Текст книги "Страж Смерти. Первые шаги"

Автор книги: Кирилл Кривицкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 62 страниц)

Глава 8. Игры с сознанием

Шел по дороге, пытаясь хоть что-нибудь обдумать, но мне активно не думалось, в голову упорно не приходило ни одной умной мысли, плюнул на это дело и просто шагал вперед, наслаждаясь видом ночного города. Остановился возле витрины круглосуточного магазина, по продаже разнообразных дисков, зайдя внутрь, медленно побрел вдоль витрин. Взгляд бездумно скользил по броским этикеткам с названиями и именами исполнителей, смотрел, совершенно не вчитываясь, ухватив первый попавшийся под руку диск, пошел к кассе, заплатил и снова отправился бродить по ночной улице, зарядил диск, из наушников полилась музыка. Снова, брошен, в окна лунный свет, Дом мой, сонный, серебром одет,

Сам того, не осознавая, купил диск своей любимой группы, с новой силой навалилось беспокойство, до этого вполне успешно дремавшее на дне души. Начал подпевать. Лунной кисти, не достичь глубин Эту бездну, знаю я один

К смутному, неоформленному беспокойству, к которому уже вполне привык, добавилась тоска, плеснувшая кислотой на рану. Я уже орал песню во всю глотку.

Все! Все как вчера, Все! Все как вчера, Все! Все как вчера, Но без тебя…

На глаза попался ларек, располагающийся в остановке, присмотрелся, работает, купил пачку сигарет с зажигалкой, со словами: – Может, отравлюсь нафиг! – пошел дальше, на ходу открыл пачку, все так же надрывая горло. Ревность, жалость, словно заодно, Птицей скорби падаю на дно,

Остановился как вкопанный, вдоль по улице ехал милицейский уазик, граждане милиционеры внимательно на меня смотрели.

– От, …! – бросил быстрый взгляд в сторону, в поисках пути к отступлению – У меня же с собой колюще-режущего инвентаря навалом, заинтересуются, как пить дать! – метнулся в сторону, поравнявшись с домами, и исчезнув из их поля зрения. Максимально ускорившись, проскочил пару кварталов, по пути напугал двух девчонок, мирно бредущих по своим загадочным делам. Осмотрелся, никого, перевел дух, все действо не заняло и нескольких секунд – Вот это да! – присвистнул – Сам себя удивляю.

Все! Все как вчера, Все! Все как вчера, Все! Все как вчера, Но без тебя… Без тебя – Группа Ария, В.Кипелов, М.Пушкина

– Черт! Снова начинается! – сводящая с ума смесь тоски и смутного беспокойства, навалилась с новой силой. Начал лихорадочно перебирать в голове варианты избавления от тоски по одной рыжей зеленоглазке – Алкоголь…, нет, не выход! Что же делать? – скользнул глазами вдоль улицы, никого – Вот блин! Даже морду никому не набить!

Остановился, чуть не воя от безысходности, нервно закурил и как всегда закашлялся, согнулся пополам, утер слезы. Резко выпрямился, словно громом в одно место ужаленный, перед внутренним взором встал, почти осязаемый образ Ксении.

– Вот идиот! Кретина кусок! Дурак пернатый! – костерил себя, на чем свет стоит, уже в полете, направляясь по вполне определенному маршруту – И чего о ней сразу не подумал? Придурок влюбленный! Ксения же мне не чужая, свистазвон клыкастый, грезил о ней, страдал, убивался, нет бы подумать, что с ней что-то не в порядке. Так нет же … меня … и в …, … шерстистый! … наискосок и наперекосяк …! Потому и звонков блин не было!

Быстро приближался к ее квартире, уже никого не опасаясь, совершенно не думая о конспирации, не до того было. Не стал заморачиваться всякими походами через двери и подъезд. Приземлился на захламленный балкон, обо что-то запнулся, что-то смахнул вниз, начал пробираться к запертой изнутри двери, сопровождая каждое движение матами и проклятиями. Внутри что-то звякнуло, послышался испуганный возглас, зажегся свет в комнате. По ту сторону стекла, с недоверием на меня смотрел отец Ксении. Немного успокоился, ее тут нет, это чувствовал отчетливо, как и то, что он в квартире совершенно один, Светланы Николаевны тоже не было. Стас застыл изваянием, я нетерпеливо постучал в стекло и вежливо попросил открыть дверь, для дальнейшего разговора в способствующей этому процессу мирной обстановке.

– … вылупился? Открывай … быстрее! – Стас заторможено, открыл балконную дверь, я немедленно ввалился в квартиру, быстро оглядел комнату, его, никаких повреждений, полный порядок, перевел дух.

– Т-ты о-о-о! – Стас только и вымолвил, посмотрел на него, снял очки, мужчина свалился на диван с расширенными от ужаса глазами.

– Тьфу, … и … в …, в общем! – поймал на гипнотический взгляд – Успокойся! Где Ксения? Что с ней? – отпустил, Стас моментально успокоился, руки перестали дрожать.

– Ксюша в коме, уже неделю. – ответил Стас, поднимаясь с дивана и не спуская глаз с нервно подрагивающих крыльев.

– Тьма и Хаос, почему сразу не понял? – протянул, закрыв глаза и запрокинув голову, от злости на самого себя. – Где она находится?

– В областной больнице, палата восемьсот пять. – получив ответ, развернулся направляясь обратно к балконной двери – Ты, куда? – остановил вопрос Стаса.

– В больницу. – бросил через плечо, отпинывая в стороны всякий балконный хлам.

– Так дверь же в другой стороне.

– …р, некогда! – вскочив на перила раскинул крылья, сиганул в пустоту, мельком заметил бледное лицо Стаса, провожающего меня глазами. Благополучно забытый плеер завел новую песню.

Слепая ночь легла у ног, и не пускает за порог, Брожу по дому как во сне, но мне покоя нет нигде, Тупая боль пробьет висок, и пальцы лягут на курок, А в зеркалах качнется призрак, призрак любви,

– Черт! Любовь! – помотал головой из стороны в сторону – Как мальчишка, ей богу! Тяжелый случай, млею от одного воспоминания. – мерно размахивая крыльями несся к заветной цели, вызывая по пути воспоминания о ней.

Возьми мое сердце, возьми мою душу, Я так одинок в этот час, что хочу умереть, Мне некуда деться, свой мир я разрушил, По мне плачет только свеча, на холодной заре…

– И ведь легко ради нее отдам жизнь, даже не задумываясь ни на миг. – в этом факте был прочно уверен. – Порву на фашистский флаг кого угодно, лишь бы она не знала горя!

В какой-то миг, перед глазами встала картина больничной палаты, озаренная слабым светом настольной лампы. Посреди палаты стояла больничная койка, на ней покоилась моя возлюбленная, загадочные тени блуждали по изможденному лицу девушки. Возле койки, на стуле тихо дремала мама Ксении, за ее спиной зеленым светом мерцали больничные приборы, показывая слабый пульс.

Ты умерла в дождливый день, и тени плыли по воде, Я смерть увидел в первый раз, ее величие и грязь, В твоих глазах застыла боль, я разделю ее с тобой, А в зеркалах качнется призрак, призрак любви…

Ксения слабо дернулась, глаза широко раскрылись. Светлана Николаевна подскочила на месте, вперив в лицо дочери обеспокоенный взгляд, преисполненный мучительной надежды. Сердце резануло болью настолько сильной, что сбился с ритма и тяжело упал на крышу ближайшего здания, прокатившись кубарем несколько метров, вылетел с другой стороны. Земля слишком быстро приближалась, боль немного отпустила, с неимоверным трудом справился с собой и выровнял полет в метре от поверхности, снова взмыл в воздух. Дыхание вырывалось с сильными хрипами, силы необъяснимо быстро уходили, закружилась голова, картинка перед глазами раздвоилась, одновременно видел путь и как бы присутствовал в самой палате, но был при этом безучастным свидетелем происходящего.

Глаза Ксении закатились, рот исказился в гримасе боли, все тело мелко задрожало. Светлана Николаевна обернулась к монитору, на нем отображалось частое сердцебиение девушки, нить скакала словно взбесившаяся. Ксению выгнуло дугой, мама с беззвучным воплем бросилась вон из палаты. Девушка билась в агонии, меня терзала страшная боль, сердце набатом стучало в голове, на все смотрел словно сквозь плотный туман.

Светлана Николаевна ворвалась в палату дочери в сопровождении врача и медсестры, они что-то говорили, я не слышал, летел, выбиваясь из последних сил.

Возьми мое сердце, возьми мою душу, Я так одинок в этот час, что хочу умереть, Мне некуда деться, свой мир я разрушил, По мне плачет только свеча, на холодной заре…

Ксения упала обратно на кровать, замерла в неестественной, для живого существа позе, по монитору побежала равнодушная нить, сердце сдавила предательская лапа страха, у меня словно выдернули стержень, начал падать, безучастно смотря на приближающуюся землю.

Врач, что-то быстро проговорил, Светлана Николаевна выскочила из палаты, он бегом подошел к аппарату искусственной стимуляции сердца, взял в руки «утюги», медсестра сдернула с тела девушки покрывало, выдавила что-то на поверхность.

Земля все ближе и ближе, Ксения дернулась от разряда. Взмахнул крыльями, вновь набирая высоту, перед глазами плыли серые пятна, до заветной цели оставалось совсем немного.

Летел то, падая, то, снова поднимаясь в воздух, во время разрядов, пытающихся вернуть ее к жизни. Потерял сознание уже на восьмом этаже, перевалившись и повиснув на карнизе балкона с торца здания.

Я слышу утренний колокол, он славит праздник, И сыпет медью и золотом, и теперь в царстве вечного сна. Я слышу утренний колокол, он бесов дразнит, И звоном небо расколото, не земле я любил лишь тебя…. Я слышу утренний колокол, он славит праздник, И сыпет медью и золотом, и теперь в царстве вечного сна. Я слышу утренний колокол, он бесов дразнит, И звоном небо расколото, не земле я любил лишь тебя…. Возьми мое сердце……. Возьми мое сердце – Группа Ария, В.Кипелов, М.Пушкина

Последнее воспоминание, молча качающий головой врач, со скорбной миной на лице, накрытое простыней тело и бьющаяся в истерике возле мертвой дочери Светлана Николаевна.

Придя в сознание, чуть не свалился с балкона, лишь в последний момент успел схватиться за перила. Кое-как, надсадно хрипя, подтянувшись, мешком свалился на пол, по пути перевернул пепельницу, пару секунд соображал, где нахожусь и что собственно тут делаю, затем промелькнули последние воспоминания, поднялся, голова кружилась. Ввалился в коридор, мутным, расплывающимся взглядом осмотрелся, по обе стороны располагались двери с какими-то табличками. Коридор двоился, заметив движение за высокой стойкой медсестры, с трудом передвигая ноги, по стеночке направился в ее сторону.

– Эй-р? – выдохнул, не узнавая свой голос, слабый, хриплый с рычащими обертонами. Медсестра, испуганно дернувшись, посмотрела на меня, медленно закатила глаза и сползла под стойку, потеряв сознание.

– Р-р! Нежженка! – замер, ухватившись за стойку, прислушался, сквозь шум крови в ушах различил надсадные рыдания, направился на звук, благо идти было пару метров. Попытался поймать убегающую ручку, не получилось, мысленно плюнув на эту попытку, просто упал на дверь.

Грохот падения тела и звук удара двери о стену, даже не потревожил рыдающую над телом ребенка мать, уронившую на ладони голову, ползком добрался до кровати. Ухватился за его край, поднялся, сдернув покрывало с лица Ксении, приблизил свое лицо, тяжело привалившись на койку. Светлана Николаевна подняла голову, всхлип застрял в горле, глаза широко распахнулись и встретились с моими.

– Не бойтессь меня! – голос стал вкрадчивым, далее просто не обращал на женщину внимания, был полностью сосредоточен на Ксении, осторожно провел ладонью по ее щеке, девушка уже нала остывать.

– Уже ссдалассь? – злость начала накатывать волнами, проснулась ярость, рявкнул – Зачем тебя вытасскивал? – вдруг, внутри что-то щелкнуло, внутренности обожгло огнем, глаза полыхнули пламенем. Внутри словно начала раскручиваться бесконечная пружина, безостановочно нагнетая силу, сердце застучало часто и мощно. Набрав полную грудь воздуха, исторг песню радости и ликования, пронесшуюся мрачным торжеством по темным коридорам больницы. Светлана Николаевна, потеряв сознание, медленно сползла на пол. Зло ухмыльнувшись, повел плечами, распахнутые крылья занялись багровым, чадящим черным дымом огнем. От слабости не осталось и следа, сердце, мерно стуча, разгоняло пламенеющую кровь по жилам, рассудок вернулся, позволяя трезво мыслить.

– Не знаю почему, Ксюха, но мы с тобой связаны, не будь этой связи, я бы просто ничего не почувствовал. Значит, если жив я, то жива и ты! – наклонившись над телом, нежно и осторожно, чтобы не оцарапать шипами, провел тыльной стороной ладони по щеке девушки – Тебе просто так от меня не избавиться, Кнопка, слишком уж ты мне дорога!

– Что тут происхо-о-о… – сорвался на крик ворвавшийся врач, маячившая за его спиной молоденькая медсестра, закатив глаза, свалилась без чувств.

– Вон отсюда! – рыкнул в его сторону, мужчина не шелохнулся, замерев на месте от ужаса, прямо на глазах, волосы на правом виске поседели. Одним прыжком оказавшись рядом, полоснул когтями по груди, оставляя рваные раны. Мужчина свалился, застонав, четыре длинные полосы начали расплываться кровью, отчетливо выделяясь на белоснежном халате.

Из дверей палат начали высовываться обеспокоенные пациенты, мужчины, лишь увидев меня, захлопывали двери, женщины падали без чувств. Схватив появившегося охранника за горло, подвесил на вытянутой руке. Посмотрев в глаза, прошипел – Кто войдет – умрет! Понял? – чтобы добиться ответа встряхнул мужчину. – Понял? – повторил вопрос, слегка надавив когтем на кожу, тут же потекла тоненькая струйка крови, охранник что-то прохрипел, что с некоторой натяжкой можно было принять за утвердительный ответ. Отбросив мужчину в сторону, и вытащив за шкирку находящуюся без сознания Светлану Николаевну, захлопнул дверь в палату.

Заколачивая ножами дверь, приговаривал – Нам никто не должен мешать! – сделав шаг от двери, полюбовался видом торчащих рукоятей, удовлетворенно кивнул, затем крикнул в сторону двери – Зашедший первым, умрет в мучениях! – вслед за словами исторг вой охоты и предвкушения крови. Волны чужого страха, добавляли сил в адский огонь, горящий в груди.

Сорвал все еще торчащие из Ксении трубки, отбросил в сторону, затем, пододвинув тело, улегся рядом, погружаясь в медитативный транс. Выскользнув из тела, мельком посмотрел на себя, в районе груди полыхал черно-багровый огнь – «Теперь понятно, что это со мной творилось, дар проснулся, как некстати, ну да черт с ним!» – отбросив лишние мысли, сосредоточился на Ксении.

Аура девушки представляла собой дуршлаг, даже не так, скорее лопнувший воздушный шарик, огромные разрывы выпускали жизненную энергию сплошным потоком. – «Жива только за счет связующих нитей, объединяющих наши души». – споткнулся об эту мысль, присмотревшись внимательней чуть не взорвался от возмущения густо замешанного на ярости. – «Счет все больше растет, дорогие хвостатые предки! Теперь понятно, почему мы полюбили друг друга с первого взгляда!» – от меня к девушке шло девять нитей, благодаря которым Ксения все еще оставалась по эту сторону черты.

С трудом успокоившись, отогнал неуместные в данный момент мысли – «Ладно, сначала надо спасти тебя, потом подумаем, что делать дальше!» – аура Ксении настолько истончилась, что стала почти невидимой. Срастив развевающиеся ошметки ауры, словно порванные паруса на корабле призраке, критически осмотрел полученный результат – «Н-да, Ксюха, с такими разрывами не живут». – аура покрывала тело только на четверть, все остальное мягко светилось золотым светом, жизненная энергия утекала не переставая, уже сам почувствовал, что начинаю уставать понемногу. – «Что дальше-то делать? Что можно было сделать, сделал, а дальше? Ладно, что там у нас в залежах информации? Ага, аура штука одновременно прочная и хрупкая, по идее должна сама себя восстанавливать, а что тут происходит?» – присмотрелся к краю ауры Ксении. – «Не восстанавливается, времени надо больше, выход есть, но он просто нереальный. Лежать рядом, продолжая питать своей жизненной энергией, мне не жалко, только нужен танкер крови и вагон времени, которых у нас нет!» – попробовал питать ауру напрямую, не получилось, только золотое свечение усилилось, выпуская жизненную энергию.

– «Да катись оно все куда подальше!» – с этими словами влился в тело Ксении, ожидая как минимум отторжения, как максимум немедленной смерти, но к моему изумлению ничего подобного не произошло. Дух влился как в свое собственное тело, сначала окатило удивлением, затем неимоверной радостью, что сбивало с толку, так это то, что чувства были моими, но при этом не мои, пришло чувство, будто кто-то очень дорогой сердцу обнял, повиснув на шее, прижался всем телом, следом пришло чувство целостности. Не знаю, как это описать, но такого не чувствовал вообще никогда, чувство было сродни полету, эйфории, был един, но не один.

Два тела, лежащие рядом, окутались плотным серебристым туманом, в котором чудился танец двух драконов, белого и черного. Драконы нападали друг на друга, но не в битве, словно два прекраснейших хищника исполняли брачный танец, то сходились, расправив крылья, то резко отпрыгивали в стороны, игриво покусывая друг друга. Танец продолжался, серебристый туман постепенно принял форму шара, по поверхности пошли разноцветные руны, затем шар начал пульсировать двойными вспышками, напоминая биение сердца.

Драконы продолжали танцевать, рисуя затейливые фигуры, оставляя за собой призрачный шлейф, начали кружить, словно два ребенка, играющих в салочки, пока не остановились друг напротив друга. Медленно начали сходиться, белый дракон нежно потерся головой о шею черного, черный дракон накрыл крыльями белого, так они и замерли, положив головы на спину друг другу между крыл.

Шар, медленно оторвавшись от больничной койки, поднялся в воздух, завис на середине палаты. Поверхность шара начала покрываться затейливым узором, белые линии шли по угольно черной поверхности, пока черного и белого не стало поровну. Шар начал световую пульсацию, ярко-белый сменял угольно-черный, пульсация участилась, начала ускоряться. Над поверхностью шара своеобразными лентами начали летать руны, входя с одной стороны шара и выходя с другой, пока не приняли вид нескольких знаков бесконечности. *** Где-то на просторах вселенной.

– Мы его упусстили! – Прошипел Оланэ, налившись ярко-оранжевым цветом, резко повернул голову в сторону Ляны, удивленно хлопающей веками – Ляна, держи! Нити усскользают!

– Что происходит? – Ляна смотрела на быстро изменяющую цвет десятую нить. – Этого не может быть! – все нити стали быстро истончаться, у десятой серебристый цвет постепенно уступил белоснежному, затем по ней пошел, еле различимый черный узор.

– Оба дара активировались! – пробормотал Сваро, наблюдая за метаморфозами – Вместо одного Стража, получили двух, парень сам того не подозревая, инициировал девчонку.

Мара, холодно расхохоталась – С самого начала было понятно, что темного не удастся удержать на поводке!

– Чего ты смеешьсся? – возмутился Оланэ, сменив окрас шкуры на темно-синий – Все наши планы рушатся прямо на глазах, теряем контроль над ситуацией?!

– Взгляните на духов, сами все поймете, они еще не оформились, но узнать можно уже сейчас. – отозвалась Мара, пристально всматриваясь в поверхность огромного зеркала, располагающееся в центре пентаграммы. – Никого не напоминают? – Мара хитро стрельнула затянутыми тьмой глазами на своих братьев с сестрой.

Повисло долгое молчание, все шесть драконов всматривались в пульсирующий шар, спустя несколько мгновений послышались прерывистые вздохи.

– Он же погиб! – воскликнул Теорун, выдохнув сноп темно-багрового пламени от избытка чувств. – Погиб, отказавшись от своей сути! Это не может быть, только не он!

– Ты прав, Теорун. – прошептал Семар, встретившись с ним глазами – Он мертв, но они являются его очень далекими потомками, это несомненно его внуки. – медленно перевел взгляд обратно в зеркало, прошептав себе под нос – Теперь понятно, откуда в них кровь драконов, наша кровь.

– Слава Хаосу! – проревела Мара, расправив огромные крылья – Я не желала ему судьбы раба, и он не будет рабом! – посмотрела на притихших родственников – Он был самым древним из нас, это вполне в его стиле, просчитать и построить многоходовую комбинацию, идущую сквозь тысячелетия. Да, он отрекся от сути, отказался от бессмертия и могущества ради смертной, последней из древнейшего рода, но он вернется в своих потомках и вернет древнейших!

– Ты представляешь, чем это грозит? – тихо спросил Семар, глядя исподлобья на Мару – В прошлый раз, он во главе армии своих детей чуть не стер нас в порошок, ты помнишь, чем пришлось поступиться, чтобы остановить его и к чему это привело?!

– Помню, Семар, все я помню, так же хорошо, как и то, что именно привело к столкновению, дорогой братец! Сожалею лишь о том, что не была на его стороне, тогда бы не произошло того, что сейчас происходит на Северье.

– Мара права, Семар, он погиб, но перед смертью добился своего, бессмысленная война между нами закончилась. – поддержал сестру Теорун. – Он, лишь посмеивался над нами, но в драку не лез, пока не зацепили лично его.

– Да-а, – протянул Оланэ – я тогда думал конец пришел, впервые узнал, что такое сстрах! – встрепенувшись, в очередной раз сменил цвет – Хватит восспоминаний, надо думать о будущем. Нам не нужны новые могущесственные ссоздания, сс которыми придетсся ссчитаться! Надо вернуть контроль!

– Сергей уже сейчас невольно заставляет с собой считаться. – иронично отозвалась Мара – Ни тебе, Семар, ни тебе, Ляна, не удалось сохранить полный контроль над ним, Сергей вытеснил вас из своего сознания, с трудом, но смог! Не вижу смысла в дальнейшем контроле, с Сергеем надо договариваться, а не диктовать свои условия, в будущем может аукнуться.

– Договариватьсся ссо ссмертным?! – возмутился Оланэ – Да за кого ты меня принимаешь?! – появившийся неизвестно откуда шар воды в одно мгновение замерз, превратившись в глыбу льда, затем льдина окаменела, обернувшись куском гранита. – Поэтому ты отказалассь от попытки контроля ссо ссвоей сстороны, да еще Теоруну запретила?! – Камень занялся ярко-рыжим огнем, сгорая в ярком пламени, а пепел был развеян резким порывом ветра. Оланэ остыл, так же резко, как и завелся – Может ты и права, но вернуть контроль все же сстоит попытатьсся, вдруг получитсся?

– Стоит, Оланэ, стоит. – задумчиво пробормотал Семар – Ты прав, нам не выгодно появление равных, но убить напрямую нельзя, иначе отец долго разбираться не станет, просто исчезнем, а я как-то привык жить. Ритуал шести сыграл свою роль, ограничение сути снято, но он все же смертен. – в голосе послышались хищные нотки – Если не получится вернуть контроль, придется убирать чужими руками, Лика как нельзя кстати подходит для этого.

– Что?! – возопила Ляна – Обратиться к этой … этой?! – от избытка эмоций, Ляна не находила слов – Да как ты вообще мог о ней подумать?

– Успокойся! – осадил Ляну Семар – Никто с ней договариваться не собирается, Лика как никто другой заинтересован в смерти Стража Смерти, обязательно позарится на девчонку! Как только наскучит Лике, она от нее избавится, сама знаешь, как Лика поступает с надоевшими игрушками. Девчонка уйдет за черту, следом утянет Сергея, что нам и нужно. Еще раз повторяю, нам не нужна самостоятельная единица, только полностью контролируемая марионетка!

– Нити ускользнули! – воскликнула Ляна, перевела глаза на затуманившееся зеркало – Контроль не восстановить. ***

Все окружающее замерло, пульсация шара застыла непроглядной ночью, палата погрузилась во тьму. Проскочила мысль – «Что-то не то».

Вдруг пришла мысль, голосом вполне узнаваемым, от звука которого захотелось танцевать, орать от радости, в груди пронеслась волна ликования. Голос Ксении мягким колокольчиком прозвенел в сознании – «Что происходит? Сергей? Где ты?»

Ярко представил, как широкая улыбка идиота расплывается по лицу, мысленно плавясь, словно воск от пламени свечи ответил – «Как же я рад тебя слышать, Кнопка!»

– «Что происходит? Я ничего не вижу и совсем не чувствую тела!»

– «Спокойно, дорогая, я тоже не имею ни малейшего понятия о том, что творится. Знаю, только то, что ты жива, остальное неважно!»

– «Я умирала?» – вопрос прозвучал озадаченно, представил, как Ксения в задумчивости нахмурилась – «Последнее что помню, разговор с Ромой». – от одного только звука имени конкурента пришел в неописуемую ярость, ненависть затопила огненной волной. Испуганный голос Ксении вернул рассудок – «Серый, перестань, я боюсь!»

– «Кнопка, любимая моя, не упоминай при мне этого имени, пожалуйста, ревность штука гадская, до добра еще никого не доводила». – донесся сдавленный смешок, следом пришло чувство умиротворения и обожания. Злость моментально испарилась, воображаемая улыбка расплылась от уха до уха, если бы мог контролировать тело, наверняка бы еще и слюни пускать начал, только обратился с мольбой. – «Ксюха, если скажешь три заветных слова, я точно кончусь!» – волна обожания усилилась неимоверно, сдавленно пробормотал, путаясь в мыслях. – «Ксюх… Ксюш-шенька, меня же… с-сейчас по стенкам… размаж-жет!»

Стены комнаты медленно заволокло серым туманом, на том месте, где мигом ранее было окно, прорезался отчетливо видный контур двери, постепенно наливаясь ярко-серебряным светом, позволяя рассмотреть комнату, точнее ту ее часть, в которую была повернута голова Ксении. Из-под прикрытых век, с удивлением увидел самого себя, висящего в воздухе рядом, и… в голове промелькнула паническая мысль – «Обнимаю сам себя?!»

– «Почему себя? Меня!» – ворвался в мысли не менее озадаченный голос Ксении, повисла пауза, затем Ксения спросила – «Серый, что происходит?»

Озадаченность постепенно проходила, появилось чувство сильнейшего любопытства, чувствовалось, что нас на кусочки порвет, словно воздушный шарик, ели через пару минут не соприкоснемся с этой тайной. Только промелькнула мысль – «Вот тебе и лечение! Почему Ксения ощущается неотъемлемой частью меня самого?! Да что вообще творится?»

Донеслось не менее возбужденное и озадаченное – «Тоже не отказалась бы узнать?!» – К любопытству добавилось просто дичайшее нетерпеливое ожидание.

– «Перескажу, что знаю со своими мыслями» – решил немного удовлетворить любопытство девушки, заодно разложить по полочкам собственные мысли. – «В общем, ты, Кнопка, уже неделю болтаешься между жизнью и смертью. Все это время чувствовал необъяснимую тревогу, пока в голову не пришла мысль о тебе, после чего, поболтав с твоим родителем, узнал, что ты, дорогая, уже неделю в коме. После этого сразу прилетел в больницу, нагнал жути на весь этаж, чтобы не беспокоили, затем приступил к твоему лечению».

– «Ты кого-то покалечил» – прозвучало утвердительно – «Зачем?!» – уже требовательно с обвиняющими нотками.

Нехотя ответил – «Ксюха, я слегка поранил твоего врача, живой он, хотя очень хотелось свернуть шею и вскрыть грудную клетку!»

– «Но почему?!»

– «Когда ввалился к тебе в палату, обнаружил убивающуюся мать над телом дочери, накрытой простыней! Этот «осторожно специалист» посчитал тебя мертвой! К тому же он просто не понял Русского языка, когда попросил выйти и не мешать, вместо того чтобы молча закрыть за собой дверь, начал орать и почему-то седеть, вот и полоснул когтями по груди, чтобы соображал быстрее, больше ничего ему не делал, честное вампирско-оборотническое!»

– «Мама, что с ней?»

– «Да ничего, она зачем-то в обморок хлопнулась, только и всего, сейчас за дверью находится, предупреждаю дальнейшие расспросы, дверь заколочена, поэтому никто нам мешать не будет. Вернемся к нашим баранам. В общем, приступаю к лечению и обнаруживаю, что у тебя от ауры только четверть осталась, и эта четверть словно взорвана. Такие повреждения, простые порезы фанатиков нанести не могут, даже мне этого не под силу! Ошметки кое-как срастил, но на этом все, как восстановить недостающую часть, не знал».

– «Почему я тогда все еще жива?!» – донеслось озадаченное.

– «Переходим к самому интересному и непонятному, Ксюшка. В общем, ты жива только за счет связующих нас нитей, через которые тянула мои жизненные силы. Что эти нити делают, кроме этого, не имею ни малейшего понятия. Так же не знаю, когда именно нас связали. Уверен, что встреча не была простой случайностью, нас столкнули лбами до искр из глаз, от этих самых искр полыхнула наша любовь. Проще говоря, нас за шкирку, но ненавязчиво свели!»

– «Зачем и кто?»

– «На вопрос – зачем, приходит в голову только одна, но очень неприятная мысль – для случки, дабы получить потомство со всеми признаками родителей!» – после этой фразы обдало сильнейшим негодованием – «Вот-вот, дорогая, мне это тоже не нравится! Перейдем ко второму вопросу. Знаю только шесть очень могущественных чешуйчатых индивидов предкообразной наружности, которым это под силу!» – чтобы не тратить времени, передал образ шести драконов, намертво врезавшихся в память.

– «Ладно, сейчас ничего с этим поделать нельзя, поэтому перейдем к тебе. Твоя аура со временем сама восстановилась бы, но пришлось бы тебе проваляться в коме несколько лет, а мне хлестать кровь минимум литров по двадцать в сутки, чтобы поддерживать нас обоих все это время. Поняв этот факт, от безысходности, а скорее со злости вломился духом в тебя, чтобы попытаться восстановить ауру изнутри, в общем, хочу обрадовать, мы сейчас находимся в тебе, поэтому сейчас вместе любуемся мной, весело, правда?»

– «Бред!»

– «Угу, только этот бред имеет место быть, а вот что сейчас творится в палате, и почему мы висим в воздухе, не знаю».

Ощущение чужого могущественного присутствия усилилось неимоверно, чувство стало почти осязаемым, дверь отворилась резко, из проема полыхнуло, совершенно ослепив.

– Наконец-то! – раздался мужской голос, низкий, немного вкрадчивый баритон. – Наконец-то можно взглянуть на детей без посторонних! – голос приблизился. От неизвестного буквально веяло древностью и непредставимой мощью.

– Дорогой, ты только посмотри! – раздался женский голос, обволакивающий, словно легчайший туман, слушал бы и слушал, настолько прекрасный и чарующий. В голове промелькнуло – «Не знаю, есть ли в каком из миров сирены, если есть, то она, несомненно, их королева, или как минимум первая певица, или запевала!» – от Ксении повеяло злостью, пролившейся бальзамом на душу, обратился к девушке. – «Ксюха, теперь и ты знаешь, что такое ревность!» – неизвестная тем временем продолжила – Только посмотри, как похожи, копии, да и только!

– Уже заметил, любовь моя. – мужской голос раздавался с другой стороны – Меня это не слишком удивило, ведь именно им выпало сомнительное счастье вернуть из забвения ушедших.

Тяжело вздохнув, женщина продолжила полным грусти и ностальгии голосом – Глядя на них, вспоминается молодость. Они так напоминают нас с тобой в юности, особенно мальчик, такая буря в душе, масса злости, тьмы и хаоса, но вместе с тем море любви в сердце.

Хмыкнув иронично, мужчина поддержал свою спутницу – Девочка не хуже, океан доброты и света с порядком, наивное всепрощение с водопадом любви.