Текст книги "Голоса пьеса ч2"

Автор книги: Константин Кедров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Я.Не знаете ли вы, Николай Иваныч, средства от ороговения пяток? Пятки трескаются, так больно.

Сапогов.Знаю. В ночь полнолуния надо в полночь на кладбище раскопать могилу со свежим покойником, открыть гроб, снять обувь у покойника с левой ноги... Только не перепутайте – с левой, а не с правой. А то некоторые снимут с правой, а потом жалуются, что не помогло. Так вот, снять обувь с левой ноги и отломить большой палец. Принести его домой и провести этим пальцем по ороговевшим пяткам. Вся роговица тотчас отвалится.

Я.Да где ж я буду свежих покойников караулить?

Сапогов.Ну, если вам такие радикальные средства не нравятся, можно ноги просто в горячей воде размочить и потом потереть пензой. У вас есть пенза? У меня целях три пензы запасено. Так уж и быть, я вам одолжу.

Я.Николай Иванович намеревался после филфака уйти в монахи и стать архиереем, но тут в его длинноволосой прическе стала просвечивать ранняя плешь.

Сапогов.Вы не знаете ли средства от лысины? Я вот три яйца извел, на ночь компресс делал из трех яиц, а толку никакого.

Я.Лучше бы яичницу из трех яиц поджарили и нас угостили. А от лысины лекарства нет. Так что не быть вам архиереем.

Сапогов.Какой вы, право же, циничный скептик.

Я.Николай Иваныч стал священником, но разочаровался и почему-то донес на меня в КГБ, что я, дескать, тоже верю в Бога и хочу уйти в семинарию. Донос пришел в Литинститут, где я учился в аспирантуре.

Ректор.Тут на вас какая-то чушь поступила, что вы учитесь в семинарии. Я ответил, что вы учитесь в Литинституте. Так что идите. Учитесь. Видите, я все на себя беру, а вы... Как вы нас подвели.

Я.Через три года Сапогов разочаровался в преподавании научного коммунизма и приехал в Москву. Мы пошли в храм на Большой Ордынке, а когда служба окончилась, Сапогов встал передо мной на колени прямо на тротуаре.

Сапогов.Простите, Христа ради. Видно, бес меня попутал. Да как же я мог такую благодать на такую дрянь променять? Прости, ради Христа. Не встану, пока не простите.

Я.

– Давно простил. Бес вас попутал, да Бог простит.

Тотчас зашли мы в магазин. В то время по всей Москве продавался кубинский белый ром. Сапогов купил бутылку, пришли мы домой ко мне, выдули всю бутыль до дна и до поздней ночи вопили песни.

По Дону гуляет, по Дону гуляет, по Дону гуляет

Казак молодой!

Больше мы не виделись, но по слухам, Сапогов служит священником в нижегородском храме.

Лидия Григорьева (поэтесса).

Как бред беременной,

Я билась об дома.

Правда, здорово?

Декан.У меня в жизни три радости: студентки, преподавание и срамные частушки. Студентки отпали из-за возраста, преподавание стало недоступно из-за деканства. Остались только частушки.

В Шереметьевском совхозе

Ебут девок на навозе.

Девки крякают, пердят,

Брызги в стороны летят.

Григорьева.Я вас познакомлю со своей соседкой. Она всегда такая красивая, будто только что из парикмахерской. Она вообще-то валютная проститутка, с японцами спит. Но учится в университете на отлично. Она мне и зачетку показывала – одни пятерки.

Академик Петр Алексеевич Николаев.Кто-то сказал, что образование нужно, что нужна наука, нужна культура. А кому нужна водородная бомба? Да и от Шекспира что толку в деревне, где пенсия 100 рублей?

Я.Вы прямо как Лев Толстой.

Николаев.И Толстой не нужен.

Григорьева. Я полая внутри, как контрабас...

Николаев.Это что, вот молодой поэт написал:

Я застрелился от тоски.

Я умер, а тоска осталась.

Хлестаков.Что стихи, я их много знаю.

Михаил Пришвин.Пора признать, что любовь свободна от деторождения, а поэзия от стихов.

Николаев.И стихи не нужны.

Я.Раньше я думал, что человек болеет, стареет, умирает сам по себе. А теперь понял, что ничего подобного. И болеет потому, что его травят некачественной пищей и простужают у холодных батарей. И стареет оттого, что дети ждут – не дождутся его наследства, а сослуживцы метят на его место. И умирает не сам по себе – добивают ежедневно и ежечасно. Так что секрет бессмертия прост. Надо, чтобы все любили, а все не любят.

Вовка.

Один американец

Засунул в жопу палец

И вытащил оттуда

Говна четыре пуда.

Песня.

Я с тобой неловко пошутила.

Не сердись, любимый мой, молю!

Но не надо, слышишь, Мишка, милый,

Я тебя по-прежнему люблю!

Мишка, Мишка, где твоя улыбка

Полная задора и огня?

Самая нелепая ошибка, Мишка,

То, что ты уходишь от меня!

Мишка, Мишка, ты вернешься Мишка?

Позабудешь ты о шутке злой,

Снова улыбнешься, как мальчишка,

Ласковый, хороший и простой?

Вовка.

Мишка, Мишка,

где твоя сберкнижка?

Александр Лазаревич.ВКП и маленькая "б". А по-моему большая "Б".

Эйнштейн (из письма к жене Коненкова Маргарите).Приезжай ко мне в Принстон. Мы будем читать Толстого, а потом ты поднимешь на меня свои глаза, и я увижу в них Бога.

Лера Нарбикова.Дело в том, что Бога в человеке интересует только божественное, а человека в Боге – только человеческое.

Хрущев.Мужики! Я решил отменить деньги. Вы должны меня поддержать. Ваш колхоз первым перейдет на бесплатное самообеспечение.

Мужик.Да ты рехнулся, Никита!

Хрущев (Коненкову).Здравствуйте!

Коненков.Здравствуй, Хрущ.

Алексей Евгеньевич (слушая речь Хрущева).«Гудут хрущи над вишнями».

Хрущев.Марксизьм-ленинизьм.

Брежнев.Сосиськи сраные.

Песня.

На дубу высоком, да над тем простором

Два сокола ясные вели разговор.

И соколов этих все люди узнали:

Один сокол – Ленин,

другой сокол – Сталин.

Ой, как первый сокол

Со вторым прощался,

Он с предсмертным словом

К другу обращался:

– Сокол ты мой ясный,

Час пришел расстаться...

Надежда Владимировна.Котик, как зовут твою воспитательницу?

Котик.Лизавета Немыслимовна.

Я.А как на самом деле, я и теперь не знаю. Лизавета Немыслимовна показывала нам свое горло, в котором был еще один язычок. И это почему-то нас всех потрясло не меньше, чем процесс рождения белых мышей в террариуме.

Первое время в школе я не очень ориентировался в оценках. Мне казалось, что чем больше ошибок, тем оценка выше. Одна ошибка – единица. Пять ошибок – пятерка. С гордостью принес я свою первую оценку.

Котик.Папа, мама, ура-ура! Я получил единицу!

Радио.

Так будьте здоровы, живите богато,

А мы уезжаем до дома, до хаты.

Вовка.

Так будьте здоровы, живите богато,

Насколько позволит вам ваша зарплата.

А если зарплата вам жить не позволит,

Ну, что ж, не живите, никто не неволит.

Якубовская.

Еще пожелать вам немного осталось,

Чтоб в год по ребенку у вас нарождалось.

Вовка.

А лет через десять, коль муж не разиня,

Получите орден – мать-героиня.

Якубовская.

По деревне ходила со стадом гусей

Босоногая Катя-пастушка,

И понравился ей укротитель зверей —

Чернобровый красавец Андрюшка.

Радио.Передаем постановление партии и правительства об улучшении снабжения населения полиэтиленовой тарой.

Я.Постановление, напечатанное во всех газетах, занимало аж шесть полос. Там подробно рассказывалось, какой величины должны быть пакеты и сколько их должно приходиться на душу населения через пять лет. Но полиэтиленовые пакеты так и не появились. Их привозили счастливчики из-за границы и дарили другим счастливчикам. Использованные пакеты мыли под краном, сушили на прищепках и снова пускали в оборот.

Вовка.Я достал два презерватива. Так уж и быть, бери один. Только не выбрасывай, когда используешь. Его можно вымыть, свернуть и снова надеть.

Рабинович.Поспорили русский и американец, чья резиновая продукция лучше. Американец взял презерватив, надел на кран, залил два ведра воды – презерватив целехонький. Русский надел новые калоши и выпрыгнул из окна с десятого этажа. Сам вдребезги, а калоши целехонькие, как новые.

Петр Федотович (редактор журнала "Наука и религия).Никак не пойму, откуда взялись все эти товары после реформ Гайдара. Куда же их до этого прятали. Это что же, все 73 года было какое-то вредительство? Все-таки какое счастье, что я никого не убил, хотя был членом чего-то.

Старуха в метро.Вот пришло православие, и кончилась советская власть. Советская власть вам все дала. А что вам дало православие? Обеднели все. Сорок тысяч беспризорных. Молиться надо на Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, чтобы советская власть вернулась. Молодой человек, что вы головой качаете? Молитесь, молитесь на Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина!

Радио. На комсомольской свадьбе в городе Туле решили полностью отказаться от спиртных напитков. А утром по старорусскому обычаю новобрачные вынесли на балкон простыню.

Петька.Василий Иванович, а Анка-то, оказывается, девушка.

Чапаев.Сколько раз тебе говорил, не ебись на полковом знамени!

Радио.

Вьется, вьется знамя полковое,

Командиры впереди.

Толя Дроздов.

Вьется, вьется, в рот оно ебется...

Доцент Вульфсон.Это только в песне поется:

Если ранили друга,

Перевяжет подруга

Горячие раны его.

А мы пели:

Если ранили друга,

Захуячит подруга

До отказа залупу его.

Вовка.

Без рук, без ног —

На бабу скок!

Философ Толя Самарин.У меня был приятель, который очень любил безногих женщин. Говорит, что очень удобно. А им приятно.

Я.Секс был единственной свободой, которую не могла отнять советская власть. Не удивительно, что мы предавались ему с упоением достойным лучшего применения. Но ничего лучшего в советской системе не было. Все уничтожалось в зародыше. Все запрещено. Вот запреты только при жизни моего поколения. Запрещались чарльстон, фокстрот, рок, джаз, музыка Шенберга…

Хрущев.Это только говорится – додекафония. На самом деле, товарищи, это обыкновенная какофония (бурные, продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию).

Я.Запрещались длинные волосы, короткие волосы, стрижка наголо; узкие брюки, брюки-клеш, тонкие галстуки, широкие галстуки, галстук-бабочка, галстук-тесемка. В школе в разное время запрещались: перышки-лягушки, авторучки, ручки шариковые, логарифмические линейки, калькуляторы. Каждый запрет сопровождался широкой компанией по радио и в печати. Фельетоны, грозные очерки, карикатуры, плакаты, миллионы стенгазет на предприятиях и в школах. Но самый главный запрет социализма – запрет на неучастие во всеобщей борьбе.

Хрущев.Некоторые заняли выжидательную позицию. Мы, мол, стоим в сторонке и смотрим, кто победит – капитализм или социализм. В деревне, товарищи, когда шли стенка на стенку, тоже находились наблюдатели, стоящие в сторонке. Им доставалось больше всех и от той, и от другой стороны.

Сергей Михалков (басня в «Правде»).

Стоишь здесь, хочешь получить «на чай»?

Так вот тебе за это, получай!

Телевизор.Таможенникам в их нелегкой работе помогают натренированные овчарки. Эта умная собака обнаружила под вагоном тайник подрывной литературы. Так называемые туристы пытались провезти под вагоном десятки экземпляров Библии, изданной за рубежом.

Я.Бедная собака. Она ведь не знала, что ее натаскали на Бога.

Собака.Однажды я нечаянно съела карманную Библию в такой вкусной виниловой обложке с острым запахом спирта и свежего клея. После этого случилось чудо. Помните в Апокалипсисе: «И взял я книгу и съел ее, и в устах моих была сладка как мед; когда же съел, то горько стало во чреве моем». Я проглотила Библию. Сначала заповедь «не убей», а потом заповеди Христа: «Ударят в правую щеку – подставь левую. Люби ближнего, как самого себя». Я долго думала, что все это значит, и на всякий случай перестала кусаться. Меня тотчас сочли негодной, списали и якобы отдали в собачий питомник. На самом деле меня взял в семью начальник таможни. Зачем – непонятно. Ведь толку от меня никакого. Я никого не кусала, ни на кого не нападала.

Начальник таможни.На самом деле толк был. Я загнал овчарку, как полноценную, за большие деньги одному новому русскому и неплохо заработал.

Новый русский.Ну ты, в натуре, даешь. Когда пришли рэкетиры, овчарка облизала им руки и пыталась всех лизнуть в нос. Рэкетиры растрогались и ушли ни чем. А собаку мы теперь зовем Христя. Дети ее очень любят.

Собака Христя.Гав-гав – не убей! Гав-гав – люби ближнего! Гав-гав – подставь левую!

Я.Каждый раз, когда собака Христя произносила свою проповедь, окрестные собаки начинали жалобно и пронзительно выть.

Спиноза.Бог есть субстанция с бесконечным множеством атрибутов.

Кошка Юта.Я знаю определение Бога. Бог – это Мяу.

Марина Розанова.Ничего подобного! «Мяу» – это у нее еда. А Бог – это «бр-р».

Сиамский кот.Ничего подобного. Бог – это Мурр-мяу.

Собака Христя.Бог – это Гав-гав.

Все вместе.

Мяу – гав-гав!

Мурр-мурр-мяу!

Гав-гав-гав!

Б-р-р!

Мурр-мурр!

Кино.

Шел ли дальней стороною,

Плыл ли морем я,

Всюду были вы со мною,

Верные друзья.

Надежда Владимировна.Это правда, все так дружили, особенно в войну.

Кино.

И, бывало, в час тревоги,

В сумрачный денек

Освещал нам все дороги

Дружбы огонек.

Александр Лазаревич.Что может быть дороже дружбы? Я до сих пор переписываюсь со всеми друзьями. Вот на Новый год 100 открыток пришло. Почтальон ругается.

Кино.

И в разлуке, и в печали

Были мы тверды.

Сколько раз мы выручали

Друга из беды.

Ольга Сергеевна.А кто моего Ивана и меня из концлагеря выручил? Никто! Все, как крысы, в щель забились.

Я.В Интернете, в «Сталинских списках» есть запись: Сталинградская область, Владский Иван Афанасьевич (он же Петренко), 1-ая категория. Расстрелян 20.08.37.

Ольга Сергеевна.Ивана расстреляли только за то, что его Тухачевский любил.

Александр Лазаревич.Вот об этом и фильм. Жили трое друзей. Потом двоих арестовали, загнали за Можай. А один стал приспособленцем и академиком. А те двое вернулись из лагерей и решили устроить темную дружку. Выволокли его из академических апартаментов на плот, одели в лагерные опорки, посадили на лагерную пайку.

Кино.

В каждом слове, в каждом деле

Дружбе верен ты.

С дружбой все яснее цели,

Ближе все мечты.

Александр Лазаревич.Перевоспитался академик. Хлебнул лагерной каши, когда его арестовали в чужой одежде и стали в ментовке допрашивать. Да, Галич умеет писать сценарии. Все сказал.

Ольга Сергеевна.Потому что сам десять лет отсидел.

Кино.

Старой дружбы, словно песни,

Забывать нельзя.

И идут по жизни вместе

Верные друзья.

Ольга Сергеевна.Где они, все эти верные друзья, шкуроэсы. Они живехоньки, а Владского расстреляли, потому что он самый лучший и самый благородный был среди них (плачет).Вот вы все живы, а его нет. Вот конверт пришел: «Реабилитирован посмертно». И все, как будто так и надо. Ни правых, ни виноватых.

Александр Лазаревич.Я тут песню к «Слуге двух господ» написал. Надо опробовать. А ты не отвлекайся, учи уроки.

Ольга Сергеевна.

Ночь над Севильей спустилась,

Где-то поют соловьи.

Ты мне сегодня приснилась

В сиянии жаркой мечты.

Александр Лазаревич.

Ночь над Севильей спустилась,

Где-то поют петухи.

Ты мне сегодня приснилась

На кухне у жаркой плиты.

Ольга Сергеевна.

Проснись, молодая красотка,

Раскрой жалюзи у окон,

Выйди изящной походкой,

Выйди на балко-о-он!

Александр Лазаревич.

Проснись, молодая кокетка,

Свари мне янтарный бульон,

Зажарь поскорее котлетку

И принеси макарон.

Дуэтом.

Как жду тебя я,

Страстью сгорая.

Разгони свой сладкий сон,

Выходи же на балкон.

Как жду тебя я,

До-о-о-рогая!

Разгони свой сладкий сон,

Принеси мне макарон...

Александр Лазаревич.У Грибоедова в «Горе от ума» про Софью сказано: «Въебливая натура». Вот и играйте такую!

Вовка.

Гром гремит, земля трясется,

Поп на курице несется.

Попадья идет пешком,

Чешет жопу гребешком.

Юрий Петрович Любимов.Чью жопу – курицы или попа? Как это ставить? Театр не терпит условностей, тут все конкретно. Тут надо разбавить классикой. Во-первых, «Курочка-ряба». Значит, нужны еще два персонажа: дед и баба. Теперь пословица: курица не птица – Украина не заграница.

Я.Теперь уже заграница.

Любимов.Вот именно!

Я.Еще «Сказка о попе и его работнике Балде». Правда, нужен Балда.

Любимов.Ну, этого в театре не занимать.

Я.Может, из «Соборян» Лескова возьмем, про священника Туберозова7

Любимов.И обязательно что-нибудь из Окуджавы, Бродского, Высоцкого.

Я.Можно в стиле Высоцкого спеть: «У попа была собака…»

Любимов.Правильно, а потом в стиле Окуджавы: «У попа была собака...» А в стиле Бродского пусть собака перед смертью пропоет: «На Васильевский остров я приду умирать».

Я.Но ведь не пришел.

Любимов.Кто? Пес?

Я.Нет, Бродский. Умер в Нью-Йорке и похоронить завещал не на Васильевском острове, а в Венеции.

Любимов.Правильно. И тут мы вставим Пастернака: «Венеция венецианкой бросалась с набережной вплавь...»

Я.А собака?

Любимов.Да, еще Есенин, «Собаке Качалова»: «Дай, Джим, на счастье лапу мне».

Я.И Витухновскую с ее «Собакой Павлова».

Любимов.Нет, Витухновскую не надо. Просто назовем пьесу «Собака Павлова» и позовем Олега Кулика, пусть лает и кусает зрителей.

Я.Он ведь и вправду может слегка покусать.

Любимов.Тогда не надо. Тогда просто посреди сцены поставим собаку Павлова, утыканную трубками, и пусть вокруг нее все действие разворачивается.

Собака Павлова.

У Павлова была собака,

Он ее любил...

Любимов.Правильно, а в финале с неба транспарант с надписью: «Собаке – собачья жизнь».

Витухновская.А человеку – собачья смерть.

Любимов.Мрачновато получается. Но мы забыли про яйцо Фаберже, которое снесла курочка. В финале можно разыграть аукцион и продать его новому русскому за большие деньги.

Каталин.На все спектакли яиц не напасешься.

Любимов.Закажем поролоновые бутафорскому цеху. Остальное вы допишете. Что-то я напишу, что-то актеры.

Актеры.Мы уже написали!

Любимов.Они уже написали! Мы с вами не написали, а у них уже все написано. Вот так Шекспир и сочинял свои пьесы.

Шекспир.Ничего подобного.

Любимов.А вы помалкивайте, вас вообще не было.

Шекспир.Как это?

Любимов.А так! Вы актер. Никогда не поверю, что актер может что-нибудь сочинить. Ненавижу актеров.

Шекспир.Но вы ведь сами были актером и Кошевого играли.

Любимов.Кого я только не играл.

Я.Кошевого, говорят, тоже не было. Вернее, он ничего не возглавлял. Это версия его мамы, с которой Фадеев познакомился.

Стахович.А меня сделали предателем только из-за фамилии. А не было никаких предателей. Всех нас зверски замучили и убили.

Любка Шевцова.Ну, а я-то хоть была?

Любимов.Была, была. Как же без такой халды. Конечно, была.

Любка.Можно подумать, что ваша Целиковская лучше.

Любимов.Целиковская? Когда я был женат на Целиковской...

Шекспир.Это длинная история. А вот «быть или не быть» у вашего Высоцкого не получилось, хоть он и читает это три раза.

Любимов.Да, замучился я с ним тогда. Хотел Золотухина вводить. А что было делать? Высоцкий пришел ко мне в кабинет...

Высоцкий.Гнилой я весь. Вот, вся рука исколота.

Любимов.Зато Свидригайлов с гитарой хорош.

Высоцкий и Любимов.И правильно сделал Раскольников, что зарубил старуху-процентщицу. Жаль только, что потом раскаялся. Из школьного сочинения.

Высоцкий (поет).

У попа была собака,

Он ее любил.

Я не люблю, когда собаку любят,

Я не люблю, когда старуху рубят.

Пусть впереди большие перемены,

Я это никогда не полюблю.

Окуджава.

Когда мне невмочь пересилить беду,

Когда подступает отчаянье,

Я с рыжими псами на дачу бреду,

Последний, случайный.

Я.Эти рыжие псы заполнили Переделкино после смерти Асмуса. Официантки так их и называли – Асмусы.

Официантка.Остатки не выбрасывайте, надо Асмусов покормить

Собака Асмус-1.Декарт был не прав, когда сказал: «Cogito ergo sum» – мыслю, следовательно, существую. Наоборот, существую, следовательно, мыслю. Мыслю, следовательно, не существую.

Гегель.Правильно. Чистое бытие – это небытие. Чистое небытие – это бытие.

Собака Асмус-2.Жизнь – это смерть, а смерть – жизнь. На этом все строится.

Собака Асмус-1.Не всякая жизнь – смерть, и не всякая смерть – жизнь. Вот у Пастернака смерть – жизнь, а жизнь порой хуже смерти. Пошли на его могилу.

Пастернак.Что вы все на могилу да на могилу. Пойдемте лучше к Оленьке Ивинской.

Я.Оленька уже умерла.

Пастернак.Давно?

Я.В начале перестройки, когда ваш нейгаузовский рояль из окна вашей дачи выбрасывали, разламывая на части.

Фет.

Рояль был весь раскрыт,

и струны в нем дрожали...

Пастернак.Рояль Нейгауза на части?!

Я. Да вы не волнуйтесь. Теперь его собрали, и каждый год в дни вашего рождения и вашей смерти на нем играют приезжие музыканты.

Пастернак.Я клавишей стаю кормил с руки...

Собака Асмус-2.Мыслю, следовательно, не мыслю.

Пастернак.Умираю, следовательно, не умираю.

Собака Асмус-1.Диалектика!

Пастернак.Опять завели свою мутату. Я ведь так и сказал Троцкому: «Материализм устарел. Прав оказался Кант».

Троцкий.Возможно, что в конечном итоге идеалисты окажутся правы. Но сегодня победившему пролетариату нужен материализм и марксизм.

Академик Опарин.Таким образом, мы вплотную подступили к тайне возникновения жизни. Сотни миллионов лет в океане варился мировой бульон, пока под воздействием ударов молний или извержений вулканов в ней не образовались коацерватные капли.

Лена Кацюба.Сами вы коацерватная капля!

Ольга Сергеевна.Как гениально у Пастернака:

В тот день всю тебя, от гребенок до ног,

Как трагик в провинции драму Шекспирову,

Носил я с собою и знал назубок,

Шатался по городу и репетировал.

Герой-любовник, пьяница Филиппов.Пастернак никому не известен, а, стало быть, его поэзия не нужна народу. Кому нужны эти выкрутасы – «сыр – это труп молока»?

Александр Лазаревич.А неплохо сказано – «сыр – это труп молока». Мне это как-то в голову не приходило. Хм! Получается, что молоко – это воскресший сыр.

Я.Только через тридцать лет я узнал, что «сыр – это труп молока» – строчка расстрелянного поэта Нарбута, которого Катаев в книге «Алмазный мой венец» вывел под кличкой Колченогий.

Ольга Сергеевна.Ура! А в «Правде» стихотворение Пастернака.

Александр Лазаревич.Не может быть! Неужели? Да!!! Пастернак.

Везде, повсюду, в Брянске, в Канске,

В степях, в копях, в домах, в умах,—

Какой во всем простор гигантский!

Какая ширь! Какой размах!

Ольга Сергеевна.Это не Пастернак!

Александр Лазаревич.К сожалению, это он. Вернее, не совсем он. И все же важен сам факт публикации. Тридцать лет ни одного стихотворения.

Мария Федоровна.Смотри, в «Известиях» стихи Игоря Северянина. «Стихи о родине».

Тебя, как прежде, ущипну я,

К твоим коленям припаду,

Как землю русскую целуя...

Какая пошлость. На старости лет – "ущипну", "землю русскую целуя". Я думала, он поумнел с годами, а он как был, так и остался позером. А как у него замечательно было: "Мороженое из сирени", "Ананасы в шампанском".

Я.В вы когда-нибудь пробовали ананасы?

Мария Федоровна.Не помню. Кажется, нет. Это такие фрукты вроде арбузов, только поменьше.

Я.А мороженое из сирени?

Мария Федоровна.Ну, это он придумал. Такого не бывает и быть не может.

Боря Бахтин.Когда я впервые приехал в Казань из деревни поступать в университет, то первым делом попробовал мороженое. Я чуть не умер от счастья. Как люди могли придумать такую вкусную пищу? И почему все они не пляшут и не поют от радости, что могут есть мороженое? Я съел десять порций и, конечно же, простудился. А сейчас вот иду мимо киоска – и ничего.

Я.А вы видели ананас?

Боря.Ананас? Нет, не видел и, видимо, никогда не увижу. А вы видели?

Я.Меня мучает мысль, что Боря, скорее всего, погиб в Свердловске, в психушке в начале 80-х, так и не узнав, как выглядят ананасы. Словно если бы узнал, что-то принципиально изменилось бы.

Маяковский.

Ешь ананасы, рябчиков жуй,

День твой последний приходит, буржуй!

Я.Это вы про Северянина написали?

Маяковский.А как вы догадались?

Я.Только сейчас понял, на 61-ом году жизни.

Северянин.

Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!

Из Москвы – в Нагасаки! Из Нью-Йорка – на Марс!

Я.Боже мой! Да ведь это пророчество – на Марс действительно прилетели американцы. У нас и у европейцев не получилось, а у американцев все вышло. Прямая трансляция. Правда, там оранжевая пустыня без малейших признаков жизни.

Песня.

Обещают космонавты и мечтатели,

Что на Марсе будут яблони цвести.

Я.Мечтатели чего только не обещают. В школе всё бухтели про Мичурина. Про яблоко величиной с дыню. Украсим родину садами! Где они, эти яблоки и сады?

Маяковский.

Через четыре года

Здесь будет город-сад!

Света Беккер.Город – ад! В Кемерово все желтое и пахнет серой. Окна приходится мыть даже зимой каждую неделю.

Учитель.Если каждый из вас посадит по деревцу, земля покроется садами.

Я.А до нас никто эти деревца не сажал?

Учитель.Сажали. Да только не деревца, а людей. Впрочем, особо не старайтесь. Эти деревца все равно погибнут.

Я.Алексей Васильевич Гордин был честным учителем истории и честным директором школы. Когда начался карибский кризис и американские ядерные лодки шли наперерез нашим линкорам, плывущим к США, он сказал...

Алексей Васильевич.Планета вот-вот взорвется, а этот ходит в шляпе и о мире языком блямкает.

Я.Странно, что ему все это сошло с рук. Видимо, даже КГБ было в шоке в эти дни, когда все вздрагивали от обычной искры дуги троллейбуса, думая, что атомная война уже началась.

Военрук.Заслышав звук сирены, пугаться не надо. Надо лечь лицом вниз, ногами к подоконнику и закрыть лицо, вернее, затылок двумя ладонями. Хорошо накрыться белой простыней. Она отражает радиацию.

Инструкция-анекдот. В случае ядерной тревоги надо завернуться в белую простыню и ползти на кладбище.

Сотрудница НИИ.А через проходную пропустят?

Я.После Карибского кризиса казалось, что все поумнели и мир изменится. Ничего подобного.

Радио.Выполняя свой интернациональный долг, войска стран Варшавского договора оказывают братскую помощь народу Чехословакии. Жители Праги приветствуют армию Варшавского договора, благодарят их за помощь. Однако в разных районах хулиганствующие молодчики творят бесчинства, швыряя в мирных солдат бутылки с зажигательной смесью.

Поэт Леонид Топчий (1968 г.).

Я не знаю, что за наважденье,

Но всегда гнетет меня тоска.

Если где-то слышу сообщенье,

Что куда-то введены войска.

Радио.

Не слышны в саду даже шорохи,

Все здесь замерло до утра...

Вовка.

Все здесь замерло до нутра...

Радио.

Холодок бежит за ворот,

Шум на улицах сильней.

С добрым утром, милый город...

Анна Колоницкая.Вот именно, холодок бежит за ворот.

Радио.

Из открытых окон школы

Слышны крики октябрят...

Александр Петров (художник).Что же там с ними такое делают?

Боря Бахтин.Первое время я садился в любой трамвай, думая, что все равно доеду. Или пытался дойти пешком. Так надежней. Однажды шел часа три, вконец заблудился. А трамваи куда только меня не завозили. И на кладбище, и на свалку. Только через полгода стал разбираться в маршрутах и остановках.

Я.Борю я вспомнил, когда впервые оказался в Париже. Всюду видна Эйфелева башня. Всюду кажется, что ты где-то рядом, а ничего подобного.

Песня.

Ну почему ты такая страшная,

не накрашенная страшная

и накрашенная ты страшная.

Шекспир.Хоть меня и не было, а я все же скажу. Не будет лучше, не будет хуже. Всегда было плохо! Всегда было хорошо. Нет никакой истории. Есть только человеческая жизнь и притом одна.

Любимов.А зачем исторические хроники написал?

Шекспир.Ну, это я так, деньгу зашибал.

Любимов.Ничего себе так. Десяток пьес наворочал. Я из них одну еле-еле скроил.

Шекспир.Я вас должен огорчить, Юрий Петрович, я не только был и буду, но я еще и есть.

Любимов.Вот это номер. И где же вы?

Шекспир.Здесь, в вашем кабинете на Таганке, под гитарой Высоцкого.

Любимов.Но здесь сижу я.

Шекспир.Ну!.. Неужели непонятно? Сегодня я – вы, а вы – я.

Любимов.Надеюсь, это не шуточки с реинкарнацией душ и прочими театральными штучками.

Шекспир.Боже упаси! Никакой мистики. Только крепкая выпивка и поэзия.

Любимов.Крепкая выпивка, к сожалению, исключается. У меня давление.

Шекспир.А у меня, слава Богу, теперь нет никакого давления, так что налейте, пожалуйста, Юрий Петрович.

Любимов.Ну, тогда и я с вами выпью. Будь что будет.

Шекспир.За Любимова!

Любимов.За Шекспира!

Вовка.

Отелло, мавр венецианский,

К одной красотке зачастил...

Шекспир.

Шекспир узнал про энти шашни

И водевильчик сочинил.

Любимов.

А в том далеком батальоне

Был Яго, бравый капитан,

И на беду тому Отелло

Был Яго страшный интриган.

Якубовская.

К тому ж случись такое дело,

У ней платок кудай-то сплыл...

Все (хором).

Отелло вмиг рассвирепелло

И Дездемону задушил.

Я.От имени Шекспира, которого не было, я торжественно заявляю, что все мы были. Хотя полностью я ни в чем не уверен. тем более, что все чаще можно услышать, что нас с вами тоже не было.

Чапаев был, а нас не было.

Гагарин был, а нас не было.

Горбачев был, впрочем, он вроде бы еще есть, а нас опять не было.

Мало того, нас с вами нет.

Путин есть, а нас с вами нет.

Нет и все тут.

Вот я и решил кое-кому напомнить: не тешьте себя иллюзиями – мы есть.

И Шекспир есть.

И Пастернак.

И Александр Лазаревич.

И Надежда Владимировна.

И Семен Иосифович.

И Валерий Яковлевич.

И Ольга Сергеевна с расстрелянным мужем Иваном Владским.

И Алексей Евгеньевич с расстрелянным отцом – протоиереем Евгением Кедровым.

И жена Семена Иосифовича Машинского Розалия Давыдовна с мамой, папой и сестрами, повешенными фашистами на Украине.

И Толстой.

И застрелившийся Маяковский.

И Павел Флоренский, расстрелянный в 37-ом в Соловках.

И мой друг Саша Кипнис, застрелившийся в армии из автомата.

И Мандельштам, задохнувшийся от серных паров в лагерной каптерке.

И Александра Павловна с Марией Павловной, верившие в добро и справедливость.

И Петр Федотыч, который будучи членом чего-то, ни на кого не донес, никого не уволил и никого не убил.

И Крученых, скрывавший, что он поэт.

И Шостакович, скрывавший, что он авангардист.

И Сократ, приговоренный демагогами к чаше с ядом.

И Йося Молдавский, любящий Эйнштейна, раздавленный на студенческой стройке бетонной плитой.

Витухновская.Хитрый вы. У вас есть своя жизнь, а мне нужна моя смерть. Ха-ха! Я – Христос зла. Меня нужно распять на свастике.

Флоренский.Зло не обладает статутом реальности.

Витухновская.Я объявляю войну реальности. Да здравствует метафизический Гитлер.

Олег Табаков.Это что же – делить людей на сильных и слабых? Достойных и недостойных? Нет, не прохонже. Я генетику изучал Не про-хон-же!

Я.Вот и я вам говорю, господа сверхлюди: «Хуя», – как говаривал «сверхнедочеловек» Эдичка. Не прохонже.

Шекспир.Так все-таки быть или не быть?

Все (хором).Или!

Любимов.Хорошо еще, что Шекспира не было. А если бы был, то представляете, что бы было.

Часть первая 

Часть третья