Текст книги "Невезучая В Любви (ЛП)"
Автор книги: Кива Харт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Райан почти ничего не сделал, чтобы превратить съёмную квартиру в настоящий дом. Мебель была чужая, стены – голые, а единственным украшением служила потрёпанная спортивная сумка, притулившаяся в углу так, словно в любой момент готова была рвануть к выходу. Он пообещал себе, что займётся обустройством позже, когда решит, останется ли здесь надолго. А пока он поддерживал в жилище чистоту и аскетичный порядок, чтобы в случае чего уйти налегке, без сожалений.
Стук в дверь раздался в тот самый момент, когда он налил себе чашку кофе. Райан нахмурился, услышав звук, отставил кружку и пересеки маленькую гостиную.
На пороге стояла Эмма. К её груди с помощью слинга был прижат сладко пускающий слюни младенец, похожий во сне на маленького ангела. Волосы сестры были стянуты в небрежный пучок, который можно было описать разве что как «шик полевых условий».
– Только не говори, что я выгляжу усталой, – предупредила она, едва он открыл дверь.
– Ты выглядишь сияющей, сестрёнка, – Райан отступил назад, приглашая её войти.
– Лжец, – она ввалилась в квартиру и с облегчённым вздохом сгрузила сумку с детскими принадлежностями на диван. – Решила проведать тебя, пока ребёнок наконец-то спит. Считай, что ты – моя дневная доза общения со взрослыми.
– Рад служить, – Райан слабо улыбнулся и закрыл дверь.
Она критически осмотрела квартиру, затем повернулась к нему:
– Какое депрессивное место. Тебе нужны шторы. И, может быть, цветок. Хоть что-то живое.
– Я живой, – сухо заметил Райан.
– Едва-едва, – Эмма ткнула пальцем в сумку в углу. – Всё ещё живёшь на коробках?
– Так удобно, – он пожал плечами. – Мне много не надо.
– Как ты? По-настоящему? – Выражение лица Эммы смягчилось, хотя она и попыталась это скрыть.
Райан потянулся за кофе и сделал глоток, прежде чем ответить. Он ненавидел этот вопрос. Ненавидел, как люди задают его – со слишком явным сочувствием или чрезмерным любопытством. Но голос Эммы звучал мягче: без жалости, просто уверенно и спокойно.
– Я в порядке, – наконец произнёс он.
– Ты вернулся бог знает откуда с тёмными кругами под глазами и улыбкой, которая выглядит так, словно находится под программой защиты свидетелей. Прости, но я не верю в твоё «в порядке».
– Ты всегда была командиршей, – Райан криво усмехнулся.
– А ты всегда уходил от прямых ответов, – Эмма поправила слинг, слегка покачивая ребёнка, и присела на подлокотник дивана. – Ты вернулся две недели назад и большую часть времени просто слоняешься по магазинам и накачиваешься кофе. Это на тебя не похоже.
– Может, я устал быть собой, – Райан уставился в свою кружку.
Слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. Эмма нахмурилась, и он видел, как у неё возникают вопросы, как нарастает беспокойство. Он поднял руку, останавливая её.
– Мне просто нужна была передышка. Нужна была тишина.
Эмма позволила тишине повисеть мгновение, затем кивнула.
– Ладно. Тишину я понимаю. У этого города практически аллергия на какие-либо события.
Райан почти улыбнулся. Почти.
Она изучала его ещё секунду, прежде чем выражение её лица изменилось, став лукавым.
– Кстати, о кофе... Ты ведь на днях столкнулся с Тейлор?
– Да, – желудок сжался в узел, но он сохранил небрежный тон.
– И? – подтолкнула Эмма.
– И ничего. Она работала.
– Эта женщина практически выросла в нашем доме. Мы трое были неразлучны в детстве. Ты же не хочешь всерьёз сказать, что тебе нечего было ей сказать спустя столько времени? – Эмма прищурилась.
– Она выглядела так же, как всегда. Может, чуть более усталой. Всё так же крутится быстрее всех в этом заведении, – Райан откинулся спиной на столешницу, отмахнувшись пожатием плеч.
– Она себя недооценивает. Без неё это кафе развалилось бы. Я всё твержу ей, чтобы она наконец решилась и поехала в Испанию, как всегда, хотела. Она накопила достаточно денег, но боится, что без неё там всё рухнет, – уголок рта Эммы дёрнулся.
– Точно. Я и забыл, что она бредила этой страной, – Райан отхлебнул кофе, сохраняя непроницаемое лицо. – Она с кем-нибудь встречается?
Вопрос сорвался с губ резче, чем он планировал. Брови Эммы поползли вверх, и Райан мысленно выругался, что прозвучал слишком заинтересованно. Он быстро добавил:
– Я имею в виду, ей уже двадцать шесть. Удивлён, что никто ещё не прибрал её к рукам.
– А почему ты спрашиваешь? – Эмма скрестила руки на груди, улыбаясь, как кошка, загнавшая мышь в угол.
– Просто поддерживаю беседу, – Райан сохранил скучающее выражение лица.
– Конечно, – Эмма покачала ребёнка, глаза её блестели. – Тейлор никогда особо не увлекалась свиданиями. Она никого к себе не подпускает. Думаю, у неё было несколько парней то тут, то там, но ничего серьёзного. И, честно говоря, она любит безопасность. Предсказуемость. Она не слишком-то стремится открываться людям.
Райан почувствовал, как что-то сжалось в груди. Мысль о том, что Тейлор прячется от мира, никого не подпуская близко, задела его струны, которым он не хотел давать названия.
– Почему такое любопытство? – наседала Эмма.
– Никакого любопытства. Просто спросил. Ты сама о ней заговорила, – Райан ответил ровным голосом.
– Ну да. Ведь тебя всегда так сильно волновала её личная жизнь, – Эмма склонила голову набок.
– Забудь, – он нахмурился.
– Ладно. Забыли, – она ухмыльнулась, явно довольная собой.
Но понимающий взгляд в её глазах остался, и Райан возненавидел то, как от этого взгляда жар пополз по его шее. Он отвернулся, уставившись в маленькое окно на улицу внизу.
– Знаешь, для того, кто утверждает, что хочет тишины, ты выглядишь слишком беспокойным, – Эмма поправила ребёнка в слинге, разглаживая одеяльце.
Райан не ответил. Он не мог сказать ей правду: что в тишине шум в его голове становился только громче. Что бездействие позволяло воспоминаниям выползать из темноты. Что иногда единственным, что удерживало его на плаву, был звук смеха Тейлор – резкого и неожиданного, словно это было вчера, когда она назвала его угрюмым истуканом.
– Ладно, оставляю тебя наедине с твоей хандрой. Но, Райан? – Эмма оттолкнулась от дивана и закинула сумку с подгузниками на плечо.
Он оглянулся, насторожившись.
– Она больше не ребёнок. Постарайся запомнить это.
С этими словами она поцеловала его в щёку, пробормотала что-то успокаивающее ребёнку и вышла.
Райан стоял один в тишине своей пустой квартиры с остывающим кофе в руке, позволяя словам Эммы заполнить ту душевную пустоту, которой он так старательно избегал.
После ухода Эммы в квартире стало слишком тихо. Райан долго смотрел на закрытую дверь, затем поставил в раковину недопитый кофе. Он потёр шею, разминая напряженные плечи, и попытался стряхнуть с себя тяжесть слов сестры.
На столе завибрировал телефон. Номер был незнаком, но от одного взгляда на код региона у Райана сжалось сердце. И всё же он провёл пальцем по экрану, отвечая на звонок.
– Алло? – голос прозвучал грубее, чем он хотел.
– Чёрт возьми. А я уж думал, ты прячешься где-нибудь в пещере, – голос на том конце провода был хриплым и до боли знакомым. Сержант Дэнни Руиз. Один из его боевых товарищей.
Внутри у Райана всё сжалось.
– Руиз.
– Номер я раздобыл через Хиггинса. Он сказал, ты вернулся в родной город, играешь в пенсионера, – Руиз усмехнулся, но беззлобно. – Ну что, скажешь, как ты на самом деле, или будешь прикрываться своим дежурным «в порядке»?
Райан потёр переносицу.
– Дышу. На этом всё.
– Уже кое-что, – тон Руиза смягчился. – Слушай, я знаю, что у тебя в голове. Знаю, потому что сам через это прошёл. Тот день был полным адом. Ты сделал всё, что мог.
Райан стиснул зубы. Перед глазами непрошено всплыли образы: затянутая пылью улица, грохот выстрелов, лица парней, которых он не успел вытащить.
– Я должен был предвидеть. Должен был...
– Прекрати, – твёрдо оборвал его Руиз. – Мы все должны были поступить иначе. Но не поступили. Нельзя крутить это в голове, как гребное кино. Это сожрёт тебя заживо.
Райан сглотнул, но не смог выдавить ни слова.
Руиз продолжил:
– Ты был отличным командиром. И остаёшься им. Ты спас куда больше наших, чем потерял. Не оскверняй их память, захлёбываясь виной.
Райан опустился на диван, уставившись в пустую стену. Ему хотелось поверить в это. Хотелось впустить эти слова в себя. Но вина въелась в него, как вторая кожа.
– Тебе нужно вернуться, – после паузы произнёс Руиз. – Твоё место здесь. Корпус так просто не отпускает людей вроде тебя. Ты нам нужен.
Райан издал короткий, невесёлый смешок.
– Вам не нужен человек, который цепенеет, стоит ему закрыть глаза. Вам не нужен тот, кто каждую ночь видит лица погибших.
– Тебе нужно время, – просто ответил Руиз. – Но не хорони себя заживо. Не дай одному плохому дню заставить тебя забыть, кто ты есть.
Райан крепче сжал телефон. Ему хотелось сказать, что он уже и сам не знает, кто он такой. Что всё, что у него осталось, – это усталость и сожаления. Но слова так и застыли в груди.
– Я подумаю, – пробормотал он.
– Добро. Это всё, о чём я прошу. Подумай, – Руиз помедлил, а затем добавил: – И слушай... хватит пялиться в четыре стены. Начни жить. Насколько я помню, ты ещё не труп.
– Работаю над этим, – на губах Райана мелькнула слабая улыбка.
Они попрощались, и, когда Райан повесил трубку, тишина навалилась на него ещё тяжелее, чем прежде.
Он долго сидел неподвижно, глядя на телефон в руке, а в голове эхом отдавались слова Руиза.
Начни жить.
Легко сказать.
Но когда его мысли унеслись прочь, это была не пустыня и не грохот перестрелки. Он думал о женщине с испачканными чернилами пальцами.
Тейлор Пирс.
Обеденный наплыв схлынул, сменившись сносным гулом, и Тейлор наконец юркнула за угловой столик с тарелкой томатного супа и сэндвичем с сыром, который успел остыть, пока она раскладывала выпечку для остальных. Эмма скользнула на сиденье напротив с салатом и вздохом, который, казалось, вырвался из самых глубин её существа.
– Целых десять минут без подгузников, – сказала Эмма, яростно накалывая помидор черри. – Это роскошь.
Тейлор улыбнулась и сунула руку в карман фартука. Пальцы ощутили плотную бумагу и приятную тяжесть самодельной закладки, которую ей всё время хотелось трогать. Она положила и то и другое на стол между ними.
– О-о. Это оно? – глаза Эммы округлились.
– Первая записка была позавчера вечером. Эту я нашла вчера. А закладка была спрятана в книге в магазине, – Тейлор кивнула, внезапно почувствовав смущение.
Эмма взяла сложенный листок и дважды перечитала, уголки её губ поползли вверх. Затем она перевернула закладку и провела большим пальцем по нарисованному чернилами сердцу. У неё вырвался смешок – звонкий и восхищённый.
– Это же мило, – сказала она. – Прямо в дрожь бросает. Никакой это не розыгрыш. Кто-то действительно всё спланировал.
– Я сказала себе не обольщаться раньше времени, – Тэйлор попыталась удержать сдержанную улыбку, но к горлу подступило тепло.
– Тебе можно обольщаться, – Эмма склонила голову набок. – Тайный поклонник оставил что-нибудь ещё? Имя? Намёк на то, что он городской библиотекарь с бицепсами правосудия?
– Увы, никаких бицепсов. Только сердце, – Тейлор фыркнула.
– Классика. Сдержанно. Романтично, – Эмма подвинула записку обратно через стол. – Есть идеи, кто это?
Тейлор покачала головой.
– В смысле, это должен быть кто-то, кто меня знает. Или наблюдает за мной… Вслух это звучит жутковато, но сами записки не пугают. Они кажутся… добрыми.
– Кто-то, кто знает, что в книжном ты всегда идёшь к третьему стеллажу, – заметила Эмма. – О чём я знаю только потому, что меня таскали туда сотню раз.
Тейлор отломила уголок сэндвича и уставилась на него так, словно он мог дать ответ.
– Часть меня думает, что это шутка. Но потом я перечитываю эти строки, и они кажутся подарком.
– Может, это постоянный клиент? Тот парень, который заказывает медово-коричный латте и оставляет чаевые без сдачи? Или учитель на замене, который читает стихи ученикам? – Эмма подалась вперёд.
– “Мистер Без Сдачи” едва смотрит в глаза. А учитель женат, помнишь? – Тейлор рассмеялась.
– Точно. Снимаем его с доски визуализации, – Эмма жевала, и в глазах её плясали искорки. – А как насчёт подрядчика, который чинил заднюю дверь? Того самого, который смотрел на тебя так, будто ты головоломка, которую он жаждет разгадать.
– Этот мужчина всё время разговаривал с моей ключицей, – ответила Тейлор. – Я не отдам приз в этом квесте за такой уровень храбрости.
– Справедливо, – Эмма поводила вилкой по зелени. – Кто бы это ни написал, он точно знал, где искать в магазине. Это очень конкретная деталь.
– Кто-то уже давно обращает на тебя внимание, – Эмма снова постучала пальцем по записке.
– Может, мне стоит это проигнорировать, – Тейлор разгладила край бумаги. Эта мысль казалась хрупкой и невозможной.
– Если ты это проигнорируешь, я лично прикреплю следующую подсказку к твоей куртке, – заявила Эмма. – Что тебе даст игнорирование? Ещё один год, когда ты подаёшь печенье в форме сердечек парочкам, притворяясь, что тебе всё равно?
– Жестоко, – Тейлор скривилась.
– Я мать, которая не спала всю ночь уже несколько месяцев, – Эмма отпила холодный чай. – Фильтры давно отказали.
– Кроме того, мы даже не знаем, будет ли ещё одна записка, а мне совсем не хочется обжечься, – Тейлор сложила закладку и убрала её обратно в карман.
– Тебе не обязательно выходить замуж за своего тайного поклонника, – мягко сказала Эмма. – Тебе нужно просто дойти до следующего места. Один шаг. Посмотри, что будет. Если почувствуешь, что что-то не так – остановишься. Если всё будет хорошо – продолжишь.
– Один шаг я смогу сделать, – Тейлор кивнула, горло перехватило.
– Вот это моя девочка, – просияла Эмма. – Расскажи мне всё про книжный. Хочу подробностей. Клерк заметил? Свет стал ярче? Хор бумажных ангелов пел?
– Клерк пил чай и выглядел скучающим, – засмеялась Тейлор. – Никаких ангелов. Но я сняла с полки любимого автора, и закладка выпала, словно по волшебству. Я думала, моё сердце выпадет вместе с ней.
– Я живу ради этого, – Эмма прижала руку к груди.
Тейлор откинулась на спинку стула. Шум кафе то нарастал, то затихал вокруг, смешиваясь с мягким звоном чашек и шипением стимера. Впервые она не отсчитывала время до следующего заказа. Впервые не готовилась морально к послеобеденному упадку сил. Внутри неё натянулась нить света – тонкая и упрямая.
– Ты выглядишь иначе, – сказала Эмма, долго всматривавшись на неё, и насмешливое выражение смягчилось. – Легче.
– Только не надо этих соплей, – Тейлор закатила глаза, чтобы сдержать слезы.
– Слишком поздно, – Эмма толкнула её ногой под столом. – Я скажу ещё кое-что и замолчу. Тебе можно быть главной героиней. Не просто бариста, который знает заказы всех остальных. Не просто подругой, которая решает чужие проблемы. А героиней.
– Ты вообще-то должна есть. Если заставишь меня плакать в моём же кафе, я запрещу тебе вход навсегда, – Тейлор сглотнула, затем выдавила дрожащую улыбку.
– Принято, – Эмма отсалютовала вилкой.
Минуту они ели в уютной тишине. Входной колокольчик звякнул: вошла пара, державшаяся за руки.
Тейлор встала и собрала тарелки, благодарная за повод подвигаться.
– Мне нужно вернуться за стойку, пока Дженна снова не начала лепить лебедей из пены. Один клиент выложил фото такого в интернет и назвал его гусём.
– Трагедия, – Эмма тоже встала и потянулась к закладке, но остановилась и улыбнулась. – Держи её поближе.
– Буду, – Тейлор спрятала её поглубже в карман, как секрет. – Если появится ещё одна подсказка, я тебе напишу.
– Уж постарайся, – Эмма перегнулась через стол и поцеловала её в щёку. – И, Тейлор?
– М?
– Постарайся получить удовольствие.
Тейлор смотрела, как её лучшая подруга лавирует между столиками и выходит в послеполуденный свет. Дверь захлопнулась, колокольчик весело звякнул, и Тейлор медленно выдохнула. Она прижала ладонь к карману. Бумага хрустнула под пальцами.
– Мило, – сказала Эмма.
Это было больше, чем мило. Это было начало.
– Заказ готов! – крикнула Дженна у стойки.
Тейлор вернулась в рабочий ритм кафе с улыбкой, которая не казалась взятой взаймы. Наливая капучино и пододвигая его на блюдце, она позволила себе помечтать о том, кем же мог быть её тайный поклонник.
Звон колокольчика кафе прозвенел, когда последний посетитель, укутанный от февральского холода, ушёл. Тейлор заперла дверь за ними, на мгновение прижав ладонь к стеклу, прежде чем перевернуть табличку на «Закрыто». Последовавшая тишина была похожа на долгий выдох.
Она повернулась к стойке и осмотрела беспорядок. Стопка тарелок в мусорном ведре. Следы кофе на дереве. Крошки на полу. Гора посуды в раковине. Время закрытия всегда было одинаковым, немного утомительным и немного успокаивающим.
Она засучила рукава и принялась за работу.
Ей потребовался час, чтобы протереть столы, запустить посудомоечную машину, пересчитать кассу и подмести пол. Мышцы болели, а запах эспрессо въелся в свитер, но она не возражала. В этом ритме было что-то успокаивающее. Успокаивающее знание того, что, когда погаснет свет, кафе будет безупречно чистым и готовым к новому дню.
К тому моменту, когда она перекинула сумку через плечо и выключила свет, единственным источником света были гирлянды из лампочек вдоль передних окон. Она вышла на улицу, привычным движением заперла дверь и засунула ключи в карман. На улице было тихо, холодный воздух был настолько резким, что обжигал нос.
И тут она увидела его.
Райана Картера, небрежно прислонившегося к фонарному столбу на углу.
Тейлор замерла, рукой всё ещё сжимая ремень сумки.
– Что ты здесь делаешь?
– Жду тебя, – он оттолкнулся от столба с лёгкой улыбкой.
– Зачем?
– Провожу тебя домой, – его тон был бесстрастным, словно это было самым естественным на свете.
– Я же говорила, мне не нужен сопровождающий, – Тейлор покачала головой.
– И я говорил, тебе небезопасно ходить одной ночью, – он пожал плечами, засунув руки в карманы пальто. – Подыграй мне.
Она вздохнула, сдерживая желание возразить. Он выглядел до боли самоуверенным, стоя там так, будто у него было всё время на свете. И, честно говоря, тихая улица действительно казалась холоднее, темнее и более уединённой, чем обычно.
– Хорошо, – сказала она, направляясь вниз по тротуару. – Но только потому, что мне не хочется тратить силы, уговаривая тебя уйти.
– Ты всегда была упрямой, – он шагнул рядом с ней, его походка была лёгкой.
– А ты всегда был властным, – Тейлор взглянула на него.
– Кто-то должен был уберечь вас с Эммой от смерти.
– О, пожалуйста. С нами всё было в порядке, – уголок её рта невольно приподнялся.
– В порядке? – засмеялся Райан. – Ты забралась на крышу сарая, чтобы доказать, что умеешь летать. Эмма накинула тебе на плечи одеяло и велела прыгать.
– Мне было восемь, – застонала Тейлор. – И это была её идея.
– Ты прыгнула, Тейлор.
– Я вывихнула лодыжку. Это вряд ли можно назвать безрассудством.
– Ты отскочила от травы, как кукла. Мне пришлось нести тебя внутрь, пока ты кричала, что умираешь, – он бросил на неё взгляд.
– Я совсем забыла об этом, – Тейлор закрыла лицо рукой, смеясь, несмотря на румянец на щеках.
– Ну, – улыбка Райана смягчилась. – Ты была той ещё проказницей.
Она опустила руку, встретившись с его взглядом. На мгновение между ними промелькнуло что-то невысказанное, тёплое и странно хрупкое. Она быстро отвела взгляд, сосредоточившись на обледенелом тротуаре впереди.
– Помнишь киоск с лимонадом? – спросила она более лёгким голосом. – Мы заработали два доллара, и Эмма потратила всё на конфетные сигареты.
– А ты пыталась перепродать конфетные сигареты соседским детям вдвое дороже, – Райан фыркнул.
– Предпринимательский дух, – усмехнулась Тейлор.
– Мошенница.
– Как и ты.
Их смех растворился в ночи, смешиваясь со хрустом их ботинок по асфальту. Последовавшая тишина на этот раз была комфортной, наполненной воспоминаниями, которые окутывали их, словно старое одеяло.
Когда они свернули за угол на её улицу, Райан искоса взглянул на неё.
– Ты идёшь к Эмме на ужин в эти выходные?
– Она пригласила меня вчера. Сказала, что это будет большой семейный ужин. Я принесу десерт, – Тейлор кивнула.
– Хорошо. Увидимся там, – он помолчал, его голос стал тише. – Ей понравится, что мы оба будем рядом. Как в старые добрые времена.
Грудь Тейлор сжалась. Мысль о том, чтобы сидеть за переполненным столом Эммы, смеяться и делиться историями, казалась приятной. Опасной, но приятной.
Они подошли к её многоквартирному дому, небольшому кирпичному комплексу с облупившейся краской и скрипучей входной дверью. Она остановилась на ступеньках, повернувшись к нему лицом.
– Ну что ж, – сказала она, сжимая ремень сумки. – Спасибо за прогулку. Хотя она и была необязательной.
– Пожалуйста, – сказал он, улыбка тронула его губы.
Они замерли на мгновение в холодном свете уличных фонарей. Дыхание Тейлор затуманило воздух, и взгляд Райана задержался на ней ровно настолько, чтобы у неё участилось сердцебиение.
Затем он кивнул и отступил назад.
– Спокойной ночи, Тейлор.
– Спокойной ночи.
Он ушёл, его фигура растворилась в тенях тихой улицы. Тейлор стояла там, пока он не исчез, её грудь сжималась от боли, которую она не хотела называть.
Когда она наконец отперла дверь и вошла, то прислонилась спиной к дереву, сердце колотилось. В квартире было по-прежнему тихо, но сейчас она казалась какой-то другой. Более светлой.
Она прижала руку к карману, где всё ещё лежала закладка, и позволила себе улыбнуться в темноте.
Она потянулась к замку на сетчатой двери, но что-то привлекло её внимание.
Между рамой и сеткой была сложенная записка. Она слабо трепетала на сквозняке, словно ожидая её. К ней что-то было прикреплено.
Пульс у неё замер. Медленно, осторожно она вытащила это.
На этот раз это была не просто записка. К бумаге была аккуратно прикреплена ручка. Изящная, дорогая на вид перьевая ручка тёмно-синего цвета, именно того оттенка чернил, которым она всегда пользовалась, когда вела дневник. Дрожащими пальцами она сняла колпачок и провела кончиком по большому пальцу. Там мерцала фиолетово-синяя полоска, знакомая и поразительная.
У неё пересохло в горле.
К ручке была прикреплена квадратная записка, но слова поразили её сильнее всего до сих пор.
Тейлор тяжело опустилась на подлокотник дивана, сжимая в руках записку и ручку. В ушах гулко стучало сердце.
Откуда кто-то мог знать?
Её писательство было её тайной. Она исписывала страницы, засовывала их в тетради, которые никогда не бросала где попало. Она берегла эту часть себя годами, уверенная: если кто-то узнает – засмеют.
И всё же вот оно. Доказательство того, что кто-то не только знал, но и достаточно заботился, чтобы напомнить ей продолжать.
Она смотрела на изящный вихрь чернил на большом пальце, эмоции сжимались в груди. Смесь благоговения и страха, и чего-то гораздо более опасного.
Надежды.
– Кто ты? – прошептала она в пустоту комнаты.
Тишина не отвечала, но ручка блестела в её руке, тяжёлая и прочная, словно всегда принадлежала ей.
Тейлор положила стикер на журнальный столик, снова сняла колпачок с ручки и достала с полки один из своих дневников. Слова вылились на страницу прежде, чем она успела их остановить. Не рассказ, не черновик, просто поток мыслей.
Кто-то меня видит. Кто-то знает.
У неё болела грудь, но она продолжала писать, пока руку не свело судорогой. Ручка скользила плавно и без усилий, словно была создана для неё.
Когда она наконец отложила её, Тейлор охватила усталость, но страх невидимости уже не казался таким острым.
