355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кирилл Королев » Санкт-Петербург. Автобиография » Текст книги (страница 19)
Санкт-Петербург. Автобиография
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 01:08

Текст книги "Санкт-Петербург. Автобиография"


Автор книги: Кирилл Королев


Соавторы: Марина Федотова

Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 65 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Петербург в начале правления Александра I, 1805 год
Фаддей Булгарин

При императоре Павле Санкт-Петербург в значительной степени пребывал в запустении, сделался« казенным» городом, но с воцарением Александра Павловича ситуация кардинально изменилась, что засвидетельствовал в своих мемуарах Ф. В. Булгарин.

Множество знатных иностранцев приезжали в Петербург, единственно с той целью, чтобы увидеть государя, на которого вся монархическая Европа полагала свои надежды, прославляя все новые меры юного императора. Права и преимущества русского дворянства (дарованные в 1785 году) снова были подтверждены и произвели общий восторг. Тайная экспедиция уничтожена. Не только все ссылочные не за уголовные преступления, но даже и многие преступники, не закоренелые, а вовлеченные в преступление страстями, прощены, и назначена ревизия для всех вообще ссылочных, между которыми найдены безвинные. Задолжавшим в казну, по несчастным обстоятельствам, прощены долги. Благодетельное городовое положение снова введено в силу, и возобновлены в городах думы, магистраты и управы благочиния. Иностранцам позволено снова въезжать в Россию и жить в ней свободно, а русским по произволу выезжать в чужие края. Духовенство, даже в уголовных преступлениях, избавлено от телесного наказания. Уничтожены не только пытка, но и всякое истязание при допросах, даже в уголовных делах, и конфискация имения преступников. Дозволено купечеству, мещанству и крестьянскому сословию приобретать земли в вечное владение, и учреждено сословие свободных хлебопашцев, с позволением увольнять целые поместья. Учреждены университеты, Педагогический институт, гимназии и приходские училища. Обращено особенное внимание на основание порядка в государственных финансах, на поощрение земледелия, торговли и промышленности. Учреждены, на прочных правилах, американская и беломорская компании, и выслано первое путешествие вокруг света, под начальством Крузенштерна. Войско получило новое преобразование, на основании введенной императором Павлом Петровичем дисциплины, смягченной правильным течением службы <...> и все это исполнилось в три года, от 12-го марта 1801 до 1804 года!..

Государю было всего двадцать семь лет от рождения. Он был и добр, и прекрасен, и среди важных государственных занятий снисходил к желанию обожавших его подданных и посещал и частные и публичные собрания. В конце царствования императрицы Екатерины II, Французская революция нагнала мрачные облака на все европейские дворы, и политические события, тревожа умы, не располагали к веселью. Меры предосторожности отразились и на частных обществах, и везде как-то приутихли. Наконец, сильная рука гениального Наполеона Бонапарте, провозглашенного пожизненным Консулом, оковала гидру Французской революции. Во Франции восстановлены религия и гражданский порядок, и все европейские державы трактовали в Амьене о заключении общего и прочного мира. Никаких опасностей не предвиделось ни внутри, ни извне; ожившая торговля рассыпала деньги; везде было довольство, и люди, как будто после болезни, спешили наслаждаться жизнью!

В Петербурге были превосходные театральные труппы: русская, французская, немецкая, итальянская опера, некоторое время даже польская труппа, под управлением антрепренера Кажинского (отца отличного музыканта и композитора, Виктора Кажинского, ныне проживающего в Петербурге), и, наконец, знаменитая балетная труппа. На русской сцене давали трагедии, комедии, водевили и оперы; на французской также трагедии, комедии, водевили и комические оперы; на немецкой сцене – трагедии и комедии. Итальянская опера была отличная. Примадонна Манджолетти, теноры Пасква и Ронкони, буффо Ненчини и Замбони почитались первыми в Европе. Наш трагик Яковлев и трагическая актриса Катерина Семеновна Семенова, комики: Бобров, Рыкалов, Воробьев, певцы Самойлов и Гуляев, певица Сандунова и множество прелестных актрис были бы отличными и в самом Париже. Фелис-Андрие была первой певицей французской оперы. В балете мы имели первого европейского танцора Дюпора, знаменитого Огюста, балетмейстера Дидло и наших танцовщиц, не уступавших Талиони: Евгению Ивановну Колосову, чудную красавицу Данилову (умершую, как говорили тогда, от любви к неверному Дюпору), Иконину и потом Истомину.

Словом, в отношении изящества Петербург не уступал Парижу, и, что всего важнее, директором театров был знатный барин, умный, образованный, ласковый, приветливый Александр Львович Нарышкин! В нынешнем доме Коссиковского (у Полицейского моста) было Музыкальное собрание, которого членами были сам государь и все высокие особы августейшего семейства, а за ними, разумеется, и вся знать. Тут бывали концерты и блистательные балы. В доме графа Кушелева француз Фельет, в огромных залах, давал маскарады, которые также посещаемы были всем высшим сословием. Все знатные и богатые люди имели собственные шлюпки или катера, богато изукрашенные: в хорошую погоду Нева была ими покрыта, и воздух оглашался русскими песнями, прекрасно исполняемыми удалыми гребцами. Каждый хороший летний вечер был праздник для всего города, и толпы горожан расходились по барским дачам, на которых веселились любимцы фортуны.

Дешевизна была удивительная! Тогда вся молодежь лучших фамилий и все гвардейские офицеры ходили в партер (где ныне кресла), и за вход платили один рубль медью. Было только несколько первых рядов кресел, и кресла стоили два рубля с полтиной медью. За вход в маскарад платили рубль медью. Отличный обед, с пивом, можно было иметь у Френцеля (на Невском проспекте, рядом с домом Строганова) и в трактире «Мыс Доброй Надежды» (где Физионотип, на Большой Морской), за пятьдесят копеек медью. За два и за три рубля медью можно было иметь обед гастрономический, с вином и десертом, у Юге (в Демутовом трактире), Тардифа (в Hotel de Еuгоре, на углу Невского проспекта, в нынешнем доме Грефа, а потом в доме Кушелева) и у Фельета, содержателя маскарадов. Помню, что в маскараде за жареного рябчика платили по 25 и 30 копеек медью, за бутылку шампанского по два рубля! Фунт кофе стоил в лавках сорок копеек, фунт сахара полтина медью. Обыкновенное хорошее столовое вино продавали по сорока копеек и по полтине. Французских и английских товаров была бездна, и они продавались втрое дешевле, чем ныне продаются московские кустарные произведения с казовым концом, т. е. напоказ плохое, а внутри вовсе негодное.

Адмиралтейство, 1806 год
Андреян Захаров, Павел Свиньин

После дворцового переворота 1801 года город начал стремительно строиться. Среди первых новых зданий оказалось Адмиралтейство, проект перестройки которого предложил выдающийся русский архитектор А. Д. Захаров.

На месте строительства находилось старое здание,« однообразное и беспорядочное» ( по выражению историка архитектуры Н. Е. Лансере) , единственными достоинствами которого являлись главный въезд и башня, построенные И. К. Коробовым. По преданию, это здание, одно из немногих в Петербурге, привлекло внимание императора Павла, который будто бы распорядился его« немедленно исправить» . Современное, столь хорошо знакомое всем здание с« адмиралтейскою иглой» появилось уже в годы правления Александра.

Первоначально проект нового Адмиралтейства составлял Ч. Камерон, с 1805 года над ним стал работать А. Д. Захаров; год спустя император утвердил захаровский проект, и строительство началось.

О том, каким видел новое Адмиралтейство архитектор, читаем в записке, поданной им адмиралу П. В. Чичагову.

Составляя сей проект, первым правилом поставлял соблюсти сколь возможно выгоды казны, что и побудило меня старые стены и фундаменты не расстраивать ломкой, почему и прибавлено голых стен весьма мало. <...>

1-е. Ворота под спицей подняты выше, для укрепления стен оных прибавлен фундамент, дабы укрепление под спицей было тверже через соединение новых стен со старыми. Спица самая <...> удержит настоящую свою фигуру, но фонарь, равно как и все прочие строения, находящиеся ниже спицы, получат совсем другой вид. Церковь останется на прежнем месте. 2-е. По обеим сторонам главных ворот под спицей сделаны большие лестницы, ведущие в общий внутренний коридор, в арсеналы для хранения адмиралтейских сокровищ, моделей и редкостей. За сими лестницами по сторонам помещены две гауптвахты... 3-е. По концам главного фасада к императорскому дворцу и к монументу Петра Первого сделаны большие выступы в три этажа с подъездами и большими парадными лестницами в средний этаж. Первый корпус, что к императорскому дворцу, определяется для присутствия адмиралтейского департамента с его библиотекой, музеумом и прочими к нему принадлежностями; второй, что к монументу Петра, для присутствия Адмиралтейств-коллегии с прочими ее отделениями. 4-е. На Неву по обоим сего здания концам шлюпочные сараи соединены с наружными флигелями через продолжение оных до берега в один корпус, в середине коего сделаны над внутренним каналом большие ворота для впуска барок... 5-е. Весь нижний этаж под всем зданием и в некоторых местах на среднем этаже займут кладовые; в нижнем этаже корпуса к монументу сделана большая кузница. Все сии комнаты, магазины и кладовые для безопасности от огня будут со сводами.

Строительство растянулось на несколько лет; сам А. Д. Захаров скончался в 1811 году, и работы продолжил архитектор А. Г. Бежанов. В 1812 году в связи с крупными военными расходами строительство приостановили и возобновили лишь два года спустя. Окончательный вид фасад Адмиралтейства приобрел в 1816 году.

Об Адмиралтействе Захарова оставил воспоминания статский советник П. П. Свиньин, известный коллекционер, издатель« Отечественных записок» и автор книги« Достопамятности Санкт-Петербурга и его окрестностей» .

Санкт-Петербургское Адмиралтейство есть памятник попечений Петра Великого о заведении в России кораблестроения. Сие обширное здание, распростирающееся по левому берегу Невы, здание, где почти пред самыми окнами императорского дворца сооружаются огромные корабли, нередкие вестники славы оружия и ученых изысканий наших на всех концах Вселенной: сие важное и полезное здание принадлежит ныне к числу главных украшений столицы и весьма справедливо может быть названо исполинским свидетелем новейших успехов русского зодчества, ибо в счастливое царствование Александра I превосходно перестроил Адмиралтейство, по особенному плану, русский архитектор Захаров. <...>

Для яснейшего понятия о всех строениях, принадлежавших во времена Петровы к Адмиралтейству, мы обратим взор на тогдашние окрестности сего здания: по левую оного сторону, против нынешних боковых его ворот, находились деревянные палаты, в которых до некоторого времени помещалась Адмиралтейств-коллегия; невдалеке от них были построены: смольная, паровая и магазины: смольный и угольный; близ берега реки стоял мокрый док; на нынешнем месте Сената во многих мазанках жили корабельные мастера и адмиралтейские чиновники; за сими мазанками возвышался огромный прядильный или канатный завод и различные мастерские (как то: парусная, трубная, фитильная, смольная), баня, кузницы и сараи для весельных работ, для хранения пеньки и леса: все сии строения были обведены каналами, как для удобного сообщения и подвоза тяжестей, так и для безопасности от пожара; за ними находились Галерный двор, где строились галеры, Голландия, где сберегались дубовый и прочие леса, провиантские магазины, сухарный завод и мясо-сольня; позади их – торговые бани и каторжный двор, и проч. По правую сторону Адмиралтейства, там, где ныне Зимний дворец, был дом генерал-адмирала Апраксина; пред ним морской рынок, а после – дом Кикина, в котором, в последствии времени, помещалась Морская Академия, где воспитывались дворянские дети для морской службы. Пред главным фронтоном сего здания, на лугу, стоял чертежный анбар; в двух Морских улицах находились домы флотских чиновников; тут же, близ подъемного через канал моста, существовала морская аптека, а близ Синего моста был полковой адмиралтейский двор; у церкви Казанской Божией Матери в казармах жили адмиралтейские плотники; невдалеке стоял лазарет и монетный – после мытный, а потом гостиный – двор. Таким образом, все пространство между Невой и Фонтанкою было занято строениями, принадлежавшими Адмиралтейству, по сей причине его называли Адмиралтейским островом. <...>

В царствование императора Павла I площадь Адмиралтейская сделалась местом учения войск; тогда внимательный взор государя скоро усмотрел необходимость возобновить дряхлеющее строение Адмиралтейства, которое хотя оставалось дотоле в виде, принятом им в царствование Екатерины I, но каналы, заваленные лесами, изрытый гласис и другие обветшалости уже требовали очищения и поправок. Посему государь Павел I поручил инженеру генерал-лейтенанту Герарду немедленно исправить Адмиралтейскую крепость. На другой же год сие исправление совершилось. Земляные окружные валы были срыты, и вместо их сделаны новые, гораздо выше; все окружили палисадом, который ограничивался гласисом с одним балюстрадом: первый был одет мелким дерном, второй окрашен тогдашнею военного краскою, а на двух угловых к площадям бастионах поставили новые срубы с флагштоками для подъема флагов. Внутренняя площадь Адмиралтейства также много изменилась: ей придали лучший вид выстроением новых каменных мастерских, которые были оштукатурены и потом окрашены на голландский вкус, т. е. под цвет и форму кирпича.

Со вступлением на престол Александра I северная столица наша начала обогащаться блестящими украшениями новой архитектуры: правильность и общее согласие частей скоро сделались всегдашним признаком всех новых строений, как частных, так и казенных. Сам государь благоволил обратить внимательный взор свой на все труды и занятия городовых архитекторов, и без его высочайшего утверждения не было даже исполнено ни одного плана какому-либо зданию. В сие время вид Адмиралтейства получил новое усовершенствование. На место бывшего гласиса и покрытого пути сделан широкий и тенистый бульвар в три аллеи; вскоре он стал любимым гульбищем всей лучшей петербургской публики; но сие движение, сия деятельность прогуливающихся по бульвару, сей стук экипажей и толпы народа, пестреющего на площади, и, наконец, сие прямое протяжение прекрасных зданий всех трех проспектов, которые столь красиво сходятся у сей же самой Адмиралтейской площади, – все это тогда весьма мало соответствовало дикой и печальной нестройности Адмиралтейства, которое еще притом, от высоты окружающего его земляного вала, казалось низким и мрачным: глаза утомлялись от таковой несогласной картины и могли приятно останавливаться только на одном золотистом шпице средней башни. Необходимость перестроить сие важное здание не укрылось от попечительного внимания государя императора. В самое сие время к должности адмиралтейского архитектора был определен старший профессор Академии Художеств Андреян Дмитриевич Захаров; представленный им проект всему строению был одобрен и утвержден государем; ныне же мы видим его превосходно исполненным на самом деле.

Не входя в подробности построения сего здания, мы приступаем к описанию его наружного вида и хранящихся в нем достопримечательностей.

Вся длина Адмиралтейского фасада составляет 200 сажен. Он имеет три выступа, из которых средний простирается на 10 сажен, а два боковые на 17 сажен. В середине первого выступа находится арка, служащая главными воротами для въезда в Адмиралтейство; по обеим сторонам ее, на гранитных пьедесталах, стоят две огромные группы, кои изображают морских нимф, поддерживающих небесную сферу; над сей аркой весьма замечателен барельеф работы Теребенева: он представляет заведение в России флота: вы видите Нептуна, вручающего Петру Великому трезубец, а в знак владычества его над морями подле основателя Российской империи стоит Минерва и смотрит на берег Невы, где в отдалении тритоны производят различные корабельные работы; на самой средине барельефа возвышается скала, на которой под тенью лаврового дерева сидит Россия, в виде женщины, украшенной венцом; в правой руке ее палица Геркулесова, признак силы; в левой рог изобилия, к коему Меркурий прикасается своим жезлом, изъявляя тем, что избыток естественных произведений только посредством торговли получает высшую ценность; с другой стороны Вулкан повергает к ногам России перуны и оружие, в ознаменование всех оборонительных средств, устроенных Петром Великим, например пушечного литья и т. п. Лицо России с любовью обращено к сему отцу отечества. Минерва, близ его стоящая, имеет при себе истукан Победы, в знак того, что успех всякой битвы принадлежит уму и что Петр I собственному гению обязан всеми счастливыми следствиями своих предприятий. Летящая Слава несет флаг российский в даль океана, на котором уже виден новый флот, окруженный веселым хороводом вымышленных морских божеств.

Над сим барельефом, по краям выступа, находятся четыре сидящие фигуры, изображающие знаменитых героев древности: Ахиллеса, Аякса, Пирра и Александра Македонского; отдельно от них, у самого выступа, начинает возвышаться башня: первую часть ее составляют 28 колонн ионического ордена; они образуют род галереи, на которую в прежние времена каждый день, в 12 часов пополудни, выходили музыканты и трубили в трубы, поверх сих колонн, над карнизом, стоят 28 круглых фигур из пудожского камня: некоторые из них изображают четыре стихии, другие – четыре времени года, иные – четыре страны света, и т. п. От сего карниза башня идет круглым столбом и оканчивается куполом, в котором вставлены часы на три стороны; выше его простирается фонарь, окруженный небольшой галереей с легкими железными перилами: с сей-то галереи жители Петербурга получают вестовые знаки необыкновенного возвышения воды в реке Неве; а внутри самого фонаря всегда находится часовой для наблюдения в городе пожара и для извещения о том стоящего внизу караула. От сего фонаря начинается шпиц, вновь покрытый (прежними) вызолоченными листами железа; на самом верху его изображен корабль (высотой 10 футов), ниже коего видна корона и яблоко, имеющее в диаметре 3 фута. Пространство от корабля до яблока занимает 3 фута, а вся высота шпица от поверхности земли составляет 33 сажени.

По правую и левую сторону сего среднего выступа здание простирается на 37 сажен; здесь вместо барельефа оно украшено военною арматурой. Потом снова следуют небольшие выступы, имеющие по 6 колонн; от них, чрез расстояние 10 сажен, начинаются вторые выступы; нижняя часть оных имеет вид гладкого фундамента, на коем возвышаются 12 колонн дорического ордена; прекрасные фронтоны, обогащенные барельефами, также работы Теребенева, придают обоим сим выступам великолепный и приятный вид: барельеф, находящийся из них по правую сторону башни, изображает награду за военные подвиги. Фемида, богиня правосудия, сидя на троне, осеняемом крылами двухглавого орла, раздает лавровые венцы Гениям мореплавания и войны; первых к подножию трона ведет Нептун, вторых Марс. Кровля сего фронтона украшена тремя фигурами, кои изображают три весенние месяца; а фигуры, лежащие у подъезда к фундаменту, суть эмблематические изображения рек Волги и Дона, работы г. Анисимова. Что же касается до барельефа левого выступа, он представляет увенчание трудов художника: не входя в его описание, мы скажем, что он весьма ясно свидетельствует о талантах и искусстве г. Теребенева, которому Адмиралтейство равно обязано и другими лепными украшениями; упомянем только, что на кровле сего левого фронтона находятся изображения зимних месяцев, а внизу у подъезда – изображения рек Невы и Днепра, работы г. Пименова. Сия лицевая сторона Адмиралтейства, обращенная к проспектам Невскому, Адмиралтейскому и Вознесенскому, по обоим углам своим оканчивается небольшими, о 6 колоннах, выступами.

Обратимся теперь к боковым сторонам сего здания, из коих одна соседственна императорскому дворцу, а другая обращена к Петровской площади: обе они имеют длины 50 сажен и совершенно сходствуют с двумя первыми, пред сим нами описанными; кроме того, что барельеф фронтона, находящегося на среднем выступе стороны, лежащей ко дворцу, изображает Славу, увенчивающую Науки, а на противоположной стороне оный представляет также Славу, увенчивающую уже военные подвиги. Другое несходство состоит в различии каменных фигур: первый на кровле своей имеет фигуры осенних месяцев, а второй летних; сверх этого, в сем последнем вместо трех дверей с гранитными наличниками и чугунною порезкой сделана арка, по сторонам которой лежат два эмблематических изображения рек Енисея и Лены, принадлежащих к произведениям Демута-Малиновского.

Осмотрев таким образом наружный вид Адмиралтейства с трех главных сторон его, мы обратим взор на один из двух его павильонов; перейдем мысленно на другой берег р. Невы или вообразим себя на чистых водах ее, медленно плывущими в красивом ял-боте.

Павильон, прикрывающий оконечность бокового фасада Адмиралтейства, находится при соединении внутреннего Адмиралтейского канала с Невою; он служит границей двум параллельным линиям сего здания, из коих одна, занимаемая присутственными местами, имеет прекрасный фасад и видна с площади; а другая, заключающая в себе различные мастерские, находится на противоположной стороне канала и небеленым фасадом своим обращена к внутреннему двору Адмиралтейства. Середину павильона занимает арка таковой высоты, что под нею свободно могут проходить небольшие мачтовые суда; по бокам ее стоят женские фигуры из пудожского камня, изображающие: у одного павильона Европу и Азию работы Демута-Малиновского, а у другого – Африку работы Анисимова и Америку работы Пименова. Кровля павильона украшена флагштоком, поддерживаемым тремя дельфинами из луженого железа: на сем флагштоке каждый день, от пробития утренней зари до зари вечерней, развевается Адмиралтейский флаг, на белом поле которого изображены четыре якоря, соединенные лапами.

У левой стороны павильона, ближайшего ко дворцу, в скором времени после наводнения 7 ноября 1824 года сделано четвероугольное деревянное возвышение, на коем поставлена 24-фунтовая пушка, она отныне служит для извещения жителей тремя выстрелами о необыкновенном прибытии воды.

Санкт-Петербургское Адмиралтейство может похвалиться прекрасным, величественным зрелищем, какого не представляет ни одно Адмиралтейство других стран Европы: это спуск корабля пред самыми окнами монаршего жилища. Сие зрелище предшествуется обыкновенно городовыми от полиции повестками накануне назначенного дня. Стечение любопытных бывает чрезвычайное. Адмиралтейство, противоположный берег, крыши и окна домов, на нем находящихся, – все наполняется народом и все одушевлено шумом и движением любопытства. Духовенство торжественно освящает новый корабль, которому при сем дается имя. Вдруг поднимаются три огромных флага: государственный (Кейзер-флаг), адмиралтейский и штандарт; капитан над портом, который обыкновенно командует новым кораблем и провождает его на камелях до Кронштадта, отдает приказание в рупор: громада оседает на сани, скатывается, вытирая из желоба дым, и быстро упадает в объятия Невы; переливающееся ура, рукоплескания, звуки музыки и махания шляпами сопровождают сие первое движение нового чада Балтики.

Миновав разведенный Исаакиевский мост, корабль останавливается на якоре. Тогда все, имевшие удовольствие на нем скатиться, возвращаются в катерах на берег и потом многие из них спешат в Адмиралтейство, дабы быть свидетелями закладки нового корабля. Мастер же корабля спущенного получает из рук государя или начальствующего морской частью на серебряном блюде по три рубля серебром за каждую пушку или борт. Говорят, что несколько лет после царствования Петра Великого мастер в день спуска построенного им корабля одевался в черную одежду.

В самом городе Нева довольно глубока, даже для 130-пушечного (порожнего) корабля; но Кронштадтский залив имеет многие мели; посему для безопасного чрез них прохождения кораблей употребляются камели, т. е. плоскодонные, на полумесяц похожие суда; двумя из них окружив корабль, наполняют их водою, так, что они опускаются наравне с нижними пушечными отверстиями; тогда чрез корабль продевают бревна и укрепляют концы их на краях камелей: выпущенная из сих последних вода облегчает их столько, что они, выплывая, поднимают вместе с собою корабль.

Здешнее Адмиралтейство имеет ныне пять доков; оно всегда было богатейшим рассадником Российского флота; в нем построено: с 1712 года по 1725 – 40 кораблей; с 1725 года по 1745 – 26 кораблей; с 1745 года по 176З – 40 кораблей; с 1763 года по 1797 – 93 корабля; с 1797 года по 1801 – 10 кораблей; с 1801 года по 1825 – 44 корабля.

Следственно, в течение 113 лет оно доставило флоту 253 корабля, кроме значительного числа фрегатов, шлюпов и пр. Здесь вообще все суда строятся из казанского дуба и весьма отличаются чистотой отделки и красотой. Строение кораблей на стапелях употребляется во всех верфях Балтийского моря, не имеющего ни прилива, ни отлива; и хотя заключает в себе многие удобства, но корабли при спуске обыкновенно получают некоторый перелом нижней части, иногда чувствительный впоследствии. <...>

С.-Петербургское Адмиралтейство имеет весьма богатый музеум, в котором можно видеть модели всех замечательных кораблей и все физические и механические инструменты, принадлежащие до мореходства; кроме сего, собственноручные указы монархов, равно и памятники следов Петра Великого; например, его огромные кресла с вышитым гербом останавливают на себе благоговейное внимание каждого россиянина. Все сии исторические сокровища вскоре будут приведены в новый систематический порядок; надобно ожидать, что с сим преобразованием они получат большую важность в глазах многих любителей всего занимательного.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю