Текст книги "Невезучая В Любви (ЛП)"
Автор книги: Кива Харт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)
Райан задержался у кафе дольше, чем собирался. Прохладный ночной воздух приятно холодил лицо, принося с собой запахи обжаренных кофейных зёрен и едва уловимый аромат ванильного сиропа, который, казалось, намертво въелся в стены заведения. Он сунул руки в карманы куртки и бросил взгляд через стекло: внутри Тейлор как раз гасила свет.
Она не изменилась. По крайней мере, не совсем. Всё та же стремительная решительность в движениях, всё та же искренняя улыбка, адресованная людям, – даже когда в уголках её глаз читалась смертельная усталость.
Но в то же время она стала другой.
В ней появилась какая-то тяжесть, тихая стойкость, которой не было в семнадцать. Она держалась как человек, который слишком долго подпирал этот мир в одиночку.
И это задевало его сильнее, чем он готов был признать.
Он приказал себе уйти. Отправиться домой, дать ей спокойно закрыть дверь и не лезть не в своё дело. Она ясно дала понять, что не нуждается в его помощи.
Но мысль о том, что она будет идти одна по тёмным улицам, грызла его изнутри. Возможно, это давала о себе знать служба, въевшаяся в саму плоть и кровь. А может – та неудача, которая никогда его не отпускала и, собственно, заставила вернуться в этот захолустный городишко. Он поклялся, что больше не позволит никому «ускользнуть сквозь пальцы».
В голове эхом отозвался голос Тейлор:
– Мамы давно нет. С тех пор я сама по себе.
Он этого не знал. Во всяком случае, всей правды. Он смутно помнил её мать, помнил вежливые разговоры, когда заезжал за Эммой, помнил женщину, которая лучезарно улыбалась на людях. Он и представить не мог, что Тейлор бросили на произвол судьбы так окончательно.
Это знание осело в груди тяжёлым камнем.
Дверь кафе открылась. Вышла Тейлор, плотнее запахивая куртку, с сумкой через плечо. Быстрыми, привычными движениями она заперла замок и зашагала вниз по улице.
Райан последовал за ней, держась на расстоянии. Не настолько близко, чтобы она его заметила или обвинила в чрезмерной опеке, но достаточно, чтобы в случае чего сократить дистанцию за считаные секунды.
Она шла уверенным, ровным шагом, но на середине квартала Райан заметил, как напряглись её плечи. Тейлор оглянулась, всматриваясь в тени, и крепче сжала ремешок сумки. На мгновение ему показалось, что она его увидела.
Но она лишь качнула головой и пошла дальше, бормоча что-то невнятное себе под нос.
Он не уходил, пока за ней не щёлкнула дверь квартиры и в окне не загорелся свет. Только тогда он позволил себе выдохнуть.
Райан дождался, пока свет в окне Тейлор погаснет, и лишь тогда развернулся. Ночь стала холоднее, резкий воздух обжигал лёгкие. Он глубже засунул руки в карманы и побрёл к своему арендованному жилью.
Его небольшая квартирка располагалась над хозяйственным магазином на Мейн-стрит. Там пахло опилками и нафталином – специфический дух старых домов со сквозняками из окон и слишком тонкими стенами. Не дом, но для жизни пригодно. Временно. Большего ему и не требовалось.
Он бросил ключи на стойку и щёлкнул выключателем единственной люстры. В комнате было пусто, если не считать самого необходимого: дивана, стола с одним стулом и дорожной сумки, брошенной у стены. Он так долго жил налегке, что сама мысль о том, чтобы обустраиваться или пускать где-то корни, казалась чуждой.
Он тяжело опустился на диван, упёрся локтями в колени и закрыл лицо ладонями.
Образы, которые он так старался похоронить, всплыли с жестокой ясностью. Последняя командировка. Хаос в задыхающейся от пыли деревне. Ошибочные разведданные. Засада, оказавшаяся слишком стремительной. Люди, которых он не успел вытащить.
Иногда ночами он до сих пор просыпался от звона выстрелов в ушах и вида пропитанного кровью песка, выжженного в памяти. Он прокручивал это в голове тысячи раз, пытаясь понять, что мог сделать иначе. И всегда приходил к одному и тому же выводу: он их подвёл.
Последствия наступили быстро. Он подал рапорт, ушёл сам, прежде чем его успели выставить, убеждая себя, что просто устал и нуждается в смене обстановки. Правда была проще: его внутренний ресурс был исчерпан. Не осталось сил нести на себе груз чужих жизней.
И вот он здесь, в родном городе, откуда когда-то так отчаянно мечтал сбежать.
Предполагалось, что тишина поможет. Покой провинциальных ночей. Уют знакомых улиц. Шанс вспомнить, кем он был до того, как мир потребовал от него слишком многого.
Но он уже чувствовал растущее беспокойство. Казалось, эта тишина поглотит его целиком.
А тут ещё и Тейлор.
Он не ожидал увидеть её такой: управляющей кафе с деловитой эффективностью, улыбающейся клиентам так, будто она здесь на своём месте. Но за натренированным спокойствием он разглядел кое-что ещё. Усталость, которую она пыталась скрыть. Одиночество, сквозившее в ней в моменты, когда она теряла бдительность.
Когда-то ему казалось, что он её знает. Казалось, он видел достаточно, чтобы понимать, как она живёт. Очевидно, он упустил гораздо больше, чем думал.
Райан откинулся на спинку дивана, глядя в потолок.
Нужно притормозить. Перестать жить так, будто в каждой тени таится угроза. В конце концов, именно за этим он и вернулся. Он твердил себе, что приехал сюда, чтобы просто дышать, жить одним днём и снова обрести почву под ногами.
Но как бы он ни пытался отогнать эту мысль, правда была очевидна.
Он вернулся в этот город, потому что устал терять людей.
И хочет того Тейлор или нет, он не позволит ей стать следующей.
В квартире было слишком тихо. Райан вытянулся на диване, но тело отказывалось расслабляться. Он смотрел в потолок, пока перед глазами всё не поплыло, но мысли неизменно возвращались к Тейлор.
Прошло почти десять лет, но у некоторых воспоминаний были зубы. Он видел её так отчётливо, будто всё случилось только вчера: семнадцать лет, пылающие щёки, глаза, светящиеся отчаянной храбростью, когда она потянулась к нему.
А потом она его поцеловала.
Просто взяла и поцеловала. Без колебаний, без предупреждения.
Её губы были мягкими и неуверенными, но разряд, пробивший его тогда, был настоящим. На одно безумное мгновение ему не хотелось ничего, кроме как притянуть её ближе, углубить этот поцелуй, забыть о границах, которые делали её неприкосновенной.
Но он всё прекратил.
Он отстранился так резко, будто обжёгся, и наговорил самых жестоких вещей, какие только смог придумать. Сделал вид, будто она для него – всего лишь глупая девчонка.
Он до сих пор помнил, как дрогнула её улыбка, каким ломким был её смех, когда она попыталась перевести всё в шутку. Но её глаза не лгали. Он причинил ей боль.
Вина за тот момент преследовала его долго, но он заставил себя похоронить её. Потому что альтернатива – признать то, что он чувствовал, – была слишком опасной.
Ей было семнадцать, она стояла на пороге собственной жизни, а ему было девятнадцать, и он бредил побегом из этого городка. Он хотел большего, хотел приключений, хотел испытать себя на прочность. Меньше всего ему нужно было связывать себя чувствами, к которым он не был готов.
Поэтому он сделал всё, чтобы она больше не пыталась.
А потом уехал.
Райан с силой потёр лицо ладонью и медленно выдохнул. Он убеждал себя, что поступил правильно. Что, резко оборвав всё в самом начале, он избавил их обоих от чего-то запутанного и невозможного.
Но сегодня, снова увидев её, почувствовав силу в её голосе и скрытое за ней одиночество, он задался вопросом: не оказался ли он на самом деле просто трусом?
Он хотел увидеть мир – и он его увидел. Он повидал больше, чем мог вообразить, делал то, о чём и подумать не смел, и терял людей, которых уже никогда не вернуть. И в итоге он снова здесь, сидит в пустой квартире над хозяйственным магазином и думает о девушке, которую когда-то бросил.
Райан закрыл глаза, но сон не шёл. Прошлое давило на него, острое и неумолимое.
Он говорил себе, что вернулся домой, чтобы замедлиться и отдохнуть.
Но теперь он начал понимать: он вернулся домой из-за неё.
Запах свежего кофе впитывался в одежду Тейлор Пирс так же прочно, как на других задерживается дорогой парфюм. Это был аромат всей её жизни, въевшийся в каждое волокно её свитеров, в каждую прядь волос, даже ночная стирка, казалось, была не в силах его изгнать. Она понимала, что бывают запахи и похуже, но иногда по утрам ей отчаянно хотелось чего-то другого. Лосьона с ванилью. Древесного одеколона. Чего угодно, что не кричало бы окружающим:
«Вы только посмотрите, она разливает кофеин другим людям по двенадцать часов в день».
В «Бин Зер» уже вовсю кипела жизнь, хотя едва пробило восемь. Колокольчик над дверью не умолкал с той самой секунды, как Тейлор перевернула табличку на «Открыто». Воздух наполнился звоном керамических кружек и мерным шипением пара, вспенивающего молоко, а фоном из колонок кафе доносились приглушённые поп-хиты.
Она привычно пододвинула карамельный латте по прилавку, даже не поднимая глаз.
– Две порции сиропа, не три. Верно, миссис Хьюз?
– Как у тебя это получается? – пожилая женщина удивлённо моргнула.
– Магия бариста, – Тейлор дежурно улыбнулась.
Конечно, никакой магии здесь не было. Только рутина. Миссис Хьюз заходила по понедельникам, средам и пятницам, заказывала одно и то же и садилась за один и тот же столик вязать всё тот же бесконечный шарф. Точно так же мистер Холлис заглядывал каждое утро за горячим шоколадом, в который просил бухнуть, кажется, добрую половину баллончика взбитых сливок. И точно так же студенты вваливались гурьбой с ноутбуками и в наушниках, заказывая айс-кофе, который никогда не допивали до конца.
Она знала все их любимые напитки. Знала их привычки. Знала даже, кто где предпочитает сидеть. И всё же большинство из них совершенно не знали её. Для них она была просто «девушкой за стойкой» – улыбчивой, расторопной и совершенно незаметной.
Такой была история её жизни столько, сколько она себя помнила.
– Заказ готов! – крикнула одна из младших бариста, выкладывая на стойку бумажный пакет с выпечкой.
– Спасибо, Дженна, – Тейлор продолжала вежливо улыбаться, передавая пакет покупателю, который едва взглянул ей в глаза, прежде чем раствориться за дверью.
Невидимка. Вот как она чувствовала себя большую часть времени. И дело было не в какой-то трагедии или излишнем драматизме. Она была незаметной в сугубо практическом смысле, как обои на стене. На них обращаешь внимание, только когда они начинают отклеиваться.
К тому времени, как утренний наплыв посетителей схлынул, мышцы ныли от постоянного движения. Тейлор отступила вглубь стойки, чтобы перевести дух, и потянулась к бутылке с водой. Один взгляд в окно заставил её сердце тоскливо сжаться.
Приближался День святого Валентина.
Улица снаружи уже преобразилась. В витринах магазинов трепетали бумажные сердца. Флорист из лавки напротив задрапировал дверной проём розовыми гирляндами. Кто-то привязал связку красных шаров к фонарному столбу.
Тейлор поспешно отвернулась, сосредоточившись на расстановке чистых кружек. День святого Валентина всегда напоминал о себе, как застарелый синяк, на который случайно надавили. Кафе заполнят парочки, они будут держаться за руки, обмениваться шоколадом и цветами. А она будет стоять здесь, за стойкой, подавать им напитки и напоминать себе, что ей двадцать шесть и у неё никогда не было своего “Валентина”.
На обед она в одиночестве съела сэндвич с индейкой в комнате для персонала, а Дженна и Кайл, бариста-студенты, ушли перекусить вместе, оставив Тейлор в тишине. Она открыла телефон, лениво листая ленту соцсетей. Посты о помолвках. Фото из отпусков. Объявление о беременности от девушки, с которой она когда-то сидела за одной партой на английском.
Тейлор засунула телефон обратно в сумку – аппетит пропал.
На самом деле у неё были мечты. Большие мечты. Она хотела путешествовать. Хотела увидеть мир за пределами этого городка. Хотела писать истории, которые что-то значат. И – втайне от всех – писала. Поздно ночью, закрыв кафе, она садилась за свой маленький стол с подержанным ноутбуком и печатала, пока глаза не начинали слезиться.
Она написала целые романы. Романтическое фэнтези о отважных героях и героинях, которые никогда не были невидимками. Она даже публиковала их в сети под псевдонимом. Несколько незнакомцев купили её книги. Ежемесячных авторских отчислений хватало на продукты, но этого было мало, чтобы она по-настоящему поверила в то, что она – писательница. Тейлор не рассказывала об этом ни Эмме, никому-либо ещё. Так было безопаснее. Если никто не знает, никто не поднимет её на смех за то, что она посмела возомнить себя талантливой.
Когда рабочий день подошёл к концу, ноги гудели, а голова слегка раскалывалась от постоянного шума. Последний клиент помахал ей на прощание, и Тейлор вздохнула с облегчением под нежный звон колокольчика.
Время закрытия было её любимой частью дня. Не потому, что она ненавидела кафе – в каком-то смысле оно было её детищем. Она работала здесь с семнадцати лет, пройдя путь от подрабатывающего бариста до управляющей. Она гордилась своим делом. Но только когда кафе пустело, когда оставалось лишь гудение холодильника и тихое тиканье часов, она могла, наконец, вдохнуть полной грудью.
Она протёрла стойки, расставила стулья и сняла кассу. Все движения были автоматическими, а мысли витали где-то далеко. Она думала о стопках открыток, которыми уже завалены полки в супермаркете. О том, что муж Эммы, скорее всего, удивит её цветами. О своей пустой квартире, где её не ждало ничего, кроме горы нестиранного белья и ноутбука.
Тейлор выключила основной свет, оставив только гирлянды, развешанные вдоль окон. Комнату заполнило мягкое, уютное сияние, и на мгновение она замерла в тишине, позволяя себе почувствовать, как сильно она устала.
И тут она кое-что заметила.
Её любимое место в углу у окна не было пустым.
На стуле лежал аккуратно сложенный листок бумаги.
Тейлор нахмурилась. Она всегда дотошно проверяла зал перед закрытием. Никакого мусора, ни крошки, ни одной немытой кружки. Она пересекла комнату, подняла листок и развернула его.
Сердце пропустило удар.
Это был не мусор. Это была записка.
Почерк был аккуратным, с красивыми завитками – не торопливые каракули, а вдумчивое письмо. Слова были простыми, но они отозвались внутри неё внезапной искрой.
Тейлор уставилась на страницу, затаив дыхание. Она перечитала её снова и снова, словно слова могли вдруг перестроиться во что-то обыденное.
Но этого не произошло.
Кто-то написал это для... кого?
Это не могло быть адресовано ей.
Или могло?
По спине пробежал холодок. Она оглядела пустое кафе, пульс участился, хотя она точно знала, что в помещении никого нет.
Наверное, это розыгрыш. Глупая шутка. Наверняка так и есть.
Но почерк был уверенным, почти элегантным. В словах не чувствовалось насмешки. Они были мягкими. Игривыми. И даже… романтичными.
Сердце Тейлор гулко забилось, когда она осторожно сложила записку и спрятала её в карман.
Завтра. Подсказка.
Впервые за долгое время Тейлор шла домой с каким-то странным трепетом в груди, который был пугающе похож на надежду.
Следующее утро казалось совершенно обыденным – ровно таким, к каким Тейлор уже давно привыкла. Будильник прожужжал в шесть утра. В квартире было холодно – батарея окончательно испустила дух ещё где-то под Рождество. И первой её мыслью было, что надо было лечь пораньше. Тот же распорядок, та же усталость. Она почистила зубы, соорудила на голове небрежный пучок и натянула рабочую кофту, которая, сколько её ни стирай, всё равно слабо пахла обжаренными кофейными зёрнами.
К тому времени как она дотащилась по обледеневшим улицам до кафе, Мейн-стрит уже начала оживать. На подъездных дорожках урчали машины, выпуская клубы выхлопного газа в бледный утренний свет. Где-то в конце квартала залаяла собака. Тейлор поглубже уткнулась в шарф, стараясь не замечать витрины, всё ещё обклеенные украшениями ко Дню святого Валентина. Она замечала их вчера, и позавчера, и каждый розовый шарик будто насмехался над ней.
Она открыла дверь кофейни, щёлкнула выключателем, и позволила знакомому запаху кофейной гущи, сиропа и слоёного теста просочиться в самую суть. Это должно было её успокоить. Обычно это дарило уют. Но сегодня что-то изменилось. Под кожей зудело странное напряжение – то ли предвкушение, то ли тревога.
Через несколько минут пришла Дженна: в наушниках, волосы торчат из-под вязаной шапки. Она бросила Тейлор рассеянную улыбку и скрылась в подсобке. Ещё через четверть часа ввалился Кайл, он зевнул так широко, что Тейлор всерьёз забеспокоилась, не вывихнет ли он челюсть.
Всё было как обычно. И всё же нет.
Потому что взгляд Тейлор то и дело возвращался к угловому столику у окна.
Это было её место, хотя вслух она бы в этом ни за что не призналась. Она всегда садилась туда после закрытия с блокнотом на коленях – делала вид, будто составляет график смен, а сама тайком записывала истории, которые никогда и никому бы не показала. Это было её место с семнадцати лет.
Начался утренний наплыв посетителей, и времени на раздумья почти не осталось.
Так продолжалось до обеда.
Она снова взглянула на то самое место и решила подойти поближе. Просто чтобы убедиться, что это не было шуткой или случайностью.
В груди у Тейлор всё сжалось. Она шла медленно, делая вид, будто поправляет стулья, будто и так не знала наверняка, что там увидит.
Так и есть. Ещё один сложенный листок, лежащий ровно посередине сиденья.
Когда она потянулась к нему, ладони стали влажными. Тейлор почти ожидала, что записка исчезнет, растворится, обернувшись кофейным пятном, но та была настоящей. Плотная бумага, аккуратно сложенная, ждала именно её.
Она развернула листок.
Тейлор моргнула. Раз, другой.
Слова расплылись, а затем снова обрели чёткость. Кто-то не просто заметил, что она проводит часы в книжном магазине, этот человек точно знал, куда именно она ходит, к какому стеллажу тяготеет и какую полку проверяет в первую очередь.
Из неё вырвался смешок – резкий, полный недоверия.
Она быстро сложила записку и сунула её в карман фартука, как раз в тот момент, когда из кухни вышла Дженна с подносом маффинов.
– Ты в порядке? – спросила Дженна, изогнув бровь.
– В норме. Просто проверяю стулья, – Тейлор натянула улыбку.
Дженна пожала плечами и вернулась к раскладке выпечки.
Остаток утра Тейлор провела как в тумане. Она варила латте, выкрикивала заказы и рассчитывала покупателей, но мысли то и дело возвращались к листку в кармане. Пальцы так и чесались достать его, перечитать, убедиться, что ей всё это не привиделось.
Не привиделось. Она знала это.
Но последовать совету? На самом деле пойти в книжный? Это уже совсем другое дело. Это значило признать: она хочет, чтобы это было правдой. Хочет верить, что кто-то где-то её видит.
К полудню внутренний спор вымотал её сильнее, чем толпа клиентов. Когда Дженна предложила подменить её за стойкой, Тейлор не стала спорить. Она сняла фартук, надела пальто и выскользнула за дверь.
Февральский воздух был колючим – тот самый холод, что щиплет щёки и заставляет жалеть об оставленных дома перчатках. Она шла быстро, сапоги хрустели по посыпанному солью тротуару, а сердце с каждым шагом билось всё сильнее.
Это нелепо. Скорее всего, розыгрыш. Будешь выглядеть как сумасшедшая, перерывая книги.
Но ноги всё равно несли её вперёд.
Колокольчик над дверью книжного звякнул, когда она вошла внутрь. Тепло окутало её мгновенно вместе со знакомым ароматом бумаги и типографской краски. В магазине было тихо, как и всегда по будням после полудня. Какой-то мужчина просматривал отдел истории. Пожилая женщина убирала детектив в свою корзинку.
Тейлор выдохнула, пульс всё ещё частил. Она вежливо кивнула продавщице у кассы, которая опиралась на стойку с полупустой чашкой чая.
– Ищете что-то конкретное? – спросила та дружелюбным, но рассеянным тоном.
– Нет, я просто посмотрю, – Тейлор слишком быстро покачала головой.
Голос сорвался, и она поморщилась, но продавщица лишь улыбнулась и вернулась к своему чаю.
Тейлор прошла вглубь зала. Стеллажи с любовными романами манили яркими обложками и броскими шрифтами. Она присела у третьего ряда – того самого, к которому всегда тянулась первым, и провела пальцами по корешкам. Сердце колотилось так сильно, что она боялась, как бы продавщица его не услышала.
Ничего. Просто книги.
Она едва не рассмеялась. Разумеется, там ничего нет. Какая глупость.
Но тут её пальцы легли на глянцевый покетбук – новинку от её любимого автора. Она потянула книгу с полки, и на пол выскользнул листок бумаги.
Тейлор замерла.
У неё перехватило дыхание, когда она присела, чтобы поднять его. Это была не записка. Закладка. Ручной работы, с сердечком, аккуратно выведенным тушью. На обороте – ещё одна надпись:
В горле встал ком.
Магазин на мгновение поплыл перед глазами, и ей пришлось опереться рукой о полку, чтобы прийти в себя.
Кто-то сделал это. Для неё. Кто-то увидел её в те моменты, когда она чувствовала себя абсолютно невидимой, и решил, что она достойна своей собственной истории.
Она прижала закладку к груди и зажмурилась. Впервые за долгое время она улыбнулась по-настоящему, не заставляя себя.
Продавщица взглянула на неё, когда Тейлор направилась к выходу.
– Нашли то, что искали?
– Думаю, да, – Тейлор тихо рассмеялась, сжимая закладку в кармане.
Она шагнула обратно в холодный февральский день, и мир вокруг преобразился. Улицы остались прежними, шары и бумажные сердца всё так же вызывающе висели на фонарных столбах, но теперь это её не задевало.
Потому что кто-то, где-то, решил, что её стоит заметить.
