Текст книги "Олигарх. Ты не купишь меня (СИ)"

Автор книги: Кира Туманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Игорь смотрит на меня с неподдельным изумлением, даже останавливается. Я понимаю, что опять сморозила какую-то глупость.

– Николай Сергеевич – серьезный человек. Хоть и отошел от дел, но живет в большом коттедже, у него здесь практически фамильный замок. А ты думала, куда мы едем?

Смущенно молчу в ответ. Мне уже понятно, что вряд ли удастся сегодня поразить Игоря своими навыками ведения домашнего хозяйства.

– В инструкции ведь все было указано, ты читала ее?

Растерянно киваю:

– Стыдно признаться, но я решила, что Логиново – глухая деревня где-то на задворках области.

– Ты думала, что я привезу тебя, такую элегантную и стильную, в какую-то дыру? Я способен на многое, на такую низость – никогда, – смеется Игорь. – Николай Сергеевич – мужчина с изысканным вкусом. Поэтому я здесь с тобой…

– Ох! Ну что ж, удачи нам. И да поможет нам мое платье, Тесла и твое обаяние.

Строгий охранник по рации долго согласовывает с кем-то наш визит, затем открывает шлагбаум, сканируя нас таим подозрительным взглядом, будто мы приехали в закрытое помещение Центрального Банка, где хранятся золотые слитки.

Мы останавливаемся около главного входа изящного двухэтажного здания, Игорь выходит из машины и элегантно протягивает мне руку, а и я чувствую себя Золушкой, впервые попавшей на бал. Опираясь на его руку, поднимаюсь по лестнице к белоснежным колоннам, обрамляющим главный вход, и не устаю восхищаться окружающей красотой.

То, что Разумовский «мужчина со вкусом» видно невооруженным взглядом. Дом большой, но совершенно лишен помпезности. Фасад, прорезанный высокими стрельчатыми окнами, оплетает дикий виноград. Около правого флигеля с золотистым шпилем – небольшой пруд с утками. Все дышит покоем и гармонией. Это не замок, не дворец, это настоящая усадьба! Если я когда-нибудь разбогатею, у меня будет такой дом.

Приветливая полненькая женщина открывает нам двери.

– Добрый день, Вы Карпинские? Николай Сергеевич вас уже ждет. Заходите!

28. Разговор

Такие изысканные интерьеры я видела только на фотографиях. В просторном холле я чувствую себя неудачницей, не способной заработать даже на один ма-а-аленький гобелен. Чужое богатство ввергает меня в пучину отчаяния, тут уместнее смотрелись бы члены королевской семьи, а не учительница обычной средней школы.

Богато, но чертовски красиво!

Неуверенно семеню за женщиной и, открыв рот от изумления, рассматриваю пушистые ковры, картины и оконные витражи. Для антуража не хватает дам в напудренных париках и кавалеров со шпагами, склоняющих перед нами головы. Останавливаюсь и задираю голову – люстра со сверкающими подвесками стала бы гордостью любой филармонии. Основание люстры теряется в недрах высокого потолка, а сияющие нити ярусами свисают почти до пола. Интересно, как они ее моют?

– Эй, Ника… – Игорь дергает меня за рукав. – Все хорошо?

В отличие от меня, он не пялится по сторонам. Чувствуется, что напряжен перед грядущей встречей, но изысканная роскошь его не удивляет. Конечно, ему не привыкать к богатству, это наша с мамой квартира легко поместиться холле, еще и место останется.

– Ты тоже живешь в таком доме?

– Тс… – он прислоняет палец к губам. – Не «ты», а «мы». На самом деле, наше жилье попроще и поменьше. У нас же собака! Чарли сожрал бы всю лепнину, и не поморщился.

Я хихикаю. Не представляю Игоря в таких хоромах, у него должно быть что-то более современное. Не из-за Чарли, нет. Уверена, что любителю спортивных мотоциклов и электрокаров нужно что-то другое… Что-то компактное с панорамными окнами, интеллектуальным затемнением и террасами, нависающими над водопадом. А вокруг должна быть дикая сочная зелень, по которой никогда не скажешь, что над ней трудился садовник. Игорь у меня такой – непредсказуемый и дерзкий, дом должен быть ему под стать. Ловлю себя на мысли, что думаю об Игоре, будто он мне принадлежит. Стыдливо гоню прочь эту мысль, у нас деловое соглашение. Через несколько дней мы расстанемся, и больше не увидимся никогда. Никакого «мы» нет и не будет, мне нет места в доме над водопадом…

Вслед за женщиной входим в просторную гостиную, украшенную резными дубовыми панелями. Или это кабинет? Стеллажи с книгами, и тут же широкий обеденный стол, в углу два уютных кресла и столик с шахматами.

Не сразу замечаю человека в коричневом костюме, который так органично вписывается в эту среду. Я видела фото Разумовского в файлах, которые мне передал Игорь – седой обстоятельный мужчина, похожий на профессора. В жизни он оказывается невысоким, энергичным пухляшом, подвижным, как шарик ртути.

Увидев его, Игорь замирает и сжимается, как пружина. Я ощущаю его напряжение и понимаю причины этого состояния. Очевидно, что Разумовский – человек темпераментный, Игорь не знает, как его встретят и готовится к любому исходу событий. Сейчас я могу стать, как свидетельницей грандиозного скандала, так и встречи старых друзей.

Николай Сергеевич стоит, покачиваясь на носках и засунув руки в карманы, сверлит Игоря взглядом. Со стороны это молчаливое противостояние напоминает сцену из вестернов – ты не знаешь, друг перед тобой или враг, пальцы порхают над пистолетом и в раскаленном воздухе будто висит вопрос – кто не выдержит первым?

Интуитивно делаю шаг в сторону, мне кажется, сейчас начнется буря, и мне не хотелось бы оказаться в ее эпицентре. Прикрываю глаза в ожидании.

– Игорь, ну наконец-то! – хозяин первый делает решительный шаг. Улыбаясь, он направляется к нам. Я с облегчением выдыхаю – кажется, Разумовский настроен радушно.

Еще пару минут наблюдаю, как они жмут руки, обнимаются, радостно шлепают друг друга по плечу. Скромно стою в сторонке и жду, когда же закончится это бесконечное «ну как ты», «вы совсем не изменились», «чего пропал» и прочее. Зазевавшись неловко задеваю полку, и пара книг с грохотом падает на пол. Наклоняюсь, чтобы их поднять и как раз в этот момент Игорь торжественно произносит:

– Николай Сергеевич, познакомьтесь. Это Вероника, моя жена. – Очень вовремя, я как раз сижу на корточках.

– Вероника… – седой колобок катится ко мне. – Ах, оставьте!

Николай Сергеевич мигом оказывается рядом и величественно протягивает руку. Я встаю с его помощью, на высоких каблуках это делать не очень удобно.

– Очень приятно, – я пожимаю сухую и сильную ладонь. Вспоминаю, знакомство Игоря с мамой и добавляю. – Игорь о вас много рассказывал.

Волшебная фраза работает, лицо Разумовского озаряется теплой улыбкой:

– Ты говорил с этой красавицей обо мне? Надеюсь ничего плохого?

– Да что вы, Николай Сергеевич, как можно…

– Что же мы стоим… Я так рад, что вы меня навестили. – Продолжая держать меня за руку, Николай Сергеевич громко кричит в сторону – Софья Игнатьевна, принесите нам чего-нибудь поесть? И попить, если можно.

Пожилая улыбчивая женщина, которая встречала нас у входа, тут же вплывает в комнату. Вкатывает столик на колесиках. Хм, колобок не так-то прост, какая вышколенная прислуга…

Мы садимся на высокие стулья с мягкой спинкой, и я чувствую себя Машенькой из сказки, которая заняла чужое кресло. Сейчас придет главный медведь и начнет спрашивать: «кто сидел на моем стуле».

– Утомились с дороги? – Николай Сергеевич разливает по бокалам красное вино, пока Софья Игнатьевна расставляет тарелки и раскладывает столовые приборы. – Серьезные разговоры на пустой желудок не ведутся.

– А почему вы решили, что разговор серьезный? – Игорь прищурившись наблюдает за процессом сервировки. Расслаблен, будто я не видела его несколько минут назад в состоянии льва перед прыжком. А вот мне неуютно. Чувствую себя здесь чужой и неприкаянной.

– Иначе зачем бы ты приехал сюда? Явно не для того, чтобы беседовать о погоде. Игорь, ты меня знаешь, я юлить не люблю. И, сказать по правде, не знал, чего ждать. Ты можешь быть опасен…

– С чего это вдруг? Вероника, тебе вина? – я вздрагиваю от неожиданности и поворачиваюсь в его сторону. Брови сведены, он явно сдерживается, чтобы не наговорить лишнего. Специально отвлекается на меня, чтобы не вспылить.

– На… Наверное. Да, немного.

Я в ожидании смотрю на Николая Сергеевича. Почему он боялся нашего приезда?

Разумовский поднимает бокал:

– Твое здоровье, Игорь! Мы плохо расстались, и я долгие годы сожалел о том, что нам не удалось поговорить. Ты слишком быстро уехал, и я не знал, что произошло. Увидев тебя с этой скромной красавицей, мои сомнения развеялись…

Игорь с видом победителя смотрит на меня. Если бы это было возможно, он закричал бы в полный голос: «Я же говорил!»

29. Презумпция невиновности

– Твое здоровье, Игорь! Мы плохо расстались, и я долгие годы сожалел о том, что нам не удалось поговорить. Ты слишком быстро уехал, и я не знал, что произошло. Увидев тебя с этой скромной красавицей, мои сомнения развеялись…

Игорь с видом победителя смотрит на меня. Если бы это было возможно, он закричал бы в полный голос: «Я же говорил!»

– …Я твердо понял: ты решил подставить не только меня, но и ее.

Разумовский так и стоит с бокалом в руке, смотрит на ошарашенного Игоря с презрительной усмешкой. Ждет, что ответит ему бывший друг и коллега. Я недоуменно перевожу взгляд с одного на другого, что происходит? Все должно быть совсем по-другому!

Игорь молча вытирает губы салфеткой. Затем, с грохотом отодвинув стул, встает. Он собран и уравновешен, но я сижу рядом и вижу, как потемнели от гнева его глаза. С огромным трудом сдерживается, чтобы не нагрубить. А уж грубить он умеет! Ох, не зря он ездил на прежнее место работы, как чувствовал, что нужно отпустить ситуацию, чтобы разрешить дело миром. Или не чувствовал, а знал, что случиться конфликт?

– Николай Сергеевич, – глухо начинает Игорь, – все, что я сейчас скажу, будет звучать, как оправдание. Перед собой я честен. А верите ли вы мне или нет, это ваше дело.

Разумовский со злостью брякает бокал обратно на стол, опирается на стол двумя руками и опускает голову, пряча взгляд. Я вижу, как Разумовского слегка потрясывает от ярости, он не может сдержать эмоции.

– Много лет назад ты предал меня, и я согласился на эту встречу, чтобы посмотреть тебе в глаза. Ты являешься в мой дом со своей женой, чтобы показать серьезность и миролюбие. Это похвально, но я жду извинений. Из уважения к этой девушке, не буду сейчас сыпать оскорблениями, я только хочу спросить у нее, в курсе ли она, с кем связалась?

– При чем здесь Вероника? – тихо хрипит Игорь.

– Почему же, очень даже причем. И я с удовольствием отвечу, Николай Сергеевич! – неожиданно для самой себя, я тоже отодвигаю стул и встаю. Теперь мы все втроем нависаем над столом, а взгляды обоих мужчин направлены на меня. – Я в курсе с кем связалась! С честным и порядочным человеком, которого глубоко уважаю. Первое место, куда он привез меня – это был ваш НИИ…

– Вероника, не надо! – встревает Игорь, привлекая к себе внимание.

– Почему же, – хмурится Николай Сергеевич, – пусть говорит.

По тени, мелькнувшей в его глазах, вижу, что он в смятении. Усадил за стол, чтобы красиво и пафосно унизить человека, которого считает своим врагом. Только устраивать шоу в собственном доме большого ума не надо. Чтобы разобраться в ситуации и признать свою неправоту, нужна смелость. Надеюсь, она у него есть. Я продолжаю свою сбивчивую защитную речь. Мне так хочется, чтобы Разумовский понял, что я говорю искренне.

– Игорь благодарен вам и верен всей душой, а вы позволяете себе бросаться обвинениями. Вы даже не выслушали его! Он же сбежал, чтобы не чувствовать вашего презрения. Он… Он считал вас честным и порядочным, нашел в себе силы, чтобы прийти к вам. А вы… – Не выдержав эмоций, осушаю бокал до дна и, не обращая внимания на удивленный взгляд Игоря, продолжаю.

– Из уважения к вашему возрасту не буду сыпать оскорблениями, но хочу спросить, что, если вы ошибаетесь? – зеркалю его вопрос. – Впрочем, можете не отвечать. Я думаю, нам пора! Не хочу оставаться в доме, где нелепо обвиняют моего мужа. Спасибо, утка была очень вкусная.

Выхожу из-за стола и дерзко цокаю по мраморному полу к выходу. Оборачиваюсь. Мужчины так и стоят, застыв, и молча смотрят на меня.

– Подожди, Вероника, – рявкает Разумовский. – Присядь.

Я смотрю на Игоря, он едва заметно мне кивает.

Нехотя возвращаюсь за стол и сажусь. Николай Сергеевич грузно опускается на свое место. После недавней эмоциональной вспышки он бледен, видимо ему тоже нелегко далась эта встреча. Куда делся прежний веселый колобок? Передо мной сейчас пожилой и больной человек.

– Хорошо, – тихо кивает Разумовский. – Презумпция невиновности распространяется даже на отпетых негодяев. Я знал, что ты придешь рано или поздно. Ждал искренних извинений…

Игорь в изумлении изгибает бровь, ему не за что извиняться, я-то знаю! Догадываюсь, что ему сейчас нелегко, и тихонько сжимаю его руку под столом, чтобы физически почувствовал мою поддержку. Он пожимает мою руку в ответ.

– Вы можете задать мне любые вопросы, готов на них ответить. Но извиняться или оправдываться не собираюсь, – с достоинством говорит Игорь.

– Справедливо. – Николай Сергеевич устало откидывается в кресле. – Предлагаю перенести наш разговор на завтра, а я слишком разнервничался. Уже поздно, не хочу, чтобы ты вез эту эмоциональную девушку по темной дороге. Софья Игнатьевна приготовит вам комнату. Надеюсь у вас нет планов на сегодняшний вечер и завтрашнее утро?

– Соглашусь с вами, поговорим завтра. Я тоже устал.

Игорь сильнее сжимает мою руку под столом, чувствует мое смятение. А в моей голове теснится целый ворох мыслей. Как же Светка и как я объясню маме свое очередное отсутствие? Она же с ума сойдет, если я расскажу, что не могу выбраться из какого-то замка. И что значит, нам приготовят комнату?

Рука Игоря действует успокаивающе, и бокал вина, который я так отважно залпом в себя влила, наконец-то приятным теплом разливается внутри.

И я так сильно устала! Словно сквозь ватную пелену слышу, как Разумовский отдает распоряжения по поводу комнаты, прощается с нами. Затем мы с Игорем идем за Софьей Игнатьевной по широкому светлому коридору и меня уже не удивляет богатый декор и обстановка.

Да будь, что будет!

30. Наедине

Игорь

Я пребываю в тихом изумлении. Я опять увидел Нику с другой стороны, и она снова меня удивила. Мне сложно понять, как в этой хрупкой романтичной девушке, скрывается настоящая тигрица. Переход из одного состояния в другое у нее происходит по щелчку пальцев. Вот только что она неловко ковыряла вилкой медальон из утки, а вот уже взвилась и сыпет обвинительными речами.

Эта сторона ее страстной натуры меня привлекает и пугает одновременно. Я же помню, с каким негодованием она швырнула мне деньги в лицо. Мне повезло, что в этот раз она была на моей стороне!

Я восхищен ее горячностью и искренностью. И я, черт ее дери, взбудоражен ее осанкой, точеной фигуркой до черных пятен в глазах. Нам же здесь придется провести ночь вместе. Вот она, полностью в моей власти! Больше всего на свете мне хочется сейчас схватить ее на руки, тоненькую, маленькую и…

Спокойно, нельзя думать об этом. Она же на корню пресекает любые заигрывания или намеки, даже шуточные. Одно неверное движение, и меня на месте испепелят! Никогда не видел человека, настолько порядочного и чувствительного. Она же чует за версту любое отклонение от принятых ею норм. Странно, что не раскусила своего бывшего. Может быть была так сильно влюблена в него, что не замечала? Обидно, блин… За что этому ничтожеству были такие преференции? Особенно, если учесть, что меня за ошибки карают быстро и незамедлительно. Разумовскому вон и то прилетело!

А на Разумовского мне сейчас плевать. Старик вспыльчив, но отходчив. Нарисовал в голове слезливую картину, типо возвращения блудного сына, где он меня великодушно прощает. А тут – хоп, и вышло не по его. Вот он и взбеленился, но я благодарен шефу до чертиков за то, что пришлось остаться.

Мне приятно оказаться с ней рядом. Знать бы только, как себя правильно вести. Лишь свист ветра чувствую в башке и одиноко перекатывается в черепной коробке перекати-поле.

Отхожу к окну и, скрестив руки на груди, смотрю в ночную тьму. Прячу от нее улыбку. Поймал себя на мысли, что боюсь ее. Надо же! Я боюсь женщину, которая силой своего темперамента уже загоняла меня в угол. Вижу, что она напряжена до предела. Насупилась, сидит в кресле и делает вид, что увлечена телефоном. А я спиной чувствую ее негодующие взгляды. Знать бы еще, чего она ждет от меня? Она же еще и вина хлебнула в запале, как бывалый гусар. Интересно, какая часть ее натуры берет верх после алкоголя?

Мне не по себе, честное слово. Боюсь обидеть, сказать или сделать что-то неправильно. И вспугнуть.

И не знаю, как поступить дальше. Мы же из разных миров – у нее вон дочка и мама, своя жизнь. Куда я полезу-то? И даже отъезд мне не поможет, я не смогу выкинуть из своей пустой головы этот жест, которым она отводит волосы с лица. Ее дыхание на моей шее, когда мы мчались на мотоцикле. Смех, когда мы убегали от собак… Черт, я не забуду ни одной секунды рядом с ней!

Я бы сейчас с огромным удовольствием схватил ее за плечи и хорошенько встряхнул, чтобы она уставилась на меня своими огромными глазищами. А потом бы я закричал прямо ей в лицо:

«Что мне делать? Я не знаю… Вероника, я так тебя боюсь обидеть и так хочу сделать тебя счастливой. Подскажи, как мне быть?»

Но вместо этого из меня лезет какая-то банальщина, самому противно:

– Спасибо, что заступилась за меня. Разговор был сложным, без тебя я бы не справился.

Несколько секунд молчания, и Ника громко выдыхает через нос. Массирует переносицу и поднимает на меня взгляд.

Вероника

Казалось бы, что может быть романтичнее, мы с Игорем остаемся наедине. Я так хотела этого и так боялась. А сейчас его напряжение давит на меня, словно бетонная плита. В темных развалинах он мне был ближе и роднее. А сейчас кажется, что прикоснусь, и меня пронзит током.

А он, будто специально, отходит подальше и, скрестив руки на груди, смотрит в темное окно. Стоит и молчит, будто я его глубоко оскорбила.

Я вижу его таким, какой он есть на самом деле – высокий, красивый и очень мрачный. Нет, я со школы знала, что он привлекательный, но даже тогда он мне нравился, как экспонат в музее, чья красота принадлежит всем. За эти дни я уже который раз ловлю себя на мысли, что я думаю о нем, как о своем мужчине! Но это все неправда!

Мне хочется быть с ним каждый день, вместе грустить, радоваться, гулять, смотреть на водопады… Мне хочется принадлежать ему без остатка, просыпаться на его руке и ждать дома с работы. Мне столько всего хочется, но еще пара-тройка дней и он уедет. А еще через неделю уже забудет, как меня зовут! И от этой мысли мне так больно, словно сердце рвут на части черными когтями.

Уверена, он тоже чувствует теплоту ко мне и влечение, я ему нравлюсь. Но это все игра! Это все временно… Это понарошку!

У нас контракт, просто договоренность. Он не мой. Возможно он даже чей-то… И я ничего не знаю про него. И сейчас он стоит, как истукан, и его не трогают мои переживания. Все, он думает сейчас – ссора с бывшим шефом и утраченный навсегда патент, будь он проклят.

А нам, между прочим, здесь предстоит провести совместную ночь! Интересно, как мы спать-то будем? Надо перебраться на кровать и сделать вид, что я уснула. А он пусть хоть до утра чахнет у своего ненаглядного окна, оплакивая упущенные возможности.

Внутри все клокочет от негодования, но я не собираюсь нарушать наше тяжелое молчание и нервно тыкаю в смартфон, пытаясь его разблокировать. Пальцы не слушаются, не знаю, что это – эмоции или вино, но сейчас главное – написать маме сообщение и предупредить, что не вернусь.

Ого, куча непринятых звонков, смс… Как хорошо, есть чем занять голову. Отвлекаюсь от своих переживаний, сочиняю маме проникновенное послание и погружаюсь в разбор сообщений.

– Спасибо, что заступилась за меня. Разговор был сложным, без тебя я бы не справился.

Я только абстрагировалась от этого бесчувственного эгоиста, как он решил подал голос. Специально что ли?

– Пожалуйста, – буркаю ему в ответ и вновь склоняюсь над экраном.

Пока одна половина меня захлебывается в нежных девичьих слезах по несбывшейся любви, другая – ведет себя, как суровая тетка, не склонная к сантиментам и истерикам и продолжает увлеченно рыться в телефоне.

Не обращаешь внимания на меня, я буду делать вид, что мне абсолютно плевать на тебя.

31. Опс!

Я скролю экран, делаю вид, что мне ужас, как интересно, что там написано. На самом деле, что может быть скучнее, переписки учительницы английского, у которой нет личной жизни. Быстро пробегаю глазами сообщения от заказчиков и учеников. Успеваю перенести несколько занятий, мало ли – вдруг придется задержаться. Даже не открываю СМС от Артема, не хочу портить себе настроение.

А вот Танькино сообщение с просьбой срочно перезвонить заставляет меня забыть про то, что я в образе снежной королевы. Меня охватывает азарт, будто гончую, напавшую на след. Явно разговор пойдет о том, что нарыл Жорик. Нужно срочно с ней связаться, но при Игоре же говорить. Почему-то мне не хочется, чтобы он слышал наш разговор. У него свои спецы, мои жалкие детективные попытки для него детский лепет. Только посмеется. Ну его!

Лениво потянувшись, прячу телефон в карман и, как бы между прочим, бросаю:

– Я в ванную, – гордо удаляюсь в помещение, которому больше подходит название "будуар", примыкающей к нашей комнате.

С удовольствием бы здесь поселилась – так красиво и уютно. Или гостей принимала. Никакого отношения местная обстановка не имеет к маргинальному слову "санузел". Даже стыдно так называть здешние красоты. Теплые полы, пушистые ковры, мелкая искрящаяся плитка на стенах, зеркала в рамах, изящный туалетный столик. Даже люстра с подвесками! Разве может быть люстра в санузле?

Когда мы с Игорем осматривали наши владения, я сделала вид, что картины на стенах и небольшая кушетка, как во францезских салонах времен Жозефины и мадам Рекамье меня вообще не удивляют. Чтоб не решил, что я краше ванной комнаты в хрущевке ничего не видела.

А еще меня восхитила огромная ванна на литых ножках в виде грифонов. У нас бы такая даже в кухне не поместилась, а здесь – легко!

Закрываю дверь и включаю воду. Присаживаюсь на белоснежный краешек и набираю подругу. Танька берет трубку сразу, будто ждала моего звонка.

– Ника, ты где?

– Я в гостях, в каком-то Логиново. А что? – громким шёпотом сообщаю я.

– В Логиново? – в голосе Таньки слышу неподдельный испуг, и ее волнение передается мне. – Сваливай оттуда быстро.

– Что случилось, говори.

– Ты там с Романом?

– С каким еще Романом? – Таня не в курсе моих дел и неожиданное напоминание о «темной лошадке» меня вводит в ступор.

– Так это его дом.

– Чей дом?

– Романа! Логиново принадлежит Роману Маркелову.

– Не… Жорик твой путает все или ты неправильно поняла. Здесь живет Разумовский Николай Сергеевич.

– Ника, не знаю, в какую авантюру ты вляпалась, но разберись в мужиках своих. Логиново было куплено Романом Маркеловым пару дней назад у Николая Разумовского за кучу денег, я эту сумму даже прочитать не могу. Жорик все нашел. Но это еще не все…

– Это что – совпадение? – Я испуганно закрываю воду. Смысла прятаться от Игоря нет, пусть слышит.

– Какое совпадение! Разумовский твой с Романом совместный бизнес мутят, партнеры… – Танька горячится и бешено тараторит. – Слушай, твой красавчик Ромка – очень сомнительная личность. Прямых доказательств его темных делишек Жорик не нашел, но это не значит, что Ромашечка чист, как тот цветок. Скорее, хорошо заметает следы. Ника, ты слышишь меня? Что ты делаешь?

– На краешке ванной сижу… – лепечу я растерянно. – Мы тут с Игорем в гостях…

– Какая еще ванная с Игорем в гостях? Ты в ловушке, слышишь! – орет на меня Танька. – Вали оттуда, быстро! Я тебе сейчас скину то, что Жорик выслал, офигеешь…

Она продолжает трещать, но я уже распахиваю дверь и влетаю в комнату. Нужно скорее рассказать Игорю, но поверит ли он?

Игорь сидит в кресле, заложив ногу на ногу, пиджак снят и небрежно брошен на кровать, рубашка расстегнута на груди. Такое бурное появление из ванной явно вырвало его из потока созерцательных мыслей, Игорь с удивлением уставился на меня. А я стою, как полная идиотка: одна рука в волнении прижата к груди, волосы растрепаны, глаза горят. Подбираю нужные слова. Нужно преподнести новости так, чтобы они не выглядели сплетнями, а для этого не стоит начинать с фразы: «Игорь, мне тут подруга сказала…»

Пока я молча открываю рот и таращусь, Игорь встает и бесшумным хищником подходит ко мне. Пробегает пальцами по моей щеке, вглядываясь в глаза. Мягко отводит в сторону прядь волос, обхватывает мое лицо ладонями и… целует. В глазах темнеет, ноги становятся пластилиновыми и подгибаются, расплавленные внутренним жаром. Упираю ладошки Игорю в грудь, но не в силах сопротивляться его настойчивому желанию, уступаю и обвиваю его сильную шею.

Поцелуй, такой трепетный сначала, становится все более жадным. Я не помню, чтобы Артем хоть раз меня так целовал – страстно и, одновременно, нежно. Сердце бьется так часто, что мне кажется, будто я сейчас замертво упаду к его ногам. Слова Таньки вылетают из моей головы, вытесненные дурманом…

Игорь подхватывает меня и, не отрываясь от губ, несет на кровать. Чувствую себя в его руках такой маленькой и беззащитной.

Где-то на периферии сознания бьется мысль о том, что нужно рассказать все Игорю, и это очень важно. Но Танька так любит преувеличивать и ничего страшного не случится, если он узнает обо всем потом. Утром…

32. Мы – команда!

Открываю глаза, когда солнце нагло заглядывает в комнату сквозь цели межу штор. Сквозь дрему не сразу понимаю где я. Незнакомые часы на стене показывают начало седьмого. Некоторое время недоуменно моргаю, глядя на мужскую руку и пытаюсь сообразить, что произошло, и почему в спину не давит жесткий валик раскладывающегося дивана из маминой гостиной.

Потом на меня обрушиваются события минувшего вечера и ночи, а остатки здравого смысла уносятся теплой чувственной волной. Я лежу в объятьях Игоря, где мне так хорошо и уютно. Испытываю головокружительную нежность к этому мужчине, в горле стоит ком, а глаза пощипывает от эмоций.

Боясь коснуться и разбудить, только взглядом ласково провожу по его бровям и разгладившейся морщинке на переносице, мысленно целую глаза и строгую линию скул. Надо же, такой красивый и такой… мой.

И, тут я совершаю важное открытие, оказывается, слезы могут быть от счастья. И это выражение – не фигура речи. До этого утра, я думала, что «слезы счастья» – выдумки авторов любовных романов. Только влажная пелена, которая мешает мне в полной мере наслаждаться божеством, которое мирно сопит рядом, говорит об обратном.

Игорь, наверное, чувствует мой взгляд. Открывает глаза и улыбнувшись, проводит рукой по моей щеке.

– Привет, красавица, – голос, хриплый спросоня, от этого особенно, по-домашнему, милый. – Какие планы на сегодня?

Я уже открываю рот, чтобы произнести что-то трогательное, но меня прерывает незнакомая мелодия – телефон Игоря. Вообще за эти сутки не видела, чтобы ему звонили, и вот надо же, прямо сейчас кому-то невтерпеж …

Но тут же досада сменяется неприятным озарением, я вспоминаю про Танькин звонок и внутренне холодею. Второй раз за это утро меня накрывает лексическим открытием: потерять голову – не тоже фигуральное выражение. Я это в полной мере испытала на себе!

Пока Игорь молча и сурово слушает то, что ему говорит невидимый собеседник, ощущаю себя побитой собакой – просительно заглядываю в лицо, боясь прервать: «Мне тоже есть, что сказать. Извини, я забыла обо всем!»

– Понял, спасибо.

Игорь нажимает отбой, встревоженно смотрит на меня и кратко рявкает:

– Быстро собирайся.

Уговаривать меня не надо, я уже догадалась, о чем шла речь, и молниеносно хватаю свою платье.

– Я знаю про Разумовского и Романа, – успеваю сказать, распутывая комок, который вчера еще был моим элегантным платьем.

Игорь изумленно выгибает бровь и подозрительно смотрит на меня:

– Позже обсудим.

– Прости…

– Я сказал, позже… Туфли не надевай. Босиком.

Приоткрывает дверь, прислушивается. И, схватив меня за запястье, вытаскивает в коридор. Мы идем, даже бежим вдоль стены, стараясь быть максимально незаметными.

Мне бы хотелось, чтобы это выглядело также романтично, как в фильмах, где главный герой, рискуя жизнью, спасает красавицу из притона, кишащего опасными врагами. Но наше суматошное бегство больше напоминает мне попытку смотаться из отеля, не расплатившись за мини-бар. Опасности для жизни никакой, так – легкая шалость, приключение. Даже поймают, ну что ж… Пожурят и отпустят.

Фыркаю от смеха, представив эту картину, но Игорь стреляет в меня ледяным взглядом, который мигом сносит игривый настрой. Он прав, веду себя, как подросток, и к Танькиной информации я отнеслась слишком легкомысленно. С другой стороны, расскажи я вовремя, мы были бы в безопасности. Но про две правдивые лексические конструкции я бы так и не узнала. Как лингвисту, мне это важно. И, как женщине!

Спускаемся по широкой лестнице к главному выходу, мраморные ступени приятно холодят босые ступни. Игорь возится с замком входной двери, когда из бокового прохода прямо на нас выплывает Софья Игнатьевна с белым фарфоровым чайником и чашечкой на подносе. Останавливается и молча смотрит на нас. Может быть в этом доме прислуге не положено первой начинать разговор?

– Доброе утро. Вот, хотим прогуляться перед завтраком, – говорит Игорь, в ответ на ее недоумевающий взгляд, и неловко приобнимает меня за плечи.

Софья Михайловна не уходит, и сверлит нас взглядом. Особенно ее поражают туфли в моих руках. Она то и дело, переводит взгляд с них на наши лица и обратно. Посуда на подносе начинает нервно дребезжать. Сейчас поднимет тревогу!

Я отважно выступаю вперед и вкладывая в свой голос максимальную доброжелательность обращаюсь к ней:

– Здравствуйте, Софья Игнатьевна. Я вчера не поблагодарила вас за ужин, он был божественный! – Ничуть не лукавлю, ничего вкуснее я в жизни не ела. Лицо пожилой женщины в ответ озаряется улыбкой. – Николай Сергеевич еще спит?

– Да, вот кофе попросил. Вам принести чай на веранду?

– Нет, спасибо. А вот от рецепта медальонов не откажусь…

– Конечно, это фирменное блюдо моей бабушки, – проникновенно говорит Софья Игнатьевна. – Я бы дочке передала, но вот увы… Давайте вам запишу. Мужа будете радовать.

– И кексов… – кричу я уже из-за дверей, куда меня настойчиво тянет Игорь.

Наша машина стоит недалеко от входа, там же где мы ее оставили, еще немного и мы будем далеко отсюда. Я не вполне понимаю, зачем нам отсюда уезжать, но мрачное лицо Игоря наглядно демонстрирует, что лучше слушаться и не задавать лишних вопросов.