Текст книги "Чужак. Черный титул (СИ)"

Автор книги: Константин Нормаер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Илария с интересом наблюдала за действиями Спирито. В какой-то момент на ее лице возникло даже восхищение.

– Как он это делает? – прошептал Липо Дарди.

Ами в образе его жены пожал плечами и тихо ответил:

– Друиды – удивительный народ, который обладает тайными знаниями многих поколений. Только что мы будем делать потом со столь опасным сокровищем?

– Поля… пустота… огонь… никого… новое поселение… каменные стены… первый бунт… смерть… много смертей… голод… болезнь… новые люди… выше стены… захватчики… перемирие… – шептал себе под нос Спирито.

Визуальные образы скользили перед ним, а его взор разбирал здешний город по кирпичикам. Стены уменьшались, превращаясь в глубокий ров, который тут же зарос травой, а потом время начало обратный отсчет, будто странный механизм, который, достигнув своего предела, поспешил принять привычную форму.

– Ищи, ищи, ты должен найти, узнать, обнаружить. Я чувствую, это очень важно!

Люди кружились по широкой поляне, вырубали деревья, возводили стены, храмы первым богам. Деревья сменил камень, покатые крыши заострились, мир мелькал живыми картинками, но Спирито лишь разочарованно вздыхал, не находя главного – того самого ответа, который был очень важен для него.

И только когда желтые нити пронзительного взгляда потухли, оставив гнилые фундаменты и водные каналы на откуп безжалостному времени, мир замер в ожидании главного вердикта.

Сняв шляпу, Спирито запрокинул голову назад. Он уже собирался смириться с собственным бессилием, когда из его широкого рта, напоминающего расщелину на корявом пне, вырвалось:

– Не стоит тревожить духов Велатри. Они не прощают подобного отношения к себе.

На лице Катерины возникло разочарование:

– Все напрасно?

– Отнюдь, – ответил дух леса. – Семнадцать! Это число выбрано неслучайно! Именно столько уродливых фигур вы увидите на башнях города Урожденной ведьмы.

– О чем это ты? – нахмурился Липо.

– Посчитай гаргулий на соборах и сам все поймешь! – ответил друид.

Глава 10

Глава 10. Некрополь

Старые коряги торчали, словно ненависть мертвецов, что посчастливилось сгинуть на Ведьминой горе. Именно здесь провожали в последний путь прекрасных дев, обвиняемых в колдовстве. Именно здесь, самая молодая из них произнесла свое главное проклятие.

Кладбище было старым. И тянулось через огромное поле, заканчивающееся обрывом. Арочные ворота, сложенные из почерневшего от времени камня были разрушены – осталась лишь небольшая каменная и рисунок трубящего ангела на самом верху столба. А впереди все утопало в зелени, вьюнах и мхе. От могил практически ничего не осталось, лишь жалки осколки надгробных плит и покосившиеся жерди крестов.

Замерев возле старого покосившегося креста, Моргнате задумчиво склонил голову и попытался прочитать начертанные на камне слова. Древний язык, старше самой Римской. Я заметил, как губы монаха шевелятся, послышались странные, непонятные буквы, напоминающие карканье ворона.

– Кто здесь похоронен? – уточнил я у Морганте.

Тот ничего не ответил. Склонившись еще ниже, он прикоснулся пальцами к поросшему мхом камню. Выпуклые буквы, почти стерлись, но как мне показалось, монах смог распознать первые несколько слов. И перешел к следующей строчке.

Опять мне не оставалось лишь ждать, когда он закончит свою работу. Присев на одну из надгробных плит, что напоминала холмик, из-под которого торчал обломанный каменный край, я извлек из мешка кусок вяленого мяса. Отгрызть от него кусок было не просто, но когда у меня получилось, я стал быстро работать челюстями, словно жую жвачку.

Выпрямив спину, Морганте отошел в сторону и задумчиво почесал затылок.

– Чего такой задумчивый? – поинтересовался я у монаха.

Тот лишь покачал головой и быстрым шагом направился к соседней могиле, которая казалось точной копией близнецом первой. Коснулся камня и стал водить пальцем по кресту. На этот раз дело шло быстрее. Минута – и монах отошел в сторону, подошел ко мне.

Вид у него был еще тот. Осунувшееся лицо, растерянный взгляд. Сложилось впечатление, что он нашел могилу своего родича, ну или что-то в этом роде.

– Подкрепишься? – протянул я Морганте мясную полоску.

Тот посмотрел на меня. Задумчиво, и даже отрешенно. Отвечать не стал, лишь покачал головой, заставив меня немного заволноваться.

– Да что стряслось-то? – я задал свой вопрос чуть громче, чем было необходимо.

Дальняя часть кладбища, утопающая в небольшой дубовой роще ожила. Стая птиц резко взмыла ввысь, растворившись в ночной дымке. Это были вороны. Массивные, тяжелые, с огромными клювами – их движения оказались медленными, вальяжными, словно они давно разучились летать, а сейчас сделали это вынуждено.

– Худой знак! – произнес Морганте отрешенным голосом.

– Ой, только не говори, что ты веришь во все эти суеверия.

Монах покачал головой, но голос ответил согласием:

– Теперь верю.

– Во что именно?

Развернувшись на месте, карлик вернулся к двум замшелым крестам и указав на правый из них, уверенно произнес:

– Мне неведомо, что здесь происходи. И какие силы теперь владеют Вольтеррой. Но мне известно одно – на этих надгробиях выбиты наши с тобой имена. У меня нет этому разумных объяснений. Возможно, это происки Дьявола или иной враждебной силы, которая хочет растоптать нашу веру. В любом случае это доказывает, что мы идем правильным путем, раз наш противник пытается ставить нам палки в колеса…

– Погоди, погоди, что значит наши имена? – перебил я монаха. – У меня и имени то нет, вы просто зовете меня.

– Mannaro.

Я уставился на карлика полным удивления взглядом.

– Здесь написано следующее:

В этой могиле покоится чужак, именуемый всеми mannaro . Чей путь лежал в наши земли сквозь сотни миров и миллиарды звезд. Человек сопровождавший в Святом походе нерослого Винченцо Морганте, именуемого Большой монах.

– И все? – уточнил я.

– А разве этого недостаточно?

– Обычно еще ставят срок жизни, дату рождения, смерти.

Морганте улыбнулся, правда улыбка эта вышла довольно грустной.

– Пишут, если знают.

– Погоди, но как такое может быть: мы живы, а могилы есть. Кто же тогда внутри? – я скептически осмотрел могилу, прикоснулся к зеленым шапке мха, под которым виднелась крохотная фигурка спасителя. – И потом ты уверен, что прочитал верно?

– Можно ошибиться в одном слове, но исказить общий смысл невозможно, – ответил Морганте. – Это мертвый язык этрусков, больше всего он схож с греческим алфавитом, но со многим допущениям. Нас учили читать льняные книги в Генуе. Так что нет, чужак, я не ошибаюсь. И внутри этих могил наши с тобой тела.

– Тогда почему мы живы?

– Потому что наше время еще не наступило, или еще не прошло, – довольно витиевато объяснил монах.

– Как такое может быть?

Вздохнув, Морганте устроился удобней и, сложив руки на коленях, начал неспешно говорить:

– Мой наставник и духовник отец Альдо говорил, что настанут такие времена, когда мир погрузится в странное состояние, вроде зимней спячки и тогда время станет подобно льду, которые холодит душу, заставляя нас предаваться унынию. Это будет сложный период для тех, кто верует. Но еще сложнее его будет пережить тем, чьи сердца пусты. Зло разворошит старые листья, заставив время расколоться на куски.

– И что это все значит? – поинтересовался я.

– А это значит, что предсказание сбылось. А время это не просто песок, который перетекает из верхнего сосуда в нижний. Отнюдь, у него есть формы и свойства куда более сложные для нашего понимания.

– Хочешь сказать, что время это глина, которая может принимать любой вид?

Как же мне хотелось поговорить с Морганте на частоту и рассказать ему о техническом прогрессе, мире из которого я прибыл. Впрочем, что бы это изменило? Разве смог бы я доказать ему свою правоту и что наши ученые умы не продвинулись дальше Теории относительности. Да, время может замедляться или ускоряться. Но разве кто-то смог доказать, что время подвержено хаосу и прошлое легко сможет стать будущим, а настоящее раствориться в прошлом?

Но тогда, как объяснить то, что мы сейчас лицезрели на церковном кладбище? Наверное, монах был прав, здесь лишь вопрос веры и ничего больше.

– Мне трудно предполагать, а строить догадки на счет собственной кончины – нет никакого желания, – внезапно произнес монах.

– Стало быть, наше время еще не настало. А когда произойдет, будет очень забавно оказаться в этом месте, – улыбнулся я.

И мы двинулись дальше. Впереди нас ждали множеств черных крестов, и новая часть кладбища.

– Почему они безымянные? – поинтересовался я у монаха.

Морганте покосился на гладкий камень и, пожав плечами, принялся рассуждать вслух:

– В Италии существует множество монашеских орденов. Крупнейший – доминиканский, придерживается консерваторских традиций. Но есть и другие, менее значимые, но желающие внести собственную лепту в общие правила. Святой престол этому не мешает, а даже наоборот, поощряет строгость в монашеском служении.

– Так легче держать лошадь в узде?

Взгляд Морганте сделался хитрым. Он недовольно сощурился, но отрицать мою догадку не стал. Да и зачем. Власть всегда зиждиться на строгости и глупости, иных способов за тысячу лет люди так и не придумали.

– Орден Затворцев один из пяти уровней защиты нашего мира от Дьявольских сил. Их оружие – это молитва, которая не должна прекращаться не на минуту. Остановился – считай, пропал, впустил в свое тело темную сущность. Поэтому братья во кресте, меняют друг дружку не останавливая своего вечного пения. Их чистые голоса должны звучать от заката до рассвета, пока жив этот мир. Это первая преграда на пути к истинной реликвии. И если случиться так, что Сатана или его приспешники, доберутся до неё – мир падет во мрак.

– И эта реликвия хранится в Вольтерре?

Монах улыбнулся, покачал головой:

– Конечно, нет. Как бы не пытались обелить город Первой ведьмы. Но у него слишком сомнительная репутация, чтобы хранить святую реликвию здесь.

– Тогда где находится последний Рубеж веры? – задал я очередной вопрос.

– Спроси это у Совета Десяти, – уклончиво ответил Морганте.

Разговор, как я понял, был закончен.

Миновав второй круг кладбища, мы выбрались к его новой части. Здесь не было высоченных пений с зелеными шапками и широких низкорослых кустов окруженных вереском, а еще кампсис, который лианой оплетал остаток северной стены. Следующая часть была голой и безжизненной, даже высокая трава казалась пожухлой, и будто выжженной палящим солнцем.

Разделения здесь шли довольно четкие – из гладкого камня, которые, скорее всего, завезли с прибрежных районов, была выложена невысокая, по пояс, стена. Я подошел и попробовал поднять один из камней. Ничего не вышло. Внешне, казалось, что они лежат друг на дружке, без всякого крепления. Но оказалось, что скрепляющая смесь все-таки имеется.

– Намертво приделаны, – произнес я, оставив всяческие попытки оторвать хотя бы один камень.

Монах кивнул и отрешенно пояснил:

– Сила молитвы не имеет границ.

– Она скорее не имеет смысла при строительстве, – отшутился я.

Вступив в новую часть кладбища, я остановился, удивленно оглядев бескрайние просторы, усеянные человеческими черепами. Никаких обозначений, каменных плит или крестов, здесь не было в помине. Каждый череп располагался в ровном ряде себе подобных, создавая геометрически правильные вертикальные и горизонтальные ряды.

– Господи, да сколько их здесь? – поразился я.

Карлик перекрестился, и, кивнув, назвал точную цифру.

– Три тысячи восемьсот.

– А ты у нас еще и счетовод?

– Останки монахов капуцинов свезли сюда еще в прошлом веки. И это есть второй рубеж защиты. Святые мощи, способные отпугнуть нечисть любого порядка. Я бы назвал своих братьев – великими страдальцами. Перед тем как отделиться от францисканцев, острые колпаки – так капуцинов прозвали в простонародье, вернулись к строгой аскезе. И главной их идеей стало скорейший переход от тела бренного к духовному величию. В том была их великая силы отречения от всего живого, в том числе греховности.

– Но самоубийство вроде как грех? – вспомнил я давно забытую догму.

Морганте покачал головой:

– Они не совершали самоубийство, а планомерно путем молитвы добивались перехода в мир иной. Знаешь, чужак. Сейчас многие верят в перерождение. Короли строят себе богатые усыпальницы, над которыми трубят ангелы, заставляя пробудиться их бренные тела. Человеком движет идея – и чем она безумнее, тем больше у нее последователей.

– Забавно.

– Ты так думаешь?

– Конечно. Безумная идея превращает твою жизнь в вечное ожидание чего-то великого, что никогда не настанет.

– Действительно забавно, – согласился со мной Морганте.

– Скажи, а почему рубежи защиты расположено именно здесь?

– Delsennodipoisonpienelefosse[1], – отметил Морганте. – Понимаешь, здешние земли не зря манили к себе первых поселенцев. Вольтерра стал одним из двенадцати городов этрусков. Так называемым городом-крепостью. Но мне больше нравится название Внешний щит. И оно не случайно. Особые места силы должны быть запечатаны, иначе наш мир наполнится легионом кошмарных существ, а в наши города пожалует в гости сам Сатана.

– Ты в это веришь?

– Если бы не верил, меня бы здесь не было.

Мы вышли к небольшой часовне полностью сложенной из человеческих костей и черепов. Вход был без двери и представлял собой невысокий темный вход, утопающий в кромешной темноте.

– Довольно странное зрелище, – заметил я. Разбросанные черепа, а в конец, посреди чистого поля постройка из костей. Я обошел её по кругу, совсем крохотная, буквально два на два метра. – Интересно, что внутри? Костяные статуи и лампады?

– Там расположен вход, – ответил Морганте. – Скорее всего, там расположены катакомбы этрусков. Там мы и найдем стражей Вольтерры.

– Уверен?

Карлик обернулся и развел руками:

– А разве ты здесь видишь свежие могилы?

Остановившись на пороге костяной часовне, я погрузил руку в темноту, поводил ей из стороны в сторону – ладонь и часть предплечья словно растворились в пустоте.

– И как нам туда идти без факела? – поинтересовался я.

Монах отодвинул меня в сторону, и перед тем как исчезнуть в недрах странной постройки, наставительно произнес:

– Вера даже слепому укажет путь.

– Ага, а зрячему поможет сломать шею, – хмыкнул я.

Яркий свет ударил в лицо, словно я вынырнул из глубины на поверхность. Только ступени под ногами вели не вверх, а вниз. Прищурившись, я осмотрелся. Огромный зал, напоминал храм, только вместо каменных скульптур, костяные украшения, а еще прикованные к стенам скелеты в выцветших сутанах которые держат в руках огромные черные кресты.

Еще двое монахов капуцинов стояли при входе – мумифицированные лица, скрюченные суставы рук. Зрелище прямо скажем: не для слабонервных. Даже у меня вызвало некое отвращение.

– А у кого-то отменное чувство юмора! – скривился я.

– Это храм, предназначенный для созерцания и размышлений, – не согласился со мной Морганте.

Спорить я с ним не стал. Мир, в котором я оказался волею судеб, был слишком фанатичен в своей вере, причем очень часто это буквально граничило с настоящим безумием. И я никак не мог проникнуться к людям, живущим в эту странную, местами весьма гнетущую и невероятно жестокую эпоху.

Мы прошли вдоль каменных ниш, в которых на груде камней отдыхали еще несколько мертвых монахов. У одного из них в руке застыла длинная трубка, а второй – намотал на ладонь четки и, запрокинув голову, уставился на потолок, где был подвешен крохотный скелет с крыльями.

Широкий зал, вывел нас к небольшому пролету, где на огромном каменном алтаре лежало несколько тел, замотанных в льняную, почерневшую ткань.

– Стражи Вольтерры. – Остановившись справа от тел, Моргнате прочитал над ними короткую молитву.

– Неужели ты и впрямь собираешься болтать с мертвецами? – поразился я.

– С милостью божий я думаю, у меня это получится.

– Интересно будет понаблюдать.

– Тогда отойди в сторону и не мешай.

Морганте стал аккуратно разворачивать тело. Рядом стояли благовония и стояли потухшие свечи. Сначала освободил от ткани голову до плеч. Дальше разматывать не стал. Внимательно изучил серое безжизненное лицо с глубоким рубцом на шее. Открыл рот, провел пальцем по верхнему, нижнему небу. И удовлетворено вытер руку о рясу. Потом обратился ко мне:

– Подай суму.

Зажег свечи. Масло. Открыл библию. И принялся читать.

Латынь оказался очень певучим языком, который слегка усыпил меня. Еще бы минуту, и я превратился в одного из одеревенелых капуцинов. Но монах не дал мне этого сделать. Как только он прекратил нараспев читать псалом, в зале воцарилась тишина, которая продолжалась минуту. А потом мертвое тело дернулось.

[1] Могилы мудрости полны (итальянская пословица)

Глава 11

Глава 11. Страж

Врата, открывающие проход внутрь башни Приоров, оказались заперты. Липо Дарди надавил на преграду плечом. Отошел в сторону, и уставился на темные окна Torre del Porcellino[1]

– Такое ощущение, что они зашли туда и сгинули, – возмутился маэстро.

Рядом с ним оказался Спирито.

– Что там внутри?

– Раньше она называлась башней подеста, и здесь заседала городская администрация. Но со временем её стали именовать Свиной башней.

– Это еще почему? – подала голос Илария.

Маэстро указал куда-то наверх:

– Вон там видишь на высоте изображение? Какое животное оно тебе напоминает?

– Порося, – хихикнул Вико.

– Теперь да, – кивнул Липо. – А раньше это было другое животное. Но веселые жители Вольтерры узрели в нем именно хряка.

– Хорошо, и что нам теперь делать, – не поддержав забавный разговор, поинтересовалась Катерина.

– Мы должны проникнуть внутрь и найти тех кардиналов, кому посчастливилось выжить, – ответил Дарди.

– Семнадцать, – повторил Дух леса.

– Ты считаешь, количество каменных статуй и представителей Святого престола не случайно? – спросил Илария.

– А у тебя есть иные мысли?

Спор прекратился так и не успев начаться.

Липо направился вдоль Преторианского дворца к Епископскому дворцу. Его взгляд скользил по урочным окнам, а затем свернул в проулок. Остальные члены Особого магистрата последовали за ним.

Оказавшись между двух каменных домов, Липо быстро оценил расстояния между двумя крышами и, указав на внутренний вход, крикнул:

– Нам туда. Скорее!

– Почему он торопиться? – поинтересовалась у Духа Катерина.

– Биться, что не успеем до новой Чехарды.

– Чехарды?

– Времени, когда прошлое встает на место настоящего, а будущее, вытесняет из происходящего весь здравый смысл.

Дверь в соседнее здание оказалась довольно хлипкой и без сопротивления впустила внутрь настойчивых гостей. Поднявшись по лестнице, путники оказались в длинном коридоре, слева располагались окна, а справа огромные картины в массивных позолоченных рамах.

Липо Дарди извлек скьявону, осторожно провел перед собой, словно проверяя, нет ли ловушек.

– Тут же никого нет, – произнес Вико и смело двинулся вперед. Но тут же поплатился за свою беспечность. Висящая ближе всех картина слетела со стены и едва не накрыла зазевавшегося юношу.

В последнюю минуту Спирито вытянул длинную руку и, обхватив тело Вико, отбросил его в противоположную сторону.

Картин коснулась земли и встала колом, разбив окно. Острый край попал в то самое место, где секунду назад стоял парень. Отдышавшись, Вико вытер выступившую испарину и посмотрел на учителя.

– Случайность? Не думаю, – сдержанно произнес Липо Дарди.

Юноша перевел взгляд на друида.

– Спасибо вам.

– Не стоит, – ответил Спирито и указал на картину.

Свет луны упал на холст, яркие краски вспыхнули, открыв взору мрачное изображение человека, который больше всего напоминал древнее божество – два лица одно старое, с бородой, другое молодой.

– Это двуликий Янус, – сказала Илария.

Катерина ощутила, как все тело похолодело.

– Хотите сказать – это он устроил?

– Бросьте, это же случайность, – фыркнул Вико. – Оторвалось крепление, она и упала.

– Уверен? – поинтересовался Липо и указал острием на оставшиеся картины. На каждой из них был изображен Янус. – Что-то я не припомню у нас культа этого Римского божества.

Илария нахмурилась:

– Нет, это все неслучайно. Вы знали, что в Риме был храм Януса с двумя входами. При начале войны врата в храме отворялись, а при окончании закрывались.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил маэстро.

– Мы стоим на пороге ужасных событий. И нас ждет ужасная битва. Так почему бы хитроумному божеству не устроить нам западню?

– Вы же это все не серьезно? – растерянно улыбнулся Вико.

Липо наградил ученика недовольным взглядом:

– А ты до сих пор не догадался, где мы находимся? Мы друг мой…

– В Преисподней. А скоро достигнем и врат ведущие в Ад, – перебила своего супруга Илария. – Но у тебя еще есть шанс отвернуть назад.

Побледнев, Вико посмотрел на присутствующих, ища поддержки. Но вместо этого увидел хмурые, полные сочувствия лица.

– Вы уверены? – только и смог произнести ученик.

– Идем, – Спирито двинулся вперед, стараясь держаться подальше от громоздких картин.

Достигнув конца галереи, они остановились возле больших украшенных позолотой и узорами дверей, ведущих во внутренние залы. По правую и левую руку располагались две статуи двуликого божества. В одной руке Янус держал ключ, а другая была занята скипетром.

– Он напоминает мне святого Петра, – поразилась Катерина, не сводя взгляда с властного бородача.

– Ключ от папского престола в руках языческого божества. Забавно, не правда ли муженек? – хитро прищурившись, улыбнулась Илария.

Липо осенил себя крестным знамением и недовольно посмотрел на демона в женском обличии:

– Это все происки дьявола.

– Хочешь сказать, что талант скульптора – это дар темных сил? – поразилась Илария.

– Я хочу сказать: твои каверзные вопросы попахивают отменной ересью.

Женщина рассмеялась и протянула руку к дверной ручке: в этот самый миг мощный удар отбросил её в сторону. Липо выставил вперед скьявону и даже успел нанести укол, но острие пришлось в мраморное тело и отскочило вбок, не причинив нападающему никакого вреда.

Вико оказался рядом с учителем и извлек из ножен бастарда. Меч был слишком тяжело для того, что управляться им только левой рукой, но юноша быстро приноровился к идеальному весу оружия и нанес мощный удар наотмашь. Лезвие скользнуло по плечу статуи и срезало часть лица. Удивительно, но на идеально белой поверхности мгновенно возник кровавый след. Словно камень от прикосновения лезвия превратился в человеческую плоть.

Двуликий осклабился и повернул голову. Теперь на юношу смотрело молодое лицо. А улыбка наполнилась безумием. Было видно, как по скуле и шее струится извилистые ручейки крови. Впрочем, радость была недолгой. Голова вновь повернулась – рана затянулась прямо на глазах.

Липо тут же вспомнил легенду о Неаполитанской гидре, раны которой затягивались раньше, чем ей успевали нанести новые.

Ускорив шаг, Янус оказался возле Катерины и боднул девушку, словно Фарнерзский бык. Спирито пытался защитить свою подопечную, но ему достался второй удар ожившей скульптуры. В этот момент вторая статуя сражалась с Иларией, которая была вооружена длинным стилетом. Липо обратил внимание, что чуть выше гарды у оружия демона имелось украшение черепа в окружении двух змей. Но самое удивительное, что чуть выше – на лезвии – имелся крест с ромбообразными краями.

Выпад – удар, еще один выпад – удар! Илария двигалась очень проворно, и самое удивительное, что эти движения напоминали не просто танец, а пиццику[2]. Впрочем, было в этом завораживающем действие одна очень важная деталь – стилет демона разил прямо в цель, превращая твердый мрамор в податливую плоть. Хотя казалось, что на это способен только бастард. Скьявона Липо вклинилась третьей силой, но не в качестве нападающего, а защищающего.

– Не мешай! – рявкнула Илария. – Справлюсь сама!

Скьявона взмыла над головой, и мгновенно перешла к атаке – одна из главных черт Болонской школы фехтования. Но враг был слишком неуступчив, чтобы стать жертвой идеальной техники маэстро. Тем более что для собственной защиты, статуе было достаточно рук и ладоней. Лязг меча высек от прикосновения искры. Выставив вперед ногу, Дарди не делал широких, размашистых движений, раскрываясь противнику, он атаковал прямолинейно, коротко. Несколько ударов обрушились на двуликого.

Заслонив лицо руками, он неуклюже попятился назад. Липо ловко сменил стойку и прикрыл собой Иларию, дав той возможность немного передохнуть.

– Ты что делаешь? – возмутилась она.

– Защищаю тебя, – на выдохе ответил маэстро, – как и много лет назад.

На лице женщины возникла милая улыбка. Демон злился, он был недоволен услышанным ответом. Впрочем, привязывать к себе человека оказалось неплохим вариантом.

Оказавшись за спиной фехтовальщика, Илария прикоснулась к лезвию стилета, которым она не так давно окропила кровью Белого монаха и стала произносить слова заговора:

Mintraste uno bregza, mintraste zedez Nex!

Клинок вспыхнул пламенем, темное лезвие стало насыщаться некой жидкостью больше всего напоминающей пламя в кузнечном горниле.

– Хватит, мужинёк! Ты мне достаточно помог, – рявкнул демон.

С боевым кличем, женщина, словно берсеркер выскочила на первый план, в прыжке она попыталась нанести удар сверху. Статуя отреагировала мгновенно – отмахнулась каменной рукой, отбросив Иларию в сторону. Но этим он лишь сильнее разозлил неуступчивую противницу. Вскочив на ноги, она снова ринулась в атаку, и снова была отброшены назад.

– Я вырву твои поганые чресла! – прорычала женщина сплевывая на каменный пол сгусток крови. Но Янус на нее не отреагировал, продолжая изматывать маэстро.

Тогда демон решил действовать куда изящнее. Поднявшись на ноги, Илария продолжила сражение, но при этом маэстро она стала использовать как живой щит. Сначала Липо Дарди растерялся, не ожидая от женщины подобной подлости. Но деваться ему было уже некуда. Илария атаковала из-за его спины. А статуя Януса придерживалась тактики удержания нападающих на расстоянии. Хватая стулья, картины, скамьи и прочую утварь он швырял предметы в людей, не давая им возможности приблизиться к нему вплотную.

– Derro ekto! – выругался демон.

По всей видимости, ему наскучил бой, и он решил закончить его как можно скорее. Липо Дарди ощутил толчок в спину. В последнюю секунду ему удалось уйти с линии атаки, сместившись немного вправо. От столкновения с картиной его это уберегло, зато он попал прямо под удар статуи. В глазах все померкло, маэстропочувствовал, как мгновенно проваливается в пустоту, а тело превращается в пустую оболочку набитую пухом.

Именно этим замешательством противника и воспользовалась Илария. В один прыжок она оказалась возле ожившей статуи: клинок ожил, огненные разливы наполнили лезвие – первым же ударом женщина отсекла Янусу руку. Белые глаза статуи расширились – но тут же на месте мраморного обрубка, отросла новая конечность.

Демон бросил взгляд на безжизненное тело маэстро, что застыло возле резных дверей и, покрутив стилет в руке, вновь ринулся в атаку. Но на этот раз добраться до мраморного противника было не так-то просто: сорвав со стены боевой штандарт, он избавился от ткани, и стал обороняться металлической трубу флагштока.

Удары двуликого были хаотичными. Но даже они достигали целей. Мраморный голем не уставал и орудовал металлической палкой, словно косой.

Получив мощный удар в челюсть, Илария обхватила шею и поставила позвонки на место. Мраморный воин запрокинул голову назад и разразился оглушающим гортанным смехом. По всей видимости, существо, что вселилось в статую, наслаждался происходящим.

Илария осмотрелась. Ей нужен был план, а в голову, как назло, ничего не приходило. И тут она заметила легкое движение возле двери. Маэстро был жив – более того, он уже оказался на коленях и был готов атаковать.

Поджав колени, Липо Дарди слегка подался вперед, словно неумелый лягушонок, и обхватил руками ноги статуи. Иларии хватил небольшого замешательства противника. В один прыжок она достигла его и нанесла рубящий удар в район шеи. А когда рана начала затягиваться, прижала лезвие другой стороной. Вспыхнуло яркое пламя, сделав мраморную поверхность темной, бугристой, словно от ожога.

Статуя замычала, упав на колени. Добить противника в таком положении было несложно. Размахнувшись, Илария в несколько ударов отсекла голову противника и прижгла окровавленную шею, чтобы рана не смогла затянуться.

Справиться со второй статуей оказалось еще легче. Илария отвлекла его внимание на себя, а Спирито хлестким ударом отшвырнул мраморного голема, который, не удержавшись, полетел вниз с окна. Снаружи послышался звук разбивающегося о мостовую камня.

Убрав стилет в ножны, Илария подняла голову Януса. Бородатое лицо уставилось на женщину внимательным взглядом, а потом внезапно улыбнулось и приветливо подмигнуло.

– Ого, вот уж не ожидал тебя здесь увидеть!

Илария осклабилась, по-звериному обнажив острые зубы.

– К дьяволу любезности! Что за игру ты затеял, шутник?

– Моя земля, мои правила, – расхохоталась голова.

– Не смешно.

– А по-моему очень даже забавно.

Илария забрала у Липо мешок и недолго думая засунула каменную голову внутрь.

– Ты что делаешь? – попытался возмутиться маэстро.

Женщина фыркнула и закинула сумку на плечо:

– Он нам еще пригодиться. Двуликий Янус наделен способностью, заглядывать не только в прошлое, но и в будущее. А с тем, что сейчас происходить в Вольтерре это очень важное умение.

– Думаешь, он станет нам помогать? – не поверила Катерина.

Илария хитро улыбнулась:

– Это зависит от того, как попросить?

Они вошли в следующий зал, и недоверчиво переглянулись. Солнечные с бирюзой своды, деревянное заграждение с проходом в центре и широкий стол покрытый красным сукном, над которым, на стене возвышался огромный деревянный крест. А чуть ниже, возле помоста по обе стороны, вдоль стен располагались несколько темных скамей.

– Какое странное место, – прошептала Катерина.

Спирито прикоснулся к деревянному поручню:

– Место, где много боли.

– Оно называется Sala del Consiglio – Зал совести. Здесь велись процессы не только над еретиками и ведьмами, но и простым людом. Кражи, разбои, убийства и обман. Ходили слухи, что свет в окнах зала не гас на протяжении последних десяти лет, – поведал Липо Дарди.

– Я думаю, не стоит здесь оставаться, – предложил Вико и, развернувшись, решил покинуть помещение. Но двери, через которую они попали сюда, на месте не оказалось. Стена была украшена всевозможным штандартами и рисунками из жизни святых.

[1] (итл) Поросячья башня.

[2] Танец родом из Саленто, широко распространён в Апулии. Танцуется в кругу, сопровождается жестикуляцией рук и резкими поворотами.