Текст книги "Механическая пустошь (СИ)"

Автор книги: Константин Нормаер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

–    Но ведь все они иноверцы! Их прародители и потомки! Они служили плохим, старым богам, – взвился де Бреньи. Но четки, которые вручил ему духовный отец, будто зубы, с жадностью впились в кожу.

  Картинка перед глазами стала еще реальнее, а призывы о помощи – отчетливее.

  Вот оно – истинное безумие! Вот оно – мрачное чистилище!  – промелькнуло в голове рыцаря.

–    А как же твои заветы? Ведь мы вторглись в чужие земли под твоими знаменами!

–    А мои ли они? – спросил Густава внутренний голос. – Очень легко прерываться  чужим именем, оправдывая собственный грех.  Запомни: никто кроме тебя не повинен в этих смертях.

 Рыцарь внимательно слушал, а пальцы все быстрее перебирали подаренные четки. Внезапно, нить лопнула и бусины посыпались на пол.

–    Грош твоей вере, нечестивец. Это ты, а не они неверный сын своих предков. Очень жаль, что так и не понял этого. В тот день, те кого вы убили взывал именно ко мне. А чем в это время занимался ты?

–    Прославлял тебя!

–    Неправда, – спокойно ответил некто или нечто. – Твой голос выкрикивал призывы утопая в слепом безумии! Разве не так?

  Де Бреньи едва не взвыл от безысходности. Кому он пытался врать? Самому себе? А кому же еще. Ведь тот, кто говорил с ним сейчас, не нуждался в этой лжи. Он читал рыцаря как открытую книгу.

 – Ненависть и высокомерие – вот что за черви поселились в твоем естестве.  Неужели ты так и не понял самой главной истины... Вы – люди, равны между собой. А если кто и выделяется среди остальных, то уж точно не благодаря громкому титулу или набитому до отказа кошельку.

  В ответ рыцарь заткнул уши и принялся распевать спасительный псалом. И с каждым словом, все быстрее и громче. Пытаясь заглушить разгорающийся внутри пожар. Но у него так ничего и не вышло. Как только рыцарь за тих, обвинения посыпались с новой силой. Правда на этот раз говоривших было двое.

–    Вот видишь, а это лишь одно из твоих злодеяний...

–    И не самое ужасное.

–    Надеюсь ты помнишь, что произошло в седьмой день последнего новолуния?

   Рыцарь вздрогнул и замотал головой, словно пытаясь вытрясти от туда чужих советчиков. Лишь он один знает эту постыдную часть своей жизни, так пусть все секреты останутся на своих местах, где им и положено быть. Но его внутренние голоса – если конечно это были они, – рассудили иначе.

   И тогда Густав не выдержал.

   Способный терпеть любую, даже самую сильную боль, он в конечном итоге сдался.

   Это была длинная ночь. И измерялась она не временем, а словами. Голоса в голове рыцаря множились, перебивали друг дружку, пытаясь как можно скорее выговориться. Но самое ужасное, что говорили они одну сплошную правду. А рыцарь лишь внимал, мысленно каясь в собственных грехах. В какой-то момент у него просто не осталось сил и он упал на ледяной камень.

   Наступила тишина, которую нарушили отчетливые человеческие шаги. В соседнюю залу пожаловали гости.

5

Буря ушла внезапно, как и появилась. Продемонстрировав собственную силу, она довольно скоро растворилась среди голых возвышенностей, оставив после себя песчаные бугры и вырванные с корнем деревья.

  Странник сидел у самого входа в пещеру и пытался раскурить последнюю сигару.

  Землеройка подошла бесшумно, как умела это делать. Но Дар все равно ее заметил. Спокойно подвинулся и предложил ей плоский бок валуна. Тальпа устроилась рядом.

–    Скажи, ты ему доверяешь? – кивнула она на темный зев пещеры.

Странник пожал плечами:

–    Вера и доверие разные вещи. Скажем так: мне достаточно того, что он верит собственным словам.

–    Звучит как бред сумасшедшего.

–    Возможно, – равнодушно изрек странник. – Но пока мы не нашли опровержение его истории, будем считать ее правдой.

–    Ты это серьезно?

–    Вполне. Когда-то давно, еще будучи ребенком, я слышал от вераго, что тьма способна пожирать время. Правда тогда речь о двух, максимум трех часах, но это не меняет сути. Если это было тогда, почему не может случиться теперь.

–    Да, но не в таких масштабах, – заметила Тальпа.

  Странник лишь недовольно скривился:

–    Мир, сорвало с петель. Так что забудь о привычных законах бытия. Теперь над всеми заправляет сам Парадокс.

–    И что это значит? – недоверчиво фыркнула землеройка.

–    А то и значит: Парадокс нельзя загнать в привычные рамки или обличить логикой. Он не подчинялся и никогда не будет подчиняться каким-либо законам.

 Нахмурившись, землеройка не стала спорить. Просто приняла столь странное объяснение.

–    То есть получается, что этот рыцарь проторчал в пещере кучу времени.

–    Лет сто, не меньше, – согласился Дар.

–    Тогда откуда ты знаешь про его боевой орден? – продолжила сыпать вопросами землеройка.

 Сделав наконец первую затяжку, странник облегченно выдохнул сизый дым и удовлетворенно крякнул:

– Когда-то один из моих вераго, кажется это был седовласый Езев, сказал: мир без прошлого, не имеет будущего. Тоже самое и с людьми. Обосновавшись на этой планете, поселенцы обязаны были изучить здешний мир. Вот почему мы, будущие защитники рубежа, изучали местную историю. Как-то раз, перечитывая старые фолианты, которые мы спасли из разрушенной Турианской библиотеки, мы с воспитанниками нашли старый набросок – рыцарь после турнира. Такой высокий, в плотной кольчуге и тунике в пол, в руке меч и шлем, а на груди и предплечьях знак ...

–    Такой же как... – не выдержала Тальпа, прервав рассказ Дара.

–    Именно, – кивнул он.

–    И что было дальше.

–    А дальше мы обратились к учителю, и он поведал нам о тех былых временах, когда здешний мир делился на подданства,  во главе которых стоял наместник. А еще у каждого из правителей имелась регулярная армия. Были они подневольны и поднимали свое оружие во славу своего господина. Но существовали в подданствах и свободные воины. Звали их риттеры. Благородные господа, борцы за справедливость. Именно их воинские постулаты и были взяты за основу нашим наставником. Так и возник наш Путь взросления, который содержал в себе свод из ста одного правила. А наше обучение, насколько мне известно,  почти полностью копировало рыцарскую подготовку.

–    И как на это отреагировала церковь, святой синод?

   Появление рыцаря стала для землеройки полной неожиданностью. А вот странник, по всей видимости, ожидал де Бреньи. Обернувшись, он смерил того пристальным взглядом, и словно извиняясь, пояснил:

–    Когда я проходил обучение, упоминание о святом синоде, осталось лишь на страницах тем самых книг.

–    Что? – рыцарь едва не взвыл от возмущение. – Я не желаю слушать подобное богохульство! Чтобы не случилось, но обитель веры была, есть и будет всегда.

Дар задумчиво кивнул:

–    В чем-то ты прав: вера умирает вместе с человеком. Зато все остальное уже давно превратилось в руины.

–    Не верю! Иерус не мог пасть! – заиграл скулами рыцарь.

–    Я не говорил что он пал, – тут же откликнулся Дар. – Его предали забвению, как и саму церковь. А тот кто остался поборником веры, настолько извратили это понятие, что вряд ли стоит об этом говорить.

  Густав все еще не верил тому что услышал.

   Обернувшись, он уставился на проклятую пещеру, которая отняла у него не только друзей, но и привычный для него мир.  С губ сорвалось какое-то бранное слово на резком, наполненном рычащими звуками, языке.

– Это какое-то безумие. Ответьте, сколько лет я провел этом каменном склепе? Сколько! Ужасное заклятие! – внезапно голос рыцаря наполнился металлом и он протяжно зарычал: – Неверные псы! Это они повинны в моих бедах. Но ничего! Ничего! Я лично покараю их своим мечом. Во имя моих братьев, во имя Всевышнего. Стоит мне только  кинуть клич и десятки орденов:  Пирийцы, Борейцы, Стойники, поддержат графа де Бреньи. Уверен, сотни две пеших мы соберем за пару недель, еще полсотни конников. Вполне хватит, чтобы предать огню каждого, кто кидал мне в спину проклятия. Гадские потомки гиены и мула! Мерзкие куджи и муренмуки!

 – Кто? – шепотом уточнила у странника Тальпа.

– Муренмук, на языке предков – тот, кто не имеет веры, – ответил Дар. Ему, как никому другому было знакомо это отталкивающее прозвище, – затем он повернул голову, и обратился уже к рыцарю: – А где именно располагается твой родовой замок?

  Де Бреньи сначала смутился, а затем немного поразмыслив, уверенно схватил ветку и начал рисовать на песке некие ориентиры.

– Вот это место кличут Сопливым бродом, а вот здесь его огибает Коричная чаща, – уверено ткнул он указателем в извилистую линию. – Отсюда и начинается граница моих владения. Она идет прямо вдоль реки. Волтнянка кишит рыбой, и по ней удобно сплавляться до Свиных пагубок, но там уже владение графа де Фрака. У нас даже было пару стычек по поводу одной весьма хлипкой переправы...

   Было видно как постепенно, сам того не замечая, рыцарь погружается в  воспоминания.

   Когда его палка наконец уткнулась в остробокий камень, Дар сухо оборвал де Бреньи.

–    От твоего замка остались лишь западные ворота и клыки первых стен.

–    Что?!

–    В этих землях не существует ни правителей, ни деревень, – пояснил странник.

–    Если это шутка, чужак, то весьма дурная, – заскрипел зубами рыцарь, и нервно потянулся к пустым ножнам.

 Дар нахмурился и зло сплюнул:

– Шутки не по моей части. Так что придется тебе поверить мне на слово. Около пары месяцев назад я был в этом самом месте. И видел все собственными глазами.

  Рыцарь какое-то время тяжело дышал уставившись на песочную карту, пока внезапный ветер не рассеял извилистые линии и изгибы.

   Внезапно, сорвавшись с места, де Бреньи вцепился в сидевшего напротив странника. До горла конечно он не дотянулся, но ухватил широкий ворот и дернул на себя. И продолжал трясти его, рыча и извергая пену.  Дар даже не пытался сопротивляться.  Просто терпеливо ждал, когда у рыцаря пройдет приступ истерии.

  -Кто? Кто это сделал! Ответь, я требую! Я сотру этого мерзавца в порошок!

   Силы де Бреньи оказались не безграничны. Уже через минуту он выдохся и медленно осел, сделавшись жалким и тихим, словно уличный попрошайка.

  Дар поднял выпавшую во время тряски сигару, смахнул с нее дорожную пыль и вновь закурил.

–    Что это за место? Кошмар? Чистилище? Или я уже в аду? – с обреченностью прошептал рыцарь.

–    Трудно сказать, но возможно что все вместе,  – предположил Дар. – Как бы ты не назвал это место, ничего не изменится.

–    Почему? – рыцарь едва нашел силы чтобы задать вопрос.

–    Потому что твой мир мертв. А новый, который окружает тебя сейчас, уже никуда не денется.

–    Святые угодники, что же здесь произошло? – Де Бреньи попытался осенить себя знаком спасителя, но вышло у него это как-то неуклюже.

   Впрочем, это вопрос так и остался без ответа.

   Дар покосился на призрачную линию горизонту, тень которого медленно расползалась по долине. Утренние сумерки медленно исчезали в лучах наступающего рассвета.

–    Нам пора.

–    Уже? – землеройка напряженно уставилась на странника.

  Вчера она еще была полна решимости. А сегодня все изменилось. Жажда мести плавно обросла смирением.

–    Куда вы? – растеряно захлопал глазами рыцарь.

–    К Трескучей расщелине, – на ходу ответил Дар.

 Отбросив в сторону огрызок сигары, странник закинул за спину мешок, но вместо того чтобы выйти на тропу ведущую вниз, ненадолго исчез в пещере, а когда вернулся, в его руках был меч.  – Держи, – он кинул оружие прямо в догорающее пламя костра.

–    Решил меня помиловать, колдун? – спросил рыцарь.

–    Думай как знаешь, – буркнул Дар, и обернулся к землеройке: – Мне тебя долго ждать? Насколько я помню, это ты настояла заглянуть в гости к дорожным менялам?!

–    Да, конечно, – спохватилась Тальпа.

  Ступив на тропу, странник остановился и немного помедлив, обратился к рыцарю.

–    Забудь вчерашнего себя. Новый мир требует нового человека. Иначе смерть!

 В тот момент страннику этот совет показался весьма уместным. По крайне мере, если бы ему кто-то ответил подобной любезностью, когда он покидал родной рубеж, все могло сложиться иначе.

Глава 8 Колыбель боли

Были времена, когда вместо бессмысленной вражды, люди стремились лишь к познаниям. Погружались в размышления, проводили эксперименты и совершали выдающиеся открытия. Так появились первые ткацкие станки, печи способные обжигать десятки тысяч кирпичей, заводы и мануфактуры, а затем пришло время оружия. Прогресс разогнал этот мир до таких безумных скоростей, что когда паровоз развития все-таки сошел с рельс, никто даже не удивился.

И в этот день, на первый план вновь вышла церковь. Вину возложили на сквоттеров – космических поселенцев, что жили в желудках металлических гигантов.

Они затуманили наш разум! – объявил верховный синод. – Принесли нам дары, которые оказались хуже червивых яблок. Под предлогом просвещения, они затянули нас в греховные сети, – и словно в подтверждение этих слов мир поглотил Потоп. Божья кара за немыслимые проступки!

Те, кому посчастливилось выжить, вспоминали, как утренний свет, словно волна накрыл города и селения, сметая на своем пути все живое. И был огонь, и человеческие голоса призывающие смерть. И пламя дождем обрушилось с небес, посыпая грешные головы пеплом.

Так продолжалось ровно девять дней и ночей. А потом земля погрузилась в томительное ожидание. Крупные города превратились в развалины, грозные корабли пришельцев – в бесполезную груду металла, а люди – стали затворника собственного страха.

 2

   Раньше, до Потопа, Тряскучая расщелина носила совсем другое, более звучное и пристойное название. Здешнюю факторию именовали Драго-светом. Крупнейшее на западной оконечности предприятие занимающееся добычей сфена или как его было принято называть среди знатных вельмож – титанита.

  Камень был настолько редким, что платили за него более значимым товаром, чем звонкая монета. В обмен за крохотный экземпляр продавали фамильные имения, а порой даже развязывали настоящие войны. Пускай не такие крупные и кровавые, но весьма продолжительные. Поэтому многие хронисты и окрестили камень Кровавой слезой, измеряя его размер не дюймами, а человеческими жизнями.

   В первые месяца после того, как землю в буквальном смысле, растоптал Потоп, на факторию пришли мародеры. Пытаясь взять силой, то что в старой жизни было защищено властью и законом, они поняли, что опоздали. Все сокровища были погребены в шахтах, под грудой земли.  Но это не остановило пытливых лихачей. Облюбовав здешние развалины, они сделали ее своим новым домом. Ведь надежда добраться до титанита, никуда не делась, засев алчной занозой в головах новых хозяев фактории.

   И вот, переживший огонь и разрушение Драго-свет, вновь раскрыл свои стальные объятия для пыхтящих пародвигов, которые продолжали тащить на своих могучих колесах вагоны набитые ценным товаром. Только на этот раз это были не камни, а живые люди. А вернее дети. Со всех частей разрозненных подданств сюда свозили крохотных чумазых чад, украденных, выменянных или просто плененных на случайной дороге. В мире, где сила, стала главным критерием закона, не существовало границ морали. Делай что хочешь.  Единственное, что может встать у тебя на пути – превосходящая сила. В таком случае можно уступить часть своего, отдав положенную дань. Именно по такому принципу и жили те, кто прибрал к руками развалины Драго-света. Заручившись поддержкой влиятельных покровителей, они наладили производство самого ценного продукта, который будет востребован всегда и во все времена пока жив этот гребанный, извращенный мир.

    Прислонившись к расплющенному, будто блин, валуну Дар осторожно выглянул из укрытий и быстро посчитал довольно внушительное количество стражей: шестеро у ворот, еще столько же на ближайших наблюдательных вышках, а остальные хаотично разбросаны по периметру.  Прямо у ржавых сетчатых ворот возвышался огромный пародвиг, который  своим острым носом упирался в деревянный щит тупика.

–    Чего они там делают? – с придыханием поинтересовалась Тальпа.

   После того как она увидела размеры Тряскучей расщелины, растянувшейся на несколько миль, ей совершенно расхотелось призывать к справедливости эту бесчисленную толпу вооруженных до зубов дорожных менял. Но отступать было уже поздно. По крайне мере так сказал странник, и по его лицу землеройка поняла, что спорить с этим сомнительным утверждением не имеет никакого смысла.

–    Вероятнее всего, готовятся к погрузке, – предположил Дар.

–    К погрузке чего? – не поняла Тальпа.

–    Ни чего, а кого, – поправил ее странник. – Грузят пищу.

–    Пищу?

   Неровной цепочкой к вагонам приближалась вереница дети. Однако, хорошенько приглядевшись, землеройка заметила одну странность. Внешне, ребятишки больше напоминали тряпичные куклы – такие ходячие пыльные мешки. Смуглая, почти серая кожа и неестественно здоровые, выпирающий, словно горб, живот.

–    Ты что-то путаешь. Какая же это пища? – удивилась Тальпа. – Обычные дети.

–    Я бы уже не осмелился их так называть,  – не согласился с ней странник. – Они откормлены, понимаешь? Сейчас их  погрузят в вагоны и отправят к седобородым.

 Тальпа покачала головой. Она все еще не понимала.

–    К седобородым? Но зачем?  – Впрочем, она догадалась раньше, чем ответил странник.

 Ее взгляд постепенно наполнился ужасом. Наружу вырвался стон, который она вовремя подавила, зажав собственный рот руками.

–    Добро пожаловать в верхний мир, – равнодушно сказал Дар и  продолжил наблюдение.

–    И они едят их прямо живьем?

–    Сильно сомневаюсь, но все возможно, – сквозь зубы процедил странник.

  Обсуждать эту тему было бессмысленно. Гораздо важнее было понять, как высвободить из плена, этих несчастных детей.

–  У тебя есть какой-нибудь план? – осторожно поинтересовалась Тальпа.

 В ответ Дар лишь пожал плечами, продолжая что-то бухтеть себе под нос.

–    То есть ты не уверен?

   И вновь невнятный жест.

–    Замечательно, – всплеснула руками землеройка. – Получается, ты даже не представляешь как им помочь...

–    Помолчи, – грозно цыкнул странник. – И не мешай мне считать.

  Тальпа тут же притихла. Хотя ей ужасно хотелось узнать что именно он собирается учитывать, а главное, зачем.

   К середине дня долину накрыл пронизывающий ветер. Взбудоражив барханы,  он закружил песчаные вихри. Небольшие воронки возникали совершенно неожиданно и стали пританцовывая спускаться по склону, в низину, где располагалась фактория.

–    Это хорошо, прекрасная погода, – заключил Дар , кутаясь в широкий шарф.

  К сожалению, Тальпа не разделила его оптимизма.

 Ей и раньше доводилось попадать в пыльные капканы. Но не здесь, а несколько десятков миль южнее Черепахи. Там они были куда менее агрессивнее и продолжительней. У подножия Клыкастой забияки, где располагался засыпанный песком космический челнок, вихри исчезали через пару минут. Здесь же, кружили уже битый час не переставая.

  Пару раз странник смачно сплюнул попавший в рот песок, и обнажил почерневшие зубы. Сначала землеройке показалось, что ее спутник просто улыбается. Но она сразу же отогнала от себя это неверное предположение. Нет, это была совсем другая эмоция. Может быть оскал? Причудливый сигнал приготовившегося к охоте зверя? В любом случае, к проявлению радости, это не имело никакого отношения.

–    Прекрасное противостояние, – блеснул глазами Дар. – Пятьдесят против двоих.

–    Что? – Тальпа едва смогла перекричать завывающую бурю. – Мне кажется это плохая... очень плохая идея! Нам не выстоять!

Странник кивнул:

–    Ты права. Но дело в том, что мы не собираемся играть с ними в открытую, как велит кодекс сражения... лично я про него давно забыл.

–    Ты это о чем? – не поняла землеройка.

–    Дождемся пока они закончат погрузку и отобьем у них парадвиг по дороге. Вон, видишь тот выступ? Там рельсы уходят на поворот, и махина должна сбросить скорость до минимального предела, миль до пятнадцати. Это единственный шанс обуздать эту пыхтящую крепость.

–    Но как мы попадем внутрь?

–    Есть один секрет, – подмигнул Дар, и протянул Тальпе один из своих револьверов с ручкой в виде грозной птицы.

Землеройка насупилась:

–    Зачем он мне?

–    Уж не обессудь, но тебе придется стрелять. Одному мне не справиться, – честно признался странник. – Поэтому ты возьмешь на себя ашаров.

–    Кого?

  Дар не стал объяснять, а просто указал на замотанных в шарфы стражей у ворот, рядом с которыми, на мощных цепях-поводках возвышались кошмарные твари. Внешне они напоминали шакалов: горбатые, с широкими спинами и тонкими лапами, ну а их кошмарные морды и вовсе можно было описать двумя словами – остроносые и клыкастые.

   Тальпа осторожно приняла оружие из широких, грубых рук странника. Изучила серебристый бок револьвера, и коротко кивнула. Отступать было не куда, она сама заварила эту кашу, и пенять на кого-то еще, не имело никакого смысла. Поэтому ей оставалось лишь взять себя в руки и наконец-таки вылезти из той промозглой норы, в которую она забилась еще при рождении.

3

   Смелый план летел в тартарары. Даже если бы у них выросли крылья им бы все одно не удалось встретить парадвиг в намеченной точке. Оставляя за собой пузатые клубы дыма, он стремительно удалялся по деревянной стрекочу в направление развалин Аздора, туда где обитали седобородые колдуны.

–    Быстрее, – отчаянно кричал Дар.

   Тальпа пыталась что-то ответить, но вместо этого, задыхалась и спотыкаясь, валилась с ног.

  Наконец странник остановился и махнул рукой.

–    Все, хватит. Нам не успеть. Ни за что не успеть.

–    Смотри! – вдруг вскрикнула землеройка.

  Она никогда не обладала отменным зрением – подземный мир сделал ее подслеповатой и близорукой, –  но даже ее поврежденные глаза смогли разглядеть на белесом горизонте одинокую фигуру.

  Человек стоял прямо посреди рельс и широко расставив руки, всем своим видом демонстрировал решимость остановить надвигающуюся махину.

  Только парадвиг шел на всех парах и не собирался останавливаться.

–    Безумец! Что он делает?! – рявкнул Дар.

 В отличие от Тальпы он с легкостью угадал в человеке, того самого заплутавшего во времени рыцаря, что повстречался им в странной пещере.

   Расстояние сокращалось со скоростью вздоха, казалось трагедия неизбежна. Но в последний момент, свершилось чудо. Заскрежетали тормоза, из-под колес вырвался сонм искр. Остроконечный нос парадвига замер в непосредственной близости от живота того, кто решил потягаться упрямством со стальным монстром.

   Рыцарь немного подождал, а затем низко поклонился, выражая почтение перед мудрым решением.

   Механизм парадвига выпустил клубы пара и словно по команде с боковых ступенек спрыгнули двое охранников. Оба в длинных широких одеждах подпоясанные широкими поясами, а в руках длинноствольные карабины – последний дар небесных переселенцев этому гнилому миру.

  Один из стволов уткнулся безумцу в грудь и последовал резкий вопрос на незнакомом ему языке. В ответ, тот лишь пожал плечами. По всей видимости, охранникам это ужасно не понравилось – они принялись резко переговариваться прикрикивая друг на дружку. В этот самый момент, рыцарь изменился в лице, из рукава его холщевой рубахи выскользнул слегка изогнутый кинжал. Охранник, что направил на него оружие так и не успел сообразил что именно произошло. Из его гортани брызнула кровь и он мешком повалился на рельсы. Второй попытался выстрелить, но немного замешкался. Хлопок раздался откуда-то издалека и сверху, словно кара небес. Густав обернулся и узрел на ближайшем бархане человека в шляпе и его юную спутницу.

4

  Охраняли парадвиг не так сильно, как могло показаться со стороны: шесть человек по периметру и еще четверо в высоких, приваренных к крыше, башнях, напоминающих остроконечные шпили. Две на последнем вагоне, и две – на первом.

   Убрав револьвер, Дар деловито прошелся вдоль состава и недовольно цыкнул языком.

–    Что-то не так?! – взволновалась Тальпа.

–    Похоже на непреступную крепость, – вместо странника ответил рыцарь.

–    Все так плохо?

–     Пока не найдем вход, радоваться победе не вижу смысла, – сказал Густав, и притронувшись к ржавому боку вагона, добавил: – Удивительная конструкция, на вроде осадной башни и боевой колесницы.

–    Поверь, тебя еще ждет масса сюрпризов, – буркнул перегрин, и полез в будку парадвига.

  Внутри было пусто. Приборы, рычаги, вентили и огромная топка, уголь в которую поступал при помощи специальной ленты.

–    Падлоухий шуран! – зло выплюнул Дар.

  Тальпа выглянула из-за его широкой спины и с интересом уставилась на сложные приборы приводящие ржавую махину в движение.

–    А где люди? Ну то есть, те кто ей управляет?

–    Машинники, – подсказал Дар.

–    Именно.

–    Никого.

–    Это я и сама вижу. Они что же сбежали?

–    А их тут и не было, – догадавшись о чем речь, откликнулся снаружи рыцарь.

–    Как так? – удивилась Тальпа.

–    А мне почем знать... Но поверьте, если бы они пытались сбежать, я их обязательно заметил, – с уверенностью заявил рыцарь. – Даже когда я устраивал засаду, клянусь своим Себастьяном, внутри уже никого не было.

–    Тогда кто же остановил эту махину? – поразилась землеройка.

–    Дурной разум. – Донесся ответ из-под широкополой шляпы.

–    Какой еще разум?– не поняла Тальпа.

–    Дурной, – повторил странник. – Часто слышал о таком, но столкнулся в первые.

Рыцарь скривился и почесал изрядно разросшуюся бороду.

–    И здесь происки этих богомерзких созданий, что называют себя ведьмами. Поганое колдовство!

–    Что значит колдовство? –  Тальпа.

–    Не важно, – отмахнулся Густав. – Ответить мне, путник, что как разум, тем более очерненный дурнотой, может не иметь телесной оболочки? Разве такое возможно?

–    Вот и я о том же, – согласился Дар и со всего маху ударил по боку металлического котла. Емкость отозвалась глухим звуком.

   Спрыгнув со ступенек, странник принялся внимательнейшим образом осматривать длинные, имеющие внутренние переходы, вагоны. Снаружи вроде бы обычные сколоченные из досок и стальных лент, но это была лишь внешняя обертка. Внутри скрывалось что-то плотное и непроницаемое, словно второе дно магического ящика. Странник прислонил ухо, прислушался. Затем похлопал ладонью по доскам. Звук вышел странный, достаточно приглушенный.

–    Дети там, внутри? Прошу, скажи, что мы не опоздали! – заволновалась землеройка.

–    Разве моя ложь что-то изменит, – уклончиво ответил Дар,  продолжив изучать монолитные вагоны.

  Все это время Густав шел рядом, деловито заложив руки за спину, не уставая восхищаться искусством нынешних мастеров. Страннику он не мешал. Лишь изредка Дар подвала знак, что ему нужна полная тишина, чтобы собраться с мыслями.

–  Ни единой двери, – вынес свой неутешительный вердикт странник.

–    Что же нам делать? – Тальпа все еще надеялась что он найдет способ как проникнуть внутрь. Но Дар лишь развел руками и присев на рельсу, зачерпнул песок, и стал медленно, струйкой, выпускать его из ладони.

   Возникшая тишина немного затянулась, – и первым не выдержал Густав. В своей предыдущей, привычной для него жизни, он не привык тянуть быка за вымя, как любил говаривать его покойный батюшка. Напрягать мозг пытаясь отыскать хоть одну здравую мысль, явно выводило его из себя не хуже приставучего насморка. Хватать и действовать, – вот каким был его жизненный девиз. Надув щеки он решительно направился к пародвигу, что-то подсказывало ему, что секрет стальной крепости кроется именно снаружи, можно сказать, на самом виду.

   Схватившись за поручень, рыцарь уже собирался вскарабкаться на верх, когда один из охранников, тот самый, что получил от него смертельный удар кинжалом, заметно дернулся. Причем это были не посмертные дрязги, а самое настоящее живое движение.

–    Треклятое ведьмоство, – прошипел рыцарь. Но его никто не услышал.

  Приблизившись к телу, он присел на одно колено, и визуально, не смея прикасаться, изучил мертвеца. Ни единого признака жизни.

  Но рыцаря не покидало предчувствие, что что-то здесь не так.  Его рука медленно потянулась к скрывающей лицо повязке, которая ниспадала с намотанной на голову чалмы. Пальцы легко подцепили пропитанную пылью и потом ткань открыв лицо.

   Вцепившись зубами в ладонь, Густав мысленно воззвал к Всевышнему и повторил слова Аквинской молитвы, которая должна была отогнать от праведника злых духов.

  Охранник стальной громадины был мертвецом. Но не просто мертвецом, который пал удара кинжалом несколько минут назад, а давно сгнившим куском костей, гнилого мяса и истлевшей кожи. Огромные глазницы зияли пустотой, а кривой рот демонстрировал отвратность изъеденной временем плоти.

   Еще раз осенив себя знаком спасителя, Густав осторожно отполз в сторону. Перед глазами, как напоминание, возник образ его изъеденных проклятием друзей – белесые черепа проступающие сквозь полумрак.

  Взяв себя в руки, и стараясь унять подступивший к горлу страх,  рыцарь осторожно поднялся, отмерил десять шагов в направлении рельс и начал раскапывать припрятанный у деревянного указателя меч.

–    Эй, ты куда собрался? – окликнул его Дар.

–    Подальше от этих дьявольских кущ! – прозвучал резкий ответ и Густав принялся медленно взбираться на ближайший высоченный бархан.

Всего секунду странник смотрел вслед удаляющемуся рыцарю, а затем с догнал его и схватив за плечо, развернул к себе.

–    Ты что задумал?!

–    По-моему я вполне ясно выразил свои мысли, – дрожащим от волнения голосом ответил рыцарь. – Все вокруг буквально источает зло! Мне плевать, что это такое. Происки ведьм, пустынных колдунов, дьявола или их всех, разом. Так что я ухожу!

–    Что именно стряслось?

–    А сам можно подумать не видел. – Густав указал на тела мертвых охранников крепости на колесах. – С меня достаточно греховных дел! За один проступок я уже расплатился сполна. Пресвятая Мария и ее сестры, эти люди давно мертвы, а их тела – тлен! Но они, дьявол их побери, продолжают ходить, говорить! Вечные мученики, да что здесь вообще твориться?!

   Опустив голову, Дар тяжело вздохнул. Он хотел объяснить рыцарю хотя бы крохотную толику того, что знал сам. Насколько изменился мир и кем теперь стали бывшие обитатели девяти подданств, но на это, к сожалению, просто не было времени.

  И тогда на помощь пришла землеройка.

–    Ты прав, это дьявольский улей! – Она уткнула палец в кабину  пародвига. – А вот они – его слуги. – Перст переместился на неподвижные тела. – Но разве это главное? Главное, груз. То что находится внутри этой крепости. Хочешь знать? Так я тебе отвечу. Там живые дети. Слышишь ты, гребанный поборник справедливости! Обычные дети! Которых словно скот, гонят на убой. – Она приблизилась к рыцарю и полная решительности, посмотрела ему прямо в глаза. –  А теперь ответить, разве важно кто их засунул туда, внутрь. Дьявол или человек, колдун или торговец. Я требую!  Ответь?!