Текст книги "Олигарх. Ты не купишь меня (СИ)"

Автор книги: Кира Туманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

ПРОЛОГ

– Игорь, я тут подумал… Тебе нужна жена. Разумовский не передаст патент, пока не убедится в твоей добропорядочности.

– Надеюсь, я ослышался? – неторопливо отпиваю кофе, и откидываюсь в кресле. – Семен Михайлович, поясните.

Не люблю чужих советов, будь это кто-то другой, не сносить ему головы. Только к Семену Михайловичу иногда стоит прислушиваться – он старый друг моего отца и лучше всех знает сложившуюся ситуацию.

– Тебя давно не было в городе и стране, – Семен Михайлович барабанит пальцами по столу, явно думает, как получше донести свою мысль. – Разумовский – человек старой закалки, верит в семейные ценности. Твоя репутация в его глазах замарана так, что чернее некуда. Он тебе не доверяет. Мне кажется, что хорошая жена может тебя немного перед ним… Как бы это сказать… "обелить".

– Хм. Я готов предложить Разумовскому то, что вызывает симпатию у всех – деньги. Я предложу ему такую цену, которая сделает меня просто белоснежным.

– Пожилому и одинокому человеку не нужны деньги, к тому же он не беден. Разумовский хочет, чтобы его изобретение попало в хорошие руки и приносило пользу, поэтому отдаст патент тому, кто вызовет у него больше доверия.

Я задумываюсь. В том, что я сейчас услышал, есть здравая мысль. Размахивать купюрами перед Разумовским бесполезно. Да и подобное предложение может вызвать у него сразу такое отторжение, что он и разговаривать со мной не будет. В наших отношениях в Разумовским все так сложно, что тут надо действовать деликатно.

– Игорь, знаю, что тебе не нравится то, что я говорю, но другого выхода не вижу. Деньги не помогут, тебе нужна семья. К тому же ты знаешь, что у тебя есть конкуренты.

– Не вижу проблемы. Скажу, что жена заболела или найму эскортницу. Если нужно, эскортницу с детьми.

– Слишком высоки ставки. Если Разумовский заподозрит неладное, доверие к тебе будет подорвано навсегда. Кандидатка на роль жены должна быть милой, честной и простой. И у меня к тебе просьба – покажи девушку, которую выберешь, мне. Прости, но, думаю, что твои вкусы и запросы моего поколения немного отличаются. Я хотя бы смогу подсказать, способна ли твоя кандидатка очаровать мужчину в возрасте шестьдесят плюс.

Отдать ему должное, опять прав. Капризных и избалованных дамочек Разумовскому лучше не предлагать. А в моем окружении всегда были только такие. Но я в городе всего пару дней, еще не успел осмотреться.

– Готов выслушать ваши предложения. Где будем искать "милую, честную и простую?"

– Я предлагаю тебе провести кастинг. Собери приличных девушек, в этом городе их предостаточно, и выбери подходящую.

– Да, ночной клуб для кастинга не подходит, – усмехаюсь я. – Где же их собрать? Хотя погодите, есть вариант.

Достаю телефон и набираю помощницу:

– Анастасия, значит так… Арендуй яхту, через три дня устроим там настоящий бал. Подготовь все для вечеринки на… Ориентируйся на сотню человек. Еще найди контакты Риты Харитоновой, не знаю ее отчества, училась со мной в школе – была старостой класса. Так, и последнее – договорись с Разумовским о встрече, скажи, что через 5 дней я навещу его с семьей. Все, отбой!

В ответ на вопросительный взгляд Семена Михайловича поясняю.

– Вы же помните, я закончил местную среднюю школу. Думаю, что контингент там был самый подходящий – девчонки все простые до невозможности. Я сам позвоню Рите, скажу, что приехал в город, хочу устроить вечер встречи. Если Рита не изменилась, то через пару часов разнесет эту новость по всему городу. Соберу всех наших, выберу милую, симпатичную и озвучу ей условия. Старику не нужны деньги, но другим пригодятся.

Семен Михайлович недовольно морщится. По лицу вижу, что он не в восторге от моей идеи.

– Думаешь, придут только незамужние приличные девушки?

– Какая разница? Если будут замужние, но подходящие под мои требования, почему бы и нет? Я в ЗАГС не собираюсь, но готов оплатить услуги сопровождения. К тому же уверен, что придет немало мужчин, с которыми у меня свои счеты с самого детства.

– Игорь, не торопись. Еще можно рассмотреть брачное агентство. Точно так же соберешь всех кандидаток и выберешь. Если хочешь, собери их на яхте.

– Нет, мне нравится идея с вечеринкой. В крайнем случае – повеселюсь и раздам старые долги.

– Рискованно. Скорее всего заявится разношёрстная толпа, желающая поесть и выпить на халяву. Я все-таки за агентство…

– Все будет хорошо, Семен Михайлович, – прерываю его я. Не получится – воспользуюсь вашим вариантом. Кастинг – далеко не главное. Куда сложнее не умереть со скуки рядом с такой приличной женой.

1. Предложение века

– Алло, Ника! Ты не пове-е-еришь! Мы с тобой идем на потряса-а-ающую вечеринку! – голосит в трубку Танька.

Ни «привет», ни «как дела». Это вполне в духе моей давней подруги. Я помешиваю суп на маминой кухне – да в свои 28 лет я живу с мамой, и стараюсь держать трубку подальше от уха, чтобы не оглохнуть от Танькиного визга. Я молчу, пытаясь подобрать нужный в ответ – опыт нашей многолетней дружбы подсказывает, что подруга собирается втянуть меня в очередную авантюру. И, кажется, вопрос моего участия она уже решила самостоятельно.

– Эй, меня слышно? Ника, на крутую тусу, говорю, собирайся! Через три дня! Ты же со мной?

Еще и спрашивает, будто не знает, как я отношусь к таким предложениям. Таня не первый раз пытается выманить меня из дома. Понимает, что у меня нет желания бросаться в пучину веселья, но настойчиво пытается поднять мне таким способом настроение. Я считаю, что мне ее помощь не требуется, но пару раз соглашалась на ее предложения, о чем потом жалела. Сначала она отправила меня на свидание с Вениамином – занудой в очках, который весь вечер рассказывал мне о том, как излечился от хеликобактериоза. А не так давно вытащила в клуб, где сама же напилась и чуть не уехала с каким-то Арменом встречать рассвет. Еле выдернула ее из цепких арменовских пальцев.

Нет, хватит с меня!

– Таня, я не пойду.

– Ты все из-за последнего случая сердишься? В этот раз все по-другому будет, обещаю.

– Серьезно, не могу. Свету не с кем оставить. У мамы давление опять подскочило, она не сможет… – фантазирую на ходу.

– Не придумывай, твоей дочке уже 5 лет, большая барышня. Она и таблетки принесет, и посуду помоет. Ника, не отказывайся! Ты еще не знаешь, куда нас пригласили… Помнишь Игоря Карпинского из 11А? Он сейчас в городе, арендовал катер и организует что-то вроде встречи выпускников. Мы с тобой тоже идем – не чужие люди, в одной школе учились.

О нет, еще и это! Конечно, я помнила Игоря Карпинского. Местная звезда – богат, красив и знаменит. Я даже сохла по нему в седьмом классе, он как раз заканчивал школу. До сих пор стыдно вспоминать, как рисовала комиксы в стиле жвачек «Love is…» с его участием и подсовывала ему в шкафчик. Надеюсь, он так и не узнал, кто автор этих шедевров. Интересно, что вынудило его вернуться в нашу дыру? Он же, вроде, давно за границей.

– Таня, не хочу никуда, говорю же! Еще и Игорь этот… Ты же помнишь, как в школе все было?

– Семенова, ты что? Ты сейчас теряешь шанс повеселиться, потому что тебе неудобно? Да брось! Карпинский и не помнит тебя. За ним столько девчонок бегало.

– Ну нет. И так не хотелось идти, а сейчас тем более.

– Слушай, подруга. Думаешь, я не понимаю, почему ты отказываешься идти? Ты хандришь из-за разрыва, винишь себя и наказываешь таким образом. Или ждешь, что Артем вернется? Вдруг он все осознает, придет просить прощения, а ты такая преданная и благородная сидишь и ждешь его. Не будет такого!

Прошло два месяца с тех пор, как Артем бросил меня и дочку. Даже не бросил, хуже – вышвырнул на улицу. И я никак не могу выкинуть эту ситуацию из головы. Все кручу ее, разбираю по полочкам и думаю, за что он так со мной поступил? Но прощать я его не собираюсь. Бывает, накатывают приступы жалости к себе. И страха.

– Ох, психолог доморощенный. Не наказываю я себя, и не жажду воссоединения семьи. Я злюсь, поняла? На него, на себя, что выбрала не того мужчину. Мне просто нужно время…

– Тебе нужно не время, потому что можешь долго так киснуть. Тебе нужно почувствовать себя женщиной – красивой, успешной и желанной. Белье новое купи, сходи в маникюрный салон, прическу освежи. Жизнь продолжается! Я за тебя переживаю, ты совсем закрылась. Посмотри на себя, у тебя круги под глазами.

– Это придет глубину моему взгляду.

– Ты поправилась!

– Я наконец-то стала фигуристой и соблазнительной.

– Ты в парикмахерскую не ходишь!

– Я отращиваю волосы. Все нормально у меня, отстань. Не пойду, не хочу смотреть, как люди напиваются и пушат перья. Каждому надо показать, чего он достиг после школы. Тфу… Не хочу никого видеть. Лучше денег заработаю и со Светкой съездим куда-нибудь.

На самом деле, работа вытесняет дурацкие мысли из моей головы. Это только кажется, что летом, когда нет занятий, учителя отдыхают. Не знаю, как географы или математики, но преподаватели иностранного летнего отпуска не имеют. Я, во всяком случае, летом всегда беру подработки, за которые зимой бы не взялась из-за недостатка времени. А сейчас загрузила себя по максимуму репетиторством и переводами. Дел хватает.

– Вероника, чтобы хорошо работать, нужно хорошо отдохнуть. Я тебе именно это и предлагаю сделать. В таком стрессе ты долго существовать не сможешь. Тебе нужно что-то менять в жизни – познакомиться с приличным мужчиной, чтобы понять, что не все такие, как этот твой… Поэтому прошу тебя, давай сходим? Будут все свои, тебе будет легко общаться. Отдохнешь, потанцуешь… Я буду рядом, если что. Ты ничего не потеряешь, если пойдешь. Максимум, чего лишишься – еще одного вечера в компании мамы и дочки. Ну и немного здоровья, если переборщишь и с утра будет похмелье.

Да, терять мне, действительно, нечего. Только мне не хочется с кем-то знакомиться и не хочу больше никаких отношений. Привыкать к человеку, для того, чтобы потом больно отвыкать? А сейчас у меня еще и Света. Приведу нового папу, который слиняет через пару лет? Мужчина – это же не хомячок, за которым всегда можно сбегать в зоомагазин, когда предыдущий «сбежит». Мне и одной просто замечательно. Я никому ничего не должна.

– Тань, ты-то чего переживаешь? Иди одна. Без меня тебе не скучно будет, сама же говоришь – все свои.

– Я боюсь, что в конце жизни ты вместе со своими сорока кошками переберешься ко мне. Я-то тебя знаю, – заговорщицки шепчет подруга. – Нужно успеть тебя реабилитировать и пристроить в хорошие руки.

Я все-таки расхохоталась. Умеет Таня поднять мне настроение, даже не знаю, что бы я без нее делала. Может и правда сходить? Только вот…

– Мне же надеть нечего.

– Кто хочет – ищет возможности, кто не хочет – причины. Хочешь, я тебе платье дам? То сиреневое, ты меряла у меня, отпад ведь?

– Не надо, я найду что-нибудь.

– Семенова, что ты найдешь? Твой гардероб – футболки, джинсы и костюмы для работы. Тебе обязательно нужно новое классное платье. Жизнь сразу заиграет другими красками.

Улыбаюсь Танькиной настойчивости:

– Хорошо, я куплю что-нибудь.

– Вот, это другой разговор! Ника, прошу тебя, выходи из сумрака. Согласна, прежние попытки тебя растормошить были не очень удачны – за Армена особенно извиняюсь, но сейчас все будет по-другому! Ты станешь лучшей бывшей выпускницей.

– Вот уж титул, так титул. Всем на зависть.

– Ну так что, договорились? Ты пойдешь не для того, чтобы искать себе мужика, пойми. Воспринимай эту встречу, как тренажер для оттачивания женских навыков. Пусть наши мальчики переругаются из-за тебя, а девочки – умрут от зависти к твоей красоте и талантам. А для этого тебе нужно отлично выглядеть.

– Я обещаю тебе подумать над твоим предложением, договорились?

– Если потребуются деньги – ну на платье или маникюр, ты знаешь, я помогу.

– Хорошо, договорились.

– Ника, ты красивая, молодая и перспективная, не забывай об этом! А, если забудешь, я напомню. Пока.

На Таню сложно сердится. Она же хочет, как лучше, хотя я отбиваюсь от ее помощи, как могу.

Отказаться – нельзя, потому что тогда придется признать, что Таня права, я слишком переживаю разрыв. А, значит, ее спасательная операция будет продолжаться. И еще неизвестно, какие новые чудовищные развлечения она мне готовит. И соглашаться не хочется, потому что эта вечеринка тянет за собой кучу проблем, которые не хочется решать прямо сейчас.

Вся эта мышиная возня вокруг того, чтобы выглядеть неотразимо. Платье, маникюр, прическа. Нужно кучу денег потратить, но для чего? Чтобы выгулять себя на ярмарке тщеславия местечкового разлива?

2. Два месяца назад

Вообще, я верила, что у меня все хорошо. Все, как у всех: муж, ребенок, ипотека и планы купить новый холодильник.

И верила бы до сих пор, если бы не любопытство моей дочери.

Тем утром Светка капризничала. Она залезла с ногами на стул и раздраженно шлепала ложкой по тарелке с хлопьями. Я, отвернувшись к плите, слушала эти звуки и, вполне представляя масштаб бедствия, предпочитала ничего не предпринимать. Легче протереть стол, чем делать замечание или, не дай бог, орать и отбирать ложку. Себе дороже!

– Мама, можно я возьму в садик мячик?

– Нет, Анастасия Андреевна не разрешает ничего из дома приносить, ты же знаешь.

– А книжку? А ложку? А кота? – продолжали сыпаться вопросы.

– Нет, Светуля, нельзя. Давай так, я закончу готовить завтрак, и мы пойдем с тобой выберем игрушку, которую можно тихонько спрятать в карманчик.

– Тогда я возьму блестяшки, они маленькие. Я одну блестяшку оторву себе, потом еще одну Кате подарю. Тут много, всем хватит.

– Какие еще блестяшки? – не поворачивая головы спросила я.

– Вот эти, смотри! Там много было, но я чуть-чуть взяла.

Я повернула голову и чуть не упала в обморок. Светка размахивала передо мной гирляндой презервативов. Анастасия Андреевна была бы в восторге, такого ей в садик точно еще не приносили.

– Света, а где ты это взяла?

Мое удивление можно было понять. После родов я пила таблетки и даже забыла, как выглядят подобные вещи.

– Я скажу тебе, только ты папе не говори. Там много всего было, но блестяшки самые красивые.

Забыв про хлопья, Светка вскочила со стула и потянула меня в комнату, где стоял рабочий стол Артема.

Сделав хитрые глаза, она нырнула под компьютерный коврик и достала оттуда ключ от ящика. Как она только обнаружила его? Коврик занимал все пространство стола и на ключе сверху еще были навалены бумаги, видимо для конспирации. Я бы в жизни не догадалась там искать.

Светка умело открыла всегда запертый ящик, где Артем, по его словам, держал заначку на непредвиденные расходы и документы. Видно, что не первый раз это проделывает. Когда-то давно я интересовалась содержимым, Артем охотно показал мне какие-то чеки, несколько купюр, чьи-то визитки и прочее барахло, которое он там хранил. Больше мне туда заглядывать и не хотелось, были дела и поважнее.

Видимо, сейчас там было не только барахло.

В секретном ящике, на первый взгляд, ничего интересного так и не появилось. Корочки из-под документов, бумажки, дырокол, какие-то проводки, зарядники. Я наугад взяла один из чеков и вздрогнула.

Чек был из ювелирного магазина, Артем купил там серьги более 6 месяцев назад. И сумма, обозначенная в нем, никак не вязалась с нашими скромными затратами.

Так! Это еще ничего не значит. Просто купил мне подарок, ждал случая, чтобы вручить.

Дрожащими руками я схватила следующую бумажку. Гарантийный талон на микроволновку, которую мы недавно купили. Фу-у-у!

Медицинская справка на права, положено хранить черти сколько лет. Гора с плеч!

Пустой конверт из банка с пин-кодом от карточки. Не знаю, какая у него карта, но тоже ничего подозрительного.

Трудовая книжка, грамота с работы, копия паспорта и полиса…

Я чувствовала себя полной дурой, копаясь в его жизни. Ничего особенного, кроме презервативов и чека, я не увидела, да и их существованию легко можно было найти объяснение.

Светка стояла рядом и дергала меня за платье:

– Мама, а что такое цихлида?

– Откуда ты только берешь это все? Какая еще цихлида? – рассеянно откликнулась я, роясь в бумажках.

– Толик в садике говорил, что у него дома в аквариуме цихлида. Мама, а цихлида страшная?

– … Цихлида?

Стоп! Открытка. Нет, фотография. Я достала карточку с улыбающейся молодой женщиной: длинные светлые волосы, стройные ноги, большие серые глаза – красотка, ничего не скажешь. На обратной стороне – надпись, сделанная от руки «С днем рождения, Артемыш! Ты всегда в моем сердце!» и в подтверждение этих слов рядом нарисованы корявые разноцветные сердечки.

Что эта гадость делает у нас дома? Артемыш, отвратительно… Как опарыш.

– Мама, ну мама… Так кто такая цихлида? Толик говорит, что она тупая совсем.

«По ходу, доча, цихлида – это я!»

Я не смогла заставить себя продолжать обыск. Не известно, что еще я могла там найти. Фантазия и так подсовывала увлекательные предметы – от билетов в Доминикану, Артем часто ездил в командировки, до чужих тестов на беременность. Глупо, конечно. Но, если он догадался хранить дома фото какой-то красотки, то ожидать можно было чего угодно.

Презервативы, дорогущие серьги и фотография и так выстроились в логичную цепочку. Память заботливо подсовывала в нее частые отлучки, командировки, подозрительное внимание к своему телефону – «с работы постоянно пишут, нельзя не ответить».

Волевым усилием я заставила себя не звонить Артему на работу прямо сейчас – еще не хватало устраивать допрос при дочке.

Нет-нет, этому всему должно найтись логичное объяснение. Артем не похож на полного идиота, чтобы держать косвенные признаки измены у нас дома. Он придет с работы, мы поговорим, потом я посмеюсь над своими страхами. Я же не застукала его с поличным. Подумаешь, фото с презервативами…

Я рухнула в кресло, мысли в голове путались. А, если мои подозрения – правда? Интересно, как давно это длится?

Он же совсем недавно устроился на новую работу. Видимо, еще не успел перевезти все свои ценности в более надежное укрытие. Или просто забыл или думал, что я в жизни не догадаюсь рыться в его вещах? А, может быть, ему было все равно, найду я их или нет?

Ничего, вечером разберемся!

3. Ты мне не жена!

Передав дочку воспитательнице, я решила позвонить Рите, сестре Артёма. Если кто-то мог меня успокоить и дать объективную картину происходящего, так это она. С Артёмом они были близки, да и мы были с Ритой в хороших отношениях. Волнуясь, рассказала, что случилось утром, рассчитывая на какую-то версию, объясняющую странные находки. Но услышала совсем не то, что ожидала.

– Ника, ты только не злись на него.

И замолчала. Только сопение в трубке – собирается с мыслями.

– Ритуля, мы с тобой не чужие люди. Ты что-то знаешь?

– Спроси у него сама. Я говорила, давно надо было рассказать. Не переживай, всё хорошо будет. Я понимаю – у вас ребёнок, но…

Она долго говорила какие-то странные вещи. Прямо не указывала, но почему-то утешала.

А я слушала и понимала: мои воздушные замки с грохотом летели в пропасть. Не будет у меня никакого «долго и счастливо». Никогда!

С трудом заставила себя написать заказчикам, отменила занятия в школе и попросила маму забрать Светку из садика к себе. Обычно мама начинала сразу жаловаться на давление, усталость и возраст, но тут особо не возражала: услышав мой голос, решила, что меня свалила какая-то адская хворь.

День я посвятила тому, что сбрасывала вещи Артёма в огромные мешки из-под мусора. Бутылочка вина оказалась очень даже кстати. Прямо вот в тему! Она мне очень помогала собирать вещи – я швыряла белые рубашки вместе со сковородкой для барбекю и грязными носками в один пакет. Ничего, блондинка поможет разобрать и постирает!

Меня душила ярость из-за того, что я узнала все последняя. Как в дурацких анекдотах. Сестра, видимо, давно в курсе новых отношений. А вот я, полная дура, погруженная в ребёнка, быт и подработки ничего не замечала. Было бы честнее, если бы Артём пришел и честно мне все рассказал, а не шептался с сестрой за моей спиной. Я-то ей доверяла, считала подругой.

Когда в дверях повернулся ключ, я уже давно закончила собирать вещи Артёма и приготовилась к серьёзному разговору. Я ждала его на кухне, передо мной лежала фотография блондинки – карты на стол, как говорится.

Артём зашёл с таким серьёзным лицом, что стало понятно сразу – разведка в лице Риты все донесла. Увидев составленные у стены пакеты, прищурился и ухмыльнулся. Затем подошел ко мне, взял со стола фотографию.

– Из-за этого весь сыр-бор? – Даже не извинился. Просто коротко спросил и спрятал фото в карман. Не порвал, не рассмеялся, как я надеялась. Не сказал, что это шутка или любую другую ерунду.

– Ты считаешь, что этого мало? Артём, ты здесь больше не живёшь. Я собрала твои вещи. До свидания.

– С чего бы это? Я имею право жить там, где захочу!

Я даже поперхнулась от неожиданности.

– Здесь живу я и моя дочь, а ты, «Артемыш», выметайся к своей крашеной курице.

– Ух ты, какая смелая. Даже удивила. Вообще-то, здесь живу я и моя дочь. А ты собирай свои вещи и выметайся к маме.

Я потеряла дар речи от такой наглости.

– Если помнишь, – продолжал Артём, – я юрист. Надумаешь судиться, береги нервы. Ипотеку оплачиваю я и собственник у квартиры один – тоже я. Поэтому, если кто и должен освободить помещение, так это ты. Мы не расписаны и рассчитывать на половину моего имущества ты не можешь. Ты здесь никто, Ника. Вопросы есть?

Я растерянно хватала ртом воздух. Ни тени сожаления, ни капельки сомнения, и полная уверенность в своей правоте. Я даже согнулась от ощущения удара под дых, в голове – полная каша. Быть такого не может!

– Артём, я не понимаю… Ты хочешь вышвырнуть меня из дома? И дальше спокойно ходить на работу, есть, пить, таскать сюда своих девок?

– Прости, дорогая, но ты собиралась сделать то же самое со мной. Хотела вкусно есть, сладко пить, заниматься своими копеечными переводами и ленивыми учениками, но за мой счет? Ипотеку плачу я, эта квартира моя. Извини, закон на моей стороне. Возмещай уже выплаченные 2,5 миллиона, я оформлю договор на тебя, будешь платить сама.

Я чувствовала себя героиней мелодрамы, такое просто не могло происходить со мной. Я закрыла глаза и потёрла виски, всё сказанное просто не укладывалось в моей голове.

– Ника, ты реально думала, что я уйду весь в белом, прихватив пакеты с барахлом и продолжая платить ипотеку? Хм… Пора уже повзрослеть. Собственную дочь из квартиры я не выгоняю, а ты покинь помещение.

– Зачем тебе Света? – меня трясло от злости.

– А вот здесь наши интересы совпадают. Свету я забирать не планирую, но при условии, что ты выполнишь мои условия. Будешь претендовать на имущество или накопления, скандалить и портить мне карьеру, я найду способ доказать, что ребёнку будет лучше с биологическим отцом. Как тебе такой договор – я не трогаю Свету, ты не треплешь мне нервы?

Так вот, чего он боится! Что я попрошу разделить наш вклад? Буду звонить его коллегам и слёзно умолять пробудить в нём остатки совести? Смешно!

– Ника, я знаю, что тебе сейчас очень обидно. Но с точки зрения закона я прав! И не вижу причин, почему должен горбатиться до конца своих дней на квартиру, в которой не буду жить. От алиментов я не отказываюсь, буду помогать чем смогу.

«Чем смогу»? То есть, "сколько захочу, столько и дам"? Почему я не замечала этот равнодушный взгляд, сухие и отрывистые фразы… Точнее, замечала, но считала, что это профдеформация, подшучивала над ним. Не может быть, что мужчина, с которым столько лет прожила вместе, о котором заботилась и любила, может так со мной поступить.

Артём ещё долго говорил, из его обвинительной речи можно было сделать вывод, что я вся такая безответственная, но продуманная, быстренько забеременела и охомутала перспективного мужика. А он благородный, справедливый, но неопытный повёлся, а сейчас живёт и мучится, потому что мы мешаем его самореализации, отнимаем время и финансовые ресурсы.

– …Поэтому давай по-хорошему. Я плачу алименты, ты – ищешь другое жильё. Ты всё равно на машине – можешь из любого района дочку возить в садик.

В моей голове с трудом укладывался тот факт, что меня с дочкой выгоняют из квартиры. А ещё я не могла понять, почему он давно от меня не ушёл, если так «страдал»?

– Артём, надо было давно честно поговорить и признаться. Может быть, я бы смогла…

Если было в этом мире что-то, способное унизить меня еще больше, так это смех. После моих слов он реально расхохотался:

– Ты? Смогла? Семенова, посмотри на себя! Ты же сама ничего не можешь. Жалко тебя было… Я хотел, чтобы Светка подросла, чтоб тебе как-то полегче было. Не бросил тебя с ребенком, тянул до последнего. И еще бы потянул полгода или год, если бы ты тут не развела это все… Нет бы «спасибо» сказала.

То есть, по его мнению, я сейчас должна испытывать благодарность?

– А то, что не сказал про Снежану, так на ее месте могла бы быть Анжела, Дарья или еще кто-нибудь. И были, представь себе. С тобой спать? Раз в месяц с замотанной неухоженной бабой? Посмотри, в кого ты превратилась? Ты мне не жена! Поэтому отчитываться по вопросам личной жизни перед тобой не обязан.

И вот тут меня порвало. Я бы никогда не осмелилась разговаривать так со своим мужем, но с посторонним мужиком, который только что меня так унизил – легко!

Я вскочила со стула и налетела на Артёма, как фурия.

– Значит, я – не жена! – заорала ему прямо в лицо, – да пошёл ты, перспективный – дефективный! Вали отсюда. Пока я тебя самого в черный мешок не упаковала. Вали-вали…

Он опешил от такого напора и позволил мне выдавить его в подъезд. Схватив первый попавшийся мешок, я бросила ему в след.

– Это тебе на завтра, переодеться. В гостинице поживешь, пока решу, что делать, понял!

Артём что-то пытался кричать в ответ, но дверь захлопнулась, отрезав один эпизод моей жизни от другой.

Я медленно сползла спиной по стене, ноги отказывались меня держать. Достала телефон и дрожащими пальцами набрала знакомый номер:

– Мама, я поживу у тебя какое-то время, хорошо? Потом все объясню…

4. Игорь. 3 дня до кастинга

Игорь

С высоты открывается отличный вид на город. Вечер. Прямо от офисного здания тянется вдаль широченный проспект, разделенный надвое – правая полоса заполнена красными точками – горят красные стоп сигналы, левая полоса залита белым светом фар. Артерии и вены огней.

Я смотрю на главный проспект и больше не узнаю ни-че-го!

Вглядываюсь через панорамное стекло в кроссворд пересекающихся улиц и не вижу знакомых зданий и кварталов. Будто и не жил здесь никогда.

Сколько лет прошло? Десять, пятнадцать? А изменилось все, будто прошла вечность. Я представить не мог, что вернусь сюда. Ностальгии по местам детства не испытывал – это сто процентов! Если бы не случилась вся эта история с Разумовским и его патентом, то бы ноги моей здесь не было.

Воспоминания о детстве у меня неприятные. Хотя грех жаловаться. Если бы меня целовали в задницу, как многих других, я вряд ли бы чего-то достиг.

Дергаю ручку окна, пытаясь открыть створку. Мне хочется вдохнуть воздух, интересно, запах города тут остался такой же, как и раньше? Хоть что-то знакомое должно здесь остаться. Запах, звуки, люди…

Окно не поддается, будь это мой кабинет, я бы уже выломал эту ручку или выдавил раму – дышать нечем. Тут не могу себе позволить, это не могу себя позволить, не моя территория. Хотя это мой филиал и я здесь хозяин, все равно чувствую себя в гостях. Приехал барин из далекой Австралии, разнес офис и обратно уехал чтоль? Смешно же.

Я здесь не для этого, есть дела и повожнее, чем свежий воздух.

Уткнувшись лбом в холодное стекло, пытаюсь разглядеть с высоты двенадцатого этажа свою школу. Когда-то я легко находил ее с крыши панельной девятиэтажки и колеса обозрения. А сейчас не могу, как не стараюсь. И хорошо!

Так не хотел возвращаться, что откладывал поездку. И что теперь? Ситуация уже критична. Сам поставил будущее своей фирмы под угрозу. Идиот! Не позаботился вовремя, чтобы правильно оформить бумаги. Мелочь, крошечная закорючка, которая может стоить бизнеса. Теперь приходится расхлебывать.

Почему-то на душе скребут кошки. Не знаю почему, но беспокоюсь. Может быть еще не привык к смене часовых поясов, черт его знает. Не успел приехать, как началась какая-то чехарда. Не могу понять, с какой стороны ждать подвоха.

Что меня тревожит?

Во-первых, Разумовский. Он мужик хороший, я не думаю, что с ним возникнут проблемы. Он честный и порядочный. Подставлять меня не станет. Нужно всего-то продемонстрировать ему свою благонадежность, расстались-то мы не очень хорошо.

Да, вот это меня и мучает уже сколько лет. Николай Сергеевич так много для меня много сделал в свое время, всему научил. А потом хопс… и из-за происков одного вонючего козла стал считать меня предателем и трусом. И ведь не позвонишь ему с фразой: "я не виноват, меня подставили" – как-то не по-мужски это, мне оправдываться не за что. Приходится восстанавливать его доверие доступными способами, хорошая семья – один из доступных вариантов. А мне это против шерсти, бесит… Но попробовать стоит. Вдруг получится наладить с ним отношения?

Во-вторых, мне не очень нравится идиотская затея с кастингом невест. Может быть реально, надо было через агентство заходить? Устроил бы «Давай поженимся» в приват режиме, вот и все. Нет же, мне надо было собирать толпу народа.

Но чёрт, я же знаю, зачем мне это нужно? Гаденыш этот, который меня подставил, сто процентов прибежит на вечеринку первым! Вот уверен в этом. Разнюхать, присмотреться, может быть и поболтать со мной в приватной обстановочке за бокалом виски. В толпе народа я же ему нос не разобью и ноги не переломаю, хотя очень хочется. Посмотреть в его подлые глазенки я бы не отказался. Вот и посмотрю! Где мне еще это сделать, не в гости же его зазывать.

Но больше всего меня тревожит информация Николая. Я ему доверяю, он слов на ветер не бросает. Он мой партнер, директор местного представительства, врать ему незачем – не меньше меня заинтересован в успехе. Он предупредил, на меня будут давить. Слишком высоки ставки в игре.

Давить… Что я им, авокадо или помидор, пусть только попробуют! Интересно, как они собираются это сделать? Подкуп? Угрозы? Смешные людишки, пусть только попробуют. Я не на своей территории, но защитить себя в состоянии.

Окно наконец-то поддается и жаркий воздух врывается в помещение. Тополиный пух даже здесь, на высоте. Где я только не был, но пух летает только в России. Ухмыляюсь и ловлю пушинку. Все-таки, что-то знакомое здесь осталось. От одной этой мысли настроение поднимается. Не так все плохо и сложно, переживать не о чем. Справимся! И не такие задачки решали.

Стоя у открытого окна, за звуками улицы я не слышал, как открылась входная дверь. Даже вздрогнул, когда мне на глаза опустились прохладные ладошки.