Текст книги "Часовщик 1 (СИ)"

Автор книги: Константин Вайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 2

Глава 2

– Виконту он сообщит! – проворчал Лев Давидович, стоило закрыться двери за спиной мага.

– Обязанность у него такая! – передразнил раздражённо следователь. – Знаем мы его обязанности! Искать для виконта и графа одарённых. Если бы не магический всплеск, ноги бы его не было в больнице!

– Я сказал господину магу, что тебе пятнадцать лет, – повернулся ко мне попечитель, – но в документах поставлю шестнадцать. Думаю, вчерашний день, как день рождения, вполне подойдёт.

– Спасибо! – Мне, честно говоря, было без разницы, что будет написано в документах. Больше всего меня сейчас интересовала руна, что светилась на их приборе.

– Ты понимаешь, почему я это делаю? – продолжил Лев Давидович. Я в ответ пожал плечами. Ну, делает и делает. Спасибо я сказал, чего ему ещё от меня надо?

– Как он может понять, если ничего не помнит⁈ – Следователь быстро глянул на меня и, понизив голос, начал объяснять с таким видом, будто открывает мне большую тайну:

– Ты – одарённый. Когда виконт или граф узнает об этом, попытается тебя заполучить и связать клятвой крови. Подобный ритуал не то чтобы запрещён, но, в принципе, не одобряется. Такая клятва – она навсегда. Считается нерушимой! Если ты нарушишь её, последствия будут самыми плачевными. От потери дара до смерти, – он помолчал, пытаясь понять, удалось ли до меня донести информацию.

Пришлось кивнуть и принять очень серьёзный вид. Лишь бы не отвлекал от разглядывания руны.

– Ты же не хочешь всю жизнь служить какому-нибудь виконту или даже барону, а затем – его наследникам?

– Такого желания не имею, – тут не поспоришь. Вообще никому не хочу служить! Но этого я не стал говорить вслух.

– У каждого человека должен быть выбор! – важно заключил Лев Давидович. – А в случае клятвы выбора нет. Поэтому мы сказали, что тебе пятнадцать лет. Получается, ты несовершеннолетний, и ничего с тобой пока сделать нельзя.

– Но в документах вы поставите шестнадцать? – решил уточнить я, так как не очень понимал, к чему он ведёт.

– Да! – обрадовался попечитель. – Именно! Завтра у тебя на руках будет паспорт.

– Так, и в чём разница?

– В том, что у тебя будет время принять какое-либо решение самостоятельно! Виконт узнает о паспорте только через месяц-другой. И то – если озадачится данным вопросом. Завтра отвезём тебя в интернат, там поживёшь пару месяцев. Сдашь экзамены и получишь диплом об образовании. Думаю, с этим ты справишься!

– Думаю, да, – кажется, я начал понимать, что за руна светилась на приборе. Это руна «Правда». Можно было бы и догадаться по названию прибора и его предназначению. Но меня сильно смущала сложность и запутанность руны. Слишком много лишних штрихов!

Следователь начал нажимать на приборе кнопки. Тот как-то весь загудел, затрясся, и из него на стол начали выпадать листки. Я с большим любопытством смотрел на происходящее. Внизу каждого листка была небольшая печать.

– Видишь? – заметив мой интерес, спросил Виктор Николаевич. – Обрати внимание на печать внизу листа. Она светится?

– Да, – я снова посмотрел на печать. От неё действительно исходило небольшое свечение. Так сразу и не заметишь, но если внимательно приглядеться…

– Вот! – Мужчины переглянулись. – Точно, одарённый. Я вижу простую печать, для меня она не светится, – следователь протянул мне стопку бумаг, – прочитай, я потом скажу, что делать.

Я быстро пробежался взглядом по бумагам. В принципе, вопросов у меня не было. Первые листы – отчёт о моём опросе, отдельный лист – заключение мага.

– Всё нормально, – я передал ему листы обратно.

После чего мы провели небольшой ритуал: каждый вслух подтвердил, что с материалами ознакомился, вопросов не имеет и подтверждает всё написанное.

Следователь распечатал заключительный листок и отключил аппарат. Гудеть он перестал, но руна по-прежнему светилась.

Мысленно я потянулся к ней, и руна мгновенно отозвалась, ощутив моё понимание. Мне даже не пришлось касаться её руками. Просто понять и забрать. Забрать вместе с теми крохами энергии, что оставались в руне.

Даже эти крохи неожиданно окатили меня волной тепла, и что-то во мне изменилось.

Выпрямившись на стуле, я оглядел двух мужчин, что сидели напротив. Они оба были заняты – раскладывали листы по своим папкам.

– Что дальше? – спокойно поинтересовался я.

– Нам придётся подобрать тебе новое имя. По твоим данным в базе мы никого не нашли. Родственники тоже заявлений никаких не писали, – следователь оторвался от бумаг.

– Я всё больше склоняюсь к мысли, что ты – дворянин. Но это очень странно. Аристократы внимательно следят за своими отпрысками, и, если бы у них пропал кто-то из знатной фамилии, они бы уже били во все колокола! – Лев Давидович озадаченно скривил лицо.

– Ещё есть странность: на камерах тебя нет. Мы прогнали твоё лицо – за последнюю неделю в городе тебя камеры нигде не зафиксировали. Или ты выходил только ночью, или жил в местах, где нет камер.

– Это где, например?

– Либо на самом верху! – Виктор Николаевич многозначительно посмотрел на потолок. – Либо на самом дне! Но последнее вряд ли. Ты слишком здоров и хорошо развит для обитателей нищих кварталов.

Мысль о том, что я вообще не из этого мира, в их голову не приходила. А ведь, похоже, именно так и есть. Благодаря частичкам магии, которыми поделился со мной маг, и энергии, которую я забрал из руны, в голове начали всплывать некоторые воспоминания. Мне необходима была спокойная обстановка, чтобы обстоятельно покопаться в своей голове.

– Давайте тогда закончим это дело, – твёрдо произнёс я, – меня ещё ждут обед и тихий час!

Что-то в моем тоне заставило попечителя удивлённо посмотреть на меня.

– Конечно! – Он поклонился мне. – Сейчас всё сделаем. Какое имя вам больше нравится?

– Неважно, – я махнул рукой.

– Как же так? – Лев Давидович удивлённо распахнул глаза. – От имени очень многое зависит! Можно сказать – вам выпал шанс выбрать себе то, что вам ближе.

– Да, да! – кивнул Виктор Николаевич. – Имя – это очень важно! Не может аристократ носить имя Иван или Ганс. Где это видано!

– По-вашему, – я откинулся на стуле и закинул ногу на ногу, – семантика имени определяет жизненный путь? Любопытно!

– Ну… не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Но суть, мне кажется, я уловил. Конечно, как корабль назовёшь, так он и поплывёт.

– Как интересно! Вот вы – Лев Давидович. Лев – это же царь зверей? Так и сложилось в вашей жизни? А вы, – я повернулся к следователю, – Виктор – это же от слова «Виктори», победа. Вы победитель по жизни? – Мой голос сочился иронией. Ни первый, ни второй не выглядели победителями.

– Но позвольте! – взвился Лев Давидович. – Я – уважаемый человек, да и Виктор Николаевич, прошу заметить, не простой постовой, а следователь!

– Безусловно, это благодаря имени, – согласился я с ним, особо не скрывая иронии в своём голосе. – «Что в имени тебе моём, ведь роза пахнет розой, хоть розой назови её, хоть нет», – негромко процитировал я под удивлёнными взглядами.

В комнате повисла ненадолго тишина, видимо, господа слишком сильно озадачились.

– Оставим лирику в стороне, какие есть имена на выбор? Или как это делается? – Я решил перевести разговор в деловое русло, иначе наш спор грозил затянуться.

– Вот… – Попечитель протянул мне тонкую книжечку. – У меня тут мужские имена Российской империи.

Я быстро пролистал книжку, периодически останавливаясь.

– Любопытно! Пожалуй, имя Максим мне нравится, – я протянул брошюру обратно. Лев Николаевич несколько нервно начал листать её.

– Величайший? – Его голос дрогнул. – Это значение имени Максим, – он растерянно посмотрел на следователя.

– Почему бы и нет? – Тот пожал плечами. – Звучит достойно. Осталось подобрать фамилию.

– Фамилия пусть будет Андер! – заявил я в ответ.

– Максим Андер, – попечитель несколько раз произнёс это сочетание, – звучит неплохо, но что это за фамилия такая?

– Значит «первый», – поделился я, – на каком языке – сам не знаю. Я же могу выбрать её?

– Конечно! – Лев Давидович записал в блокнот мои новое имя и фамилию.

– Андер – это что-то, вроде, на датском. Есть же писатель такой – Андерсон. Это, получается, он – первый сын? Даже не думал об этом! – проявил свою образованность Виктор Николаевич.

– Он, вроде, был Андерсен, буква «е» там. Хотя кто этих датчан знает, – после чего попечитель снова вопросительно посмотрел на меня, – осталось выбрать отчество, и на этом мы закончим.

– У вас есть монетка? – обратился я к нему.

– Конечно, – тот порылся в кармане и достал крупную монету, – держи, целый рубль!

– Смотрите, – я взял монету в руку. Она была тяжёлой. На лицевой стороне стояла крупная цифра один, на обратной раскинул крылья двуглавый орёл, – если будет решка, то пишем Львович, если орёл, то Викторович. Вы же не будете против?

После моих слов взгляды мужчин подобрели.

– Отличная идея, – расплылся в улыбке попечитель, – мне нравится!

– Приступим! – Я подкинул монету. Следователь и попечитель внимательно следили, как она, закрутившись в воздухе, падает мне в руку. Стукнув рукой по столу, я убрал ладонь, оставив монету лежать.

– Викторович, – в голосе Льва Давидовича слышалось разочарование, – так и запишем. Максим Викторович Андер!

Я толкнул монету в сторону попечителя, но он остановил меня и придвинул её обратно.

– Забирай, пусть будет подарком на день рождения!

Карманов у меня не было, так что я зажал монетку в кулаке. Как-никак, первая моя денежка в этом мире.

– Коротко расскажу о том, куда тебя определим, – Лев Давидович убрал записную книжку во внутренний карман своего пиджака, – мы сейчас в Подольске. Это небольшой город рядом с Москвой. Глава города – граф Закревский Савелий Арсеньевич, его правая рука – виконт Ларин Данила Сергеевич.

Про Подольск я уже знал – медсёстры поделились со мной этой информацией. И то, что до столицы можно добраться всего за полчаса, и много ещё чего они мне рассказали, что мне вряд ли пригодится.

– Сам граф уже стар, проводит время в своей усадьбе «Ивановское», делами, в основном, занимается виконт Ларин. Именно его маг тебя сегодня осматривал. Но, тем не менее, граф по-прежнему крепок и силён и знает обо всём, что происходит в его владениях. Так что, если ты себя проявишь, как маг, скорее всего, тебя именно к нему пригласят на аудиенцию, – он важно посмотрел на меня, пытаясь понять, дошла ли до меня серьёзность ситуации.

– Пусть приглашает, пообщаемся, – я слегка пожал плечами. Что мне этот граф?

– Но, думаю, у тебя есть пара месяцев, чтобы осмотреться и решить, как жить дальше, – вставил свою реплику следователь.

– Утром поедем в интернат номер один. Их в Подольске всего два. Первый для нормальных детей, второй – для разных хулиганов, – он погрозил мне пальцем, – постарайся не вылететь из него!

– Постараюсь, – кивнул я в ответ.

– Вообще, ситуации бывают разные, – снова подключился к разговору Виктор Николаевич, – это интернаты для детей от десяти до шестнадцати лет. Там не только сироты учатся, но и дети из неблагополучных семей. Или бывает так, что родители работают посменно, уезжают на вахту и просто не могут заниматься своим ребёнком. Но, думаю, ты разберёшься на месте.

– Пойми, этот интернат – очень хорошее место, в которое мы тебя определили, можно сказать, авансом. Не подведи нас! – Лев Давидович продолжал гнуть свою линию. Похоже, он не видел в моих глазах чувства благодарности, и это начинало его раздражать.

– Мне бы на обед сходить, – я многозначительно посмотрел на часы, которые висели на боковой стене.

– На сегодня мы закончили, – кивнул мне следователь, – есть какие-нибудь вопросы?

– Нет, спасибо за помощь! – Я поднялся со стула. Вопросы, конечно, имелись, но в данный момент мне не терпелось остаться одному, а всё остальное может и подождать.

– Тогда не буду вас задерживать, – Лев Давидович натянул на своё лицо улыбку, – завтра утром приеду часам к десяти, будьте готовы к этому времени.

* * *

Когда за парнем закрылась дверь, Виктор Николаевич и Лев Давыдович облегчённо выдохнули. Попечитель расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке и как-то разом обмяк в кресле.

– Ты заметил, как он резко переменился? Как будто вспомнил, что является дворянином. В голосе появились властные нотки, взгляд стал другим…

– Да уж, – следователь задумчиво почесал подбородок, – иначе, чем на «вы», я уже не мог к нему обращаться. Явно из знатного рода. Только понять не могу, почему его нет в базах, и никто не ищет⁈

– Может быть, его кровь отправить в геральдический центр в Москве? У них имеются нужные артефакты, быстро установят, к какому роду он принадлежит! – предложил Лев Давидович.

– Отправить-то я могу, но на моё письмо там даже внимания не обратят. Кто я такой, чтобы беспокоить важных господ? – Виктор Николаевич устало махнул рукой. – Да и что я напишу? «Проверьте сироту»?

– Тут ты прав, для этого нужны связи, или хотя бы какое-то достойное положение в обществе.

– Если парень и вправду одарённый, у него будут шансы подняться. Кто знает, какой высоты он сможет достичь? А там уж или родственники объявятся, или сам запрос сделает, – следователь потянулся к аппарату, чтобы выключить, и его рука зависла в воздухе, – это что?

– Ты о чём? – удивлённо уточнил попечитель.

– Да вот, лампочка горит, красная, – следователь резко подскочил и из коробки для перевозки достал потрёпанную инструкцию, – не должна она гореть! – Начал листать инструкцию. – Вот ведь! Похоже, руна сдохла! Как мне его теперь сдавать?

– Брось ты, этому аппарату давно место на свалке, – махнул рукой Лев Давидович, – он же у вас уже лет тридцать!

– В том году маг приезжал, руну заряжал, – проворчал следователь, выключая аппарат и засовывая его в коробку, – говорил, что энергии залил года на три.

– Ну мало ли, всяко бывает, – протянул попечитель, – техника! – многозначительно добавил он.

– Да уж, у начальника на складе уже два аппарата стоят, новые. Каждые десять лет присылают. Может, оно и к лучшему, – закончив с упаковкой, следователь повернулся к Льву Давидовичу, – ты всё-таки в первый интернат решил Максима отправить?

– Да, к Соломону Даниловичу. Там хорошие условия, а парень, сразу видно, не простой!

– И Соломон Данилович порадуется, – с пониманием кивнул следователь, – ты только, Лёвушка, не забудь поделиться, если Максима заберёт какой-нибудь граф! – Он строго глянул на своего приятеля.

– Как можно о таком забыть? Конечно, поделюсь! Зря ты так! – ответил тот таким тоном, будто слова следователя его сильно задели.

– Говори-говори. Знаю я тебя, Лёвушка, не первый год. Сам, небось, и продашь этого паренька графу Закревскому – рублей за сто. Имей в виду: узнаю, что не поделился, тебе мало не покажется!

– Да я же, – Лев Давидович прижал руки к груди, – никогда! Да и местному виконту жирно будет. Он тот ещё гад! А до графа поди ещё дотянись.

– Вот с этим спорить не буду! – Взяв за ручку коробку с аппаратом, следователь направился к двери. – С утра заезжайте с Максимом в отделение жандармерии, я подготовлю паспорт, – он строго посмотрел на попечителя, – и я бы на твоём месте не спешил с ним, боюсь, он не так прост, как кажется. У меня на это дело нюх, сам знаешь. Пусть лучше живёт своей жизнью, думаю, высоко поднимется. В ином случае может и припомнить тебе! Вряд ли это стоит пары сотен рублей.

Виктор Николаевич, не прощаясь, вышел из кабинета, оставив Льва Давидовича в раздумьях.

– Пара сотен рублей, – проворчал себе под нос Лев Давидович, – ишь, какой! Такие деньги на дороге не валяются. Будет он меня тут поучать! Можно подумать, сам с чистой совестью засыпает каждый вечер. А то я не знаю о его делишках.

Мужчина замолчал и подошёл к окну.

'Что тут думать, прав, скорее всего, Виктор, у него чуйка хорошо развита. Посмотрим, как сложится. Торопиться пока не буду и Соломона предупрежу. Если родственники Максима вдруг объявятся, пусть через пару месяцев или даже год, спросить могут строго. Тут не просто тюрьмой пахнет, так и головы можно лишиться!

С другой стороны, если выйти на графа Закревского, то за Максима могут заплатить не меньше двух сотен – это при условии трёхлетнего договора. А если парня удастся уговорить на клятву крови, так и вообще – рублей пятьсот или даже тысячу не грех запросить! А это уже серьёзные деньги, ради которых можно и рискнуть.

Смущает только одно: господин маг сказал, что с магией у Максима какая-то проблема. Вот так его сдашь графу, а он окажется с брачком. И что тогда решит Закревский – не известно. Он известен в Подольске своей жестокостью. Тут не только штраф грозит, но и розги, или, того хуже, говорят, в таких случаях граф лично любит отрубать руку! Так что – нет, не буду спешить. Лучше подожду'.

Приняв решение, Лев Давидович с завистью оглядел кабинет главного врача. Это просто хоромы по сравнению с его каморкой в управлении. Ещё раз печально вздохнув, попечитель решительно открыл дверь и вышел в коридор. Впереди ещё много дел, некогда рассиживаться.

Глава 3

Глава 3

Вернувшись в палату, я с удивлением увидел, что на маленьком столике у стены стоит обед. Тарелка жиденького супа, картофельное пюре с котлетой, пара кусков белого хлеба и стакан компота. Быстро перекусив, завалился на кровать и прикрыл глаза.

Меня звали Андер Максимус, и я был седьмым в списке престолонаследия. Мой отец являлся братом короля. Вообще, королевство наше было не очень большим, зато весьма сильным. На первом месте стояли наука и магия. Две крупнейших магических академии располагались именно у нас. Одна специализировалась на боевой магии и называлось «Военной Магической Академией», вторая же занималась наукой – целительство, артефакторика, зельеварение, – отсюда и название: «Мирная Академия Магии». Сюда съезжались ученики со всего мира. Каждый из них при поступлении давал клятву защищать нашу страну, пока является учеником академии. Даже закончив свою учёбу, выпускники старались не терять связь с академией и своими учителями.

Собственно, именно по этой причине нападать на нас не было никакого смысла. Слишком много защитников со всего мира. Убив случайно не того человека, можно было подставить свою страну.

Королевство находилось в скалистой местности, земли не отличались плодородием. Основным источником дохода простых людей было разведение скота и обслуживание гостей королевства. Конечно, имелись ремесленники и артефакторы, но наибольший приток в казну шёл именно от гостей.

Имелся ещё один источник дохода – участие наших сильнейших магов в различных войнах. По сути, наёмничество. Этим делом не гнушались заниматься даже высшие аристократы, включая моего отца. Пусть внешних угроз у нас практически не было, но внутренние всегда имелись. Грызня за власть никогда не прекращалась, так что боевой опыт и слава много значили в нашем королевстве.

Я закончил «Мирную Академию» в возрасте семнадцати лет и имел высокий потенциал в магии и склонность к точным наукам.

На восемнадцатый день рождения мне подарили отличного коня, катаясь на котором, я упал и сломал себе спину.

Не такая уж и большая проблема в мире, где хватает сильных целителей. Именно так сказал мой отец, и я был с ним согласен. В тот же день меня посетил один из сильнейших магов, специализирующийся на целительстве.

Он провёл рядом со мной всю ночь, а утром покинул наш замок, заявив, что мне требуется несколько дней для полного восстановления. С тех пор его никто не видел, а мне с каждым днём становилось только хуже.

Когда прибыли целители из Академии Магии, они ужаснулись, увидев меня. Тот маг, что занимался моим лечением, на самом деле хотел меня убить. Последствия травмы никуда не делись. Стало только хуже. Кости срослись неправильно. Главная проблема была в том, что магу каким-то образом удалось перекрутить мои магические каналы в области поясницы так, что восстановить их было практически невозможно.

Целители приложили максимум усилий. Благодаря их стараниям, я выжил, но остался инвалидом. Всё, что ниже пояса, у меня теперь не работало. Родители долго горевали, а я налегал на учёбу. Не зря на курсе меня считали самым сильным артефактором.

У меня оставалась надежда снова встать на ноги. Надо было только потрудиться!

С тех пор прошло почти пятнадцать лет. Мой отец погиб в одном из боёв в далёком королевстве. Погибло и несколько двоюродных братьев, что давно вошли в возраст и рады были доказать свою силу.

К тридцати пяти годам я был четвёрым в очереди на престол, но меня это мало интересовало. Артефакт, способный вернуть мне моё молодое тело, был близок к завершению.

Все те годы, что я трудился над ним, мне приходилось много работать. Хоть моя семья и была в ближайшем родстве с королевским родом, финансово мы были плохо обеспечены. За нами числилось несколько деревень, что давали небольшой доход. Но это всё мелочи. Моя мать привыкла жить богато, да и сёстры себе ни в чём не отказывали. Так что через несколько лет после гибели отца наша казна показала своё дно, и мне пришлось зарабатывать деньги всеми возможными способами.

Первым делом я занялся созданием артефактов, но не простых, а составных. Как известно, в артефакт запихнуть больше одного заклинания практически невозможно, но мне это удавалось. Два-три заклинания, иногда даже четыре. Просто передвигаешь колёсики – и работает нужное.

Это была сложная и кропотливая работа. Именно за мои изделия я и получил прозвище «Часовщик». Мои артефакты были чем-то похожи на механические часы. Принцип работы схож. Передвигаются шестерёнки с нужными заклинаниями. Те, что подороже, находятся в постоянном движении. Но такие были слишком сложны в исполнении и стоили очень больших денег.

В молодости я с отцом даже ездил как наёмник. Мы защищали крепости от нападающих. Да, я был в инвалидном кресле, но это не мешало мне пользоваться магией. Так что мне удалось побывать в сражениях и повидать достаточно смертей и крови, чтобы у меня появилось отвращение к любым войнам.

На этом воспоминании меня прервала хозсестра, зашедшая ко мне в палату.

Должен сказать – зашла она очень вовремя, так как из-за того, что я напрягал память, у меня ужасно разболелась голова. До такой степени, что стало ощутимо подташнивать.

– Отдыхаешь, малец? – обратилась тётя Надя ко мне своим громоподобным голосом.

В ответ я лишь смерил её взглядом и решил не удостаивать ответа. Подобное поведение явно смутило женщину.

– Я к тебе обращаюсь! – В голосе появились нотки раздражения.

– Вы по делу? Или так, воздух посотрясать? – Я сел на кровати, облокотившись о стену. Голова разрывалась от боли.

– Вообще, по делу! – Под моим пристальным взглядом тётя Надя слегка подрастеряла свой запал. – Мне главврач велел подобрать вам одежду. Вас же завтра выписывают? – Она перешла со мной на «вы».

– Идём, – я осторожно поднялся и, сунув ноги в тапки, уверено направился на выход из палаты.

– Конечно, конечно! – В коридоре тётя Надя меня обогнала и пошла впереди, показывая дорогу.

Мы зашли в комнату, в которой было много шкафов. Открыв двери нескольких из них, она махнула рукой:

– Выбирайте, что придётся по вкусу! – Тётя Надя произнесла это таким тоном, будто это был не хлам, а ценнейшие вещи.

Немного покопавшись в шкафу, я недоумённо посмотрел на женщину:

– Кто носит подобную одежду? – Я достал рубашку, на которой были картинки с попугаями. – Или вот это? – Какая-то кофта с капюшоном, на груди – картинка с полуголой женщиной.

– Так, это… сейчас мода такая, – развела руками сестра, – вы не беспокойтесь, тут всё чистое!

– Откуда эти вещи? – Я наконец-то нашёл что-то более-менее приличное. Штаны с карманами, больше напоминающие походные, только вот ткань была слишком тонкая и мягкая. Не очень практично. Порвутся при первом же походе. У нас обычно подобные делали из кожи. Несколько тёмных футболок без рисунков. Лёгкая курточка.

– Да забывают у нас постоянно свою одежду. Многие на радостях, что выписываются, некоторым приносят что-то поприличнее, а эту просто оставляют, чтобы ничего не напоминало о больнице. Мы их прожариваем, стираем, сушим и складываем. Больница обязана хранить вещи два месяца. Ну а потом они попадают сюда.

– Думаю, это подойдёт, – кивнул я, складывая одежду на стол.

– Вы бы ещё подобрали, всё-таки, в приют уезжаете. Там с вещами плохо. А одни штаны – это же совсем мало! Тётя Надя плохого не посоветует! – важно заявила она, воздев указательный палец вверх.

Тут хозсестра была права, так что я продолжил рыться в шкафу. Когда вещей набралась уже приличная стопка, тётя Надя открыла огромный сундук, стоявший у стены.

– Вот тут обувь, – она с головой залезла в него и начала рыться, – вот эти и эти подойдут, тапки тоже с собой забирайте!

Я взглянул на то, что она выбрала.

– Неплохо, – одобрил я. Пара походных ботинок с закрытой щиколоткой, пара ботинок полегче и ещё спортивная обувь. «Кроссовки», – всплыло в моей голове название. К ним женщина добавила лёгкие сандалии.

– Скоро лето, – улыбнулась она.

– Ладно, – я махнул рукой. Много – не мало. Если что, раздам ребятам в интернате. Уверен, их так вещами не балуют.

– И ещё, – тётя Надя подошла к одному из шкафов, обернулась, убедилась, что я внимательно смотрю, после чего распахнула дверцы. За ними оказались аккуратно висящие на вешалках костюмы, – у нас тут разные люди в больнице бывают. Попадаются и дворяне! Зачастую в испачканных костюмах или слегка подпорченных. Мы их приводим в порядок…

– Любопытно! – Я подошёл к шкафу и тщательно осмотрел пару костюмов. Выглядели они неплохо, качество, правда, оставляло желать лучшего, но в любом случае это куда лучше спортивного костюма, что вручила мне тётя Надя.

– Тут, конечно, нет супердорогих, но если что – прошу! От трёх до десяти рублей – и костюм ваш. Дешевле не найдёте, – она резко захлопнула дверцы, – а пока денег нет – и говорить не о чем! – Тётя Надя победно глянула на меня.

– Что же, – я качнул головой с ироничной улыбкой, – благодарю за обновки!

– Сейчас кулёк найду! – Женщина порылась в углу комнаты и достала несколько пакетов, в которые сложила мои вещи.

Вернувшись в палату, я убрал пакеты в тумбочку. Предаваться воспоминаниям желания не было. Частично я выяснил, кто я, копать глубже пока не стоило. Слишком болезненным оказался этот процесс. Так что я вышел в коридор и направился в холл, где был установлен телевизор.

Здесь было достаточно многолюдно и шумно. Работал телевизор, пациенты общались со своими родственниками, шуршали пакетами, поедая еду, что им принесли.

Я устроился в кресле, одним глазом поглядывая в экран, другим наблюдая за людьми. Было интересно посмотреть, кто во что одет, о чём разговаривает. В принципе, оказалось, что люди во всех мирах одинаковы, как и их проблемы.

После ужина я практически мгновенно заснул…

– Сейчас мы заедем в жандармерию. Получишь паспорт, – сообщил мне Лев Давидович, когда я сел в его машину.

Этот странный агрегат меня не слишком удивил. Хоть в моём мире и не было подобных, благодаря моему перемещению, этот мир принял меня и поделился со мной всеми необходимыми знаниями, сочтя обычным шестнадцатилетнем парнем. Спасибо астральному полю планеты. В итоге, я знаю то, что должен знать житель этого мира, правда, вряд ли смогу сесть за руль автомобиля и поехать.

Сидеть было очень комфортно. Мягкое сиденье обволакивало тело. Раздражали только тарахтение двигателя и непривычный запах бензина, которым пропах весь салон.

– Что за машина? – спросил я попечителя.

– «Жигули», «пятёрка», – с достоинством ответил тот.

К сожалению, знания об этом мире всё-таки оказались далеко не полными. Вот, «Жигули», «пятёрка». Это хорошо или плохо? Хотя в голове сразу всплыла цена – четыре с половиной тысячи рублей. Недёшево.

Похоже, мир поделился знаниями, а оценочные суждения оставил за мной, выдав только сухую информацию. Что ж, можно сказать, мудро!

Визит в жандармерию прошёл достаточно быстро. Виктора Николаевича мы не встретили. Зашли просто в один из кабинетов, где молодая женщина меня сфотографировала, после чего из специального прибора появились мой паспорт и персональная карточка.

– На карточку тебе будут приходить деньги от государства. У нас крупный город, ежемесячно ты будешь получать пять рублей, пока не закончишь школу в интернате. Затем вспомоществование увеличится до десяти рублей. Но имей в виду, что по достижению тобой восемнадцати лет государство перестаёт тебе платить! – Лев Давидович произнёс это весьма строго.

– Не собираюсь сидеть на иждивении у государства, – кивнул я, принимая новую информацию.

– Сейчас заедем, купим тебе телефон. У тебя на карточке уже должны быть деньги. Пятнадцать рублей. Постарайся их сразу не растратить, в это месяце больше выплат не будет.

Мы остановились у салона, где выбрали простейшую модель. Заплатил я за телефон семь рублей. Сама связь для меня до восемнадцати лет тоже бесплатная.

«Какое богатое государство», – я задумчиво разглядывал телефон в своей руке. Содержит сирот, кормит, учит, выдаёт деньги. В моем родном королевстве тоже имелись сироты, но в возрасте четырнадцати лет их распределяли на фабрики, заводы и мастерские. Если ты можешь работать – иди и работай!

Наконец мы остановились у трёхэтажного здания с табличкой, которая гласила, что это интернат номер один. Взяв свои вещи, я вышел из машины и пошёл вслед за Львом Давидовичем. Он уверено толкнул калитку, мы зашли в тенистый дворик и, поднявшись по ступенькам, оказались в полутёмном холле.

– Жди здесь, я к директору, – попечитель кивнул на скамейки и быстрым шагом скрылся в коридоре. Было видно, что он здесь явно не в первый раз.

Сидя на скамейке, я разглядывал окружающую обстановку. Всё такое скучное и казённое, не за что взгляду зацепиться. Вместо картин в золотых рамах – какие-то детские каракули, висевшие просто в виде листов, прицепленных к верёвке.

Несколько фотографий, стенд с заголовком «Гордимся нашими выпускниками».

Резко хлопнула входная дверь, в холл забежал невысокий паренёк:

– О, новенький! – Он резко притормозил напротив и начал без стеснения разглядывать меня.

Паренёк был в повидавших жизнь кедах, коротких носках, шортах и запачканной землёй футболке с короткими рукавами. Похоже, бежал издалека – весь его вид об этом говорил – да ещё и несколько раз падал.

Я подозрительно оглянулся на дверь: может, за ним кто-то гонится?

– Я – Ким! – Он протянул мне руку.

– Максим, – пожал её я.

– Макс, значит! – улыбнулся Ким в ответ, отчего его узкие глаза вообще превратились в щёлочки. – В футбик будешь? А то нам не хватает одного!

– В футбик? – Я с удивлением посмотрел на парня. Чего ему от меня надо?

– Ну да! В футбик!

– Прошу прощения, я из больницы, память потерял. Что за футбик?