Текст книги "Невезучая В Любви (ЛП)"

Автор книги: Кива Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Тейлор заперла дверь кафе и вздохнула так тяжко, словно на её плечи лёг груз целого бродячего цирка. Весь день ей приходилось терпеть косые взгляды, ухмылки и непрошеные поздравления от горожан, которые, судя по всему, считали её личную жизнь общественным достоянием.

Ей хотелось только одного: доползти до кровати, зарыться под одеяло и больше никогда не показываться на свет.

Но Райан ждал её у своего пикапа. Он прислонился к машине с таким видом, будто в его распоряжении была целая вечность. Руки в карманах куртки, поза расслабленная, но взгляд внимательно следил за каждым её шагом.

– Тебе разве не нужно быть где-нибудь в другом месте? – спросила она, убирая ключи в сумку.

– Мне и здесь хорошо, – отозвался он и поднял руку, в которой зажал сложенную записку. Сердце Тейлор пропустило удар.

Райан подошёл к ней и вложил бумажку в ладонь, нарочно коснувшись её пальцев своими. Тейлор развернула листок, и у неё перехватило дыхание, когда она прочитала:

Она уставилась на текст; пульс участился.

– Закусочная.

– Блестящая дедукция, Шерлок. Пошли, – губы Райана дрогнули в усмешке.

В закусочной было почти пусто – лишь пара завсегдатаев над чашками кофе да уставшая официантка, подливающая напитки. Тейлор нервничала, она подошла к старому музыкальному автомату у стены.

Нажала на третью кнопку сверху. Механизм зажужжал, и из динамиков, потрескивая, полилась знакомая мелодия – приторная, слащавая баллада о любви, её тайная слабость. Эту песню Тейлор слушала только тогда, когда рядом никого не было.

– О нет... – щёки обдало жаром.

– О да, – Райан ухмыльнулся.

– Потанцуй со мной, – она повернулась, чтобы отчитать его, но он уже протягивал ей руку.

– А что, если я должна была танцевать со своим тайным поклонником, а ты его просто постоянно отпугиваешь?

– По-моему, мои намерения предельно ясны. Ты что, пойдёшь наперекор общественному мнению и выберешь какого-то подозрительного типа, который боится показать лицо?

– Ты хочешь танцевать прямо здесь, у всех на виду?

Он наклонился ближе, понизив голос:

– Поверь, после сегодняшнего дня твоя личная жизнь – это уже прямая трансляция на весь город.

Она хотела поспорить. Хотела сказать нет. Но когда он накрыл её ладонь своей и мягко потянул на себя, тело её предало.

Они вышли на свободное пространство рядом с автоматом. Над головой гудели люминесцентные лампы, линолеум местами был липким. Мало похоже на романтику. И всё же, когда Райан обнял её за талию и вовлёк в медленный ритм музыки, весь мир вокруг перестал существовать.

Тейлор позволила себе прижаться к нему, коснувшись головой его груди. Сердце Райана билось ровно, его тепло проникало сквозь одежду, пока она не почувствовала, как по телу разливается истома.

Щека Тейлор коснулась ткани его куртки, пахнущей кедром и мылом. Песня лилась из хриплых динамиков – тягучая и драматичная, из тех баллад, под которые подростки танцуют в спортзалах, украшенных бумажными гирляндами.

– Боже, какая позорная песня, – она невольно улыбнулась.

– Позорная, может быть. Но в чем-то идеальная, – Тихий смех Райана отозвался вибрацией в его груди.

– Идеальная? Это же ходячее клише для выпускного, – она откинула голову, чтобы взглянуть на него.

– Вот именно. Неужели не помнишь? Под эту песню ты учила меня танцевать, – его губы изогнулись в лукавой улыбке.

– Что? – Тейлор моргнула.

Он наклонился ещё ближе, его голос стал тише, почти вкрадчивым.

– Предпоследний класс. Я должен был вести Мэдисон Рид на бал, но совершенно не умел танцевать. Ты застукала меня в спортзале за неделю до праздника – я был в полной панике. Помнишь? Ты сказала, что поможешь мне во всём разобраться.

Воспоминания всплыли в сознании, сладкие и колючие. Опустевший после уроков зал, солнечные лучи, бьющие из высоких окон, густой запах мастики для пола. Она смеялась, когда Райан признался, что у него две левые ноги. Она положила его руки себе на талию, вела его, показывая шаги, а её сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

И да, эта нелепая песня о любви играла в магнитофоне, который кто-то забыл выключить.

– Я и не думала, что ты это помнишь, – у Тейлор перехватило горло.

– Конечно, я помню. Я помню всё о том дне. Особенно то, как сильно мне не хотелось, чтобы он заканчивался, – взгляд Райана смягчился.

– Тогда почему ты просто... не пригласил меня на бал? – сердце глухо ухнуло.

– Потому что ты была лучшей подругой Эммы. А я и так напортачил, когда начал желать ту, кого не должен был. Ты была под запретом, – он смотрел на неё пристально и открыто.

Дыхание Тейлор сбилось, пальцы крепче впились в его куртку. Музыкальный автомат затянул следующий куплет, но всё, что она слышала – это стук собственного сердца.

– Ты хотел пригласить меня? – прошептала она.

Желваки на лице Райана заходили ходуном, словно он боролся с желанием промолчать. Но в конце концов его губы тронула ироничная полуулыбка.

– Больше всего на свете.

Эти слова обожгли её изнутри – та самая правда, которую она жаждала услышать почти десять лет.

И на какое-то долгое мгновение, пока они покачивались в сиянии неоновых огней среди полупустых кофейных чашек, показалось, что годы, разделявшие их, просто исчезли.

Сердце Тейлор всё ещё неистово билось. Она пыталась осознать признание Райана. Больше всего на свете. Он хотел её больше всего на свете.

Она сглотнула, чувствуя необходимость разрядить обстановку, пока окончательно не потеряла голову. Тейлор окинула взглядом зал: клетчатый пол, потёртые виниловые диванчики, хромированная отделка, потускневшая от времени.

– Странно возвращаться сюда ночью. Кажется, мы провели в этой закусочной половину детства.

– Даже больше. Эмма три года питалась исключительно горячими бутербродами с сыром и молочными коктейлями, – губы Райана тронула улыбка.

– Она макала картошку фри в клубничный коктейль и заставляла нас делать то же самое. Утверждала, что это идеальное гастрономическое сочетание, – Тейлор рассмеялась, прежде чем успела сдержаться.

– Ага, пока её не стошнило в моей машине. После этого она поклялась, что в жизни не притронется к клубнике, – Райан усмехнулся.

– Ты тогда так на неё разозлился, – Тейлор поморщилась, продолжая улыбаться.

– Я только-только помыл машину, – резонно заметил Райан, но в его голосе не было ни капли былой злости. – Впрочем, мне стоило ожидать подвоха. Стоило вам двоим оказаться здесь, как что-то обязательно шло не так.

– Эй, из нас двоих я была ответственной! – Тейлор притворно ахнула от возмущения.

– Ответственной? Это ты-то? Помнится, как-то вечером ты залезла на стойку, чтобы переключить песню в автомате, а Эмма подбивала тебя станцевать там чечётку, – Райан выгнул бровь.

– Это была важная миссия. Автомат целый час крутил только кантри, а чечётка была просто для настроения, – Тейлор поджала губы, стараясь не рассмеяться.

– И ты чуть не сломала себе шею.

– Оно того стоило, – она пожала плечами.

Райан покачал головой, но снова посмотрел на неё тем самым особенным, тихим взглядом. Словно он вспоминал не только хаос тех лет, но и то, как она всегда была рядом – вплетённая в историю его семьи, в смех Эммы, в саму его жизнь.

– Знаешь, – мягко произнесла Тейлор, – мы с Эммой сидели вон в той кабинке, – она указала на угловой столик с треснувшим красным винилом, – и планировали будущее. Она говорила, что выйдет замуж за рок-звезду. А я – что буду писать книги и жить в Париже.

– Ты уже на полпути к цели, Тей. Ты пишешь книги, – улыбка Райана стала ещё нежнее.

У неё внутри всё перевернулось. Она ненавидела то, как много для неё значили эти слова, сказанные им так просто и уверенно, будто её творчество не было какой-то постыдной тайной. Она опустила взгляд на флешку в своей руке, в горле встал ком.

Пальцы Райана коснулись её руки, поддерживая.

– А Париж... возможно, он всё ещё тебя ждёт.

Тейлор посмотрела на него, чувствуя щемящую боль в груди. Всё это должно было быть просто глупой игрой с подсказками и нелепым танцем. Но вместо этого казалось, что сама атмосфера закусочной изменилась, а старые воспоминания хлынули наружу, напоминая ей, как глубоко этот человек пророс в её собственную историю.

Песня стихла, но Райан не сразу отпустил её. Он смотрел на Тейлор так, словно запоминал нечто жизненно важное. Наконец он указал на боковую панель музыкального автомата – туда, где она раньше ничего не замечала. Сбоку была приклеена скотчем флешка с аккуратной надписью:

Для главной героини.

У неё перехватило дыхание.

– Видимо, твой поклонник хочет, чтобы у тебя всегда была музыка под твою историю, – Голос Райана был тихим, поддразнивающим, но за ним чувствовалась тяжесть.

Пальцы Тэйлор крепко сжали флешку.

– Музыка – да, но вдруг там что-то ещё? – спросила она.

– Есть только один способ узнать, – Райан широко улыбнулся.

Путь до её дома пролетел как в тумане – лишь мелькание неоновых вывесок и флешка, намертво зажатая в руке. Тейлор буквально вибрировала от предвкушения: наполовину из-за того танца, наполовину от мысли, что она приглашает Райана войти. Когда она повернула ключ и толкнула дверь, то постаралась отогнать мысль о том, что за последние годы никто, кроме Эммы, не переступал этот порог.

Райан замер в прихожей, засунув руки в карманы куртки и оглядываясь.

– Уютно, – заметил он.

– Тесновато, – она бросила сумку на стойку и включила ноутбук. – Не слишком-то устраивайся. Мы здесь только ради того, чтобы посмотреть, что на этой штуке.

– Конечно. Исключительно по делу, – он ухмыльнулся, наблюдая, как она возится с флешкой.

Тейлор бросила на него выразительный взгляд, но щёки предательски вспыхнули. Она вставила накопитель, устройство тихо загудело, оживая. На рабочем столе появилась папка с названием: Для главной героини.

Она кликнула по ней.

Экран заполнили музыкальные файлы. Песня за песней, и каждая была до боли знакомой.

Тейлор прижала ладонь ко рту.

– О боже. Это же...

– Наш школьный плейлист, – тихо закончил Райан, подходя ближе.

Это была правда. Каждое название отзывалось вспышкой воспоминаний. Песня, которую Эмма заставляла их орать во всю глотку по дороге на футбольные матчи. Баллада, текст которой Тейлор когда-то записывала на полях тетради по математике. Трек, который Райан крутил на репите всё то лето, когда купил свой первый пикап.

В груди у Тейлор защемило.

– Кто бы это ни делал... он знает всё.

Глаза Райана блеснули.

– Да, – хрипло отозвался он. – Похоже на то.

Она кликнула на последний файл в списке, ожидая услышать ещё одну песню. Вместо этого открылся PDF-документ. Единственная строчка текста медленно прокрутилась по экрану:

Туда, где рождаются желания. Ищи под фонтаном.

– Парк, – Тейлор затаила дыхание.

– Идём, – Райан коротко кивнул и уже направился к двери.

В парке под лунным светом царила тишина, лишь качели тихо поскрипывали на холодном ветру. Ботинки Тейлор хрустели по гравиевой дорожке, она уверенно шла к старому каменному фонтану в центре. Его чаша потрескалась, воду на зиму отключили, но само это место было насквозь пропитано воспоминаниями.

Она присела, провела пальцами под выступом бортика и нащупала большой плотный конверт, прикреплённый скотчем. Сорвав его, Тейлор надорвала край.

Внутри оказалась небольшая стеклянная банка, доверху наполненная пенни. Под крышкой виднелась сложенная записка.

У Тейлор перехватило горло. Она опустилась на край фонтана, вертя банку в руках и наблюдая, как медные монетки поблёскивают в свете фонаря.

– Мы приходили сюда постоянно, – прошептала она. – Мы с Эммой бросали монетки и загадывали самые дурацкие желания.

Райан сел рядом – так близко, что их плечи соприкасались. Он выудил из банки одну монетку и поднял её.

– И что же ты загадывала?

Она слабо улыбнулась.

– Чтобы Эмма сдала математику. Чтобы мне разрешили завести собаку. Чтобы мама... ну, ты знаешь, поправилась, —её голос затих.

Желваки на лице Райана напряглись.

– Я помню. Ты всегда бросала свой пенни так быстро, что никто не успевал увидеть, что ты загадала.

– Ты замечал это? – Тейлор удивлённо посмотрела на него.

– Я всё замечал, Тейлор, – он вложил монетку в её ладонь.

В груди сдавило так сильно, что стало трудно дышать. Она повертела пенни в пальцах, а затем щелчком отправила его в сухую чашу фонтана. Монета звякнула о камень и укатилась в угол.

Райан взял другую монетку и принялся её изучать. Его голос стал мягче, в нем прорезалась уязвимость, которой она никогда раньше не слышала.

– Хочешь знать, что загадывал я?

– Что? – у Тейлор пересохло во рту.

Он подбросил монету, глядя, как та с вращением падает в чашу фонтана.

– Чтобы я наконец придумал, как перестать хотеть то, чего мне нельзя иметь.

Воздух между ними задрожал, стал тяжёлым и осязаемым. Тейлор крепче вцепилась в банку, сердце колотилось.

– И... сработало?

Райан повернулся к ней, его глаза потемнели, голос стал низким:

– Ни капли.

Тишина затянулась, нарушаемая лишь зимним ветром, шумящим в голых ветвях. Тейлор дышала поверхностно, а пульс отдавался в ушах эхом каждого желания, которое она когда-либо шептала этому фонтану.

Слова Райана повисли в воздухе. Ни капли.

Её пальцы дрожали на холодном стекле. Ей хотелось сказать что-нибудь остроумное, как-то разрядить обстановку, но она могла только смотреть на него. Резкие черты его лица смягчились в свете фонаря, челюсть была напряжена от сдерживаемого порыва, а взгляд приковал её к месту с такой силой, что в лёгких не осталось кислорода.

– Райан... – её голос сорвался на едва слышный шёпот.

И тогда его рука коснулась её щеки – тёплая, уверенная ладонь приподняла её лицо к нему. У неё была доля секунды, чтобы увидеть решимость в его глазах, то, как рушатся его внутренние преграды, прежде чем его губы накрыли её собственные.

Поцелуй был яростным, в нем не было ни капли нерешимости. Годы разочарований, отрицания и невысказанной тоски выплеснулись в этом жесте. Тейлор ахнула, цепляясь пальцами в его куртку, притягивая его ближе, пока сердце окончательно уходило в крутое пике.

Холодная ночь исчезла. Потрескавшийся фонтан, пустой парк, банка с монетами – всё это перестало существовать. Осталось только его тепло, стальная сила его рук и безумный восторг от того, что она наконец получает то, о чём когда-то смела лишь мечтать.

Когда он отстранился, они оба тяжело дышали. Они замерли, соприкоснувшись лбами, не в силах отпустить друг друга.

– К слову, у меня было и второе желание, которое я загадывал снова и снова.

– Какое? – спросила она.

– Что когда-нибудь я смогу вернуться сюда и вот так тебя поцеловать. Вот так тебя обнять.

Тейлор отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Её дыхание смешивалось с его на морозном воздухе. Она крепче сжала ткань его куртки, пытаясь обрести почву под ногами, потому что вопрос, который она собиралась задать, жил в её сердце долгие годы.

– Ты знал? – прошептала она.

– Знал что? – Райан нахмурился.

– Как много ты для меня значил. Тогда. В школе, – она сглотнула, голос дрожал. – Ты должен был знать. Я совершенно не умела это скрывать.

Его челюсть сжалась, взгляд скрылся в тени. Он ответил не сразу, и это молчание сказало ей больше любых слов.

В горле у Тейлор запершило.

– Значит, если ты знал... почему ты вёл себя так, будто я пустое место? Почему отмахивался от меня, будто я ничего не значу? Почему ты... – её голос сорвался, – почему ты меня бросил?

Райан закрыл глаза и тяжело, надрывно выдохнул. Его руки по-прежнему крепко держали её: одна на щеке, другая на талии, словно он боялся, что она ускользнёт, стоит ему ослабить хватку.

– Ты не была ничем, Тейлор, – произнёс он наконец низким, сиплым голосом. – Ты была всем тем, что я не мог позволить себе желать.

– Из-за Эммы? – сердце её сжалось.

Он коротко кивнул.

– Она была моей младшей сестрёнкой. Ты – её лучшей подругой. Я был старше, уже уезжал в колледж. Тебе было семнадцать. Я убедил себя, что лучшее, что я могу сделать – это держаться подальше. Притворяться, что ничего не замечаю, – его губы горько изогнулись. – Притворяться, что ничего не чувствую.

– Ты чувствовал? – сердце Тейлор совершило кульбит.

Райан посмотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда.

– Разумеется. Я хотел тебя, Тейлор. Боже, я хотел тебя так сильно, что мне становилось чертовски страшно. Но ты заслуживала лучшего, чем я тогда. Я не знал, что делать со своей жизнью, и понимал, что не могу забрать тебя с собой. Для меня это всегда была ты, но ты должна была увидеть в этой жизни больше, чем просто меня.

– И ты решил, что бросить меня будет лучше? – дыхание перехватило, жгучие слезы защипали глаза.

– Я думал, что это единственный способ тебя защитить, – его голос дрогнул, обнажая честность. – Я боялся, что разрушу твою жизнь, если останусь. А потом... всё закрутилось. Командировка за командировкой. Приказы. Операции. Я твердил себе, что ты пойдёшь дальше, что тебе будет лучше, если я не вернусь.

Тейлор яростно покачала головой, несмотря на слёзы.

– Ты не защитил меня. Ты сделал мне больно. Ты хоть представляешь, какой жалкой я себя чувствовала, когда ты даже не смотрел в мою сторону? Какой дурой я была в своих чувствах к тебе?

– Ты никогда не была дурой. Это я был трусом. Я уехал, потому что до смерти испугался того, что случится, если я останусь, – Райан смахнул слезинку с её щеки, на его лице отразилось страдание.

Эти слова словно пробили брешь в её душе. Годы тишины, боль от того, что её не замечали, похороненная глубоко внутри тоска – всё это хлынуло наружу. И вдруг она снова поцеловала его, отчаянно и неистово. Потому что никакие объяснения не могли стереть прошлую боль, но правда, по крайней мере, делала их чувства реальными.

Когда они наконец оторвались друг от друга, жадно хватая ртом воздух, Тейлор прижалась своим лбом к его.

– Больше не уезжай.

Райан крепче сжал её талию. Его ответ последовал без малейшего колебания:

– Не уеду.

Райану и раньше доводилось бывать в шумных местах. Казармы, аэродромы, брифинги, переходящие в яростные споры... Но ничто не могло подготовить его к звуковой волне, обрушившейся на них с Тейлор, стоило им переступить порог дома Эммы.

– Они встречаются! – прокричала Эмма из прихожей, словно городской глашатай, объявляющий королевский указ.

Тейлор издала приглушенный звук, в котором угадывалось его имя и крайняя степень отчаяния. Райан подавил смешок и закрыл за ними дверь, готовясь к удару.

Удар пришёлся первым делом от его матери. Она влетела в комнату – фартук всё ещё присыпан мукой, глаза сияют и уже на мокром месте.

– Милая, – сказала она Тэйлор, сжимая её ладони. – Наконец-то.

А потом Райану, с многозначительным взглядом:

– Давно пора.

Отец хлопнул его по спине – так, что едва рёбра не затрещали.

– Долго же ты собирался, парень.

– И я рад тебя видеть, пап, – выдохнул Райан, восстанавливая равновесие.

Из гостиной, точно суслики, повыскакивали кузены. Дядя перегнулся через спинку дивана. Кто-то присвистнул. Кто-то коротко бросил:

– Расплачивайся, – у каминной полки из рук в руки перекочевала помятая десятидолларовая купюра.

– Вы что, ставки ставили? – Райан выгнул бровь.

– Разумеется, – жизнерадостно отозвалась тётя Лайла, заключая Тейлор в объятия. – Мы семья реалистов. И романтиков. Романтиков-реалистов.

Лицо Тейлор стало пунцовым. Она беззвучно прошептала «спасите» ему через плечо тёти Лайлы. Райан усмехнулся и поднял обе руки в знак капитуляции. Он предупреждал. На ужин у Картеров невозможно войти незамеченным, если у Эммы в руках свежая сплетня.

– На кухню, – скомандовала Эмма, разворачивая их, как буксир, с малышкой на бедре и торжеством в глазах. – Мама сделала трёх цыплят, две сковороды картошки и вот ту зелёную штуку, которая непонятно как затесалась рядом с салатом.

– Это стручковая фасоль! – крикнула мать. – Не бойтесь её.

Стол уже был накрыт: мерцали свечи, от блюд шёл пар. Райан отодвинул стул для Тейлор и сел рядом. Она бросила на него быстрый, благодарный взгляд, который задел в его душе струны, которые он не хотел бы тревожить под прицелом родственников.

– Правила игры, – объявила Эмма, занимая место во главе стола, точно генерал перед брифингом. – Уровень подтрунивания держим такой, чтобы Тейлор не сбежала. Имена для будущих детей пока не предлагать. И никому не позволяется говорить, я же говорила.

Один из кузенов поднял руку:

– Встречное предложение. Каждому полагается по одному, я же говорил.

– Отклонено, – отрезала Эмма.

Райан скрыл улыбку. Тейлор прижала салфетку ко рту, подавляя смех. Шум в комнате утих, когда все заняли свои места. По кругу пошли тарелки, и отец выпустил первый залп:

– Итак, – начал он, разделывая курицу с излишним пафосом, – кто из вас сделал первый шаг?

– Смотря что называть шагом, – Райан взял булочку.

– Я так и знала! Знала, что это он. Он всё это время ошивался под окнами кафе, как цепной пёс, – Тейлор поперхнулась. Эмма в восторге хлопнула ладонью по столу.

– Как пес? – сухо переспросил Райан.

– Верный. Ворчливый, – перечислила Эмма. – И мотивированный вкусняшками.

– В точку, – пробормотала Тейлор с пляшущими чёртиками в глазах.

Мать наклонилась к ней с миской картофеля:

– Это был тот самый поцелуй в кофейне, о котором мне уже успела нашептать миссис Абернати?

– Вы уже и об этом пронюхали? – Райан замер с раздаточной ложкой в руке.

– Это маленький городок, – заметила мать. – Здесь новости распространяются быстрее, чем в интернете.

Дядя Дейв погрозил вилкой:

– Я видел это в группе района на Фейсбуке. Там выложили запись с трёх ракурсов и версию в слоу-мо.

Тейлор уронила голову на руку.

– Я переезжаю.

– И не надейся, – обрадовала её Эмма. – Наслаждайся триумфом.

Райан положил Тейлор картошки и пододвинул тарелку обратно, мимоходом коснувшись костяшками пальцев её запястья. Короткое касание. Успокаивающее. Она ответила ему взглядом, в котором читалось одновременно: спасибо и я не могу поверить, что это твоя семья.

– Райан, помнишь Томми Майерса из мастерской? – Отец разлил вино и передал бутылку дальше.

– К сожалению, – сказал Райан.

– Томми сегодня утром спросил, не нужна ли твоей девушке охрана, раз у неё теперь два поклонника, – продолжил отец с невозмутимым видом. – Я ответил: да. Очень крупная охрана. С твоей фамилией на всех куртках.

– Этот мужик однажды приклеил четвертаки к полу на заправке, – пробормотала Эмма. – Никто не должен слушать его советы.

Кузен подался вперёд, его глаза блестели:

– Кстати, о поклонниках. Мы будем обсуждать этот тайный квест? Я бы хотел поздравить того, кто затеял всё это старомодное ухаживание. Смело. Немного жутковато... но смело.

Все взгляды устремились на Тейлор. Она едва заметно напряглась, но тут же расслабилась. Райан почувствовал эту перемену и захотел найти её руку под столом.

– Это было... мило, – осторожно произнесла она, сосредоточив внимание на пюре. – Продуманно. Очень... лично.

– И всё равно Райан лидирует в народном голосовании, – Эмма поиграла бровями.

– Мандат от народа – серьёзная вещь, – Райан сделал глоток воды.

Тейлор пихнула его локтем, что он расценил как победу.

– Кстати, о голосах, – подала голос тётя Лайла. – Как там прошёл подсчёт в кафе?

– Неэтично, – быстро вставила Тейлор.

– Исторически, – парировала Эмма.

– Сокрушительно, – подытожил Райан.

Мать промокнула глаза салфеткой:

– Я всегда знала, что вы найдёте путь друг к другу. То, как вы вечно препирались... Это же классика. Он спорит только с теми, о ком не может перестать думать.

– Спасибо, мам, – буркнул Райан.

– А Тейлор розовела именно таким оттенком только тогда, когда кто-то произносил его имя, – добавила мать, не очень вовремя, но абсолютно правдиво.

Тейлор закрыла щёки ладонями. Райан почувствовал, как дёрнулся уголок его рта. В нем нарастало непреодолимое желание придвинуть её стул поближе. Не сейчас. Он ограничился тем, что прижался коленом к её колену под столом. Она ответила тем же.

Тарелки пустели. Начались истории. Семейные ужины работали как течение: стоит в него попасть, и ты просто дрейфуешь. Сегодня течение уносило их в прошлое.

– Помните, как Райан учил Эмму водить на церковной парковке? – спросил дядя Дейв. – Нам тогда должны были доплачивать за риск для жизни.

– Я научилась! – гордо заявила Эмма. – Мы сбили всего два конуса.

– Три, – поправил Райан.

– Два конуса и мусорный бак, – смеясь, добавила Тейлор.

Отец указал разделочной вилкой на Тейлор:

– И ты там была.

– Она всё снимала, – сказал Райан. – Для шантажа.

– Для исторической хроники, – чопорно поправила Тейлор.

– Она всегда была самой ответственной из вас, – заметила мать. – Нам стоило вписать её в страховку.

– Вообще-то, – Эмма подцепила фасолину, – это Тейлор залезла на стойку в закусочной, чтобы починить музыкальный автомат, потому что ей не нравился плейлист. А потом свалилась оттуда в разгаре чечётки и растянула лодыжку.

– У вас у всех плохая память. Я сломала большой палец на ноге.

– О, кстати о закусочной! – вставил кузен. – Слухи правдивы? Медляк у автомата вчера вечером?

– Вы танцевали? – Эмма ахнула.

Райан почувствовал, как жар подступает к воротнику.

– Мы... покачивались. Немного. Под музыку.

– Чисто гипотетическое покачивание, – Тейлор с очень серьёзным видом отпила воды.

– Гипотетическое, но на виду у половины города, – вставил дядя Дейв. – Я видел видео, где на переднем плане маячат бутылки с кетчупом.

– Почему в этом городе все всё снимают? – прошептала Тейлор.

Эмма перегнулась через стол, её глаза сияли:

– Потому что мы вас любим. И потому что Кайл из хозяйственного возомнил себя режиссёром.

– За гипотетическое покачивание! – отец чокнулся стаканом о тарелку.

Все подняли бокалы. Тейлор спрятала улыбку за своим стаканом. Райан поднял свой вместе со всеми – сопротивление было бесполезным.

– За то, чтобы Райан не был идиотом, – добавила Эмма и указала на него вилкой. – И за то, чтобы Тейлор не сбежала, хотя у моего брата деликатность как у противотуманной сирены.

– Эй! – возмутился Райан.

Рука Тейлор нашла его бедро под столом и коротко сжала.

– Вопрос, – произнёс кузен с ехидной ухмылкой. – Кто кого пригласил на свидание официально?

Райан открыл было рот, но Тейлор его опередила:

– Он поцеловал меня прямо на рабочем месте, как последний хулиган.

– Романтичный хулиган, – поправила Эмма.

– Преступник, – добавила Тейлор, но теперь она уже улыбалась во весь рот.

– Сказала женщина, которую поцеловали как надо, – с глубоким удовлетворением заметила тётя Лайла.

Эмма повернулась к их матери:

– Ладно, мам. Можешь доставать свою доску на Pinterest.

Мать встрепенулась, будто ей предложили места в первом ряду на концерте.

– Уже достала.

Тэйлор издала сдавленный звук.

– Уже?

Его мать с драматичным жестом извлекла из буфетного ящика блокнот. Обложка была в цветочек. Из-за краёв торчали закладки.

– Это просто хранилище идей. Ничего обязывающего. Сезонные вдохновения. Цветочные настроения.

– Цветочные настроения, – повторил Райан скорее для себя, потому что комната превратилась в погодный фронт, который он мог только оседлать.

– Умоляю, скажите, что нет никакого мудборда, – слабым голосом произнесла Тэйлор.

– Их три, – сказала Эмма. – Один называется «Шампанский румянец».

Райан посмотрел, как Тэйлор обернулась к нему с выражением загнанного зверя, и почувствовал совершенно неуместный прилив нежности. Он наклонился к ней, понизив голос:

– Можем инсценировать смерть. Сегодня же. Я знаю парня, который сделает новые паспорта. Рванём в Париж и не оглянемся.

Уголок её губ дрогнул.

– А к паспортам прилагаются новые семьи?

– К сожалению, нет, – вздохнул он.

– Тогда мы обречены.

– Если станет совсем плохо, нажмём на пожарную тревогу, – он снова прижался коленом к её колену.

– Даже не думай, – не поднимая глаз от закладок, бросила мать.

– Как ты это делаешь? – Райан моргнул.

– Материнское чутье, – отрезала она.

Ужин продолжался. Тарелки пустели. Малышка проснулась ровно настолько, чтобы повизжать над горошком и размазать пюре по рукаву Эммы. Трое разных родственников спросили Тейлор о её любимых цветах – каждый делал вид, что не интересуется гипотетическими букетами. Кто-то сказал: площадка, кто-то – побег, а дядя Дэйв сообщил, что у судьи из загса за боулингом есть окошки по четвергам.

Райан отбивался от вопросов лёгкими уклончивыми ответами и наблюдал, как Тейлор находит опору в этом хаосе. Она начала отшучиваться в ответ. Поддела его отца: мол, так разделывать птицу – будто на телевидение прослушивается. Пригрозила Эмме фотографиями из времён брекетов, если доска на Pinterest снова всплывёт. Она смеялась – теперь уже свободно и этот звук успокаивал что-то в нём, что сжималось узлом с того самого дня, как он вернулся домой.

Он то и дело ловил себя на том, что смотрит на неё. Это было проблемой. В армии учишься сканировать, оценивать, двигаться дальше. Сегодня вечером его взгляд снова и снова возвращался в одну и ту же точку. Изгиб её губ, когда она сдерживала смех. То, как она опускала глаза, когда разговор становился слишком откровенным, и поднимала их снова, когда у неё был готов ответный укол. Знакомая, упрямая линия плеч, когда она решала стоять на своём.

– Под запретом, – твердил он себе годами.

Теперь всё было иначе.

– Эй, – Эмма щёлкнула пальцами перед его лицом. – Земля вызывает Райана.

– А? Что? – он моргнул.

– У тебя такое лицо, хоть стихи пиши, – восхитилась она. – Перестань, а то я сейчас расплачусь.

– Не доводи сестру до слез, – предупредила мать. – А то фасоль будет пересолена.

– Кстати, о стихах, – вставил дядя Дейв. – Тейлор, я видел в уличной библиотеке книгу с твоим псевдонимом на обложке.

За столом на миг воцарилась тишина. Райан почувствовал, как Тейлор замерла рядом – так незаметно, что никто другой бы не понял. Он снова коснулся её ноги под столом. Она посмотрела на него. Он коротко кивнул: спокойно, уверенно. Я с тобой. Она выдохнула.

– О, – произнесла она как можно более небрежно. – Это мило. Я... я не знала, что вы в курсе.

– У тебя есть фанаты, – сияя, сказала тётя Лайла. – Я нашла одну твою книгу в парикмахерской. Мы теперь целая группа поддержки.

– Я так и знала! Ты местная легенда, – Эмма всплеснула руками.

Его мать подалась вперёд:

– Мы получим экземпляры с автографами на Рождество?

Тейлор рассмеялась, и напряжение окончательно покинуло её плечи.

– Только если пообещаешь не начинать отзывы с фразы «как мать жениха».

– Такого обещания я не дам, – сказала его мать.

Десерт подавали с такой торжественностью, словно это был парад. Пирог, брауни и что-то лимонное, что мать изобрела с уверенностью женщины, свято верящей, что сливочное масло способно решить любую проблему. Гости перемещались по комнате, подливали кофе, менялись местами. В какой-то момент Эмма усадила малыша на колени Райану и стащила его ложку. Он балансировал с племянником на одной ноге, а другой удерживал стул Тейлор поплотнее к своему. Она прижалась к нему так естественно, будто делала это всю жизнь.