Текст книги "Они выбрали ночь (СИ)"

Автор книги: Константин Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

   Спустившись в свое убежище, Кайот кинул взгляд на кабанью голову и, отойдя к столику, закурил сигару. Дым быстро наполнил комнату, но глава Отрешенных так и не ощутил желаемого удовольствия и облегчения, привычный аромат, оставил лишь привкус пожухлой травы.

   Сплюнув, Кайот нервно потушил сигару.

   – Послать двух вышибал за убийцей-одиночкой, великолепная тактика. А как ты вообще его пытался затащить в свои силки? – с насмешкой поинтересовалась кабанья голова.

  – Я не намерен перед тобой отчитываться, – схватив вторую сигару и пытаясь ее прикурить, рявкнул Рундо.

  – Я просто интересуюсь. Пытаюсь, так сказать, уловить логическую нить.

  – Лучше попытайся отыскать ту нору, куда спрятался этот мерзкий хорек!

  – Вот это как раз ни так сложно, – уверенно произнес голос.

  – Что?

   Сигара так и осталась незажженной. Приблизившись к чучелу животного, Кайот пристально вгляделся в ощетинившуюся морду, готовый разорвать эту набитую опилками оболочку в клочья.

   – Так какого демона, ты молчал?!

   – Не спрашивал. Вот и молчал, – меланхолично заявила голова.

   Кайот ударил кулаком по миниатюрному резному столику, притаившемуся слева от камина. Дерево затрещало, но сдержало удар.

  – Отвечай, где Шрам!

  – Там, где ты сам скоро окажешься, если не прекратишь выходить из себя, – заявил кабан. Его рот слегка приоткрылся, направив на главу Отрешенных острые клыки.

  – Треклятый фантом, – совсем уже тихо произнес Кайот и повернулся к чучелу спиной. В ответ его пронзил острый, словно спица взгляд.

  – Невероятно.

  – Еще никогда живая душа не попадала в Серый город.

  – Чем же наш убийца умаслил этих мертвецов? – удивился Кайот.

  – Только своими грехами. Других сокровищ за душой этого бродяги не найдется, – раздался тихий ответ.

   Несколько минут глава Отрешенных находился в замешательстве. Его гнев прекратился так же внезапно, как и начался.

   Кайот стоял опустошенный – не предполагая, что ему делать дальше. Его зыбкий план рушился, словно карточный домик. Этот гадкий убийца, носящий прозвище Шрам, не раз переходил ему дорогу, умудряясь даже в самой банальной ситуации испортить жизнь Рундо.

   – Что же нам теперь делать? – вопрос сам собой сорвался с его языка.

   – Тебе во что бы то ни стало нужно разыскать этого сбрендившего кукольного мастера.

   Как бы Кайот не относился к своему безликому советчику, но списывать его слова со счетов было бы невообразимой глупостью.

   Ссориться с демонами действительно не стоило. Тем более что практически каждый из Отрешенных имел за плечами огромный багаж всевозможных прегрешений.

   Мало кто из простых смертных знал, что среди тех, кто выбирал ночь, существовал негласный свод законов, многие из которых предписывали оказывать любую помощь вестникам Серого города.

   Рундо побарабанил пальцами по столику и, закурив третью по счету сигару, задумчиво произнес:

   – Я знаю, как отыскать проводника.

   Приятный, слегка сладковатый вкус проник в легкие, немного задержался и, вылетев наружу, закружился под самым потолком. Глава Отрешенных, опять ощутил аромат жизни, и окружающий его мир окрасился привычными красками незримого удовольствия.

  2

   Шрам осмотрелся по сторонам посчитав увиденное, очередной игрой разума – прямо за дверью змеей под самые облака уходила узкая извилистая лестница. И не было вокруг ничего живого – лишь медный туман, словно пелена пыли медленно поднималось к свинцовым непроницаемым облакам. Здесь не было определенного пространства – верх, вниз – все слилось в единую мрачную массу.

   Сделав шаг вперед, сэр Заговорщик почувствовал, как дрожит его нога, и остановился. Последовав за ним, Шрам едва не сорвался с края. Ру-ру вовремя одернул его за рукав.

   – Не спеши, – остановила его кукла.

   Сильный ветер едва не скинул худощавого фантома с покачивающихся ступенек, застывших между небом и невидимой землей.

   – Куда, Всеединый вас побери, мы идем?! – прошипел Шрам.

   – Уже недолго осталось, – уклончиво ответил сэр Заговорщик. Засунув руку во внутренний карман, он, будто искусный фокусник, извлек длинную, толстую веревку. Ру-ру ловко подхватил одни из концов и быстро рванул вверх по ступеням.

   Деревянные каблучки застучали по камням, и Шрам только и успел заметить, как кукла исчезла в непроглядной пелене тумана.

   Вскоре веревка, ползущая вверх, остановилась и стала медленно натягиваться.

   Убедившись в надежности крепежа, сэр Заговорщик махнул рукой. Два фантома и одна живая душа, стали осторожное восхождение.

   Вдыхая резкий запах серы, Шрам представлял как под странным мостом, бурлят и разрываются огромные болотные пузыри.

   – Мы все еще в чистилище?

   – Почти, – в очередной раз уклончиво проревел сэр фантом, силясь перекричать мощный поток ветра.

   Здесь на неопределенной высоте действительно было ужасно страшно и вероятность свалиться в пропасть, возрастала в разы. Вцепившись в веревку, Шрам прилагал невероятные усилия, чтобы сделать очередной шаг. Его руки дрожали, а пальцы обессилено разжимались, отказываясь повиноваться. В какой-то момент он не удержался и соскользнул со ступени. Каменная крошка полетела вниз, а Шрам застыл над обрывом, мысленно желая умереть и наконец-таки избавиться от тяжкого бремени.

   – Я по-мо-гу, – растягивая слова, пробасил Куттер. Его крепкая лапища подхватила мастера за шкирку, словно котенка.

   – Еще немного, – повернувшись и широко разинув рот, закричал сэр Заговорщик. Сильный поток ветра, проникнув под одежду, расстегнул несколько верхних пуговиц – и Шрам узрел у самой ключицы фантома огромный багровый рубец.

   Куттер поставил мастера на ступеньки – но после невероятного спасения, идти стало еще сложнее.

   Ру-ру встретил их с распростертыми объятиями и своей идиотской ухмылкой.

   – Неужели добрались?! А я и не надеялся!

   Сплюнув, бывший убийца повалился на землю, жадно хватая ртом воздух.

  – Не зли нас, – устало произнес сэр Заговорщик, отвязав край веревки и отшвырнув ее в пропасть.

   Проследив за тем, как спасительная нить исчезает во мраке огромной бездны – Шрам ощутил предательскую истому, отчетливо говорившую ему о том, что обратный путь не предвидеться, и та западня, в которой он оказался, не сулила ничего хорошего. К сожалению, старый убийца уже давно перестал обращать внимание на подобные мелочи.

  – Сейчас бы табачку, – мечтательно произнес мастер, растирая дрожащие от усталости ноги.

  – Скоро, мистер Шрам. Скоро все будет, – загадочно улыбнулся худощавый фантом и поднялся на возвышенность.

   Остров, застывший в воздухе, словно поплавок посреди озерной глади, был не больше двухсот ярдов. Кое-где стояли засохшие кривые деревья, раскинув свои острые спицы веток, а в самом центре виднелось несколько остовов каменных стен. Сначала Шраму показалось, что на месте вросших в землю булыжников раньше возвышалась дозорная башня, но приблизившись к развалинам, он изменил свое мнение.

   Арочный вход и слишком уж тонкая кладь говорили сами за себя.

   – Это храм? – поинтересовался мастер, обращаясь к Ру-ру.

   – А то сам не видишь, – присвистнула кукла и, подойдя к одному из камней, забралась на него сверху и замерла памятником, его перст указывал вверх.

   – Ты когда-нибудь слышал о Воротах в небеса? – подойдя к огромному арочному входу, одиноко застывшему на самой вершине холма, поинтересовался сэр Заговорщик.

   – В моем представлении они были гораздо величественнее этих остовов, – тут же откликнулся Шрам.

   – Считай это место черным входом в Светлую обитель, – отмахнулся фантом.

   Попытавшись дернуться в сторону, мастер так и не успел вырваться из огромных тисков Куттера. Здоровяк цепко сковал его по рукам и ногам.

   – Зря ты. Пожалеешь! – прошипел Шрам. Но неразговорчивый бугай оставил его угрозу без ответа.

   Веревки обвили жилистое тело мастера в мгновение ока. Затянув по сильнее путы, Куттер осторожно прислонил убийцу к одному из сгнивших деревьев, которое приняло пленника с распростертыми объятиями. Острые ветки заскрипели, обхватив скованное тело.

   – Простите, мистер убийца. Но мы не намерены идти у вас на поводу, – натянув на лице улыбку, любезно произнес сэр фантом.

   – По-моему это вы меня сюда притащили, – оскалившись, Шрам напряг тело, пытаясь освободиться.

  – Безусловно. Вы – это цена нашей свободы. Так сказать билет к обетованной жизни, на новом витке бесконечности, – мечтательно пояснил фантом.

  – Какой к демонам собачим, билет!

  – Самый настоящий! – Опустившись на колено, сэр Заговорщик стал раскладывать на земле какие-то хитроумные приспособления, которые он хранил под полами одежды.

  – Твой чрезмерный грех подарит нам вечную жизнь, верно? – поддержал фантома, Ру-ру.

  – Какой из них?! – Шрам из последних сил клацнул зубами, будто загнанный зверь.

  – Тот, после которого ты стал кукольным заложником, Проклятый, – продолжая раскладывать странный скарб, усмехнулся сэр Заговорщик, так словно этот разговор ему был особенно приятен. – Неужели ты считаешь, что нам понадобилось твое умение лишать несчастных смертных, хрупкой жизни, – незамедлительно добавил он.

   Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Шрам перестал вырываться и замер. Его сердце забилось чаще, а лицо стало белее мела. Перед глазами мастера промелькнули картинки из кошмарного сна, который с того самого дня, каждую ночь заставлял его просыпаться в холодном поту и до самого утра ковырять ножом в деревянных болванках.

  – Вижу, вспомнил, – заключил фантом.

  – Да пошел ты! – гаркнул Шрам и отвернулся.

   Ру-ру и сэр Заговорщик разразились смехом.

   Шрам не отреагировал.

   За долгие годы затворничества, он окончательно потерял нюх на подобные вещи – стал слишком мягким, равнодушным. Стойко перенося насмешки, оскорбления, угрозы – Шрам, не задумываясь прощал, отчетливо осознавая, что, утратив умение убивать, не может отомстить.

   Нынешняя ситуация оказалась иной. Его использовали будто быка на скотобойне, а этого убийца стерпеть не мог. И пускай, последнее время его ноги уже с трудом шаркали по земле, из последних сил выдерживая не только хозяина, но и его бесчисленные грехи; и с каждым днем ходить по земле становилось все тяжелее и тяжелее. Шрам решил изменить устоявшимся принципам. Затаив кровную обиду, бывший убийца смаковал мысль о скорой мести.

   – Убейте меня. Прошу! – внезапно для самого себя изрек мастер.

   – Убей его, убей меня! – в унисон затараторила кукла.

   – Заткнись, Ру-ру! И вы мистер убийца, помолчите! – охолодил его фантом.

   На обветшалых полуразрушенных стенах стали появляться толстые восковые свечи. Амулеты со знаками бесконечности, обереги из разнообразных камней. Шраму показалось, что фантом украшает здешнее место, будто новогоднюю ель. Каждая деталь имела свое точное место, расположение.

   – Убей! Избавь от мучений! – еще раз потребовал мастер.

   – Не мне решать твою судьбу, – ответил сэр Заговорщик и зажег первую свечу.

   Шрам ощутил, каким невероятным холодом наполняется летающий остров. На ветках сухих деревьев возник иней. Морозный воздух безжалостно обжог лицо. Следующее слово застряло в глотке, а на волю вырвался лишь огромный клуб пара.

   3

   Сизый дым взмыл ввысь и, приобретя очертания вулкана, растворился в тяжелом воздухе комнаты. Старик фыркнул, чихнул и, взъерошившись, как дикобраз, кинул на горелку щепотку еще каких-то трав.

   Дым внезапно стал лиловым, затем приобрел оттенок мрамора и, осев на стол, обратился слоем серой пыли.

   – Я так и думал, – заключил старик, проведя пальцем по поверхности и внимательно изучив грязный слой на указательном пальце.

   Борозда на пыльном поле стала цвета болота.

   Затем, старик плюхнувшись в глубокое бархатное кресло заваленное кучей бумаг, обхватил рукой подбородок и затих.

   Не смея нарушить напряженную тишину, мистер Форсберг смиренно ждал окончательного вердикта. В его голове все еще возникал образ хитрого алхимика, который как шулер раскладывал огромные гадальные карты, пытаясь развести случайного прохожего на пару звонких монет. Только в отличие от уличных обманщиков, старик сам верил в собственные слова.

   – Не знаю зачем, но в наш мир действительно пожаловали те, кто властен над жизнями простых смертных, – нарушив тишину, вымолвил сэр Элберт.

  – Вы смогли определить это по кучке сгоревшей грязи? – недоверчиво сощурился констебль.

  – Естественно – нет. Я еще послал письмо Всеединому, и заручился личным словом доролийцев! – внезапно вспылил старик. – Поймите же инспектор, мы с вами не в пятнашки играем и не гадаем на кофейной гуще. В той земле, что принесла мне Люси, несомненно, присутствует след демона. Посмотрите, это же очевидно!

   Джинкс кивнул. Мысленно ловя себя на мысли, что сам начинает верить в мистицизм происходящих событий. Сэр Элберт, и вправду оказался занятным, хотя и немного странным собеседником. И именно та будничность, с которой он рассказывал о существовании жизни после смерти, заставляла безоговорочно верить его словам. Старый алхимик не убеждал, он – высказывал свою точку зрения, основанную порой только на интуиции, эмоциях и иррационализме. Он объяснял, непонятные вещи просто и логично не возводя их в ранг постулатов. По его мнению, реальность потустороннего мира, не доступна обычному или научному восприятию.

   – Если так оно и есть, то, поясните, как мне объяснить подобное, моему начальнику, мистеру Ла Руфу? – внезапно задался вопросом Джинкс.

   – А разве ему нужно что-то объяснять и доказывать? – удивился сэр Элберт. – Ваша задача, инспектор, помочь городу, а не доказать своему начальству, что смерть жителей произошла по вине иных сил.

  – Это совсем неординарное дело, – поддержала алхимика, Люси.

  – Итог вашего расследования – спасение Прентвиля, а не судебное слушанье, венчавшееся строгим, но справедливым приговором, – подытожил сэр Элберт.

   Поднявшись со своего места, инспектор отошел к дальнему стеллажу и, обернувшись, задумчиво произнес:

   – Если все обстоит так, как вы говорите, то, прошу, объяснить мне что значит вот эта вещь!

   В руках констебля возникло огромное воронье перо.

   – Не может быть, – внезапно произнес старик и потянулся к инспектору. – Скажите вы нашли его на месте смерти Невила?

  – За сутки до смерти вашего брата Люси, подобным образом умер еще один горожанин, возница – Ларкис Фрит. – Инспектор протянул перо алхимику.

  – Святые мученики. Это же перо Высшего. Вы даже не представляете, кто посетил наш захудалый городишко, мистер констебль, даже не представляете. – Глаза алхимика стали больше двух серебряных синов.

   Дрожащий рукой старик приблизил перо и внимательно осмотрел его. Джинкс с трепетом следил за каждым движением, опасаясь как бы тот, по случайности, не сжег вещественное доказательство. Но сэр Элберт и не думал этого делать. Понюхов оперение, он подбежал к доске и, схватив мел, написал на ней несколько непонятных символов.

   Белая отметина застыла на лбу алхимика, когда тот стирал пот. Волнение нарастало и, не став тянуть, он торжественно произнес:

   – Рад представить вам, того, кто в ту роковую ночь погостил в Прентвиле. Коракс! Судья всего живого и мертвого.

  – Святые спасители! – в страхе прошептала Люси.

  – Кто? – вместо спасительных молитв, растерянно произнес Джинкс.

   Очертив круг, старик разделил его на четыре ровных половины, а в правой части, появились знакомые символы.

   – В книге Откровений сказано, что над демонами ночи и дня, являющимися воинами Всеединого, существует особая каста. Их называют Тиари, что значит – покровительствующие. Именно к ним и относится Коракс.

  – Но почему птица? – осторожно спросила Люси.

  – Они неуловимы в небе, их взгляд следит за нами с высоты, для них мы жалкие букашки, и птицам не дано людские видеть сны, – старик запнулся и заметно побледнел. – Я не очень знаком с мифологией о слугах Всеединого, но эти строчки запомнил слишком хорошо. Ты знаешь, моя дорогая, – алхимик обратился уже к Люси. – Видимо, это самый привычный для нас образ. Еще с древних времен мы связываем богов с птицами, чей полет недоступен нашему пониманию.

   В разговоре наступила пауза.

   Констебль приблизился к столу. С интересом уставился на хитроумные приборы алхимика, еще раз придирчиво осмотрел слой неестественной пыли и произнес:

   – Значит они, более чем реальны?

   – Даже реальнее нас с вами, мистер инспектор, – тут же откликнулся старик.

   – Но и у демонов, какими бы могущественными они не были, должен существовать мотив, – предположил констебль.

  – Ваша правда, инспектор, – согласился сэр Элберт.

  – И вы предлагаете докопаться до истины, чего бы мне это не стоило?

   Алхимик кивнул:

  – Цена победы слишком велика, инспектор. Прентвиль всегда будоражила религиозная сумятица. Но сейчас, я считаю, все может оказаться куда серьезнее. И чаша весов наклонится в другую сторону, далекую от мира и спокойствия. Что скажите?

   Констебль задумался:

  – Мне пока трудно связать все случившееся воедино. Два разных по своей значимости и признакам происшествия. Две смерти – скованные между собой лишь предполагаемым убийцей. И масса предположений, касаемо мистической природы событий. Я теряюсь в догадках, – честно признался Джинкс.

   – Ничего страшного, – успокоил его сэр Элберт. – Просто вы находитесь в самом начале пути. Если мы готовы идти до конца, удача не оставит нас. И на нашей стезе повстречается трубочист!

  – Что? – пораженный последней фразой констебль едва не повалился на стул.

  – Я сказал лишь, что надо верить в сопутствующую удачу. Вы ведь слышали о примете? Встреча чумазого чистильщика приносит везение...

   Люси приблизилась к инспектору и, посмотрев прямо в глаза, уверено произнесла:

   – Вместе мы справимся. Я окажу вам любую помощь.

   Мистер Форсберг не посмел возражать. Но в голове веретеном крутился образ приветливого паренька – помощника фортуны, которого он повстречал у дома старого убийцы.

  4

   Улица Печали к вечеру быстро опустела, и только одинокие повозки проносились между домов, исчезая в призрачной пустоте городского тумана. Промозглая погода, резко сменившая изнуряющую жару долгого дня, не удивляла никого. Люди старались быстрее переделать засветло все дела и, закрыв ставни, коротать вечер, сидя у камина в приятной компании. И лишь квартал Отрешенных жил совсем другой жизнью. Те, кто выбирал ночь, просыпались с закатом солнца и вылезали на улицы из темных закоулков ветхих домов, в поисках новой, интересной жизни. Не считая грехов, они вновь и вновь утопали в море порока, совершенно не задумываясь о завтрашнем дне.

   Мистер Форсберг сидел у окна и, выглядывая на сумрачный переулок, задумчиво покусывал кончик пера, с которого уже давно упало на чистый лист несколько жирных клякс. Логическое заключение, мотивы, сопоставление, вывод – и прочая, научная абревеатура, называемая одним емким словом – расследование, никак не хотела сочетаться с тем, что произошло в Прентвиле, за последние пару дней.

   Листая толстые папки с делом, не имеющим порядкового номера, инспектор с небывалым упорством начинал заново. Его интересовало все, начиная от веса и роста умершего и заканчивая его привычками.

   Но получалась полная ерунда. Обе жертвы – если исключить причастность Невила к гильдии воров – были безупречны. Возница, мистер Фрит, являл собой настоящий пример для подражания. Во время платил налоги, часто подвозил пожилых горожан, не прося платы, а многие соседи утверждали, что Ларкси даже не сквернословил и был весьма благочестивым и честным горожанином.

   Какие же грехи заставили Коракса вынести вам приговор? – мысленно спросил сам себя инспектор. Но в последний момент осекся. А с чего он решил, что Невила тоже убил ворон. На месте смерти он не нашел вороньего следа, да и про черную птицу не сказано ни в одном из опросных листов.

   Очередное несовпадение заставило констебля на секунду отбросить в сторону перо и закрыть глаза.

   Голова раскалывалась от нагромождения всевозможных мыслей.

   – Если бы я был судьей: зачем мне потребовалось вмешаться в дела смертных?

   Джинкс припомнил воскресные уроки, в местном приходе, которые он так не любил. Слова пастыря, призывающего быть добрым и отзывчивым. Все казалось пустым.

  – Может быть, стоит вновь повстречать трубочиста? – предложил он последний возможный вариант и улыбнулся собственной наивности.

   Внезапно раздался стук в дверь. Инспектор ответил. На пороге стояла тетушка Лайрис.

   – Надеюсь, на этот раз никто никого не убивал? – с надеждой поинтересовался инспектор.

  – Слава Всеединому, нет, – выдохнула женщина. – К вам гость, старший инспектор Ла Руф.

  – Ко мне? Инспектор? – Джинкс подскочил на месте. – Проходите, присаживайтесь. Я просто не ожидал.

   Старший инспектор привычно улыбнулся:

  – Я к вам, как говорится со встречным визитом, друг мой. Сначала вы побеспокоили меня посреди ночи. Теперь вот я вынужден, несмотря на свою подагру, совершить это вечернее путешествие в ваш дом.

   Мистер Форсберг отчего-то смутился и предложил Ла Руфу мягкое кресло.

  – Я тут немного зарабо....

  – Вижу, вижу, – устроившись удобнее, старший инспектор отмахнулся, избавляя констебля от лишних забот. – В ваши годы я тоже проявлял завидное упорство, пытаясь, во что бы то ни стало докопаться до сути вещей. Над чем сейчас трудитесь? Донос на мистера Литли высказывающего недостойные мысли о членах магистрата? Или вас заботит крупная недостача на фабрике 'Ненастных рудников'?

   – Честно признаюсь, мои мысли волнуют совсем другие проблемы, – ответил констебль.

  – Вот как, – удивился Ла Руф и, как плохой актер, раздосадовано зацокал языком. – Не обижайтесь, мой друг, но вы упрямый осел. Сколько вам говорить, что в смерти неумелого вора и расторопного возницы – нет, и не было преступной составляющей.

   Нахмурившись, констебль потупил взор:

   – И все же, мне кажется, я докопался до истины. Если поверить в жизнь после смерти то выходит...

  – Не мелите ерунды, инспектор. И прошу, оставьте вопросы религии, церковному клиру! А ваши россказни о привидевшихся мертвецах и тому подобной чуши, не стоят ломаного суона.

   В руке веретеном крутилось злосчастное перо – ожидая вердикта констебля, застывшего между верой и сомнением.

  – Я глубоко уважаю и прислушиваюсь к вашему авторитетному мнению. Но сейчас мне нужно самому разобраться с призраками, будоражащими мое сознание.

   Перо осторожно легло в сторону у самого края девственно чистого листа.

  – Мой друг, вы, безусловно, запутались. И я просто хочу помочь. В данном случае вы идеализируете собственные способности. Но невозможно отыскать убийцу, там, где его просто-напросто не существует. Кстати вам удалось пообщаться со Шрамом?

  – К сожалению, – отрешенно произнес констебль.

   Ла Руф вздохнул:

  – Я предупреждал вас – не стоит копаться в прошлом. Свихнувшийся убийца не лучший собеседник. Да и что он вам сможет рассказать кроме как о жутких предзнаменованиях и голосах мертвецов, которые постоянно досаждают его по ночам.

   Согласно кивнув, Джинкс воззрился на старшего инспектора затуманенным взглядом и произнес:

   – Зачем вы пришли, мистер Ла Руф? Зачем вы пытаетесь меня сбить с толку, убедив в бессмысленности моих суждений?

   Тон, с которым обратился к своему наставнику констебль, был не допустим даже в данной ситуации. Но старший инспектор оставил подобный факт без внимания. На данный момент его абсолютно не интересовала напористость юного упрямца. Главная задача состояла в том, чтобы как можно скорее вытряхнуть из головы упрямого констебля, чушь про вымышленных убийц и полночных кошмаров, пока он действительно не наломал дров и не влез во что-то серьезное.

   – Вас прислал мой дядя? – внезапная догадка повисла в комнате, словно карающий меч.

   Заметив дрогнувший взгляд наставника, Джинкс повторил свой вопрос более уверено и громко. Его требовательная интонация, вновь осталась без внимания.

   – Он беспокоится за вас, мой друг, – после недолгой паузы устало произнес Ла Руф.

  – Это очень любезно с его стороны. Но в настоящее время я не нуждаюсь в добрых советах и ином милосердии, – повысив голос, произнес констебль. Ощущая, как в нем просыпается дух бунтаря, Джинкс отчетливо понимал, что обратной дороги у него не будет. Но он и не пытался оглянуться назад. Впереди его ждала совсем другая судьба.

   – Я не марионетка и сам могу отличить белое от черного! – тело констебля охватил тревожный холодок, и он почувствовал, как его вымышленные цепи медленно падают на землю.

  – Мы просто беспокоимся за вас. Я и ваш дядя...– попытался оправдаться Ла Руф. Но резкий голос ученика оборвал его фразу.

  – Хватит. Слышите, хватит! Я не намерен больше продолжать наш разговор. У меня существует собственное мнение. И я не собираюсь закрывать глаза, представляя наш мир в розовом цвете. А теперь прошу просить... Я вынужден откланяться. Меня ждут неотложные дела.

   Вскочив, Джинкс быстро откланялся и, схватив шляпу, стремительно покинул комнату.

   Старший инспектор проводил его полным боли и тоски взглядом и в след освятил спину констебля знаком вечной жизни. Ему бесспорно нравился этот мальчик, но болезнь которая пожирала юного констебля изнутри, казалась сильнее всех чувств на свете. Заплутав среди очевидных заблуждений, он не хотел ничего слушать, все сильнее погружаясь в свой иллюзорный мир. А стало быть, сэр Вильям был совершенно прав – его племянника необходимо отправлять в Безнадегу. И чем раньше, тем лучше.

   – Лучше одумайся, сынок, – тяжело вздохнув, прошептал инспектор и его голос растворился в пустой комнате.

  5

   Шрам часто видел таинственные ритуалы. Прибегая к помощи предков, люди казались, одержимы своими заблуждениями, считая кровь священной нитью, способной вывести их к заветной цели. Рисуя магические символы и знаки, они расправлялись со своими жертвами с особой жестокостью, совершая зло во благо.

   Видимо ошибки смертных были не чужды и мертвым духам.

   Наивные глупцы!

   Шрам не верил в подобную чушь. Невозможно лишив жизни одного, заслужить перед Всеединым вечное прощение. И проклятый убийца знал это не понаслышке.

   – Убей меня сейчас, дух! – проревел Шрам, пытаясь перекричать разбушевавшийся ветер. Гул нарастал, а свежесть, внезапно охватившая остров своими цепкими объятиями, предвещала скорую бурю.

  – Вы редкостный грешник, мистер убийцы, – улыбнувшись во весь рот, ответил сэр Заговорщик. – Первый раз вижу, чтобы столь мерзкий тип, с таким огромным мешком проступков, молил о скором исходе. Нет, я, пожалуй, растяну удовольствие. И вначале предложу вам познакомиться с тем, кого вы непременно заинтересуете.

   Ру-ру зашелся в ужасном смехе, словно безумец, обуреваемый страшными видениями.

   – Лучше бы я поломал тебя на щепки, – зло процедил сквозь зубы Шрам. Его ненависть к куклам – готовая вырваться наружу – увеличилась в стократ. Но крепкие веревки не дали мастеру ни единого шанса.

   На остров оседало медное облако пыли, погружая округу в непроглядное марево, в котором уже невозможно было различить силуэты фантомов.

   Шрам ощутил на языке привкус земли и смачно сплюнул. Но пыль сейчас была везде, и как он не силился, а так и не смог избавиться от землянистой горечи во рту.

   Сквозь завывания ветра и далекие раскаты грома, внезапно вырвался голос сэра Заговорщика. Его тембр изменился – стал более громогласным, низким, будто перекричать вой бури, ему не составляло никакого труда.

   Шрам прислушался к словам и ужаснулся. Заутробный голос монотонно повторял одну и ту же фразу, словно заученную молитву. Язык был незнаком мастеру, но он отчетливо осознавал, что раньше уже слышал непонятные слова.

   – О, скоро ты ответишь за свои прегрешения! Еще как ответишь! – злорадствовала кукла.

  – Отправляйся в преисподнюю! – не выдержал Шрам.

   В ответ Ру-ру разразился желчным смехом.

   Мастер ничего не ответил. Он слишком устал от загадок, угроз, собственных воспоминаний, а главное – от проклятия 'дарованного' ему неведомым демоном.

   Он и сам хотел поскорее расстаться с жизнью, поскорее оставив свое земное существование. И неважно от чьей руки он погибнет – живые, мертвые – для него сейчас все было едино.

   Тем временем сэр Заговорщик перешел на крик. Он взывал к несуществующим небесам, раскинув руки в стороны, словно птица, готовящаяся к полету.

   Шрам попытался различить отдельные фразы, но услышал лишь звон и сильные набаты. Возможно, ему просто почудилось – где-то вдалеке протяжными звуками отзывался колол.

   – Скоро ты все поймешь! Ты узнаешь, что такое вечные муки! А мы обретем желанную свободу! – продолжал издеваться Ру-ру.

  – Поскорее бы. – На измученном лице мастера возникла надменная ухмылка.

   Сквозь непроглядную пелену песка показались росчерки бирюзовых молний. Вспыхивая и затухая, они будто пульсирующие артерии вытянулись над островом, заключив его в свои сети.

   – Раскаивайся! Но это тебе уже не поможет, – выкрикнул последнюю фразу Ру-ру, в тот момент, когда раздался невероятный грохот.

   Шрама откинуло в сторону, и он покатился вниз. Толчки повторились еще несколько раз.

   Перевернувшись на бок и поджав под себя колени, убийце удалось принять прежнюю позу. Щурясь, он попытался найти в непроглядной занавесе фантомы отступников.

   В один миг напряжение резко исчезло, и песочный туман мгновенно растворился в пустоте.

   На холме у сухого, застывшего в нелепой позе дерева, стоял человек. Его невероятно белый костюм, непроизвольно гармонировал с темной корой.

   Слегка прихрамывая, светловолосый гость стал спускаться вниз по каменным ступеням.

   Шрам видел, как нервно дернулся сэр Заговорщик, а Куттер тяжело дыша, неумело попятился назад. Он успел заметить даже неловкое движение куклы, заставившее Ру-ру оступиться и упасть на плоский камень.

   Не зная, чем грозит ему эта встреча – мастер несказанно радовался, что этот странный пришелец сбил спесь с его одержимых пленителей.

   – Доброй бесконечности, друзья, – приблизившись, практически пропел гость. – Никак не ожидал вас здесь увидеть.

   Сэр бунтовщик осклабился и стал похож на молодого волчонка, готового броситься на случайного обидчика.

   – Ну-ну, не стоит, – успокоил его Гарпий. – Свободные души не должны столь рьяно проявлять свои эмоции. Здесь это недопустимо.

   Слегка прихрамывая, демон дня прошел между заговорщиком и куклой, презрительно осмотрев Куттера, хмыкнул и бросил взгляд на Шрама.

   От этой мимолетной встречи, мастер ощутил, как кровь стынет в жилах. Он вспомнил эти черные, бездонные глаза. Вспомнил и ужаснулся. Сейчас он вновь столкнулся с тем, кто приговорил его до конца лет искупать свои бесконечные грехи. Он опять встретил вершителя его судьбы!