Текст книги "Водяной 2 (СИ)"

Автор книги: Константин Паули

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 20
Пес

Включив телефон, нашёл в Яндекс.Музыке минусовку песни «Аривидерчи» Земфиры и включил через колонку.

Вилена немного удивилась тому, что для включения музыки мне не нужны пластинки, кассеты и так далее… Затем её внимание быстро переключилось динамики, из которых лилась мелодия песни, которую она помнила, несмотря на амнезию.

Некоторые вещи сидят в нас настолько глубоко, что мы продолжаем помнить их после смерти.

Некоторое время Вилена стояла в задумчивости, а потом сняла микрофон со стойки и уверенным движением щёлкнула переключатель на нём, словно регулярно поёт на сцене.

Колонок было две, одна та, что я таскал к АБК и пугал сектантов, а вторая только для микрофона.

– Вороны-москвички меня разбудили. Промокшие спички надежду убили. Курить…

Её голос, чистый, звонкий, моментально заполнил пространство ДК.

– Значит, буду дольше жить. Значит, будем… Корабли в моей гавани жечь…

Старая песня Земфиры – многозначительная, полная символизма, тоски и желания жить, в её исполнении звучала иначе, не как в оригинале. Вилена словно переосмыслила слова, облекая их в какую-то собственную печаль, которая пробирала до костей, она пела высоко и проникновенно.

Она успела спеть первый куплет, а я порадоваться тому, что даже через тернии амнезии девушка смогла вспомнить слова песни. Значит, её личность не до конца стёрта магией или травматическим переходом, который с ней произошёл.

И тут, словно странное эхо её песни, послышался ответ.

В этом и был мой расчёт, что Пёс зовёт девушку, а услышав её голос, явится к ней.

Сначала – за рекой, слабый, едва различимый вой, далёкий и жуткий, словно кто-то тосковал по ушедшему, по потерянному.

Он звучал страшно, но далеко, а мы не склонны бояться того, что далеко. Мы не боимся эха ушедших войн или боевых действий, которые идут не в километре от дома. Мы смелые, когда смотрим на цунами, сносящий город в далёкой Японии или Индонезии. Мы смелые, когда наблюдаем авиакатастрофу через экран в кинотеатре. Это просто способ пощекотать нервы.

Но чем ближе и реальнее источник опасности, тем больше наш страх выжигает легкомыслие, равнодушие и напускную уверенность в себе.

Есть силы, способные снести вас с горизонта за несколько секунд. И от того, что вы считаете себя пупами Земли, сидя в интернете или когда разговариваете по телефону за защитой бетонных стен, вы не оказываетесь в безопасности.

Опасность всегда под вашими ногами, просто вы не знаете про источники опасности и в этом незнании – спасение от безумия и постоянного чувства страха.

Незнание и самонадеянность – защитная оболочка и сейчас с двух двоедушников (меня и Вилены) эту оболочку сдувало, как крышу с домиков Ниф-Нифа и Нуф-Нуфа.

Вой раздался уже на границе Колдухина. Потом повторился ближе и ближе. Звуки были пронзительными, леденящими душу, полными первобытного гнева и отчаяния.

Вою вторил ветер.

Ветер и до этого дул, но сейчас он многократно усилился, налетел с такой силой, что двери ДК заскрипели, а пыль, подсохшая листва и листы старых газет из мусорного бака через дорогу закружились в диком, хаотичном танце.

Буря? Здесь? Сейчас?

Зная, что Пёс приближается, я попытался призвать туман, окутать здание, спрятать нас от посторонних глаз. Просто чтобы скрыть этот странный концерт от мира, от тех, кто не должен знать о магии.

И у меня получилось, но только в первый момент. Туман вышел из озера и накрыл одеялом эту часть Колдухина. Однако ветер был слишком силён, он рвал и развеивал клочья тумана, обнуляя мои попытки. Словно моя стихия была бессильна перед этой новой, враждебной силой.

Вой становился громче, ближе, он нарастал, словно поезд, который мчится вперёд, чтобы раздавить тех, кто окажется у него на пути.

И когда у меня уже возникло ощущение, что источник воя пройдёт мимо или не сможет войти в посёлок, когда на короткий момент наступила тишина, то сквозь бушующий ветер, скрип металла ворот и отчаянные звуки мелодии, которая всё ещё была слышна из первой колонки, тогда я, наконец, увидел его.

Вилена давно замолчала, опустив микрофон, в растерянности поворачивая головой налево и направо, словно пытаясь прогнать источник воя.

В дверном проёме, где беспокойно двигались воротные створки основного входа в ДК, где в отсветах светодиодных люстр под потолком ещё мгновение назад можно было увидеть только листву и листы газет, медленно, выныривая из заполненной хаосом тьмы, стал появляться монстр.

Огромный, высотой как жеребёнок-подросток, чёрный, покрытый малыми всполохами жирного черноватого пламени, словно он был облит сырой нефтью и неспешно горел, Чёрный пёс.

Его, за счёт сполохов огня, внезапно резкий, жуткий, неестественный вид, словно он вынырнул из ночного кошмара, пугал даже меня. Глаза Пса горели в полумраке двумя раскалёнными углями, такие разумные, резкие и злые, сфокусированные то на мне, то на Вилене. Его угольно-чёрные зрачки плясали, перемещаясь то ко мне, то обращаясь к девушке.

С неожиданной для такой громадины грацией и аккуратностью он проскользнул между беспокойно двигающимися створками ворот.

Зал склада, который постепенно превращался в ДК, был приличным по площади, но это до Пса. Примерно двадцать метров ширину и сейчас это расстояние казалось ничтожно малым.

Увидев монстра, Вилена издала крик, такой пронзительный, что, казалось, разрезала им пространство. Такой крик, который способен спугнуть медведя, поднять в воздух стаю из тысячи диких гусей, заставить вибрировать кирпичи в кладке и треснуть хрусталь в серванте.

Пёс, однако, никак не отреагировал на её крик. Он плавно, как хищник, крадущийся к добыче, переступил с ноги на ногу, перемещаясь ближе к нам. Свет энергосберегающих люстр под потолком (тех, что успел повесить и подключить Глеб) дрожал при появлении в помещении Пса, но даже так было видно, что внешне Пёс относился к породе… Ну, если выражение «порода» применимо к монстрам мира Навь, то он был породы «Лошие собаки». Громадный волкоподобный пёс, поджарый, длинноногий, с большой головой и крупными челюстями, с острыми ушами и длинной мордой.

Лошие собаки водились в Средневековье, они давно канули в Лету, но мне, как Водяному, за тысячу лет жизни на Руси доводилось видеть их и не раз. Само слово «лоший» от слова лось, эти монстры мира псовых охотились на лосей и другую крупную добычу.

Цветом он был чёрным, если там можно сказать о существе, которое каждую секунду полыхало, горело небольшими языками жирного чёрного пламени, а весом… Наверное, он весил килограмм триста.

Вилена отшатнулась, уронила стоящий позади неё стул, упала и тут же вскочила и стала пятиться к стене и стеллажам. Её глаза стали безумными от страха, она побледнела и дышала часто-часто.

Девушка лишилась памяти, не понимала, кто она, не до конца осознавала, что происходит… Однако этого пса она каким-то образом узнала и испугалась глубинным, искренним, инстинктивным страхом.

Пёс неспешно приближался и вокруг него сгущалась тьма, словно его странная шкура поглощала свет.

Вилена закричала, перемежая крик со всхлипами и, хотя мне было искренне жаль её, я понимал, что паника, истерика и жалость не те чувства, которые нужны были сейчас.

– Тише, – прорычал я, пытаясь перекричать вой ветра. – Не кричи. Я за твоими криками собственных мыслей не слышу!

Пёс сделал шаг, потом ещё шаг, крался не как пёс, а как кошка перед прыжком.

Ветер выл за стенами места встречи двух двоедушников и одного обитателя мира Навь, места нашей будущей драки. Ветер натужно гудел, словно пытаясь сорвать крышу с ДК «Октябрь», сдуть весь Колдухин, убрать его с карты мира.

Свет в помещении мигал, новенькие люстры возмущённо трещали и даже, кажется, искрили. Боковая дверь, через которую я с Виленой зашёл в ДК была заперта, отчасти для того, чтобы девушка не попыталась сбежать, потому что это было бы скверной идеей. Пёс догонит её, и я ничего не смогу сделать, а кроме того, это не давало помещению превратиться в аэродинамическую трубу. Но даже и так ветер в помещении гулял вовсю, играл с мусором и изрядно нервировал.

Пёс приближался, был всё ближе и ближе, Вилена в панике вжалась в стену около стеллажа. Парадоксальным образом, несмотря на окутывающий Пса огонь, от него исходил холод, который пробирал до костей и удушающий запах чего-то чужого, древнего, неприятного и смертельно опасного. Он негромко, но ощутимо рычал.

Я глубоко вздохнул и обратился к стихии воды, потому что она была моим инструментом, способом ответить на угрозу, а ещё – она была полной противоположностью стихии огня, а Пёс явно принадлежал к этой стихии.

С близкого расстояния я чувствовал его настрой, характер не зверя, не охотника, а стража.

– Вадим… – голос девушки был едва слышным шёпотом, утонувшим в рёве ветра и низком утробном рыке, что издавал Пёс.

Я не ответил, мне было не до разговоров. Пёс прошёл половину помещения и это значит, пришла пора делать заранее намеченные ходы.

Первый ход. Я нажал на «play», запустив колонку, но не на продолжение музыки «Земфиры», а на другом треке.

Первая запись от группы «Амбар-Драйв», сделанная мной на собственный телефон. Сырая, неуверенная, необработанная, живая.

Там был звук гитар, немного неритмичные барабаны, голос Виктора, который ещё неделю назад твёрдо верил, что никаких талантов у него не было.

Пропп писал про три вещи, которые, согласно верованиям древних славян, изгоняют Пса: крик петуха, младенческий плач и громкое разухабистое пение.

Ну, пение петуха – это классика, многие двоедушники ненавидят этот звук. Был бы в наличии был дрессированный петух, проверил бы, но времени на такой цирк не было.

Плач ребёнка возле АБК на пса подействовал, но сейчас я применил то самое «разухабистое пение» в исполнении «Амбар-Драйва» из колонки.

Первые аккорды ударили по ушам. Пёс дёрнулся. Он не ожидал, что против него применят такой подлый приём, как магию звука.

Его тело напряглось и задрожало. Он попытался сделать ещё один шаг к Вилене, но музыка, казалось, делала ему больно.

Ему явно хотелось двигаться далее и, в то же время, сбежать подальше. Противоречивые ощущения лишили его уверенности и даже яркость огня в глазах ощутимо уменьшилась.

Затем из колонки полился и крик, тот самый, записанный на флешку детский плач, полный чистых детских эмоций, которые взрослые уже лишены.

Для его слуха это было как кислота. Пёс заскулил, затрясся, его тело выгнулось неестественным образом. Он хотел убежать, инстинкт самосохранения кричал ему об этом, но одновременно он не мог оторвать взгляда от Вилены. Его миссия, его цель были здесь. Он дёргался, оставаясь на месте, разрываясь между болью, которую ему причиняли звуки и желанием схватить Вилену.

Вилена, увидев эту борьбу, этот почти животный ужас в глазах монстра, который ещё секунду назад казался неуязвимым, издала ещё один крик. На этот раз он был низким, животным и он резко оборвался, она закатила глаза и потеряла сознание.

Отчего-то вид того, как девушка потеряла сознание, придал Псу сил и он сделал несколько шагов вперёд.

– Ну, уж нет! – выдохнул я, чувствуя, как просыпается сила, которая жила во мне, сила, связывающая меня со стихией воды и с мегалитом. – Ты её не тронешь!

Второй ход. Моё сознание обратилось к двухосной бочке, которая стояла у входа и на которую, я уверен, Пёс не обратил внимания, потому что увидел внутри ДК Вилену, свою цель.

Внутри бочки было несколько кубометров обыкновенной озёрной воды, моей стихии и я этот раз я не собрался вытаскивать капли для какой-то там деликатной работы.

Я сконцентрировался, почувствовал, что вся вода до последней капли подчиняется мне и стал вытаскивать её наружу. Причём, вкладывая в это большое усилие, не излил воду на землю, на пол, а протащил через дверной проём, как висящую в воздухе гигантскую каплю.

Из этой капли я сформировал несколько протуберанцев-щупалец, которые резко и беззвучно потянулись ко псу со спины.

Возможно, он бы заметил воду и что-то предпринял, но Пёс был слишком занят звуками плача ещё одного ребёнка и видом девушки без сознания.

И, через секунду, вода настигла Пса.

По общему правилу, вода не особенно опасная стихия, если, конечно, ты не плывешь по морю, тогда ты понимаешь её величие и скрытую силу.

Вода мочит, моет, насыщает, но она же может утопить или ударить.

Я размахнулся, ударил пса водяным щупальцем, а он взвизгнул от неожиданности.

Я превратил поток воды в две громадные ладони и ударил Пса с обоих сторон одновременно. Этот удар, весомый и нанесённый враждебной ему стихией, сбил Пса с ног и заставил отступить на несколько шагов.

Ситуация, что Пёс сейчас просто сбежит, меня не устраивала, мне хотелось намять бока ему здесь и сейчас, пока он приглушён музыкой, а под рукой у меня несколько тонн воды.

Однако он и не думал отступать.

Он искал Вилену, нашёл её и не был настроен проигрывать.

Получив несколько увесистых ударов, он попытался кинуться на меня, безошибочно определив, кто именно тут представляет для него наибольшую проблему. Однако вода ловко схватила его, втянула в себя и ударила об пол. Крепко приложив головой об опорную лагу так, что дубовый брус едва не сломался.

Чёрный пёс взвыл от боли и ярости. Он был ранен, но не сломлен. Он отпрыгнул от воды назад и развернулся ко мне, его глаза горели теперь уже не только исполнением своей миссии, но и чистой ненавистью.

Он дёрнулся налево и в момент, когда я выстроил по пути его движения водяной щит, внезапно сменил направление и прыгнул на меня с другой стороны.

В следующий миг из его пасти вырвался поток огня. Жар окутал меня, обжигая. Куртка, мои дреды, брови, кожа на лице – всё это вспыхнуло. Я зажмурился, а кожа отозвалась болью. Это длилось всего долю секунды, однако я тут же направил поток воды к себе, сбил пламя и ударил пса водой, как кулаком весом в несколько тонн.

Но в тот же миг я почувствовал, как что-то внутри меня, как отклик самой земли, восстанавливает повреждения. Мегалит тянулся ко мне, выравнивая кожу, утихомиривая боль и проверяя, не получил ли я повреждений серьёзнее, чем парочка ожогов.

Магия Мегалита защищала меня, именно из-за неё я был уверен, что серебряные пули Макса, выстрели он в меня, не сработали бы, не убили. Даже не считая того, что серебро эффективно против оборотней (а я не оборотень, а Водяной), меня всё равно защитил бы Мегалит.

Да, его зона действия не особенно велика, десять километров, может быть чуть больше. Однако около Мегалита – это надо сильно постараться, чтобы убить меня.

Ветер за стенами завыл ещё сильнее, свет в складе замигал, будто сам воздух вокруг нас стал плотнее, насыщаясь магией. Пёс вскочил на ноги и исполнив зигзаг, снова атаковал, но теперь я был готов.

Я собрал всю свою силу стихии и всю поддержку, которую давал мне Мегалит, и сформировал огромную каплю, которая окутала пса и втянула в себя, словно игрушку.

Капля несколько раз ударилась о пол, однако не выпустила монстра, он бился, пытаясь вырваться, но я держал его внутри капли. Тем самым перекрывая ему дыхание, разрушая его огненную магию, сжимая внутри капли давлением, как утопленника на дне моря.

Вода обволакивала, давила, не давая доступа к кислороду и по такой схеме я мог бы убить очень много кого. Хотя это и было трудозатратно, требовало от меня огромных усилий, чтобы держать несколько тонн в воздухе.

Пёс не имел возможности гореть и даже не будучи обычной формой жизни, он задыхался, его силы таяли. Я топил его, медленно, методично, давя и его магию, и его природу, при этом больше не дав ему возможность полыхнуть в меня огнём.

Я уставал, но он уставал ещё сильнее и как бы он ни был силён – за моей спиной стоял Мегалит, сама сила земли. В этом ДК я был бы готов драться хоть с легендарным Гераклом, хоть с трёхсоткилограммовым псом.

Он несколько раз дёрнулся и свернулся в клубок как существо, которое смертельно замёрзло. В сущности, так и было, огонь был нужен ему не для красоты, он часть его природы и эта магия была жестоко подавлена водой.

Гигантская капля, от которой уже валил пар, с грохотом рухнула на пол, потоки воды разлились во все стороны, хотя я и был готов собрать её в любой момент.

Пёс, который теперь не выглядел как ужасный и несокрушимый представитель мира мёртвых, сейчас смотрелся жалко, как поверженный на ринге боксёр после нокаута.

Я оглянулся. Несмотря на то, что Вилена хлопнулась в обморок, она была в безопасности. Пёс сидел посреди разгромленного склада, судорожно дыша.

ДК был залит водой, мастерки и молотки разбросаны, часть стены пострадала от огня. Ладно, компании Виктора как-то смогу это объяснить.

И тут, в тишине, которая наступила после грохота, я услышал его голос. Не звук, а скорее мысль, отпечатавшаяся в моей голове. Телепатия – распространённый навык среди магических тварей, особенно тех, для кого говорить было трудно, например из-за особенностей голосового аппарата.

«Девушка… она не твоя, – в мой мозг ворвалась чужая холодная мысль. – Ей не место здесь. Не место в мире живых. Она моя! Я заберу её. Я позабочусь о ней».

Глава 21
Память

Я не совсем понимал, что он имел в виду под «позабочусь» и сама по себе постановка вопроса меня удивляла. Не так я представлял себе разговор с опаснейшим существом.

«Кому ты подчиняешься? Кто твой хозяин?».

«У меня есть долг! Отдай девушку и я тебя не трону».

Не особенно конструктивно.

Но одно было ясно: Пёс, если оставить его в живых, был опасен. Он был угрозой для Вилены, для меня, а в потенциале и для любого жителя Колдухина.

Я собирался изгнать его обратно в мир мёртвых Навь. А знал я только один способ отправки туда.

Есть, насколько мне известно, три мира: Явь – это реальный мир, где я живу и другие двоедушники всю жизнь вместе с людьми, есть мир Навь, он же мир Мёртвых. Есть ещё мир Правь, по слухам, которые невозможно проверить. Это мир богов и светлых существ. Богов я не видел и насколько такой мир реален, я не знал, за тысячу лет слышал много легенд, но не видел его даже краешком.

А вот тварей из мира Навь, бесов и демонических гадов, встречал.

И пора бы сделать в моём мире на одного такого меньше.

Я уже готовился нанести последний удар, собрав остатки воды, разлитой по полу, чтобы покончить с ним навсегда.

В этот момент створки ворот склада распахнулись. В проёме стояла Василиса, её брови были сдвинуты вместе, лицо напряжено, а глаза блестели решительностью и гневом.

Она осмотрела поле боя – полуразгромленный ДК с подпалинами и потоками воды. От неё не укрылись и мы трое, участники этой баталии.

Вилена – безмолвная, без сознания, лежащая у стены, как забытая кукла. Хотя магией Мегалита я уже проверил её, знал, что с ней всё хорошо.

Второй участник событий – Чёрный Пёс, который сейчас вяло дышал, сидя на полу. Теперь он мало напоминал ночные кошмары и в настоящий момент не представлял угрозы.

Третий – я, Вадим Купалов, единственный на ногах, но согнувшийся пополам от напряжения, в пострадавшей от огня куртке, с частично сгоревшими волосами (о, мои дреды!) и руками, которые дрожали от перенапряжения.

Моя связь с Мегалитом и стихией воды позволяли мне держаться, однако драка утомила меня, истощила до последней капли.

– Не вздумай тронуть его, Вадим. Даже не пытайся его убить!

– Что? Василиса… – выдохнул я, пытаясь сфокусировать взгляд на девушке.

Она прошла через весь ДК и стала между мной и Псом, прикрывая его собой, словно он был не трёхсоткилограммовым монстром мира Мёртвых, а раненым котёнком.

– Ты… ты что, с ума сошла? – возмутился я. – Это враг! Дело даже не в том, что он только что чуть не убил меня… Он монстр. Как прикажешь тебя понимать, Василиса?

Мой голос дрогнул.

Я не мог поверить своим ушам.

Василиса, всегда такая собранная, рассудительная, та, кто чтит правила и законы, как государственные, так и магические, сейчас защищала это… это порождение Тьмы?

Мой разум отказывался принимать этот факт. Предательство? Или она утратила связь с реальностью и попала под чужое влияние?

– Вадим, успокойся, – её голос, хоть и звучал напряжённо, был на удивление твёрдым, спокойным, словно она знала и понимала больше меня. – Не обижай его. Пожалуйста.

– Не обижай⁈ – мысль ударила меня с новой силой, почти заглушив физическую боль. Я выпрямился, посмотрел ей в глаза, но продолжал собирать по ДК воду, вокруг себя.

Вода была грязной, она вмещала в себя пыль и мусор, принесённый ветром. Мутная капля собиралась за моей спиной, что, конечно же, не укрылось от Василисы. Василиса смотрела на эту каплю не отрывая глаз, однако молчала.

Я – Хозяин земли, я должен защищать эту землю, а Пёс – враг, который представляет опасность сам по себе и как-то связан с этой чертовщиной вокруг Вилены.

И что теперь? Василиса встала на защиту монстра? А как насчёт того, что он атаковал Вилену и меня?

– Он не хотел тебе вредить, – перебила она мою мысль, словно читала их или просто предвидя моё возмущение. – Ты не понимаешь его природы, Вадим. Он не зло.

– А кто? Пионер с тимуровскими замашками? Феечка, но в экстремальном дизайне?

– Эти Чёрные Псы… они не порождения Тьмы в том смысле, как ты думаешь. Псы – это стражи. Охранники мира Навь.

– Стражи, охранники? – я сказал это настолько резко, что горло перехватило и я закашлялся от возмущения. – Какая разница, какой у него статус? Он пришёл убивать!

– Он не собирался никого убивать.

– Да что ты говоришь⁈

– Ты просто оказался у него на пути.

– И что я должен был сделать? Позволить ему сожрать Вилену?

– Не сожрать. Он хотел её вернуть обратно в мир мёртвых. Она принадлежит миру Навь.

– Погоди, я запутался, ты же говорила, что она не нежить, что она живая?

Василиса вздохнула, она сейчас выглядела как учительница, которая силилась объяснить таблицу умножения самому тупому второкласснику в школе.

– Живая, да не живая. Если на то пошло, она не нежить, но тут материя тонкая.

– Так поясни.

– Она живая только за счёт Тамары, «живая» взаймы. Умершая в мире живых, точно так же, как сейчас Тамара живая в мире Навь. Вилена – чужеродный элемент.

– Ну, допустим, это так.

– Без «допустим». Вадим, это факт. А Пёс как страж «того света» проник сюда с единственной целью вернуть беглянку. Ты видел, как он метался вокруг посёлка? За несколько дней он не тронул никого из местных. Он только искал.

Василиса кивнула на Вилену.

– Это доказывает тебе, что Пёс не хотел причинять вред другим? Ни тебе, ни мне, ни тем более ей самой. Он просто выполнял свою работу. Он пастушья собака, если на то пошло.

– Хрена себе «пастушок»! – я сердито посмотрел на Пса. Трудно сказать, понимал ли он наш разговор, но ему хватало мудрости не вмешиваться.

– Какое стадо, такой и пастух, Вадим! Он же пасёт не стадо овечек, а беспокойные души, которые время от времени пытаются сбежать из мира мёртвых.

Я смотрел на неё, пытаясь осмыслить её слова. Перестать считать своего соперника за зло, подлежащее уничтожению, было для меня слишком трудно, однако я старался для начала успокоиться.

Стихии Воздуха и Огня – лёгкие, они легко вспыхивают и легко остывают, а Вода и Земля… Нам труднее. Попробуйте успокоить землетрясение? А цунами?

Тем не менее и отчасти благодаря тому, что ни сама Василиса, ни Пёс не предпринимали враждебных действий, у меня получалось понемногу отойти от гнева.

– Тот, кто провёл ритуал, – продолжила Василиса, видя, что я готов её слушать, при этом её взгляд стал более сосредоточенным, – с точки зрения Пса, похитил душу, украл. Страж воспринял это именно так. И теперь, если у него хватит на это сил, он всё равно попытается вернуть её, забрать назад, вернуть овечку в стадо.

– Похитил… – прошептал я, и мозг начал лихорадочно встраивать новые факты в общую картину.

Ритуал. Обмен. Тамара. Вилена.

– Ты хочешь сказать, что ритуал провёл не Пёс?

Она отрицательно мотнула головой.

– То есть, он не злодей, – упорствовал я – А тот, кто пытается восстановить порядок, вернуть Вилену?

– Да, Вадим, – Василиса покачала головой, и в её глазах мелькнула усталость. – Его природа – это наказание и справедливость.

Я сделал резкий выдох. Мне не хотелось этого признавать, но её объяснения приводили меня к единственному выводу: я очень крупно ошибся.

– А если он только прикидывается пастухом и законником, а сам хитрый обманщик? – спросил я, словно из последних сил пытаясь защитить свою теорию о злодейской природе монстра.

– Псы не такие, он бы попросту не смог.

– Чёрт подери, Василиса Александровна! – я чувствовал, как сомнения продолжали разъедать мою уверенность. – Он не злой?

– Ну, не сказать, чтобы он особенно добренький. Но какая тебе разница, что у него за характер? Тебе что, дружить с ним? Работать?

– Не нагнетай, Василиса.

Она покачала головой, однако, решив, что я передумал убивать Пса, подошла к Вилене и стала проверять, как та себя чувствует.

Я смотрел на Пса. Он, тяжело дыша, приподнял голову, и я почувствовал его ментальное состояние. Не физическое, а мысль, пробившуюся через пелену боли и усталости.

«С какой целью ты явился, Пёс?» – обратился я к нему мысленно.

«Я здесь, чтобы вернуть её, – прозвучало в моей голове, будто эхо из пустоты. – Я же говорил… Это моя цель. Вернуть Вилену туда, где она должна находиться. Таков долг, таков порядок вещей».

– Вернуть её? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я. – Отдать её Псу? Отдать эту девушку, слабую, беззащитную, которая даже не помнит, кем была?

– Это естественный ход вещей, – пожала плечами Василиса. – Мёртвые должны находиться в мире мёртвых.

– А что тогда с Тамарой? Ведь если Вилена действительно была её заменой, её возвращение обратно в мир мёртвых само по себе не вернёт Тамару. Что, если Тамара навсегда застрянет между двумя мирами и останется живой лишь формально, пребывая в мире Навь? Разве это не равносильно смерти? Такая ситуация несправедлива по отношению к обоим девушкам. Вы меня простите, Василиса и Пёс, но я так не хочу.

В это время за пределами ДК творился форменный паноптикум. Ветер завывал, не ослабевая, причём я не мог понять причин для такого апокалипсиса.

Моё тело ныло, каждая клеточка отзывалась жгучей болью от столкновения с огнём Пса. Моя растаманская причёска, та самая, над которой стебались чуть ли не все жители Колдухина, постепенно приучаемые к мысли, что да, внешность почтальона бывает и такой – обратилась в оплавленные, слипшиеся пряди. Сейчас они источали едва уловимый, но стойкий запах палёного, словно я был рождественским кабанчиком, попавшим под действие газовой горелки.

Рядом со мной, бледная, но серьёзная и в то же время самая разумная из всех, стояла Василиса.

Чёрный Пёс, обитатель Нави очень по-собачьи сел, подтянул к себе лапы и стал вылизываться.

При свете люстр и без своих фирменных огоньков монстр уже не казался таким опасным, как в момент нападения. Просто здоровенная короткошёрстная собака. Мокрая и слегка побитая.

В этот момент боковым зрениям я увидел неладное. Как навесной замок с надписью ХТЗ, который я собственноручно запер некоторое время назад, со звоном раскрывается и глухо падает на пол, а дверь резко распахнувшись, бьёт в стену.

В проёме двери, в свете люстр ДК, появился Юрий. Инвестор, предприниматель и просто надоедливый человек.

Он был как всегда улыбающимся, спокойным и держался самоуверенно.

Его лицо, будто выпеченное из свежего теста, украшала спокойная, почти блаженная улыбка, которая совершенно не вязалась с хаосом вокруг.

Несмотря на то, что он шёл в ДК со стороны бури, выглядел так, словно она его никак не тронула. Он вплыл в помещение, двигаясь при этом с невозмутимой уверенностью. Его шаги были размеренными, будто он шёл по парковой аллее, а не по разгромленному ДК.

– Вадим… Василиса… – его голос, тихий и спокойный, прозвучал как набат, пронзая шум ветра. Он прошёл в середину зала, минуя нас, словно мы были лишь частью пейзажа, и направился прямиком к Вилене. Присев на корточки, он нежно, почти благоговейно, коснулся её волос.

Даже в беспамятстве её тело, казалось, едва заметно откликнулось на это прикосновение.

Чёрный Пёс, этот потусторонний страж, тоже шевельнулся. Изначально он не проявил интереса к появившемуся Юрию, а вот то, что тот тронул «объект», его явно нервировало.

Прежде чем я попросил Юрия покинуть нашу тесную компанию или как минимум пояснить, какого чёрта он тут делает, наш поселковый инвестор достал из кармана куртки кнут.

Ну, как кнут… Нечто, сплетённое из иссиня-чёрных нитей и светящихся светом бледным, как Луна, полосок.

Юрий уверенным жестом взмахнул кнутом, издал щелчок, и получившийся звук ударил по ушам, заставил содрогнуться стены. Он проник в каждую мою клетку, как физический удар. В это же время Пёс, который попытался встать на лапы, с жалобным стоном рухнул на бок и несколько раз дёрнулся, как от удара током.

Через мгновение я почувствовал не только боль, а абсолютную беспомощность, будто неведомая сила удесятерила гравитацию и превратила воздух в свинец.

Моя собственная магия воды, как и моя связь с Мегалитом, прекратилась. Я бессильно упал на пол и когда попробовал встать, тут же понял, что тело меня совершенно не слушается.

Василиса, тоже поражённая щелчком, вскрикнула и рухнула рядом.

Юрий стоял рядом. Он так и не перестал улыбаться, но в его глазах горела холодная злость. Несмотря на улыбку, он смотрел на нас с выражением брезгливости.

– Дорогие мои, хочу задать один важный вопрос… Вы не охренели⁈ Вы зачем заманили сюда мою возлюбленную и притащили Пса? Что тут вообще происходит? – сказал он, как декан, ругающий курящих в туалете студентов. – Кто дал вам право рассуждать об отправке её в мир мёртвых?

Я понял, что не в состоянии ответить, мой язык, как и остальное тело, не слушался меня.

– С другой стороны, меня порадовало, что вы, Вадим, не отдали её Псу, это похвально, похвально… И всё же вы двое, жалкие двоедушные ублюдки, лгали мне, скрывая мою возлюбленную! Это преступление. Это прямо плохо. И вы понесёте за это наказание.

Глядя на нас, Юрий взмахнул кнутом, и воздух вокруг шнура заискрился.

– Это, – его взгляд упал на кнут, – артефакт. Кнут-самобой. Он выбивает дурь даже из магических существ и двоедушников. Лишает сил на пять минут. Кем бы ты ни был. Пяти минут мне хватит. Если мне понадобится дополнительное время, я просто щёлкну снова. И ещё. И ещё. До тех пор, пока вы, жалкие твари, смевшие скрывать от меня мою Вивьен, не сдохните. И вы не сможете меня остановить.

Он нажал на свои часы на руке и огляделся, наслаждаясь нашим беспомощным состоянием.

– И потом, что за безумно глупая идея, возвращать Тамару за счёт Вивьен? Вы действительно считаете, что ваша Тамара такая добренькая и стоит хорошего слова? Заслуживает спасения? Ну, так я вам как дважды два докажу, что это не так!