355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Клиффорд Дональд Саймак » Миры Клиффорда Саймака. Книга 1 » Текст книги (страница 8)
Миры Клиффорда Саймака. Книга 1
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 06:55

Текст книги "Миры Клиффорда Саймака. Книга 1"


Автор книги: Клиффорд Дональд Саймак



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Глава 24

Корабль был настоящий. Странноватый какой-то, но настоящий. Только он и был реален. Все остальное имело оттенок миража, дурного сна, и казалось, что вот-вот сейчас очнешься – и все исчезнет.

– Я вижу, вы с интересом разглядываете карту, – с улыбочкой сказал Прингл. – Она кого хочешь заинтересует. Это – карта времени. – Он фыркнул и потер затылок здоровенной ручищей. – По правде говоря, я и сам толком не понимаю, что тут к чему. Кейз знает. Он – военный, а я – простой пропагандист, а пропагандисту вовсе не обязательно знать все до тонкостей. В принципе, мы можем трепаться на любую тему. А военные, те всегда точно знают что к чему. Иначе бы их на работе не держали.

Так вот оно что! – сообразил Саттон. Вот что не давало мне покоя! Он военный, вот почему он здесь!

А ведь можно было догадаться! Но я то строил свои догадки в настоящем времени, а не в прошлом и тем более не в будущем. И в нашем времени нет никаких военных. Раньше были, и, судя по всему, будут в будущем…

– Наверное, – спросил он Кейза, – трудно воевать в четырех измерениях?

Он спросил не потому, что сейчас его очень интересовала война, его интересовала проблема четвертого измерения, и, кроме того, он чувствовал, что нужно, как ни странно, поддержать эту беседу, удивительно напоминавшую разговор о времени на чаепитии у Мартовского Зайца.

Ей-богу! – думал он. Все выглядит потрясающе похоже: абсурдная ситуация, психопатическая интерлюдия…

 
И молвил Морж: «Пришла пора
Подумать о делах:
О башмаках и сургуче,
Капусте, королях,
И почему, как суп в котле,
Кипит вода в морях. 11
  Л. Кэррол «Алиса в Стране Чудес» ( перевод Г. Демуровой).


[Закрыть]

 

Кейз улыбнулся. Улыбка у него была узкая, натянутая – так улыбаются военные.

– Ну, во-первых, – сказал он, – существует уйма всяких таблиц и графиков – целая наука. Нужно вычислить, где находится враг и что он задумал, затем необходимо попасть в то место раньше него.

Саттон недоуменно пожал плечами.

– Ну и что? Такова была тактика во все времена – опередить противника.

– Да, – вмешался Прингл. – Но теперь у наших противников есть куча мест для укрытия!

– Мы работаем с графиками мыслей, диаграммами отношений, а также с историческими документами, – продолжил Кейз, как будто его и не прерывали. – Прослеживаем цепочку событий и затем попадаем в такое время, где можем что-то изменить, но не очень сильно: значительных изменений допускать нельзя. Главное, чтобы конечный результат оказался немного другим, чуть менее благоприятным для противника. Там что-то изменится, тут что-то подправится, и – враг обращен в бегство!

– Это трудновато, – доверительно сообщил Прингл. – Надо знать все до тонкостей. Выкапываешь какое-нибудь историческое событие, изучаешь его до черт знает каких подробностей, отыскиваешь точку, в которой нужно произвести изменения, отправляешься туда…

– И получаешь по морде, – резюмировал Кейз.

– Потому что, как выясняется, – продолжал Прингл, – историк допустил ошибочку, будь он трижды неладен. Что-то приукрасил, или его метод был неправильный, или вообще он, может быть, был не в своем уме…

– Где-то в цепи событий, – сказал Кейз, – он упустил одно маленькое звено, и…

– Вот-вот, – подтвердил Кейз. – Именно – пропустил звено, и когда ты туда влезаешь со своими изменениями, оказывается, ты больше навредил себе, чем противнику.

Саттон слушал и думал.

Шесть тысяч лет назад на пустынном пастбище приземлился человек, а Джон Генри Саттон, эсквайр, спустился с холма, опираясь на палку… У него, наверняка, была палка, такая крепкая, солидная палка, буковая, и он по вечерам у камина украшал ее замысловатыми узорами… И тот человек разговаривал с Джоном Генри, пользуясь тем же принципом мозговой атаки, что сейчас Прингл пытается использовать на мне, его потомке.

Давай, давай, подначивал про себя Саттон. Говори, пока у тебя в горле не пересохнет и язык не отвалится. Я понял, кто вы такие, и скоро вы поймете, что я это понял. Тогда вы быстренько перейдете к делу.

Как будто прочитав мысли Саттона, Кейз сказал Принглу:

– Джейк, так дело не пойдет.

– Похоже на то, – отозвался Прингл.

– Давайте присядем, – любезно предложил Кейз. У Саттона отлегло от сердца.

Ну наконец, подумал он, я узнаю, чего они от меня хотят и соответственно что происходит.

Он опустился в кресло. С того места, где он сидел, ему хорошо была видна кабина управления. Она представляла собой небольшой пятачок. Перед креслом пилота располагался пульт управления, но приборов на нем практически не было. Один ряд кнопок, пара рычагов, цепочка лампочек – вероятно, контроль бортовых систем и освещения. И все. Простенько и со вкусом.

Корабль, подумал Саттон, видимо, летит сам по себе.

Кейз скользнул в кресло, вытянул и скрестил ноги. Прингл устроился на краешке стула и, наклонившись вперед, потирал волосатые лапищи.

– Саттон, – спросил Кейз, – чего вы хотите?

– Ну, во-первых, – начал Саттон, – я хотел бы узнать об этих делах с путешествиями во времени…

– Как, вы разве не знаете? – удивился Кейз. – Ведь в ваше время был человек, то есть, я хотел сказать, что он есть, и жив и здоров…

– Кейз! – вмешался Прингл. – Сейчас 7990-й год. А у Майклсона, насколько я помню, шибких успехов до 8003-го не отмечалось.

Кейз стукнул себя по лбу.

– А, ну да! А я и забыл.

– Вы понимаете? – спросил Прингл у Саттона. – Улавливаете, о чем речь?

Саттон на всякий случай кивнул, хотя ни черта не понял.

– Но как? – спросил он.

– Это все из области психологии, – ответил Прингл.

– Естественно, – подтвердил Кейз. – Стоит только перестать думать об этом и сразу поймешь, что к чему.

– Время, – сказал Прингл, – понятие ментальное. Раньше его искали, где только можно, пока наконец не уразумели, что его место – исключительно в сознании. Когда-то это называли четвертым измерением. Помните, у Эйнштейна…

– Эйнштейн не называл время четвертым измерением, – возразил Кейз. – И не тебе, Джейк, об этом судить. Это не измерение, если рассматривать его с точки зрения длины, ширины или глубины. Он рассматривал его, как длительность…

– А это и есть четвертое измерение! – подхватил Прингл.

– Нет! – отрезал Кейз.

– Джентльмены! – вмешался Саттон. – Джентльмены, прошу вас!..

– Ну, ладно, как бы то ни было, – продолжил Кейз. – Этот ваш Майклсон пришел к выводу, что время является не чем иным, как продуктом умственной деятельности, что оно существует только в сознании людей и что за пределами сознания оно лишено каких-либо свойств. Свойствами его наделяют люди.

– Ну, вы знаете, конечно, – опять влез Прингл, – что есть люди, у которых обострено чувство времени. Они с точностью до минуты могут сказать, сколько времени прошло после того, как то-то и то-то произошло. Они отсчитывают секунды не хуже хронометра.

– Итак, Майклсон сконструировал временной мозг, – продолжил Кейз. – Мозг, у которого чувство времени усилено в миллиарды раз. И обнаружил, что с помощью этого мозга можно контролировать время на определенном участке пространства. Что во времени можно передвигаться, переносить из одного времени в другое предметы.

– Этим принципом мы пользуемся и по сей день, – сказал Прингл. – Временной мозг – это очень просто. Устанавливаете рычажок в такое-то положение и тем самым сообщаете мозгу, куда вы хотите попасть, вернее сказать, не куда, а «в когда», а все остальное – его дело. – Он подмигнул Саттону: – Просто, правда?

– Да, – согласился Саттон. – Просто, как апельсин.

– Ну, мистер Саттон, – перебил Кейз. – Что еще вас интересует?

– Ничего. Больше ничего.

– Но это глупо! – запротестовал Прингл. – Так-таки ничего?!

– Совсем немного, если не возражаете.

– А именно?

– А именно – что все это значит?

– Вы собираетесь писать книгу, – сказал Кейз.

– Да, – ответил Саттон. – Собираюсь.

– И хотите, конечно, чтобы она была продана.

– Скорее, чтобы она была напечатана.

– Книга, – сказал Кейз, – это товар. Продукт умственного и физического труда. У нее есть рыночная стоимость.

– Надо понимать, – спросил Саттон, – что рынок – это вы?

– Мы – издатели, – ответил Кейз, – и подыскиваем материал для издания.

– Нам нужен бестселлер, – добавил Прингл.

Кейз подтянул ноги, сел прямо.

– Все очень просто, – сказал он. – Нормальная сделка. Назовите свою цену.

– Называйте любую, – посоветовал Прингл. – Мы не поскупимся.

– Да я и не думал о цене, – обескураженно ответил Саттон.

– А вот мы подумали, – сказал Кейз. – Мы прикинули, сколько вы можете запросить и сколько мы вам можем предложить. Может быть, вас устроит планета?

– Мы могли бы вам предложить дюжину планет, – подхватил Прингл, покачиваясь на стуле, – но в этом нет никакого смысла. На кой черт, собственно, человеку дюжина планет?

– Ну, их можно продать. Или сдать в аренду, – иронично проговорил Саттон.

– Вы хотите сказать, что вас устроила бы такая цена – двенадцать планет?

– Да нет, я не к тому. Просто Прингл поинтересовался, что можно сделать с этой кучей планет, вот я и ответил. Только и всего.

Прингл наклонился к самому лицу Саттона.

– Послушайте, – сказал он, – мы не станем предлагать вам какое-нибудь заброшенное дерьмо в тридесятом царстве! Мы предлагаем вам хорошенькую, уютненькую планетку, без всяких там чудищ болотных, с прекрасным климатом, гостеприимными аборигенами и со всеми современными удобствами!

– И впридачу деньги, – добавил Кейз. – Такой суммы вам хватит до конца дней.

– А планетка-то – в самом центре Галактики! – заискивающе добавил Прингл. – И адресок будет не стыдно сказать.

– Это все меня не интересует, – ответил Саттон. Тут терпение Кейза лопнуло.

– Черт подери, чего же тебе надо?

– Мне нужна информация, – спокойно ответил Саттон.

Кейз глубоко вздохнул и выдохнул сквозь зубы:

– Ну, ладно. Какая информация?

– Зачем вам нужна моя книга?

– В вашей книге заинтересованы три группировки, – отчеканил Кейз. – Одна из них хочет вас прикончить, чтобы ваша книга вообще не увидела свет. Точнее сказать, они так и сделают, если вы не передадите ее нам.

– Понятно. А вторая и третья?

– Третья группировка хочет, чтобы вы написали книгу, но они не заплатят вам за нее ни гроша. Они создадут вам все условия для того, чтобы вы поскорее ее написали, и будут защищать вас от тех, которые хотят вас прикончить, но денег вы от них не дождетесь.

– Если я вас правильно понимаю, – сказал Саттон, – вы тоже хотите оказать мне помощь в издании книги? Презентация там и всякое такое?

– Безусловно! – радостно подхватил Кейз. – Мы в этом заинтересованы. И постараемся все организовать на высшем уровне!

– Честно говоря, – добавил Прингл, – мы в этом заинтересованы не меньше вас.

– Мне очень жаль, – сказал Саттон, – но моя книга не продается.

– Назовите любую цену! – рявкнул Прингл.

– Все равно – не продается.

– Это ваше последнее слово? – спросил Кейз. – Окончательное?

Саттон кивнул. Кейз вздохнул.

– Ну, что ж, – сказал он с тоской, – в таком случае, как это ни прискорбно, у нас нет другого выхода… – Он вынул из кармана пистолет.

Глава 25

Психотрейсер постукивал то быстро, то медленно, как неисправный будильник.

Это был единственный звук, нарушавший тишину комнаты, и Адамсу казалось, что в нем действительно слышатся биение сердца, дыхание, ток крови в сосудах…

Он покосился на стопку досье, которую несколько минут назад сбросил со стола на пол в порыве ярости. Потому что ничего в них не нашел. То есть абсолютно ничего! У них все было в порядке. Свидетельства о рождении, аттестаты, рекомендации, результаты проверки на лояльность, обследования психиатра – все было в ажуре.

То-то и оно… Никого из персонала не в чем было заподозрить. Никаких оснований. Белоснежная невинность!

И все-таки – кто-то спер досье Саттона! Кто-то ухитрился вырвать Саттона из западни, расставленной у «Пояса Ориона». Кто-то ждал этого часа, зная о готовящемся покушении, и предотвратил его.

Шпионы, твари такие! Адамс изо всех сил трахнул кулаком по столу…

Никто, никто, кроме сотрудников бюро, не мог выкрасть досье Саттона. Никто, кроме сотрудников бюро, не знал о решении убрать Саттона, не знал, кому это поручено.

Адамс потер ушибленную руку.

Трейсер будто насмехался над ним. «Трик-трак, – говорил он. – Трик-трак, клик-клик, трик-трак…»

Это было сердцебиение и дыхание Саттона. Это где-то билась его жизнь. Пока он жив, где бы он ни был, трейсер будет продолжать отстукивать ритм его жизни.

«Трик-трак, трик-трак…»

«Он где-то в Поясе астероидов», – так говорил трейсер, но это слишком неопределенно. Однако можно и уточнить. Уже готовы корабли с другими трейсерами на борту, и скоро круг замкнется. Раньше или позже, через несколько часов, дней или недель, но Саттон будет найден!

«Трик-трак…»

«Война», – сказал человек в маске.

А через несколько часов неподалеку от города в болоте был обнаружен горящий корабль. Таких кораблей на Земле не строили. В нем обнаружили расплавленное оружие неизвестной модели. Недалеко от корабля нашли мертвое тело. И следы, которые вели от корабля до того места, где лежал труп. А на одежде несчастного, перепачканной грязью, – отпечатки пальцев. Они принадлежали Эшеру Саттону.

Саттон, опять Саттон! – раздраженно и лихорадочно соображал Адамс Его имя стояло на титульном листе книги, найденной на Альдебаране-12. Его пальцы отпечатались на одежде человека, погибшего в этой странной аварии. Человек в маске сказал, что если бы не Саттон, катастрофы на Альдебаране-12 не случилось бы. И еще – Саттон прикончил Бентона выстрелом в руку…

«Трик-трак, клик-клик…»

Доктор Рейвен сидел вот тут, напротив, и говорил так, будто во всей истории не было ровным счетом ничего удивительного.

«Он нашел судьбу», – сказал доктор Рейвен.

Да-да, он именно так и сказал:

«Не религию. Нет-нет, не религию, а судьбу, как вы не понимаете?»

«А как это Саттон мог найти судьбу? Судьба – это идея, абстракция!»

«Судьба – это предопределенное течение событий, часто рассматриваемое, как действие сил, которым невозможно противостоять. Саттон нашел именно это – неотразимые силы.»

Тогда, вспоминал Адамс, я сказал:

«Саттон поведал мне о существах, которых он обнаружил в системе Лебедя-61. Он был в затруднении относительно их точного определения, сказал, что лучше всего назвать их симбиотическими абстракциями.»

А Рейвен кивнул и ответил, что, пожалуй, такое определение, как «симбиотические абстракции» подходит лучше всего, хотя понять, что такое симбиотическая абстракция и как она выглядит, очень трудно. Может быть, в книге будет яснее…

…Информационный робот начал довольно резво.

– Симбиоз? – переспросил он, и пошло-поехало: – О, сэр, симбиоз – это очень просто. Это – обоюдовыгодное сосуществование двух организмов различных видов. Обоюдовыгодное, прошу учесть, сэр. Это очень важно, что сосуществование обоюдовыгодное. То есть оно не для кого-то одного выгодное, а выгодное именно для обоих организмов. Мутуализм – это вот нечто другое. Здесь также присутствует взаимная выгода, но она носит скорее внешний, сэр, чем внутренний характер. Это также и не паразитизм, поскольку в случаях паразитизма выигрывает только одна, так сказать, сторона. Выигрывает, как это ни прискорбно, не хозяин, а паразит. Такова суровая правда жизни.

– Расскажи-ка мне, – с трудом сдерживая улыбку, попросил Адамс, – побольше о симбиозе. Чепуха, про которую ты так увлекательно рассказываешь, меня не очень интересует.

– На самом деле, – охотно откликнулся робот, – все предельно просто. Возьмем, к примеру, вереск. Вы, конечно, знаете, что это растение не может расти без связи с определенным грибом?

– Нет, – буркнул Адамс, – представь себе, не знаю.

– Ну так я вам расскажу. Гриб как бы живет внутри растения – внутри корней, цветов и семян. Если бы не этот гриб, вереск не смог бы произрастать на тех почвах, где он обычно встречается. Редкое растение может расти на таких бедных почвах. А все потому, сэр – вы следите за мыслью? – что ни у одного другого растения нет такого прекрасного гриба-напарника. Вереск дает грибу место для жизни, а гриб добывает для вереска питательные вещества из почвы.

– Ну, знаешь, – пожал плечами Адамс, – я бы не сказал, что это так просто…

– Ну, – сказал робот, – есть, сэр, и другие примеры. Существуют, например, лишайники, которые представляют собой не что иное, как симбиотическую комбинацию гриба и водоросли. Иначе говоря, если посмотреть с фактической стороны, лишайника как такового и нет. Есть два отдельных организма.

– М-да, – выговорил Адамс с усмешкой, – просто удивительно, как это только ты сам до сих пор не сгорел дотла в лучах своей гениальности!

– А еще есть такие маленькие зеленые существа… – невозмутимо продолжал робот.

– Лягушки, что ли?

– Нет, не лягушки, – без запинки ответил робот. – Это простейшие организмы, одноклеточные. Такие малюсенькие, в воде живут, ну, вы что, не знаете разве? Они вступают в симбиотические отношения с определенными видами водорослей. Животное потребляет кислород, который выбрасывает водоросль, а водоросль в свою очередь потребляет углекислый газ, который выделяет животное.

А еще существует симбиотическая связь между червем и водорослью. Водоросль помогает процессу пищеварения червя, и все идет хорошо до тех пор, пока червю на взбредет в голову сожрать водоросль, а что он без нее? Абсолютное ничтожество, вот что я вам скажу, сэр, больше ничего!

– Все это безумно интересно, – прервал Адамс робота. – А теперь попробуй-ка сказать, как, по-твоему, выглядит симбиотическая абстракция?

– Не знаю, – растерянно ответил робот. – Не знаю, сэр…

И доктор Рейвен сказал то же самое:

«Очень трудно себе представить, как выглядит симбиотическая абстракция…»

А потом, вспоминал Адамс, он еще раз подчеркнул, что это не религия. Так и сказал: «Да нет же, о Господи, не религия!»

Рейвен зря не скажет, думал Адамс, он лучший специалист в Галактике по сравнительной религии.

«Но, может быть, это новая идея», – так сказал доктор Рейвен.

О, Боже, только этого мне не хватало – новая идея!

Все новые идеи опасны, думал Адамс, потому, что людей в Галактике мало. И одного неосторожно оброненного слова достаточно, чтобы где-нибудь вспыхнул очаг недовольства, от которого может быстро разгореться пожар, и человечество вновь будет отброшено в Солнечную Систему.

Никаких новых идей! Нельзя играть с огнем! Лучше пусть погибнет один человек, чем все человечество утратит власть над Галактикой. Лучше пожертвовать одной идеей, пусть даже супергениальной, чем отказаться от принципов, позволяющих сохранить нынешнее положение вещей.

Итак:

Пункт 1: Саттон – не человек.

Пункт 2: Он сказал не все, что знает.

Пункт 3: Он владеет тайной рукописью.

Пункт 4: Он собирается писать книгу.

Пункт 5: У него – новая идея.

Вывод: Саттона надо убить.

«Трик-трак, клик-клик…»

«Война, – сказал человек в маске. – Война во времени».

Что же это будет за война? Дело тонкое… Шахматная доска о четырех измерениях с миллиардом клеток и миллионом фигур и с правилами, которые меняются каждую секунду.

Чтобы побеждать в этих битвах, нужно будет возвращаться назад, наносить удары в таких точках времени и пространства, чтобы никто не догадался, что идет война. Логически, военные события такого рода смогут происходить на древнегреческих серебряных рудниках, в них смогут принять участие колесницы Тутмоса III и корабли Колумба. Войной будут охвачены все сферы жизни, и в мыслях людей, никогда не задумывавшихся о том, что такое время, произойдет переворот…

Разведутся шпионы и пропагандисты. Шпионы станут изучать прошлое, чтобы получить данные для разработки стратегии военных действий, а пропагандисты – обрабатывать материал для осуществления кампаний…

Следовательно уже сейчас, в 7990 году, департамент кишит шпионами, агентами пятой колонны и саботажниками. Но все это делается так ловко, что комар носа не подточит.

Однако как и в обычной, так сказать честной войне, тут должны существовать стратегические точки. Как в шахматах – должен быть ключевой квадрат. И этот квадрат – Саттон. Он – та клетка, которую нужно держать под боем. Пешка, вставшая на пути слона и ладьи. Точка, в которой сходятся все линии. Кто начнет атаку – черные или белые?

Адамс уронил голову на руки. Плечи сотряслись от рыданий, но слез не было.

– Эш, мальчик, – сказал он. – Эш, как я верил в тебя! Эш…

Внезапно воцарившаяся тишина оборвала этот крик души. В первое мгновение он даже не понял, в чем дело.

Психотрейсер замолчал.

Адамс наклонился к прибору, прислушался. Нет, ошибки не было. Трейсер молчал. Молчало сердце Саттона.

Сила, приводившая в действие прибор, иссякла.

Адамс медленно поднялся, надел шляпу и на ватных ногах пошел к двери.

Впервые в жизни Кристофер Адамс ушел домой до окончания рабочего дня.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю