Текст книги "7 дней до катастрофы (СИ)"

Автор книги: Константин Буланов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

– Хм-м-м-м-м, – вновь с трудом сдержавшись, чтобы не выматериться вслух, шумно выдохнул командующий ЗОВО, начав потирать занывшие, то ли от недосыпа, то ли с нервов виски. Ведь именно после таких новостей у него, словно наяву, возникал в воображении жирный такой крест, ложащийся сверху на половину всех тех планов и мероприятий, которые он изначально предполагал принять к исполнению для исправления грядущей незавидной ситуации. – Ну а у тебя как обстоят дела в полку? – обратился он к последнему из вставших краскомов.

– Майор Лагутин, командир 163-го полка. Имею 59 самолётов И-16 тип 29 и 82 лётчика. Из них, к сожалению, только 10 боеготовых, – откровенно сник под конец своей речи комполка, ибо озвучивать такое действительно было стыдно.

– Итак. Подведём неутешительный итог, – стоило только последнему докладчику замолкнуть, как слово вновь взял Павлов. – У нас на всю дивизию 311 строевых лётчиков. Но из всех них лишь 32 способны воевать на И-16 и ещё 47 на И-153. Так? – вперил он свой взор в Копеца.

– Получается, что так, – угрюмо кивнул тот в ответ. – Но в остальных дивизиях ситуация куда как лучше. – Вон, у полковника Ганичева в 11-й смешанной авиадивизии оба истребительных полка полностью боеспособны. Да и бомбардировочный полк тоже хоть куда – все до одного успели повоевать с финнами. – Правда, при этом он умолчал, что лётчики именно этой дивизии суммарно получили самое большое количество взысканий из-за воздушного хулиганства и аморального поведения. Ведь собранные там прирождённые драчуны оказались слишком ершистыми и своевольными для мирного времени.

К примеру, именно сейчас, когда шло заседание, пилоты 122-го ИАП-а этой самой 11-й дивизии совершенно некультурно тыкали пальцами в генерала армии Мерецкова и откровенно ржали над ним, совершенно не сдерживаясь и не стесняясь высокого начальства.

А всё дело обстояло в том, что Кирилл Афанасьевич на личном примере продемонстрировал тем, как после приземления на парашюте следует передвигаться по-пластунски, чтобы избежать вражеского огня на земле, после чего потребовал у пилотов повторить за собой. В результате же оказался тут же обсмеян и даже послан по матери куда подальше, мол лётчики рождены для того, чтобы летать, а не чтобы ползать, как червяки какие-то.[1]

– Это действительно так? – поинтересовался командующий ЗОВО у привставшего со своего стула полковника.

– Да, товарищ генерал армии. У меня 59 лётчиков на И-16 и 53 – на И-153. Все имеют многолетний опыт и полностью боеготовы. А 39 пилотов И-153 вдобавок имеют должную квалификацию для осуществления ночных полётов.

– Ночники? – словно почуявшая добычу гончая, сделал стойку генерал армии. Естественно в иносказательном смысле, а не взгромоздившись тут же на стол в собачьей позе. – Ночники – это хорошо. Это очень хорошо. Товарищи, у кого ещё имеются пилоты, способные осуществлять ночные полёты?

Была ли то какая-то магия чисел или же просто так удивительно совпало, но в последующие 5 минут выяснилось, что в округе имелось 45 экипажей СБ-2 с моторами М-100, способных выполнять задачи ночного бомбометания и столько же экипажей СБ-2 с моторами М-103.

Плюсом к ним шли 45 лётчиков-истребителей на И-16 и 45 же лётчиков-истребителей на И-153, для которых ночная темень также не являлись непреодолимым препятствием.

А это было много. Действительно много! Как помнилось Павлову, у тех же немцев набралось не более 30 экипажей ночников, которые и осуществили самые первые налёты на советские аэродромы под светом звёзд.

Здесь же выходило куда больше!

И нет, не 180 пилотов и экипажей, как мог бы то подумать всякий, хоть самую малость дружащий с математикой, человек. Ведь, помимо них в ВВС ЗОВО обнаружилось 12 экипажей разведывательных модификаций СБ-2, которые также могли действовать в ночное время и 47 пилотов-штурмовиков – 21 на И-15бис и 26 экипажей Р-зет.

То есть плакаться и сокрушаться о том, что в авиации его округа одни лишь бездари, новички да неумехи, Павлов никак не мог. Особенно на фоне того, что почти каждый 5–6 лётчик из числа боеготовых, имел доступ к ночным полётам.

Но тем горше было осознавать ему, что столь великолепные специалисты, на подготовку которых у страны ушли многие годы и миллионы рублей, в несколько иной истории оказались брошены в мясорубку дневных боёв первых дней войны, в которой и «сточились» в числе самых первых.

И ладно истребители – те были обязаны уметь постоять за себя в драке за небо, что они, впрочем, и демонстрировали. Но вот экипажи бомбардировщиков, которых начальство выпинывало в воздух без всякого истребительного прикрытия, уж точно не заслуживали столь расточительного обращения с собой, став жертвой тех высокопоставленных краскомов, кто в панике всеми доступными средствами прикрывал свои собственные сидалища, предварительно «профукав все полимеры».

Не просто так, ой, не просто так впоследствии расстреляли многих и многих из верхушки ВВС, как ЗОВО в частности, так и КА вообще.

У товарищей чекистов действительно имелось, что вменять им в вину. Особенно, учитывая то, сколь колоссальные средства страна год за годом вбухивала в развитие авиации, отрывая кадры, финансирование и много чего ещё у всех прочих отраслей. Да в ту же танковую отрасль не было вложено и десятой доли ресурсов, что за последнее десятилетие оказались потрачены на авиапром!

Впрочем, обнаружилось при данном подсчёте «хорошистов» и некоторое количество неприятных моментов.

Многие лётчики-ночники из числа истребителей оказались размазаны по полкам очень тонким слоем. Где набралось 5, а где 6 пилотов. Не больше. Единственным исключением являлся тот самый 127-й ИАП с его 39 ночниками.

Это же касалось и бомбардировочных полков, в которых зачастую имелась лишь 1 эскадрилья в 9–12 машин, способная работать по ночам. Так что о массовых ночных рейдах по тем же аэродромам противника при таком подходе к делу можно было вовсе не мечтать.

И это, помимо всего прочего, тоже следовало срочно исправлять, дабы встретить врага во всеоружии. Ведь одно дело – когда 3 или даже 9 самолётов совершают ночной налёт на спящий аэродром или же какой-нибудь склад. Шанс поразить намеченную цель у них при этом, будем откровенны, – минимальный. И совсем другое дело, когда бомбы сбрасывают разом под четыре десятка идущих общим строем бомбардировщиков. По закону больших чисел кто-нибудь из них обязан был попасть бомбой-другой куда надо.

Потому Павлову, что называется, сам Бог велел создать на базе той же 11-й смешанной авиадивизии или какой другой уникальную часть, которая работала бы по противнику только ночью. Ведь при осуществлении ночных налётов даже некоторая техническая отсталость техники переставала играть решающую роль, поскольку на первое место выходила выучка экипажей.

Да и географически 11-я САД уже располагалась именно там, где Дмитрий Григорьевич изначально планировал нанести противнику максимально возможное поражение, пока все прочие части округа в силу своих средств и умений сдерживали бы продвижение остальных войск противника.

Дело тут оставалось за «малым» – успеть перетасовать лётчиков и технику так, чтобы они приносили максимальную пользу по месту и вовремя. Ведь оставлять тех же ночников днём на аэродромах, с которых они могли теоретически работать по противнику, означало подписывать и людям, и технике смертный приговор. То есть перед взором командующего маячила вынужденная необходимость ежедневно тасовать туда-сюда целые авиадивизии, с наступлением утра отправляя ночников в далёкий тыл, покуда не наступало бы их время действовать, взамен перегоняя на передовые аэродромы истребители с целью ведения битвы за небо.

И почему-то от одной только мысли о том, что это необходимо организовывать чуть ли не с нуля, а также о том, сколь много горючего придётся сжигать для порожних перелётов сотен машин в тыл и обратно, у генерала армии начинала раскалываться голова. Причём свалить эту боль на недосып уж точно не представлялось возможным.

[1] Реальный случай, имевший место в 122 ИАП в июне 1941 года.

Глава 14
17.06.1941 авиационное утро. Часть 2

– Так, подождите, что-то я не понимаю, – по окончании «вступительных» докладов, Дмитрий Григорьевич собрал у себя все заполненные краскомами листки и, уже мало кому доверяя, принялся лично с особым тщанием сличать указанные в них данные, выписывая те в сводную таблицу. И, о чудо, не прошло даже получаса, как его глазам предстала очередная безрадостная картина. – А почему у вас, товарищи, такой чудовищный разнобой в цифрах?

– Что вы имеете в виду, товарищ генерал армии, – как-то даже настороженно поинтересовался Копец, всей своей «нижней интуицией» чувствующий, что вот-вот грянет буря.

– Я имею в виду, что озвученные и указанные, – помахал Павлов одним из листков в воздухе, – вами данные по количественному составу ВВС округа вообще не совпадают с той информацией, что я вижу в письменных творениях ваших подчинённых! К примеру, у вас здесь чёрным по белому написано, что в четырёх истребительных полках в общей сумме насчитывается 241 истребитель модели И-153. Но если складывать цифры, указанные командирами этих самых полков, то получается всего 217 самолётов данного типа! Отсюда возникает вопрос! Вы куда ещё две дюжины машин подевали? А?

– Эт-т-то, должно быть, какая-то ошибка, – сменив цвет лица с красного на мертвенно-бледный, а после вновь обратно на красный, ответил слегка пришибленный неожиданной вестью Иван Иванович.

– Ну, если вы мне не верите, посчитайте сами! – собрав со своего стола небольшую кипу бумаг, командующий округом протянул ту собеседнику. – Мне-то что-то придумывать тут совершенно ни к чему! Ну! Берите же! Берите!

– И правда, всего 217 «Чаек» выходит, – пробормотал спустя пару минут десять раз всё проверивший и перепроверивший генерал-майор авиации. – Но… как так? Должна быть 241 штука! – вопросительно уставился он на Павлова.

– Вы это у меня спрашиваете? – откровенно изумился тот в ответ. – По-моему, это как раз моя прерогатива – интересоваться у главного авиатора округа, откуда взялся такой разброс цифр! Вы что, втихаря умудрились продать их на сторону? Как последний вороватый заведующий склада?

– Конечно нет, товарищ генерал армии! – мигом зачастил оправдывающийся командующий ВВС ЗОВО, прежде явно не сталкивавшийся в подобными обвинениями в свой адрес. – Как бы я это смог осуществить? Да и… кому?

– Вот и мне очень интересно – кому бы вы могли их сбагрить, – размеренно постукивая указательным пальцем по столу, произнёс рассматривающий того Павлов.

– Разрешите сказать, товарищ генерал армии? – неожиданно раздалось откуда-то из рядов притихших краскомов. – Майор Тюрин, командир 161-го резервного авиаполка, – представился поднявшийся со своего стула лётчик.

– Говорите, товарищ майор.

– Недавно в мой полк из состава действующих частей были переданы 15 истребителей И-153. Полагаю, что это как раз часть тех самых самолётов, которых вы сейчас недосчитались.

– Хм. Может быть и так, – соглашаясь с весьма разумным предположением, Дмитрий Григорьевич принялся кивать головой. – Но ведь 15 штук это не 24!

– Моему полку тоже передали истребители типа И-153 в количестве 18 штук, – вслед за «коллегой» отозвался командир 162-го резервного авиаполка.

Два этих резервных полка не входили ни в какие авиадивизии и являлись этакими «отстойниками», в которые переводили устаревшую или же излишнюю технику, а также «лишних» пилотов, чтобы за их счёт впоследствии возмещать возможные потери.

И как в течение последующих 15 минут «допроса с пристрастием» выяснилось, недостачи «Чаек» в округе не имелось вовсе. Более того! Откуда-то появился изрядный избыток данных машин, поскольку, вместо указанных Копцом 241 штуки, по всем полкам оказалось разбросано в общей сложности 304 подобных машины, 39 из числа которых, правда, оказались неисправны.

– Тогда, товарищи, у меня возникает обратный вопрос! – вновь помассировав занывшие виски, окинул всех недобрым взглядом Павлов. – Вы откуда ещё 63 истребителя взяли? У кого украли, ухари? Признавайтесь! Это же полнокровный истребительный полк выходит! Техника на миллионы и миллионы рублей! Каким таким волшебным образом все они оказались вне ведения командующего авиацией округа? Мы ведь для них ни топлива, ни запчастей не получали, коли они, что называется, не значились в списках! Есть что сказать по данному поводу, полковник Тараненко? – приметив знакомое по воскресным «приключениям» лицо главного авиационного снабженца округа, поинтересовался он у того.

– Могу лишь предположить, что все эти машины являются внештатными, – пожал в ответ плечами полковник. – Иного объяснения попросту не вижу.

– Внештатными? – едва не взбеленился Дмитрий Григорьевич. Так-то он прекрасно понимал, что это означает. В его «родных» танковых войсках подобная практика тоже вовсю годами процветала. Те же сотни стареньких танкеток Т-27 и танков МС-1 ныне как раз также являлись внештатными, официально не учитываясь в списках. Но при этом он полагал, что у всего обязан был иметься свой предел. – Все 63 штуки внештатные? Мы ведь сейчас с вами говорим не о какой-то мелочи, вроде того же У-2. Мы говорим о самолётах, которые ещё способны ой как достойно послужить в составе тех же штурмовых полков! Да мы же здесь и сейчас одним росчерком пера можем полностью насытить техникой один из двух формируемых ШАП-ов! Где там их командиры? Согласны будете принять подобную технику?

– Конечно! – хором гаркнули вскочившие со своих мест командиры, 190-го и 237-го штурмовых полков.

– А то у меня сейчас всего один Ил-2 и три У-2. И те лишь числятся в штате. Физически их нет на выделенном мне аэродроме! Все где-то в пути застряли, как мне отвечают уже целую неделю, – пожаловался на судьбу-злодейку подполковник Григорьев – командир 190 ШАП-а.

– А мне и того не дали до сих пор. Впрочем, как и лётчиков никто не выделил, – принялся жалобиться командир 237 полка, понявший, что здесь и сейчас действительно появилась возможность изменить сложившуюся ситуацию с его нахождением в подвешенном состоянии.

– Кстати об Ил-2! – неожиданно для всех, воскликнул Павлов. – Сергей Сергеевич, ты, являясь главным врагом всего, что летает, полагаю, лучше всех прочих обязан ведать, как именно выглядят новейшие советские самолёты. Потому, будь добр, нарисуй-ка мне схематично и Ил-2, и ББ-1[1], и ББ-22[2], и Пе-2 и МиГ-3, и Як-1. То есть все отечественные крылатые новинки. Должен же ты их знать на ять сам, чтобы в должной мере контролировать обучение опознаванию своих машин нашими доблестными зенитчиками, – внутренне скаля клыки, сохранял он внешнее спокойствие, обращаясь к генералу-майору артиллерии Сазонову.

И здесь Дмитрию Григорьевичу скалить зубы было с чего.

Благодаря информации из будущего, ему было хорошо известно, что в первые дни войны советские зенитчики ссадили с неба куда больше советских самолётов, нежели немецких. Причём, что было особенно удивительно и обидно, более всего доставалось старичкам Р-5 и У-2, не опознать внешний вид которых, надо было ну очень сильно постараться. Так оказались сбиты своими же почти все связные самолёты, что высылались из Минска с делегатами связи на борту в войска 1-го эшелона.

Что уж тут тогда было говорить о новейшей технике? Её поначалу сбивали даже те редкие зенитные батареи, которые оберегали аэродромы, на которых данные самолёты и базировались. То есть бардак в системе ПВО был попросту страшнейший.

И вот сейчас генерал армии собирался заранее вскрыть данный гнойник, чтобы постараться хоть как-то сократить потери от дружеского огня. Потому и начал с «головы гниющей рыбы ПВО».

– Признаться честно, не могу похвастаться талантом художника, – попытался было соскочить с темы Сазонов, поскольку банально знать не знал, как выглядят озвученные Павловым модели самолётов.

– А ты постарайся! Прояви, так сказать, революционную сознательность. Ведь для настоящего красного командира не должно быть никаких преград в его стремлении служить отечеству, – не позволил тому «слиться с темы» Дмитрий Григорьевич. – Пять минут даю тебе на каждое изображение. То есть полчаса на всё про всё! И чтобы тебе никто не мешал творить… Товарищи, отсядьте-ка подальше от Сергея Сергеевича. Пусть спокойно трудится, пока мы обсуждаем прочие вопросы.

Вопросов же, тех самых – прочих, набралось у командующего округом с избытком.

То, что начал он с несоответствия количества бипланов И-153, вовсе не означало отсутствия схожей проблемы со всеми прочими боевыми машинами. Как бы, наоборот, несоответствия данных штаба ВВС и реальных цифр, указанных командирами полков, имелись относительно вообще всех типов самолётов. Так вместо 368 истребителей И-16 всех модификаций, подобных машин обнаружилось в наличии аж 403 штуки. И это не считая почти трёх дюжин УТИ-4 – то есть учебных двухместных машин на базе «ишачка».

Причём источник появления излишка в добрые 35 машин и в этот раз оказался совершенно неизвестен, отчего вслух вновь было произнесено заветное слово – «внештатные», будто оно могло объяснить всё непонятное, что происходит в этой жизни. Но, больше, что называется, было не меньше. И потому с этим ещё можно было смириться.

Куда хуже обстояло дело с подсчётом фронтовых бомбардировщиков.

На свою беду Копец или же тот, кто готовил для него данные доклада, от и до расписал по моделям сколько и каких самолётов должно насчитываться в округе. И вот тут-то в зале совещаний наступила звенящая тишина, а цвет лица командующего ВВС ЗОВО вновь сделался мертвенно-бледным.

– Итак, резюмирую, – ничего хорошего не предвещавшим тоном произнёс Павлов. – Если ваши цифры, товарищи, не врут, то вы, драгоценные мои, куда-то умудрились подевать 138 бомбардировщиков! Мать вашу! – от переизбытка эмоций он столь сильно хлопнул ладонями по столу, что те на время аж онемели, а после начали жесточайше покалывать по всей отбитой площади кистей рук. – Три полка! Три, черти вас всех дери, полка испарились, как пук на ветру! Ты мне тут втираешь, что у тебя в наличии аж 695 фронтовых бомбардировщиков, – наливаясь дурной кровью, прорычал он чуть ли не в лицо сидящему слишком близко к нему Копцу. – Тогда как даже с учётом подлежащих передаче корпусным авиаотрядам старых Р-зет, во всех полках суммарно обнаружилось всего 557 машин! Вы… – тут последовала более чем эмоциональная тирада, совершенно лишённая литературных слов, – совсем страх потеряли? Так врать мне прямо в глаза! Мне! А через меня – туда! – его указательный палец простёрся в сторону потолка, но все присутствующие прекрасно поняли, что командующий имел в виду, отчего бледными сделались вообще все разом в один миг. Не одни только лётчики. Вовсе нет. Вообще все. Ведь одни профукали куда-то 138 боевых машин, тогда как другие не замечали данных потерь годами. – Откуда у вас вообще взялась эта цифра – 695 бомбардировщиков! Как так можно было ошибиться в подсчётах! Три! Три полнокровных полка!

Тут-то, после получаса непрекращающегося ора, а также морального и психологического давления со стороны Дмитрий Григорьевича и выяснилось, что имело место банальное очковтирательство со стороны авиаторов. Последние до дрожи в коленях опасались сообщать наверх о реальном масштабе бедствия, именуемого – «авиационные аварии».

Утаивая информацию о почти полутора сотнях разбитых в хлам СБ-2 и Р-зет, авиаторы мало того, что не получали по башке, так вдобавок выбивали из тыловиков хоть какое-то снабжение и на эти «мёртвые души». Что в свою очередь позволяло куда лучше поддерживать работоспособность остававшихся в строю машин, а также обеспечивать их топливом в чуть больших объёмах, нежели полагалось по урезанным нормам снабжения. И это всё не преминуло сказаться на подготовке экипажей тех же СБ-2.

Павлов этого не знал, впрочем, как и много иного, но, помимо 90 ночников, у него в загашнике, оказывается, имелось ещё под 80 экипажей СБ-2, которые умели производить бомбардировку с пикирования.

С пикирования!

Не на пикирующем бомбардировщике Ар-2, являвшемся капитальной переделкой СБ-2 и созданном как раз в качестве пикировщика, а на стандартной машине! На машине, которая изначально для такого дела не предназначалась вовсе!

Да, пусть это не было отвесное пикирование под 85−90º, как то могли осуществлять немецкие Ju-87. Но угол в 35–40 градусов старенькие СБ-2 выдерживали стойко, что, скажем прямо, кратно повышало точность бомбометания. Да экипажи тех же пикирующих бомбардировщиков Пе-2 с первых дней и до конца войны зачастую наносили бомбовые удары именно схожим образом, так как расхваленная Петляковым машина оказалась переоценена конструктором в плане своих боевых возможностей. К тому же подготовка лётчиков военного времени хромала на обе ноги, отчего итоговые результаты их боевой эффективности и были не столь радужны, как о том мечталось кое-кому в Кремле. И не только в Кремле.

И вот тут наступала дилемма. Не сдать этих «заговорщиков» Павлов позволить себе не мог. Иначе сдали бы его самого. Причём сдали бы мгновенно! Но и сдать их прямо сейчас – означало совершенно расстроить и так дышащий на ладан механизм работы окружных военно-воздушных сил.

Благо, определённые лазеечки нашлись.

Как и в ситуации с истребителями, данные по наличию бомбардировщиков, что имелись в штабе, и что имелись в полках, различались.

Пусть некомплект старых машин оказался просто чудовищным, но одновременно с этим штабные данные о наличии новых бомбардировщиков уж больно сильно отставали от реальности. Так, к примеру, тех же Пе-2 в наличии имелось уже 58 штук, вместо подсчитанных Копцом 42. ББ-1 – он же Су-2, имелся в наличии уже в количестве 101 штуки в противовес 75, которые попали в подсчёт командующего ВВС ЗОВО. Старичков Р-зет, опять же, по всем частям и соединениям набралось аж 76 штук против 46 изначально попавших в подсчёт. Пришлось также согласиться на перевод из состава авиаразведчиков в бомбардировщики 25 машин СБ-2 разных модификаций. Плюс все 36 штук Р-10[3], включая флотские – из состава Пинской флотилии, и машины погранвойск, закрыв глаза, включили в общий список.

Так курочка по зёрнышку и было набрано нужное количество, относительно близкое к изначально озвученному. Не хватило «каких-то» 5 штук, на что сами авиаторы, облегчённо выдохнув, махнули рукой. Мол, планеров списанных машин у них по свалкам стояло в избытке, и потому в случае необходимости они могли бы продемонстрировать проверяющим хоть 5, хоть 15 «требующих ремонта» бомбардировщиков.

А чтобы не поехали цифры по количеству имеющихся в округе разведывательных самолётов, в их состав просто-напросто включили все имеющиеся разъездные Р-5 и У-2, что прежде вообще почти нигде не учитывались в качестве боевых машин. Так что в итоге даже вышел некоторый перебор.

Однако, бумаги бумагами, а по факту выходило так, что самолётов-разведчиков, оперирующих в пользу штаба округа, оставалось всего 20 штук – 19 Як-2 и 1 Як-4, совершенно не освоенных экипажами, да вдобавок ещё и нелюбимые лётчиками за безумное количество производственных дефектов и управление, требующее от пилота ежесекундного напряжения всех сил.

С одной стороны это было очень плохо. Ведь без должной разведки, нечего было и мечтать вовремя реагировать на те или иные поползновения вражеских войск. С другой же стороны, устаревшие и ставшие слишком тихоходными СБ-2 уже никак нельзя было отправлять на разведку. Немецкие истребители, несомненно, посшибали бы их всех, как жирных и неповоротливых уток, тогда как Як-и всё ещё имели теоретическую возможность удрать на скорости. Машинки эти вышли хоть и посредственными, но скоростными.

Однако всё это была голая теория. А меж тем по мозгам желающего напиться в зюзю или даже в драбадан командующего округа продолжала безжалостно бить суровая реальность.

– То есть как у вас всего 10,5 тонн топлива на 80 боевых и вспомогательных самолётов? – уставился Павлов на командира 126-го ИАП-а.

После безумия натягивания «цифровой совы» на глобус все они потихоньку перешли к обсуждению имеющихся у летунов ресурсов и тут вдруг начали всплывать очередные неприятные моменты.

– Так у нас всего 5 бензовозов на полк, – развёл в ответ руками подполковник Немцевич. – И все на шасси ЗИС-5 – то есть с загрузкой всего по 2,5 тонны на брата. Из них 2 тонны мы уже потратили при патрулировании и обучении новичков. Базируйся мы на своём основном аэродроме, ситуация с горючим была бы, конечно, куда более приемлемой. Но на оперативном, ни мне, ни всем прочим, просто более негде хранить топливо. Стальных бочек практически нет. В тех, что имеются, храним моторное масло. Да и заправлять самолёты ручным насосом из бочек – это же кошмар наяву.

– И сколько самолётов вы сможете заправить этими 10,5 тоннами? – чтобы понять масштаб трагедии, поинтересовался Дмитрий Григорьевич, впрочем, уже понимая, что ничего хорошего он не услышит.

– Если мы говорим о заливке полного бака, то 11 штук МиГ-3 – у нас как раз 7,5 тонн высокооктанового бензина сохранилось, и 10 штук И-16.

– То есть четверить от всего имеющегося у вас авиапарка? – вопросительно приподнял бровь Павлов, с трудом сдерживая стон очередного разочарования. Вот и ещё одна деталь пазла загадки огромнейших потерь советской авиации именно на земле встала на своё место. Если в округе в целом запасы горючего имелись, то на местах наблюдался лишь его катастрофический дефицит, в том числе по причине отсутствия тары и средств заправки.

– Ну, да, – лишь и смог что пожать плечами в ответ подполковник. – После придётся гнать бензовозы в расположение части на дозаправку. А это 30 километров в одну сторону.

– И у всех действительно примерно схожее положение? – обведя взглядом собравшихся, с тяжелым выдохом поинтересовался Дмитрий Григорьевич. Получив же в ответ дружное «угу, ага, да, так и есть» он буквально уронил голову на руки и, застыв в позе «Мыслителя» Родена, пожелал вернуться обратно в своё время – к своей скромной пенсии, своим заработанным болячкам и недописанным книгам, лишь бы только не слышать более обо всём вот этом безобразии. – Н-да, о таком в учебниках уж точно не напишут, – едва слышно, практически про себя, произнёс он просто в пространство, после чего его взгляд остановился на подсчитанной итоговой цифре. Цифре, что не предвещала для него лично ничего хорошего. Ведь, отринув всякие там У-2, за вычетом вышедших из строя или же всё ещё находящихся в стадии сборки 340 боевых машин, а также тех 188 новейших самолётов, для которых не хватало боеготовых лётчиков, у него под рукой наличествовало всего 1145 боевых самолётов, что теоретически были бы способны подняться в небо в 1-й день войны.

Да! Всего 1145, а никак не озвученные прежде 1799! Что называется, почувствуйте разницу при столкновении с реалиями жизни!

К тому же и это количество всё ещё могло снизиться на 47 машин, так как в одном бомбардировочном полку по приказу командования ВВС округа как раз на днях на всех СБ-2 разом начали проводить 200-часовые обслуживающие работы, повлекшие за собой частичную разборку всех самолётов.

Работы эти проводились силами экипажей и местного техперсонала в совершенно неподготовленных для того условиях, отчего командир того самого полка полагал, что завершить они всё смогут никак не ранее 21–22 июня. И то, если поднажмут. А до того о какой-либо передислокации на какой другой аэродром не могло идти и речи.

Понятное дело, что после всего этого вороха негативных новостей, свалившихся на его бедовую голову с утра пораньше, Павлов и сам начал задумываться над проведением экзекуции по отношению к командованию ВВС ЗОВО. Ведь настолько сильно подорвать боеспособность вверенных им сил – это надо было очень сильно постараться закрывать глаза на то и дело всплывающие проблемы.

Останавливали его от кровопролития лишь две вещи. Во-первых, коней на переправе не меняют. Во-вторых, он сам был ничуть не меньше их всех виновен во всём происходящем, поскольку прежде даже не старался вникать столь глубоко в имеющиеся у военно-воздушных сил проблемы. Тогда как общий спрос в конечном итоге был, так-то, именно с него.

А потому, вместо того, чтобы напиться да забыться, приняв при этом позу зарывшегося головой в песок испуганного страуса, как, должно быть, поступил «оригинальный» Павлов, он собирался перейти от предварительного сбора информации к непосредственным действиям. Явно наступало время раздачи ускорительных пинков всем и каждому.

И пока авиаторы переваривали всё то, что было, в конце концов, решено по итогам почти 8-часового совещания, первыми на очереди становились зенитчики, поскольку даже генерал-майор артиллерии Семёнов понятия не имел, как выглядят новейшие отечественные самолёты.

Да что там командующий ПВО! Командиры авиационных полков и дивизий в своём подавляющем большинстве также не были в курсе существования подобных машин! Что уж было говорить про строевых лётчиков! Так что принятый в ВВС Красной Армии уровень секретности в самом скором времени обещал ударить по своим же. Причём ударить – в прямом смысле этого слова, путём роста количества жертв дружественного огня. Если, конечно, многое не будет исправлено в ближайшие 5 дней.

[1] ББ-1 – ближний бомбардировщик 1 – армейское обозначение самолёта Су-2, являющегося одномоторным лёгким бомбардировщиком конструкции КБ Сухого.

[2] ББ-22 – ближний бомбардировщик 22 – армейское обозначение самолёта Як-2/4, являющегося двухмоторным разведчиком-бомбардировщиком конструкции КБ Яковлева.

[3] Р-10 – лёгкий одномоторный разведчик-бомбардировщик цельнодеревянной конструкции. Хоть и был принят на вооружение в 1936 году, к началу ВОВ считался совершенно устаревшим из-за низкой скорости и слабости вооружения.