355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Колин Фолкнер » Похищенная » Текст книги (страница 5)
Похищенная
  • Текст добавлен: 21 октября 2016, 19:58

Текст книги "Похищенная"


Автор книги: Колин Фолкнер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

7

Сначала Тэсс не поняла, что за звук она слышит. Барабаны. Звук нарастал мягко и медленно. Так медленно, что каждый удар казался последним. Но потом удары стали чаще и громче. Сначала, кажется, бил только один барабан. Потом к нему присоединились еще несколько. Бой барабанов гулким эхом отдавался в сердце Тэсс. Даже дышать она стала в ритм барабанного боя. Барабаны звали ее…

Как сказал Ворон? Я приду за тобой, когда позовут барабаны. Да, так. И Женщина Грез тоже сказала так. Скоро нас позовут барабаны.

Тэсс возвратилась в вигвам Женщины Грез. Там никого не было, и Тэсс могла спокойно привести себя в порядок и приготовиться к празднику в честь Такуко. Ворон так разозлился на нее из-за подарка На-Ки, что она не знала, придет ли он теперь за ней, как обещал.

Тэсс слышала, как индейцы проходят мимо вигвама, собираясь к центру деревни на общий костер. Она ощущала аромат жареной оленины и еще каких-то пряностей. А барабаны все били. Все громче и чаще. Они звали на пир не только ленапе, они звали ее, белую женщину Тэсс.

Когда Ворон открыл дверь вигвама, Тэсс была уже готова. Она поднялась ему навстречу.

– Я… Я боялась, что ты не придешь. – сказала она, заставляя себя посмотреть ему прямо в глаза. – Я не привыкла долго быть одна. У себя дома и у дяди вокруг меня всегда было полно людей. Я не умею быть одна. – Она усмехнулась, не понимая, зачем она говорит ему это.

– Человек должен много времени проводить наедине с самим собой. – Ворон пристально посмотрел на нее. – Только тогда уходят сомнения. Только тогда человек может понять, чего он стоит и чего желает.

О чем это он? О каких таких желаниях? – немного заволновалась Тэсс.

Она разглядела при слабом свете лампы, что он не отрываясь смотрит на нее. На нем была только кожаная безрукавка и набедренная повязка. Еще несколько дней назад Тэсс сочла бы такой наряд бесстыдным. Теперь же ей казалось, что грех скрывать такое идеально скроенное Господом Богом тело от глаз людей. На ногах у Ворона были парадные высокие, почти до колен, мокасины из белой кожи. Через плечо к бедру было надето украшение из змеиной кожи с головой черепахи. На поясе болталась белая замшевая сумка, украшенная вырезанными из кожи листочками и цветами. Из сумки торчал мундштук курительной трубки. Чистые, еще влажные волосы блестящей черной волной спадали почти до середины спины. На голове красовался головной убор из крупных ярких перьев, ракушек и кожаных ленточек.

Смутившись, Тэсс одернула короткую юбку, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Мне не во что было переодеться, – сказала она тихо. – Я до сих пор в его мокасинах. – Она приподняла одну ногу. – Это ничего?

– Там, куда отправился мой брат, они ему уже не понадобятся, – тихо ответил Ворон. – И потом, он был бы рад, если бы знал, что его мокасины тебе пригодились. – Он поманил ее рукой к выходу. – Пойдем. Барабаны зовут.

Тэсс вышла вслед за Вороном из вигвама. Он показал рукой, чтобы она шла с ним рядом. Что это значит? Может, теперь она уже не его пленница? А кто она теперь?

Сумерки сгустились над тихой ленапской деревней, приютившейся на берегу чистого ручья, где-то далеко впадавшего в реку Потомак. Было очень тихо. Деревья склонились над поселком, укрывая его своими ветвями от бед и от врагов. В воздухе висел дым от большого костра. Но это был другой дым, не терпкий и удушливый, как на кухне у дядюшки. Этот дым пах ароматами трав и жареной оленины. От него приятно кружилась голова и сосало под ложечкой. Тэсс почувствовала, что очень голодна.

Барабаны били все чаще и громче. Теперь к ним присоединился еще и звук костяных палочек, которыми индейцы стучали по глиняным трубкам.

Когда Тэсс и Ворон подошли к костру, праздник уже начался.

Мужчины, взявшись за руки, танцевали вокруг костра, женщины пели, стоя в сторонке и хлопая в ладоши. У Тэсс возникло невольное желание захлопать и запеть вместе со всеми.

Увидев Ворона, мужчины разомкнули круг. Ворон подал Тэсс знак, чтобы она встала вместе с женщинами, а сам возглавил цепочку танцующих. На очередном витке ритма Ворон пропел что-то сильным грудным голосом, и индейцы подхватили напев вслед за ним. Он повел мужчин за собой по кругу в новом танце, и они вторили ему в телодвижениях.

То, что сказал Ворон, было правдой. Все это было совсем не похоже на панихиду. Тэсс видела, что лица индейцев сияют внутренним торжественным светом. Это был настоящий праздник, праздник в честь воина-брата, который погиб как герой и который теперь на небесах. Тэсс даже показалось, что, когда она вглядывается в свечение искр от костра, она чувствует присутствие души Такуко. Сейчас его друзья и родственники спокойно и достойно прощались с ним.

Танец вскоре закончился, и Ворон, часто дыша, подошел к Тэсс. На его лбу выступили капельки пота.

– Ты, наверное, считаешь, что у нас – дикарские обычаи? Ведь вы не танцуете на похоронах, – сказал он, глубоко вздохнув, чтобы восстановить дыхание после быстрого танца.

– Вовсе нет, – ответила Тэсс. – Мне очень понравилось. Это очень красивый обычай. Знаешь, у меня был маленький братик. Ему еще и года не было, когда он умер. Мы просто похоронили его на кладбище за поселком, потом пришли домой и приготовили обед. Я думаю, маленькому Гарри понравилось бы, если бы мы для него станцевали.

Ворон подвел Тэсс к старой индианке, у которой лицо было морщинистое, как печеное яблоко. Она помешивала какой-то напиток в большом сосуде из высушенной тыквы. Ворон взял чашу, сделанную из панциря черепахи, наполнил ее до краев и подал Тэсс.

– Так, значит, в твоей жизни тоже были потери, – сказал он, ласково взглянув на нее.

Тэсс поднесла напиток к губам. Он пах прохладой и мятой.

– Скажи, – спросила она, – почему ты так разозлился на меня, когда я приняла подарок от На-Ки? Ведь он ничего плохого не сделал.

Старая индианка налила Ворону вина и, протянув ему чашу, что-то быстро проговорила.

Ворон резко ответил и пошел прочь от старухи.

Тэсс побежала за ним.

– Что сказала тебе старуха? – поинтересовалась Тэсс.

– Она сказала, что мне пора приниматься за дело. Что я и так слишком долго путешествовал, отдыхал от своих обязанностей.

– Но я-то думала, что вы с братом были на очень важном для вашего народа собрании.

Ворон остановился у большого раскидистого дерева и, присев на корточки, сделал большой глоток из чаши.

– Да, это так. Но в деревне есть люди, которые считают, что нам не следовало туда ходить. Они считают, что наш народ должен самостоятельно решать, нужно ли нам воевать с беловолосыми.

– А кто так говорит?

Ворон взглядом указал в ту сторону, где На-Ки оживленно разговаривал о чем-то с двумя индейцами.

– На-Ки? – Тэсс не понимала почему, но все это вдруг стало очень важно для нее. Ее невзгоды вдруг отошли куда-то далеко. – Так ты хочешь сказать, что На-Ки за войну, а ты – нет?

Ворон откинул за спину прядь волос, повернулся и посмотрел ей в лицо.

– Все не так просто. – Он помолчал, как будто ему не очень хотелось говорить об этом, но все-таки продолжил: – На-Ки хочет стать военачальником племени. Но им должен стать я. На-Ки неправильно понимает значение вождя. Он считает, что его долг – вести воинов в бой. Я же считаю, что он должен учитывать пожелания молодых и мудрость старейших, чтобы решать, когда надо воевать, а когда – нет. Только в крайнем случае следует становиться на тропу войны.

– Понимаю, – вздохнула Тэсс. – А кто будет решать, кого выбрать военачальником, если вы оба этого хотите?

Ворон допил вино и поставил чашу на землю.

– Наш народ будет голосовать на Большом Совете.

Тэсс оглянулась на старуху, разливавшую вино.

– Значит, некоторые не хотят, чтобы военачальником стал ты. Потому эта женщина так сказала?

– Мой соперник разносит слухи быстрее, чем пчела – мед. Он так говорит с людьми, что они начинают сомневаться в том, в чем раньше были уверены.

Ворон стал бесцельно водить пальцем по песку, рисуя какие-то значки.

– Пока мы с братом были на Великом Совете, На-Ки занимался тем, что раздавал нашим людям подарки от французов. Он убеждал людей, что они – наши союзники и что мы можем выжить, только встав на их сторону. – Лицо Ворона помрачнело. – Мне кажется, На-Ки не терпится взять в руки томагавк. Он не задумывается о том, что нужно людям. У него не болит сердце за них.

– А у тебя – болит, – вздохнула Тэсс, пытаясь разглядеть сквозь дым глаза Ворона. – Ты считаешь, что вам не надо воевать, да?

Ворон, не отрывая глаз, смотрел на пляшущие языки огня.

– Я не уверен. – признался он. – Но одно я знаю точно. Любое из этих решений изменит судьбу нашего народа навсегда. Англичане уже сотню лет гонят индейцев с их земель. Так не может дальше продолжаться, если наш народ хочет выжить. Но такие решения нельзя принимать, не думая. Это слишком серьезно. И кто сказал, что англичане – враги, а французы – нет? Разве об этом можно судить по подаркам и ложным обещаниям?

Ветер дул в их сторону, дым щипал глаза. Ворон посмотрел на Тэсс, которая сидела, скрестив ноги, и улыбнулся. Улыбка получилась какой-то жалкой. Чтобы подбодрить его, Тэсс улыбнулась в ответ.

– Армия короля – самая сильная в мире, – уверенно сказала она. – Я не думаю, что французы могут победить. Мой жених говорит, что они дураки, если рассчитывают победить.

– Так ты собиралась замуж? – спросил Ворон.

Тэсс сложила руки на коленях.

– Да. Скоро. Моего жениха зовут Майрон. – Она умолчала, что именно Майрон стрелял в Такуко.

– Ты любишь его? Этого Майрона? – прямо спросил Ворон.

Никто раньше не спрашивал ее об этом – ни дядя, когда благословил их союз, ни сам Майрон.

– Он – хороший человек, – сказала Тэсс. Она тут же вспомнила про Абби, про то, что она каждый день живет в своем мире молчания и ждет, когда старшая сестра заберет ее к себе. – Майрон может обеспечить нашу будущую семью, – добавила она.

Ворон покачал головой.

– Я, наверное, зря стараюсь понять белых. Я никогда не смогу их понять.

Тэсс допила вино и поставила чашу на землю.

– Что ты имеешь в виду?

Они сидели, почти касаясь друг друга локтями.

– У нас женщина и мужчина женятся только тогда, когда между ними есть любовь.

Тэсс рассмеялась. Дурацкая мысль! Женщины в браке ищут поддержки и надежности, мужчинам нужна верная спутница жизни – и все. Каждый знает это.

– А что, если любовь никогда не придет? – спросила она.

Ворон встал на ноги и потянулся.

– Тогда просто не надо жениться.

Тэсс подмывало спросить, почему он сам до сих пор не женат, но она сдержалась и решила промолчать.

Ворон подал ей руку, она поднялась, и их лица оказались совсем рядом. Ворон снова, как тогда в лесу, нежно отвел с ее лица прядь волос. Тэсс удивило, что этот простой жест вызвал в ней ответную волну нежности.

– Моя мать говорит, что я не должен тебя держать здесь как пленницу. Да и другие женщины племени болтают. Они говорят, что если я хочу стать военным вождем племени, то мне нельзя вести себя безответственно. Не следовало приводить в деревню белую женщину.

Тэсс заглянула в черные глаза, глубокие, как омут. И от этого взгляда, а может, от ритма этой необычной музыки барабанов у нее закружилась голова.

– А что ты отвечаешь им обо мне? – спросила она шепотом.

Ворон снова притронулся к ее лицу, нежно проводя кончиками пальцев по подбородку. По ее телу пробежала дрожь. Его прикосновение было таким нежным и волнующим. Почему Майрон никогда так не делал? С ним ничего похожего она никогда не испытывала.

– Мой разум твердит мне, что я должен тебя отпустить… – с сомнением начал Ворон, – но…

– Что но?..

– Но… – Он снова провел рукой по ее лицу. – Но ты снишься мне. Мне снятся твои огненные волосы. Они могут принести счастье любому мужчине. – Его взгляд стал пронзительным, он проникал в самую глубину сердца Тэсс. – Я чувствую, что ты моя, Тэсс, – медленно и тихо произнес он.

Она не знала, что ответить. Что он хочет этим сказать? Она не может стать его. Она выйдет замуж за Майрона, и он пошлет за ее маленькой Абби. Она приедет и будет жить вместе с ними.

Но с Майроном Тэсс никогда ничего похожего не чувствовала. Когда Ворон касается ее, все ее тело охватывает дрожь. Становится жарко, и ей хочется дотронуться до него так, как никогда не хотелось дотронуться до Майрона.

Тэсс никак не ожидала, что Ворон поцелует ее. Она была неопытна в любовных делах. Майрон редко целовал ее. Когда они прощались после свидания, он просто коротко чмокал ее в щеку.

Ворон наклонился и, притянув к себе ее подбородок, медленно, не отрывая взгляда от ее глаз, поцеловал ее. У нее не было ни сил, ни желания противиться этому. Ей было страшновато, но она не посмела отвернуться.

Она забыла о Майроне, об Абби, о том, что она здесь пленница. Все вдруг куда-то исчезло. Остались только они вдвоем. Она и он. И ее страстное влечение к этому человеку из другого мира.

Поцелуй был очень нежным, но в то же время страстным. Тэсс тихонько застонала от удовольствия. «Я сошла с ума. Но я хочу, чтобы это длилось вечно», – подумала она.

Ворон сжал Тэсс в объятиях. Эта женщина имела над ним власть. Он не понимал, почему целует ее. Ту, которая виновна в смерти брата. Он не мог устоять перед влекущей силой ее огненных волос, не мог не дотронуться до этой белой кожи, которая пахла медом. На какой-то момент он стал ее пленником. Их губы снова встретились, но на сей раз Тэсс первой потянулась к нему. Ни разу в жизни Ворон не сходил с ума от простого поцелуя. Никогда…

Они оба чуть не задохнулись, Ворон отстранился от нее. Взглянув на Тэсс, он увидел, что она смотрит на него взглядом испуганной серны. Ему хотелось успокоить ее, сказать, что ей ничто не угрожает рядом с ним, что он никогда больше не обидит ее. Но он уже понял, что между ними все складывается слишком серьезно. «Беги, Тэсс!.. Беги от меня, пока не стало слишком поздно», – проговорил он про себя.

Тэсс растерянно провела пальцами по губам, все еще не придя в себя. Незнакомое ощущение, охватившее все ее существо, испугало и удивило ее.

Ворон протянул руку, чтобы погладить и успокоить ее, но она отпрянула и кинулась прочь, не разбирая дороги. Он хотел было броситься вслед за ней, но тут услышал, что рядом кто-то громко рассмеялся. Обернувшись, Ворон увидел На-Ки.

– По-моему, ты не нравишься нашей белой пленнице, – с ухмылкой произнес он.

– А ты все рыскаешь в темноте, как крыса. Все вынюхиваешь и выслеживаешь, – огрызнулся Ворон.

На-Ки только нагло расхохотался ему в лицо. На Ворона пахнуло запахом бренди. Французское зелье. Снова На-Ки берет у белых подачки.

– Отдай ее мне, брат. Я научу эту девушку искусству любви.

Ворона затрясло. Хотя по обычаю все мужчины племени, обращаясь друг к другу, называли друг друга братьями, ему было противно сейчас слышать это слово из уст На-Ки. Его брат убит. И На-Ки никогда не будет ему братом.

– Эта женщина – моя, На-Ки. Моя пленница. Ты понял? Так что держись от нее подальше.

– Народ говорит, это странно, что мужчина, который хочет стать военным вождем племени, приводит в деревню белую женщину. Больше того, англичанку. Говорят, она принесет нам несчастье. Люди говорят, что тебе больше нельзя доверять.

Ворон понимал, что На-Ки просто задирается. Он знал, что нельзя попадаться на этот крючок. Нельзя вступать с ним в спор. Не здесь. Не сегодня, в день праздника в честь брата.

– Поберегись, На-Ки, – предупредил он. – Рано или поздно люди наплюют на те подарки, которыми ты их задабриваешь. Они увидят, что ты лжешь. Увидят твое истинное лицо, увидят, кто ты есть.

– Не лезь не в свое дело, Ворон! Я смотрю, у тебя теперь хватает своих забот. Вот о них и думай. Посмотри-ка туда! – На-Ки кивнул головой.

Ворон невольно повернул голову и увидел мать. Она стояла в обнимку с Таандэ.

Ворона словно хлестнули по лицу. Этого он никак не ожидал. Ему все же хватило выдержки не выказать своего настроения и спокойно ответить:

– Таандэ – мой хороший друг. Не только мне, но и моей матери. – Он старался не смотреть больше в их сторону.

Достав из сумки флягу, На-Ки сделал большой глоток.

– Ха! Что-то все это не похоже на дружеские объятия, – не унимался На-Ки. – Твою мать привлекает юное тело Таандэ?

Он сплюнул сквозь зубы и снова потянул бренди из фляжки.

– Это плохо выглядит: женщина обнимается с юношей, который годится ей в сыновья.

Ворон заставил себя еще раз взглянуть на мать. Она стояла рядом с его другом, они держались за руки. Мать смеялась весело и заливисто, как девушка.

Когда же это случилось? Как же он не замечал? Он был так занят своими делами, что даже не заметил, как его лучший друг стал ухаживать за матерью.

Ворон отвернулся от На-Ки и, не сказав больше ни слова, пошел прочь.

Слишком много событий. Выбор пути для его народа. Смерть Такуко. Тэсс. А теперь еще и это. И у кого спросишь, как правильно поступить?

Ворон на ходу взглянул на звездное небо. Там, в вышине, сиял туманным светом Млечный путь. Звездный Мост Человеческих Душ, так называли его предки.

Ворон тихо помолился, прося у Создателя мудрости и терпения. Он знал, что они очень понадобятся ему.

8

– Что ты с ней сделал? – Женщина Грез пристально посмотрела на сына.

Ворон сидел на корточках возле вигвама и чинил наконечник стрелы. Стоял полдень, солнце нещадно палило в макушку. Ворон оторвал глаза от работы и, не понимая, уставился на мать.

– С кем, мама? О чем ты?

– Ты знаешь о чем. Я говорю о белой женщине. О Тэсс.

Ах, вот оно что… Мать все чувствует.

Ворон опустил глаза и продолжил работу. Он мало спал этой ночью. Его мысли занимала только Тэсс. Ни На-Ки с его подлой душой, ни мать с ее увлечением его другом, ни даже недавняя потеря родного брата. Она. Только о ней думал он этой ночью.

Ворон сожалел, что поцеловал ее. Ему не следовало этого делать. Он знал, что при поцелуе человек отдает часть своей души и становиться зависим от того, кого поцеловал. Ворон не хотел этой зависимости. Он должен был относиться к Тэсс только как к пленнице, как своей собственности. Ошибка была в том, что он увидел в ней женщину, которая так манила его к себе. Это ослабляло его волю, мешало главной цели. Все это он хорошо понимал, но не мог забыть вкус ее поцелуя, снова и снова ощущая его на своих губах. Закрывая глаза, он снова видел ее лицо, ее огненные волосы, их медовый аромат. Пальцы помнили, какая нежная у нее кожа. И тогда он переставал быть себе хозяином. Он страстно желал целовать и ласкать ее, чувствовать ее тело в своих объятиях.

– Я ничего с ней не делал. Почему ты так спрашиваешь? – Ворон протянул руку за каменным точилом, которое когда-то принадлежало его деду.

Женщина Грез присела на корточки возле сына.

– Прошлой ночью, когда я пришла в вигвам, она плакала. Сегодня с самого утра она умоляет меня поговорить с тобой, чтобы ты отпустил ее. Тэсс очень напугана, Ворон. Сын, ты же знаешь, она все время помнит о том, что могауки насмерть замучили ее кузину.

– Но мы не могауки?

– Конечно, но она-то судит о людях по цвету их кожи. Для белых мы все – краснокожие. Для них нет разницы, из какого ты племени.

– Я не собираюсь убивать ее.

– Я это знаю.

– Она тоже прекрасно знает, что я не убью ее. Она это сама сказала.

Женщина Грез глубоко вздохнула и положила руку на плечо сына.

– Я очень беспокоюсь за тебя, сынок. На-Ки убеждает людей, что белая женщина принесет несчастье в нашу деревню. Скажи мне правду, милый, зачем ты держишь ее здесь?

– Я уже взрослый мужчина. Ты не должна задавать мне такие вопросы.

– Ты можешь не отвечать мне. Но позволь тебе напомнить, что когда-то именно я кормила тебя грудью. Это дает мне право задавать тебе любые вопросы.

Рука Ворона соскользнула, и острый камень поранил руку. Брызнула кровь. Он слизнул ее языком.

– Не беспокойся. Я сам разберусь и с На-Ки, и с белой женщиной.

Женщина Грез хитро улыбнулась.

– Она тебе нравится.

– Это смешно. Она же белая.

– Видно, таково будущее нашего народа. В жилах наших потомков будет течь кровь разных народов, и белокожих, и краснокожих. Еще твоя бабушка – Господи, упокой ее душу – говорила об этом. – Женщина Грез перекрестилась и поднесла к губам распятие.

Ворон растерянно смотрел на сломанную стрелу, понимая, что нет смысла в таком настроении пытаться починить ее.

– Говори прямо, что ты хочешь сказать. У меня сегодня много дел.

– Я хочу сказать, что ты должен либо отпустить эту женщину, либо сделать ее своей. В такое трудное время нельзя настраивать против себя соплеменников. Меня не проведешь. Я-то знаю, куда клонит На-Ки со всеми своими подарками, выпивкой, теплыми одеялами и шелками. Но далеко не все видят его насквозь, как я.

– Ну и дураки.

– Возможно. Но многие просто хотят жить по старинке. Им лень думать головой, и потому они слушают На-Ки. И верят, что если мы объединимся с французами, то нас не прогонят с наших земель, что мы останемся жить здесь, как жили наши предки тысячи лет. – Она пожала плечами.

Ворон искоса взглянул на мать.

– Ты сказала, что я должен отпустить ее или сделать своей. Что ты имела в виду?

– Я тебе скажу. Женись на ней. И она родит тебе сыновей и дочерей, которые смогут преодолеть все беды нашего времени. Им удастся изменить то, что мы не в силах изменить. – Она в умилении сложила руки на груди. – Они будут полукровками. В них будет течь и кровь наших предков. Они будут сильными. Они выживут, Ворон.

– Жениться на ней? – Ворон захохотал. Ну уж нет! Он никогда не женится на белокожей женщине. Скорее всего он вообще не женится. Он станет вождем и будет служить своему народу. У него не будет времени на всякие глупости.

– Мне не нужна жена! – отрезал он.

– Да? Жена – это как раз то, что тебе нужно. Когда у человека есть жена и малыш в люльке, он начинает понимать, в чем смысл жизни. Только женатый мужчина, который видел, как в мир приходит его ребенок, плоть от плоти его, имеет право называться мужчиной.

– Я никогда не женюсь на белой женщине. Подумай, что ты говоришь! И никогда больше не заводи разговор со мной об этом.

Женщина Грез раздраженно повела рукой.

– Ты такой же упрямый, как твой отец. Когда только ты поймешь, что нужно прислушиваться к тому, что приходит к нам в видениях?

– У меня не бывает видений.

Женщина Грез улыбнулась и покачала головой.

– Зато у меня бывают. Ладно, занимайся своими делами, сынок. Ты, конечно, можешь обманывать сам себя, но ты не можешь обмануть женщину, которая тебя родила.

– Раз уж ты тут, – сказал Ворон, пользуясь моментом, чтобы сменить тему, – я хочу поговорить с тобой совсем о другом, мама.

Он встал на ноги. Мать подошла к нему поближе и ласково заглянула в глаза. Ворон был рослым мужчиной, мать едва была сыну по плечо.

– Да, я слушаю тебя, сынок.

– Я имею в виду Таандэ.

– Таандэ?

– Да.

Ворон сразу понял по озорному огоньку, заблестевшему в глазах матери, что она прекрасно понимает, о чем идет речь.

– Я видел вас вместе вчера вечером.

– И что же ты видел?

– Таандэ обнимал тебя, и ты обнимала его. Вы целовались. Это видели и другие.

Женщина Грез улыбнулась.

– Ты только что сказал мне, что ты – взрослый мужчина. Тогда тебя не должны удивлять отношения мужчины и женщины.

– Мама, но это неправильно!

– Сын, я – вдова. Я родила троих детей. Одного я похоронила. Я имею право на внимание любого свободного мужчины племени.

Ворон не знал, что сказать. Он не хотел обижать мать, но чувствовал, что его долг сказать, что он думает по этому поводу.

– Мама, Таандэ родился в тот же год, что и я. Это ты помнишь?

Мать рассмеялась.

– Так, значит, ты считаешь, что я уже слишком стара, чтобы иметь отношения с мужчиной?

– С мужчиной – нет, но для Таандэ ты слишком стара. Не обижайся. – Ворон взял мать за руку. – Почему бы тебе не выбрать Спящего Медведя? Он твоего возраста и тоже вдовец. Наверняка ему нужна женщина.

– Ему?! Да он беззубый. Ему не женщина нужна, ему нужен кто-то, чтобы жевать для него мясо.

Ворон ухмыльнулся.

– Ну ладно. А как насчет Хмурого Неба?

– То же самое.

– А Две Белки?

– Этот ничего уже не хочет. Только посидеть у костра и покурить трубку. Его обслуживают дети, готовят еду и приносят табак, а он только ворчит да вспоминает лучшие времена, когда был молодой и сильный. – Она подбоченилась. – Сын, я еще слишком молода, чтобы целыми днями сидеть у огня и курить трубку.

Ворон не ответил. Тогда мать положила руку на его плечо и, вздохнув, сказала:

– Ты решай, с кем ты будешь спать. О себе я уж как-нибудь позабочусь.

– Ты хочешь сказать, что ты спишь с моим лучшим другом?!

Женщина Грез рассмеялась и похлопала сына по плечу.

– Не стоит так волноваться обо мне, сынок.

Отвернувшись, она пошла своей дорогой, на ходу крикнув через плечо:

– Ты лучше хорошенько подумай о Тэсс! И тогда ты поймешь, что я права.

Глядя ей вслед, Ворон пожалел, что у него не такая мать, как у Таандэ. Мать его друга, Маленький Лебедь, всегда была занята домашними делами и никогда не совала нос в жизнь сына. Кроме того, она вела себя сообразно своему возрасту, а не так, как Женщина Грез. Это просто позор какой-то!

* * *

Майрон Элсворт грыз ноготь большого пальца. Он уже целый час ждал здесь, в холле дома Макэлби. Он ждал своего дядю.

Утром Майрон встал пораньше, тщательно оделся, проверив каждую складочку наглаженных галифе, и до блеска надраил башмаки. Правда, он чувствовал себя гораздо лучше в простой рубахе и штанах, на которые сверху он обычно надевал кожаный фартук. Но сегодня он должен быть одет как настоящий джентльмен. Он точно не знал, зачем Макэлби пригласил его, но раз пригласил, значит, это очень важно и нужно выглядеть как следует. Он всего лишь оружейных дел мастер, но ничем не хуже любого плантатора.

Майрон отодрал ноготь зубами и сплюнул его на паркет. У мужчины всегда должны быть чистые руки и ногти, говорила ему мать. «Чистые руки – чистая душа». Это была ее любимая поговорка. И как он забыл? Надо было отчистить ногти жесткой щеткой.

Майрон старался держать руки в чистоте, хотя при его работе это было совсем не просто. Полировочная паста и смазочное масло с годами так въелись, что кожу под ногтями почти невозможно было отчистить.

Майрону хотелось поскорее вернуться домой, он расхаживал взад и вперед, почти теряя терпение. Проходя мимо большого зеркала, в уголке которого летели нарисованные ангелочки, Майрон оглядел себя с ног до головы. Потом послюнявил ладонь и пригладил непослушную шевелюру, которая, к сожалению, что-то слишком быстро редела. Он считал себя красивым мужчиной. Роста он невысокого, но зато не толстый. Можно даже сказать, у него довольно стройная, подтянутая фигура. Черты лица – правильные, чуть мелковатые, но здоровые белые зубы. Две небольшие бородавки на щеке совсем не портили его внешность. Мать говорила, что он не был бы красавцем, не приложи к его внешности руку сам дьявол.

Майрон еще раз придирчиво оглядел себя. «Да, – решил он, – для Тэсс я завидный жених».

Он отошел от зеркала и снова принялся мерить шагами пол, каблуки гулко стучали в тишине. Любимую шляпу с пером он держал под мышкой. Мысли о Тэсс заставили его содрогнуться. Бедняжка! Несчастная девочка! Как же ей не повезло! Как это ужасно, что ее похитили эти бандиты – индейцы.

Поисковая партия наткнулась в лесу на краснокожих, у них в плену была Тэсс. Он отчетливо слышал тогда ее голос. Ему показалось даже, что сквозь заросли он разглядел ее искаженное ужасом лицо – так близко они подошли к индейцам. Он сделал тогда все, чтобы поймать этих извергов, одного из них ему удалось убить. Но другой утащил за собой Тэсс. Они не догнали их в лесу. Тэсс испарилась, исчезла. Мужчины долго еще искали по зарослям, но все напрасно. К ночи они прекратили поиски и вернулись в Аннаполис. Все старались как-то утешить Майрона. А когда поисковая партия нашла в лесу изуродованный труп Джоселин через несколько дней после исчезновения девушек, все стали убеждать его, что не стоит больше искать Тэсс, надежды нет и надо смириться.

Он не мог просто так отказаться от нее. Тэсс обещала выйти за него замуж. Она была готова стать хорошей женой и родить ему детей. Его мужской долг – искать до конца. Майрон не мог бросить ее в лесу, не узнав, какова ее судьба, не попытавшись узнать, что же с ней случилось, и помочь ей.

Тэсс достойна такого отношения.

Майрон услышал какой-то неясный шум на заднем дворе дома. Залаяли собаки, потом их когти застучали по паркетному полу. Альберт Макэлби приказывал слугам забрать и накормить своих любимиц. Было слышно, как слуга прикрикнул на собак, призывая их к порядку.

Макэлби зашагал по холлу, и Майрон встал по стойке «смирно» и выпрямил спину.

– Сэр, к вам Майрон Элсворт! – доложил слуга.

– Что, черт побери, ты торчишь в холле, Элсворт? – Альберт Макэлби прошел мимо него в библиотеку. Майрон последовал за ним. – Жена мне сказала, что ты здесь уже почти час.

– Да, это так, – не зная, что еще ответить, сказал, нахмурившись, Майрон.

В библиотеке пахло табаком, старыми бумагами и чем-то еще, Майрону показалось, что промасленной кожей.

Макэлби прошел за свой стол и открыл крышку шкафчика, отделанного дубовой панелью.

– Почему ты не сказал, чтобы тебя проводили сюда и принесли выпить? Хочешь выпить? – Он поднял французский графин.

– Нет. – Майрон, отказываясь, поднял руку ладонью вперед. – Нет, спасибо. Я пью, только когда хочется, а не за компанию.

Макэлби презрительно усмехнулся и налил себе почти полный бокал бренди. Он не повернул головы в сторону Майрона, пока не допил до дна. Потом он поднял глаза и внимательно посмотрел на племянника.

– Зачем ты пришел, Элсворт? – вдруг спросил он.

Майрон перенес вес тела с одной ноги на другую, словно проверяя прочность положения. Он точно знал, что он ничем не хуже Макэлби. Конечно, он не такой богатый, но он хороший, преуспевающий торговец. Он знал, что ему не нужно опасаться Макэлби. Но почему-то рядом с этим человеком Майрон всегда чувствовал себя неуютно. В присутствии дяди Майрон чувствовал себя маленьким и никчемным.

– Я… я точно не знаю. Мне передали записку, чтобы я приехал. Там говорилось, что я тебе нужен.

– Ах, да. Извини, совсем забыл. После смерти Джоселин я стал таким рассеянным. Рассеянным он вовсе не выглядел.

– Ничего, я понимаю, – на всякий случай сказал Майрон.

Макэлби откинулся назад в кресле.

– Это очень деликатная тема. Я не знаю, как начать. Наверное, придется говорить с тобой напрямик.

Майрон за спиной сжал руки в кулаки.

– Тэсс?

Старик кивнул.

– Ты должен забыть о ней. Ее больше нет.

– Но я видел ее живой.

– Ты что, не понимаешь, сколько прошло времени? Да она уже давно мертва. Они поиздевались над ней, сняли скальп и убили, как мою Джоселин.

Майрон чувствовал, как комок подступает к горлу, и ничего не мог с этим поделать. Он, как никогда, хотел сейчас увидеть Тэсс. Ему каждую ночь снился ореол ее рыжих волос, ее нежная белая кожа, ее ярко-алые губы. А когда не мог спать, он мечтал о ней. Он представлял себе, как будет гладить и ласкать ее. Неужели этого уже никогда не будет? Он взглянул на Макэлби, надеясь, что тот не заметил, что у него на глазах слезы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю