья, эспандеры и мешки для песка) и вставил их уключины в предназначенные для них гнезда в бортовых рымах (теперь оба весла были закреплены вдоль бортов – по-походному). В кормовой отсек я положил три канистры с топливом, здесь же разместил запчасти для мотора и металлический ящик с инструментами. Еще две канистры я поставил по бортам сразу за задней стенкой рубки так, чтобы они не мешали открывать двухстворчатую распашную дверь. Закрыв крышки-сиденья моторного отсека, я поставил на них (у самых бортов, чтобы не ограничивать доступ к мотору) еще по одной канистре – в случае даже легкого волнения отсюда их бы сразу пришлось убрать. Сразу пять канистр я разместил в носовом багажнике и еще четыре поставил под приборной доской по диаметральной плоскости судна – так они не особенно мешали водителю и пассажиру рядом с ним. В бортовые ниши рубки я положил все три ружья, коробки с патронами, обе аптечки и еще различную мелочь. Весь остальной груз (ящики с продуктами, палатка, малогабаритный лодочный мотор, печка на сухом горючем) легко разместился в носовом отсеке, оставив еще достаточно места для личных вещей экипажа и хорошего запаса свежих овощей. Лодка заметно «просела» под всей этой нагрузкой – грузоподъемность, по сути дела, была почти полностью выбрана, а мне еще предстояло превысить ее более чем в полтора раза.