Текст книги "Твоя"

Автор книги: Клаудиа Пиньейро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

11

– И что ты будешь делать?

– Не знаю.

– Говорю же тебе, этот документ…

– Какой документ?

– Тебе же сказали, что если ты несовершеннолетняя, то они тебе ничего не сделают?

– Пау, а еще нам не должны продавать пиво и пускать в ночные клубы…

– Ой, Лали, ты же не пиво покупаешь…

– И что? Купить можно все, были бы деньги. Это все равно что пятьсот бутылок пива.

– Пятьсот?

– Принесу деньги, и они все сделают, если будет оплачено.

– …

– Мне назначили на двадцатое.

– Ой, как близко…

– Ага…

– Так ты своим предкам ничего не будешь говорить?

– Нет, не буду.

– …

– Мой отец какой-то странный, думаю, он что-то подозревает.

– Да?

– Вчера он заглянул ко мне в комнату поздно ночью. Я притворилась, что сплю.

– И?

– Он плакал.

– Плакал?

– Мне так показалось.

– Не думаю, что он знает…

– Он мог подслушать наш разговор.

– Но он бы тебе сказал…

– Не знаю.

– …

– …

– Нет, все-таки вряд ли. Послушай, Лали, твой отец не стал бы говорить все эти глупости, которые он говорит на собраниях по поводу путешествия, если бы знал, что с тобой случилось.

– Да, тут ты права.

– …

– Но я волнуюсь за своего отца. Он плохо выглядит… А вдруг это из-за меня?

– Не накручивай себя. Я думаю, твой отец ничего не знает.

– …

– …

– Я купила себе курточку.

– Да? А какую?

– Пуховик. Потому что другая была слишком тонкая, и я в ней замерзну.

– Да, я тоже думаю надеть пуховик. Как ты думаешь, одной куртки хватит?

– Я еще возьму с собой кожаную куртку, на вечер.

– Да, ты права, не стоит все время ходить в одном и том же.

– …

– А берцы ты себе наконец-то купила?

– Отец дал мне денег, но я лучше их приберегу. Чтобы набрать две тысячи.

– А…

– …

– …

– …

– Думаю, я смогу одолжить тебе сотню-другую.

– О'кей.

– А у Ивана ты денег не попросишь?

– Нет.

– Каким же козлом он оказался!

– …

– И сколько тебе не хватает?

– Пятьсот с чем-то.

– Что же ты будешь делать?

– Украду.

– Прикалываешься?

– Нет, украду их у матери.

– Но она же заметит.

– Да, только никому об этом не скажет.

– Поче…

– Потому что она сама ворует деньги у моего отца.

– …

– У нее есть тайник в гараже, за кирпичом.

12

Я вернулась домой. Прежде всего спрятала свои трофеи в гараже, в той самой дырке в стене. Не забыв надеть резиновые перчатки. Револьвер туда не поместился, так что в результате я оставила его в багажнике своей машины, под запасным колесом. Больше никаких особых дел у меня не было, оставалось только вымыть посуду после завтрака и немного убраться в доме.

Но сначала я сняла костюм и наконец вздохнула свободно. К трем часам дня все уже было готово. Я решила, что теперь могу отдохнуть, спокойно посидеть в кресле в гостиной, выпить кофе и просто немного расслабиться. Так я и поступила. Но уже через пятнадцать минут я просто не находила себе места от нетерпения. Было невозможно вот так спокойно сидеть и ждать, пока Эрнесто вернется и все мне расскажет. Я решила снова заняться уборкой. На самом деле в доме было довольно чисто, но я принялась за то, что моют не каждый день. Фланелевой тряпочкой протирала створки шкафов, полировала до блеска металлические ручки, натирала полы воском. Даже испекла печенье. У меня был записан рецепт пирога из артишоков, но я остановилась на печенье. К пяти часам я уже падала с ног от усталости. И все сильнее нервничала. Эрнесто никогда не приходит домой раньше девяти, а я, если и дальше буду продолжать в том же духе, через четыре часа буду лежать в постели, не в силах пошевелиться. А ведь к тому часу мне нужно, как никогда, быть бодрой, сосредоточенной и очень внимательной.

Так что я решила взять быка за рога и поехала на работу к Эрнесто. И на входе в здание мне встретилась та самая брюнетка, с которой мы чуть было не пересеклись сегодня утром в квартире Твоей. Я захотела было проследить за ней. Но раздумала. Вошла, поздоровалась с девушкой в приемной. Она была чем-то занята и заметила меня не сразу. Прежде чем пройти дальше, я задала ей несколько вопросов.

– Эта высокая брюнетка, которая только что ушла… Мне кажется, я откуда-то ее знаю. Она здесь работает?

– Нет, это Чаро, племянница Алисии Сориа.

– А, Алисия наконец-то здесь…

– Нет, и это странно, она даже не позвонила.

– И ее племянница волнуется?

– Наверное, со мной она даже не поздоровалась, сразу же прошла к лифту и поднялась наверх.

– Ладно, ее тетя уже взрослый человек, сумеет о себе позаботиться, – сказала я и тоже вошла в лифт.

Я поднялась на этаж к Эрнесто. Дверь его кабинета была приоткрыта, так что из коридора мне было его прекрасно видно. Он сидел за абсолютно чистым письменным столом, весь какой-то озабоченный, с потерянным взглядом. А занят он был только тем, что ломал канцелярские скрепки: сначала разворачивал проволочные дужки, потом рвал их на мелкие кусочки. Я решительно вошла:

– Привет, Эрнесто, тебе уже сказали, что я приезжала сюда утром? Я забыла передать, что ты приедешь лишь к полудню, и так как у меня были кое-какие дела в центре… – С этими словами я села напротив.

Не знаю, знал ли он уже о том, что я была здесь утром, или только что услышал, но, кажется, его это не особо волновало, потому что он ничего мне не ответил. Вместо этого он вдруг совершенно неожиданно для меня пробормотал:

– Какое совпадение, я как раз думал о тебе.

Я взглянула на разломанные скрепки у него на столе.

– И что же ты думал?

– О разговоре, который предстоит нам сегодня вечером.

– За этим я и приехала. У меня выдалось свободное время, и, думаю, не стоит вести такой важный разговор поздно вечером. Кажется, ты чем-то взволнован.

– Да, я взволнован, Инес, – сказал он, потянулся через стол и взял мои руки в свои.

Думаю, мы с Эрнесто не держались за руки уже лет пятнадцать или шестнадцать. Моя мама говорила: «Букет цветов от мужчины опаснее, чем его же пощечина». Но мне так понравилось, что он схватил меня за руки…

Эрнесто продолжил, глядя мне прямо в глаза:

– То, о чем я должен с тобой поговорить, очень важно. Возможно, это причинит тебе боль. – У него было подходящее к случаю испуганное выражение лица. – Но ты моя жена, и я должен тебе об этом рассказать. Мы уже двадцать два года вместе…

«Всего лишь двадцать, Эрнестито, даже в этом ты начинаешь путаться», – подумала я, но не стала его поправлять, это показалось мне неуместным.

– Ты и Лали – самое главное, что есть у меня на свете, – сказал он со слезами на глазах.

Я сжала его руку и сказала:

– Знаю, Эрнесто.

– Если бы я мог промолчать, не впутывать тебя во все это, клянусь, я бы так и сделал.

– Эрнесто, прошу тебя, доверься мне.

– Дело не в доверии, дело в том, что я не хочу причинять тебе боль.

«Ой, жизнь моя, да причини ты мне наконец немного боли и давай разом покончим со всем этим!» – подумала я, а вслух ответила:

– Эрнесто, я кажусь слабой женщиной, но внутри я очень сильная. И потом, я всегда буду с тобой, Эрнесто.

– Спасибо, любовь моя.

Он произнес «любовь моя»! Эрнесто никогда не называл меня своей любовью, даже когда уговаривал лечь с ним в постель в первый раз. Самое нежное, что он говорил мне за всю жизнь, это – «я тоже» в ответ на мое «люблю тебя». «Давай, Эрнесто, скажи, что именно „ты тоже“?» – разочарованно спрашивала я его в первые годы. Позже я привыкла к его молчанию. Эрнесто немногословен по натуре. А тут ему приходится ходить вокруг да около, чтобы рассказать мне о Твоей.

– Я не хотел бы, чтобы эта история как-нибудь испортила наши отношения, ведь мы столько лет были счастливы…

«Не беспокойся, отношения наши портит лишь то, что ты тряпка», – подумала я, но ничего не ответила.

– Я… Ты ведь знаешь Алисию, мою секретаршу, да?

– Да, конечно.

– Не расстраивайся, Инес, только Алисия и я…

– Алисия и ты, что?

– Мы с ней втянуты в такую ситуацию… сложную…

– Эрнесто, да не ходи ты вокруг да около, скажи мне, что должен сказать, я готова.

Эрнесто глубоко вздохнул, посмотрел мне в глаза и выпалил:

– Алисия меня сексуально домогалась.

Я чуть не засмеялась:

– Поверить не могу!

– Да, это очень печально, я никому не хотел об этом рассказывать, хоть и пережил несколько очень неприятных моментов.

– Представляю себе…

– Никому такого не пожелаю.

– Да уж.

Сначала я заподозрила его во лжи, но потом поняла: если это правда, то все совпадает. Ведь действительно все найденные мной письма были адресованы Эрнесто, и я не знаю, отвечал ли он на них, а если отвечал, то как именно. Я же сама решила, что билеты в Рио могла купить только она. Я почти готова была принять его объяснение, но тут вспомнила про фотографии, те самые, что лежали рядом с револьвером. Интересно, как же Твоя заставила его раздеться, чтобы позировать? И даже улыбаться в камеру, будто бы говоря: «Виски». Стоит начать сомневаться в своих собственных выводах, как тотчас окончательно запутаешься, и я запуталась. Ведь ясно, что Эрнесто мне лжет. Но важно не это, важно, почему он так делает. Эрнесто лжет, потому что любит меня – это так просто и все объясняет. Зачем рассказывать мне о своей измене, если это уже дело прошлое? «Эрнесто – чудесный человек», – подумала я. Не то что другие, которые сначала ходят налево, а потом бегут домой каяться: «Дорогая, я не могу тебе лгать, должен признаться, что я изменил тебе с твоей лучшей подругой». – «Так солги же, сукин сын, я заслуживаю хотя бы этого!» – нужно бы ответить такому распутнику. Конечно же Эрнесто не распутник. Просто образцовый мужчина: он не говорит мне правды, не обвиняет меня в своих грехах, в общем, ведет себя так, как следует.

– Я бы никогда не рассказал тебе об этом, если бы не произошло нечто ужасное…

– Эрнесто, не пугай меня… – Мне самой понравилась эта фраза, думаю, она очень подходила к случаю.

– Ты помнишь, как поздно вечером мне позвонили и я должен был уехать, да?

– Да.

– Это была она, она сказала, что если через полчаса мы не встретимся возле пруда Палермо, то она совершит нечто безумное. Пойми, я не мог допустить, чтобы эта женщина покончила с собой.

– Как же я могу не понять тебя, Эрнесто?

– И я поехал туда. Я обманул тебя, прости, никакого совещания на работе не было. Я должен был ее остановить.

Я кивнула головой.

– Мы с ней встретились, и она решила, что я приехал совсем с другой целью – чтобы уступить ее домогательствам… Представляешь себе, Инес?

– Эта женщина была просто сумасшедшей, Эрнесто! – вскрикнула я. И сразу поправилась: – Эта женщина просто сошла с ума!

– Она кинулась ко мне, хотела поцеловать… Не знаю, мне так стыдно рассказывать тебе об этом.

– Эрнесто, успокойся, я же твоя жена.

Эрнесто поцеловал мне руки.

– И тут произошел несчастный случай. Я пытался отодвинуться от нее, не хотел, чтобы она меня трогала, целовала. Она же не понимала слов и решила действовать. Схватила меня за плечи… И я, чтобы освободиться, оттолкнул ее. И тогда…

Я нарушила тревожную паузу, ударив ладонью по столу: бум!

– Она упала, и очень неудачно – ударилась головой о ствол дерева.

– Какой ужас! – вскрикнула я, прикрывая рот ладонью.

– Злой рок, – сказал Эрнесто.

– Прискорбный несчастный случай, в котором никто не виноват, – добавила я.

– Именно, – согласился Эрнесто.

Я нежно погладила его по щеке, мы посмотрели друг на друга и улыбнулись. Он снова стал целовать мне руки.

– Я тебя втягиваю во все это лишь потому, что не хочу, чтобы эта история вышла за пределы нашей семьи. Лучше скрыть то, что случилось с Алисией. Как женщина, ты должна меня понять.

– Конечно же, Эрнесто, я тебя понимаю.

– Вот я и подумал, что лучше не заявлять о случившемся, пусть все идет как идет, а потом, если кто-то начнет разыскивать Алисию, то я тут буду ни при чем.

– Полностью согласна с тобой, Эрнесто.

– Мне очень тяжело… Представь: вести себя так, будто я знать ничего не знаю, тогда как бедняжка…

Эрнесто совсем расстроился.

– Кстати о бедняжке, Эрнесто, где она сейчас?

Эрнесто вздохнул:

– Я утопил ее в пруду.

Эрнесто сжал мою руку. И я чмокнула его в ладонь.

– Как это ужасно, Эрнесто, тебе пришлось затаскивать ее в воду…

– Нет, в воду я не полез. Взял одну из прогулочных лодок, погрузил ее туда, отплыл на середину пруда, ну и…

Эрнесто почти плакал, я подошла и обняла его.

– Я должен попросить тебя кое о чем.

– О чем угодно.

– Лучше, если я буду говорить, что в тот день был дома и никуда не уходил. Мне нужно это алиби, ничего другого я придумать не могу. Если сказать, что я уезжал и сразу же вернулся, то меня могут запутать, замучают разными вопросами. Не знаю, как тебе это…

– Конечно же, я согласна, разве нам нужны лишние объяснения?

– Да, это действительно был несчастный случай.

– Эрнесто, той ночью после ужина мы были дома, смотрели фильм, я потом уточню какой, занимались любовью, а затем уснули.

– Спасибо, Инес.

– Люблю тебя, Эрнесто.

– Я тоже.

Эрнесто поцеловал меня в губы так, как не целовал уже много лет.

Из офиса я вышла заметно успокоенной. Мне стало ясно, что Эрнесто может справиться с ситуацией гораздо лучше, чем я себе представляла.

Я возвращалась домой, уверенная, что сегодня ночью у нас будет дикий, необузданный секс.

13

Ксерокопии, найденные в доме семьи Перейра. Определить источник невозможно, данных недостаточно. Указанные ксерокопии находились в багажнике автомобиля, которым обычно пользовалась Инес Перейра, под запасным колесом. Заметки, сделанные на полях и внизу страницы, будут приведены в скобках, после соответствующего абзаца. Крестиками обозначены части текста, пометки на которых невозможно расшифровать, но которые, очевидно, должны привлечь внимание к абзацу или к отдельному предложению.

Существуют различные виды смерти. (Или убийства!)

В отличие от прошлых времен, сегодня не так просто раздобыть эффективный яд, кроме того, отравляющие вещества легко диагностируются современной криминалистической экспертизой. Огнестрельное оружие, хотя оно с каждым днем становится все доступнее, обладает одной важной особенностью: сравнительно несложно, в случае необходимости, определить, из какого оружия и кем было осуществлено убийство. Поэтому огнестрельное оружие в большинстве своем используется при запланированных, организованных нападениях. (XXXXXX)

Наоборот, если речь идет о спонтанных нападениях, то часто используется нетипичное оружие: начиная от обычного кухонного ножа и заканчивая тесаком или ножницами.

Кроме того, любой достаточно тяжелый предмет может быть использован для того, чтобы нанести серьезные повреждения, к примеру – молоток, канделябр, черенок от какого-нибудь инструмента. (XXXXXXX Ствол дерева XXXXX) В судебной медицине под травматизмом понимается любое повреждение, нанесенное человеческому организму. Для обозначения травм, вызванных ударом тела о ровную или неровную поверхность, а также о тело другого человека или животного, используется один и тот же термин – удар.

Судебная медицина выделяет в качестве одного из видов ударов – болезненные ушибы, а среди них – падение и его разновидности. Юридически действие определяется как падение, если субъект стоял на ногах, а затем упал. (Стоял на ногах, и его толкнули.) Различают падение с высоты до 50 метров и падение с высоты более 50 метров. Падение, и это важно отметить, почти всегда происходит в результате несчастного случая. (XXXXXXX) По крайней мере так его определяет судебная медицина. В отличие от этого падение с высоты может быть результатом несчастного случая, убийства или самоубийства. (О'кей, это было падение.).

14

Следующие несколько дней я провела словно в аду. Ничего не происходило. А кому понравится мыть посуду, подметать или гладить, если на самом деле ты покрываешь убийцу? Как тут спокойно варить карамель, чистить туалет, доставать продукты из холодильника? Как выносить вечно кислую мину дочери-подростка?

Только в четверг события сдвинулись с мертвой точки. В полдень я смотрела выпуск новостей и что-то жевала. За едой я всегда смотрю информационные выпуски, правда, отключаю звук. Сейчас такие новости, что после них кусок в горло не лезет! Я прибавляю громкость, только когда начинают рассказывать о культуре или передавать прогноз погоды. Но тут я увидела на экране знакомое лицо и включила звук раньше, чем собиралась. Это была Чаро, племянница Твоей, она выходила из полицейского участка вместе с пожилыми супругами, которые оказались родителями убитой. Про убитую я добавила от себя, журналист говорил об «исчезнувшей дочери доктора Сориа». Судя по тому, что новость пустили в самом начале выпуска, этому событию журналисты придавали большое значение, наверное, еще и потому, что отец Алисии был врачом, довольно известным, хоть сейчас и на пенсии. Родители выглядели подавленными, и брюнетка помогала им сесть в машину, а вокруг суетились журналисты с микрофонами и фотоаппаратами. И на какие-то вопросы отвечала только она, Чаро. Я пристально смотрела на нее. Определенно, она не красотка. Хотя внешность у нее броская, и к тому же рост очень высокий, даже слишком. Но не красавица. Что-то в ее внешности меня особенно задевало, я все смотрела и никак не могла понять, что же именно. Пока наконец ее не показали крупным планом, садящейся в автомобиль. У нее были груди! Такие сиськи, какие я просто ненавижу! Круглые, твердые, выпирающие! Молодая грудь. Но у меня даже в молодости такой не было. И у моей мамы тоже, поэтому она люто ненавидела расхожую фразу о том, что первоклассная грудь должна целиком заполнять бокал для шампанского. Разумеется, круглый бокал, а не вытянутый. Или бокал для сидра? В юности у меня была такая фантазия. Я к ним примерялась, к этим бокалам. Правда, на расстоянии. Но так и не осмелилась взять да и попробовать. Я боялась, что мою грудь засосет в бокал и она застрянет там навсегда. Словом, обычные глупости невинного возраста. Сегодня таких страхов у меня уже нет. Но я прекрасно знаю границы собственных возможностей – со своей грудью я такого номера проделать не смогу. А вот Чаро – запросто.

Я перестала думать о груди. Переключила канал, просмотрела все информационные выпуски и каналы новостей, но повсюду повторяли одно и то же короткое сообщение о «таинственном исчезновении дочери доктора Сориа». Мне стало жаль Твою. Но не потому, что она умерла. Таков закон жизни: одни рождаются, другие умирают. Никто не знает, когда наступит его черед, и от этого никуда не денешься. Мне стало жаль ее, когда я услышала, как о ней говорят. Алисия навсегда останется «дочерью доктора Сориа». Конечно, Алисию можно называть Твоей только тайком. Что до меня, то я в свое время стала зваться по-другому. Я перестала быть «дочерью Бланки», когда стала «женой Эрнесто». И мне нравится, когда меня так называют, это обозначает мое место в жизни. Мою территорию. И потом, хорошо, что все остальные знают – ты не одна, есть мужчина, который за тебя платит, и если ты проколешь колесо на своем автомобиле, есть тот, кто тебе его поменяет. Мы живем в мире, которым правят мужчины, следует признать это. Потому моя мама и стала называть себя «вдовой Ламаса». Хотя мой папа, наверное, был еще жив, только находился где-то далеко.

Нужно было сообщить Эрнесто, что про исчезновение Твоей теперь известно всем. Но мне показалось неосмотрительным говорить такие вещи по телефону. В этой стране слишком легко подслушать чужие разговоры. Я сама узнала о встрече Эрнесто с Твоей, взяв другую трубку. Не говоря уже о мобильниках, их всегда прослушивают и отслеживают. По телефону я болтаю только о всякой ерунде. А про Твою следует говорить очень осторожно. Кроме того, мне ничего не стоило съездить к Эрнесто на работу и сообщить ему новость лично.

Когда я приехала в офис, девушка в приемной была занята, получала какую-то почту, так что я прошла к лифту, не поздоровавшись. Поднялась на этаж к Эрнесто. Разумеется, секретарши не было на месте, так что я направилась прямо в его кабинет и открыла дверь. Эрнесто был не один, напротив него за столом сидела какая-то женщина.

– Прошу прощения, я не хотела вас прерывать.

Женщина обернулась. Это была Чаро. Она плакала. Эрнесто представил нас друг другу. Брюнетка поднялась, вытерла слезы и пожала мне руку. Я еще раз почувствовала, до какой степени ненавижу ее груди. Вживую они намного эффектнее, чем на экране. Белая майка обтягивает два полушария.

– Соболезную по поводу вашей тети.

– Мы надеемся, что соболезнований приносить не придется.

Вот ведь грубиянка! В конце-то концов, я всего лишь посочувствовала ее семье в их горе. Бывают же такие люди на свете!

Эрнесто проводил ее к лифту. Я осталась ждать.

15

– Перестань плакать, я ничего не понимаю.

– Все очень плохо, поняла?

– Еще хуже?

– …

– Давай, расскажи мне.

– Мой отец…

– Ты это уже сказала!

– Нет!

– Ладно, ненормальная, не ори ты на меня, я тут ни при чем.

– …

– Ладно, давай…

– …

– Давай, не плачь.

– …

– Ну прекрати же хоть ненадолго и расскажи.

– Мой отец ходит к другой бабе!

– Я тебе не верю! Не может быть!

– Да.

– А на вид такой святоша.

– Сукин сын!

– Слушай, а это точно?

– Да, я прочла письма от этой бабы.

– А где ты их нашла?

– В гараже, в тайнике моей мамаши.

– Значит, твоя мать в курсе.

– И притворяется дурочкой. Моя мать еще хуже, чем он.

– Ну у вас и бордель!

– Меня от этого тошнит.

– А ты еще боялась рассказать своему старику о том, что с тобой случилось.

– Я круглая идиотка.

– Так давай, выложи ему все наконец!

– Зачем?

– Затем, чтобы он помог тебе хотя бы деньгами.

– Да пусть он подавится этими деньгами!

– …

– …

– И как, дома у тебя все нормально?

– Да, они оба притворяются. Спят вместе и все такое.

– Да ну, и трахаются?

– Откуда я знаю!

– Нет, нужно иметь стальные нервы, чтобы спать с человеком, про которого ты знаешь, что он спит с другой…

– Прости, я знаю, что он твой отец, но ладно, он вообще-то способен на такое или нет?

– Насчет моей матери я бы ничему не удивилась. Но мой старик… никогда бы не подумала.

– Все они одинаковы, вечно учат тебя, что ты должна делать, а сами творят что хотят.

– Я тоже поступлю так, как хочу.

– Да, разбирайся со своей проблемой и больше себя не накручивай.

– …

– Ты достала денег?

– Теперь я не знаю, что мне делать.

– Слушай, я тебе могу одолжить, сколько сказала.

– Теперь я не знаю, что мне делать.

– Но назначенная дата все ближе.

– Да, я знаю.