Текст книги "Наперекор судьбе (СИ)"

Автор книги: Кира Стрельнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Слова Димы поразили меня. Я растерянно опустила взгляд, стараясь не выдать своих эмоций. Моя волчица довольно урчала. Ей приятно было это слышать, хоть она бы никогда и не позволила истинному умереть, а я…

Я была просто растеряна.

Неужели так происходит у всех истинных? Они действительно так любят, что готовы умереть друг за друга? Но можно ли эти чувства считать настоящими? Я всегда считала, что истинность – это навязанные кем-то эмоции, которые заставляют тянуться к кому-либо одному.

Как эти чувства можно считать настоящими, если выбираем не мы сами? Вот в отношении Максима я уверена. Это действительно мой мужчина. Его я выбрала сама, ведомая своим сердцем, а Дима…

Я не дура и прекрасно понимаю, как сложно ему сдерживаться рядом со мной. Ему трудно бороться со своими инстинктами, которые требуют взять меня и пометить, чтобы сделать своей.

Да и мне, если быть откровенной, достаточно непросто находится с ним рядом. Способ Максима уже не блокирует все мои чувства к истинному, и это может стать проблемой.

Нам с Димой обоим непросто. Мы оба стали заложниками этой тяги. Какое же будущее у нас может быть? Я бы очень хотела, чтобы Дима встретил свою настоящую любовь, но пока связь между нами не разорвана, это сделать невозможно.

Как итог, мы оба будем с ним мучиться от чувств друг к другу и невозможности быть вместе.

Как же всё это неправильно!

Ну кто придумал это чёртову истинность?

Безумно завидую людям и гибридам. У них нет истинных пар и они спокойно могут сами выбирать спутников жизни, а отличие от нас, чистокровных оборотней.

– Дим, а если бы был способ разорвать истинность. Ты бы сделал это? – неожиданно даже для себя спросила я, встречаясь с ним взглядом.

– Если бы не было проклятия, то я никогда не пошёл бы на это. Однако учитывая особенность членов моей семьи, то да, я разорвал бы нашу истинную связь, если бы знал, что таким способом смогу спасти тебя, – незамедлительно ответил Дима, и не было в его голосе ни грамма сомнений. – А к чему ты это спросила? Хочешь разорвать нашу связь? Но насколько мне известно, это сделать просто невозможно…

Разрыв связи – идеальный для Димы вариант. Так я спасу его. Он больше не будет зависим от проклятия и от меня. Сможет быть счастливым рядом с той, кого САМ полюбит.

Только вот если я это сделаю сейчас, мой ребёнок умрёт, и я никогда больше не стану матерью. Готова ли я пойти на это?

– Максим сейчас ищет способ, чтобы разорвать связь, – уклончиво отвечаю я. – Пока хороших новостей нет.

Да, возможно, по отношению к Диме я поступаю эгоистично, но по-другому просто не могу. Ни ради его жизни, ни ради своей собственной я не пожертвую своим ребёнком.

Мысль о том, что он не появится на свет, пугает до дрожи.

– Твой муж пытается спасти тебя любыми способами. Похвально с его стороны, – натянуто улыбается оборотень. – Если он найдёт способ, то я не буду против разорвать связь.

– Тогда могу тебя попросить кое о чём? – спрашиваю я.

– Конечно.

– Позволь взять твоей крови. Возможно, она может пригодиться для…

– Я понял, – поспешно кивает Дима, и тут же встав со своего места, начинает рыться в кухонных шкафчиках. Чуть позже возвращается ко мне и протягивает маленькую стеклянную баночку, а сам берёт нож. Одно чёткое движение, и вот на его руке появляется порез, кровь с которого стекает в баночку в моей руке.

– Спасибо, – благодарю я. Закрыв крышкой банку, я кладу её в сумку.

– Ерунда, – пожимает плечами оборотень и отворачивается от меня.

– Дим, давай посмотрю твою руку?

– Ник, забыла про регенерацию оборотней? Рано быстро заживёт.

– Да, но если её сейчас перевязать и обработать, то это произойдёт намного быстрее.

Вскоре я уже забинтовывала его руку, чувствуя на себе прожигающий взгляд. Закончив, я отстранилась, зная, что не пройдёт и часа, как рана его полностью затянется.

Почему-то на душе стало очень тяжело, будто я что-то сделала неправильно.

Звонок моего мобильного прервал повисшую тишину. Я тут же ответила. Звонил начальник моей охраны. Они уже подъехали к дому.

Решив познакомиться с ними, я оставила Диму одного, и вышла на улицу.

На улице я увидела четырёх мужчин. «Шкафы». Иначе их назвать у меня просто не получалось. Таких огромных и накаченных оборотней ещё надо поискать.

Трое охранников рассредоточились по периметру двора, а один из них отправился со мной в дом.

Когда я зашла в гостиную, то застыла словно громом поражённая.

Дима смотрел по телевизору репортаж, где рассказывали о гибели Егора.

На оборотня в этот момент страшно было смотреть.

– Дим, – тихо позвала я оборотня, отвлекая его внимание от злосчастного экрана, где в этот момент показывали кадры с места событий. Я лишь мельком успела заметить, что судя по записям, от машины Егора мало что осталось. Взрыв был сильным, и даже оборотень не смог бы его пережить.

– Ты знала про это? – спросил он, заглядывая в мои глаза. Не знаю, что он там увидел, но его глаза тут же вспыхнули праведным гневом. – То есть, ты знала и молчала?

Незаметно дала команду своему телохранителю, чтобы он убирался. Сейчас ему явно не нужно здесь находиться. Не до него просто.

– Дим, давай поговорим? – спросила я, поднимая руки в миролюбивом жесте, и начала медленно двигаться в сторону оборотня. – Прошу…

– О чём поговорим? О том, как ты лгала мне всё это время? Улыбалась, вела задушевные беседы, а сама…

Сколько же боли и отчаяния было в его голосе. Это на мгновение заставило меня пошатнуться, но я продолжила идти вперёд.

– Мой брат ПОГИБ, а ты всё это время МОЛЧАЛА!

Ваза, стоящая на столе, полетела об стену, и её осколки приземлились на пол. Вздрогнула от неожиданности. Следом за вазой Дима швырнул в стену тот самый столик, на котором она стояла.

Дело плохо. Эмоции, а в данный момент ярость, начинают в нём преобладать, и если он не сумеет с ним справиться, то зверь возьмёт над ним верх, и тогда…

Даже страшно подумать, что в этом случае произойдёт.

В одно мгновение преодолела разделяющее нас расстояние и просто обняла мужчину. Дима застыл в моих руках. Вся его ярость сразу куда-то испарилась, и сейчас на него накатило опустошение.

Как же больно было видеть его таким…

Будто все силы его оставили, ноги Димы подкосились, и он рухнул на пол. Я последовала за ним, не разъединяя наших объятий.

Его вспышка ярости не напугала меня. Я прекрасно понимаю, что своей истинной он вреда не причинит даже в таком состоянии, в отличие от кого-то другого. Поэтому и отослала прочь охранника. Тот мог лишь спровоцировать Диму ещё больше, если бы попытался вмешаться.

Мне было пять, когда погибла мамина младшая сестра. Мама узнала об этом, когда папа был в отъезде. Это был большой удар для неё. Отчаяние и ярость переполняли её. В тот день половина нашего дома была разнесена, а сама мама едва ли не потеряла себя. Никто не мог успокоить её, никто не мог достучаться.

Папа, узнав о случившемся, тут же сел в самолет. Он вернулся очень вовремя. И был единственный, кто смог успокоить её и заставить прийти в себя.

Тогда я впервые узнала, что благодаря своей связи истинные могут в такие моменты достучаться до своей пары.

Видимо, сегодня я неосознанно сделала то же самое, пытаясь помочь Диме.

Мы сидели на полу, крепко обнявшись. Дима зарылся носом в мои волосы, и его горячее дыхание обжигало кожу моей головы. Дышал он очень тяжело.

Я же смотрела на стену, где были развешены семейные фотографии, и не могла сдержать бегущих по моим щекам слёз.

Егор, неужели ты действительно погиб? Не хочется верить, что это действительно так. Часть меня всё ещё ждёт Николая Сергеевича, который сообщит, что произошла ошибка, и на самом деле Егор жив и здоров.

Безумно хочется верить в чудо…

Перед глазами замелькали мгновения, проведённые с этим невероятно сильным оборотнем. Да, Егор был именно таким.

Пережив смерть истинной, он всеми силами пытался начать новую жизнь. Я видела, как он старался это сделать для себя и своей семьи. Он хотел жить, хотел быть счастливым.

Хоть у нас и не сложилась с Егором, но как же я всегда хотела верить, что без меня он найдёт своё счастье…

Кому же он мог помешать? Зачем было его убивать? Почему вообще происходят все эти нападения? Такое чувство, что кто-то просто ненавидит семью Меркуловых и всех, кто с ними как-то связан.

Но откуда такая ненависть? В чём их вина?

Сколько бы я ни думала об этом, но ответа так и не находила.

– Отец сейчас там? Да? – еле слышно спрашивает Дима. – Я… я должен поехать к нему и во всём разобраться.

– Нет, твой отец просил дождаться его. Он вернётся сегодня и всё нам расскажет.

– Ник, я не могу ждать, не могу находиться тут, пока…

– Можешь, – упрямо говорю я и чувствую, как его руки сильнее сжимают меня в объятиях. Будь я человеком, на моём теле, скорее всего, осталось бы немало синяков.

Даже не представляю, сколько мы так просидели. Однако в какой-то момент мы услышали шаги в доме, и вскоре в гостиной появился Николай Сергеевич.

Окинув нас взглядом, он тут же кивает каким-то своим мыслям. Видимо, понимает, что Диме уже известна вся правда.

– Похороны завтра.

Слова Николая Сергеевича разрушают мои последние надежды.

Егора действительно больше нет.

Глава 16

– Ник, ты уверена, что не хочешь, чтобы я с тобой поехал на похороны? – в очередной раз взволнованно спрашивает Максим.

– Очень хочу, – честно признаюсь. – Только вот не думаю, что это хорошая идея. Диме и так будет тяжело, и если ещё и ты там будешь, то…

– Я понимаю, – спешно кивает мой муж. – Ник, просто я очень волнуюсь за тебя.

Я ничего не отвечаю и смотрю на себя в зеркало. Тёмное платье, которое мне подобрал Максим, сидело идеально. Волосы убраны и скрыты под чёрным платком. На лице ни грамма косметики. Я не стала даже прятать тёмные круги под глазами. У меня просто не было на это сил.

Я всегда любила чёрный цвет, но сейчас, вглядываясь в своё отражение, я всем сердцем его возненавидела. Наверное, теперь он у меня всегда будет ассоциироваться со смертью.

– Будь осторожна, – шепчет Максим, открывая дверцу машины. Я киваю и, бросив на мужа последний взгляд, сажусь в автомобиль, который вскоре уносит меня от нашей квартиры.

* * *

Погода сегодня была прекрасной – настоящая противоположность того, что творилось у меня в душе. Яркое солнце освещало всё кладбище. Тёплый ветерок трепал края моего платка.

Не отрывая взгляда, я смотрела на то, как в землю погружают закрытый гроб мужчины, которого я любила… люблю. После взрыва от тела практически ничего не осталось. Поэтому у нас нет даже возможности попрощаться с ним.

Просто закрытый гроб, который погружается в землю.

Не хочется верить, что там действительно лежит он, но с экспертизой не поспоришь. Егор Меркулов действительно погиб, и всё, что от него осталось, сейчас находится в этом чёртовом гробу, который навсегда будет похоронен в земле.

Как бы я ни сдерживалась, но слёзы всё-таки хлынули из моих глаз. Удивляюсь, как вообще смогла выдержать так долго. Хочется сбежать отсюда и не видеть творящегося ужаса.

Не хочу помнить эти чёртовы похороны!

Однако я стою, крепко вцепившись в руку Димы и боясь отойти от него хоть на шаг. А он и не пытается отдалиться и практически всё время находится рядом, будто я ему сейчас необходима как воздух.

Наверное, мы оба друг другу нужны, словно кислород.

Николай Сергеевич держится. Стоит в стороне, опустив голову, и молча принимает соболезнования. Бледный, осунувшийся мужчин походил на смерть.

Он потерял истинную, а теперь и родного сына хоронит.

За что ему всё это?

Как он с этим всем сейчас справляется?

Я пробовала с ним говорить, но попытка не увенчалась успехом. Он постоянно говорил лишь, чтобы я не оставляла Диму. Я и не оставляла. Вчера осталась в их доме, боясь, что Дима может сорваться. Лишь рано утром я ненадолго съездила домой, чтобы поговорить с Максимом и привести себя в порядок. А после этого сразу вернулась.

Даже не представляю, что мне сейчас делать. Меркуловых мне нельзя оставлять, но и поселиться у них я не могу. У меня всё-таки есть муж, которого я даже не могу с ними познакомить.

После похорон, когда мы направлялись к машинам, я в стороне от всех увидела свою сестру. Настя стояла во всём чёрном. Очки скрывали половину её лица, но я узнала её.

Это действительно была моя сестра.

Она не стала подходить, и лишь кивнула мне, выражая свою молчаливую поддержку.

И я, как никогда, была благодарна ей, что несмотря ни на что, сегодня она всё-таки пришла сюда.

Поминки прошли, как в тумане. Было много людей. Все они что-то говорили, приносили соболезнования, но всё это прошло мимо меня. Я всё так же не отходила от Димы и с ужасом наблюдала, как он опустошал рюмку за рюмкой.

На оборотней алкоголь не так сильно действует, как на людей, но если он в таком духе и дальше будет пить, то добром это не кончится. Нельзя ему сейчас в таком шатком состоянии напиваться.

Аккуратно выхватила из руки Димы очередную стопку и отставила её в сторону. Он затуманенным от алкоголя взглядом посмотрел на меня, но не стал ничего говорить. Просто сжал мою руку, переплетая наши пальцы.

* * *

День похорон вымотал меня прилично. К концу дня я была полностью выбита из сил и хотела, чтобы всё это скорее закончилось. Людей на поминках было много, но едва ли хоть половина из них действительно хорошо знала Егора. Большая часть прибывших – посторонние, пришедшие просто ради галочки. Это ужасно раздражало.

Когда все стали расходится, я испытала облегчение. Наконец-то всё закончилось.

Из ресторана, где проходили поминки, мы поехали в дом семьи Меркуловых. Николай Сергеевич очень просил, чтобы эту ночь я тоже провела в их доме.

Хотелось отказаться, но видя состояние Димы, согласилась. Я действительно сейчас ему нужна, как бы то ни было.

Позвонила Максиму, чтобы предупредить его о своих планах. Мой муж совершенно спокойно принял это. Да, мне всё-таки очень повезло. У меня очень понимающий муж.

– Ника, я велел постелить тебе в той же гостевой комнате, где ты спала, – сообщил мне Николай Сергеевич, когда мы вошли в дом.

– Да, спасибо, – кивнула я, желая, наконец, оказаться в постели. Такое чувство, что если этого не произойдёт в ближайшее время, то я просто свалюсь с ног.

Комнаты Димы и Егора находились на втором этаже, напротив друг друга. А гостевая, где мне предстоит вновь провести ночь – справа от комнаты Димы.

Оказавшись возле нужной мне двери, я остановилось, бросая взгляд на ту, что вела в комнату Егора. Как и вчера, у меня был огромный соблазн потянуть ручку и открыть двери, чтобы оказаться в маленьком мирке мужчины, который поселился в моём сердце.

Какая его комната? Оформленная в тёмных или светлых тонах? Просторная или нет? Есть ли шкаф с книгами?

Столько было вопросов и так хотелось получить на них ответы.

Как жил Егор после того, как я покинула город? Что с ним было? Чувствовал ли он такую же боль от нашей разлуки, как и я? Или всё-таки ко мне у него не было таких сильных чувств? Он любил лишь свою истинную?

Это вопросы, на которые я уже никогда не получу ответа. Потому что тот, кто мог мне их дать, мёртв.

Тяжело вздохнув, отворачиваюсь и скрываюсь в гостевой комнате.

Нельзя обо всём этом думать. Нельзя.

Закрываю дверь, прислоняюсь к ней и тихонько сползаю. Больно. Как же больно осознавать, что его больше нет.

На кровати замечаю несколько пакетов с новыми женскими вещами. Среди них – нижнее белье для меня, пижама, халат и тёмные штаны с такой же рубашкой.

Скорее всего, Николай Сергеевич поручил кому-то из помощниц приготовить всё это для меня, заранее зная, что у него получится уговорить меня остаться здесь на ночь. Да, он очень предусмотрительный.

Подхватив пижаму, халат и тапочки, стоящие рядом с кроватью, я отправилась в ванную комнату. Контрастный душ помог мне немного прийти в себя.

Думала, что как только окажусь на кровати, то тут же засну. Однако ошиблась. Я долго вертелась, но сон никак не шёл. Это раздражало, потому что сотни разных мыслей одолевали меня.

И все они были о нём, Егоре.

Боже, ну за что нам всем всё это?

В какой-то момент я всё же уснула. Только и во сне не было покоя. Мне снился Егор. Он, улыбаясь, шагал по улице мне навстречу. Я остановилась на середине пути, завороженная его улыбкой.

Мужчина излучал тепло и выглядел просто невероятно счастливым.

Есть ли жизнь после смерти?

– Ты же умер, – потрясённо шепчу я, жадно изучая его лицо.

– С чего ты это взяла? – весело спрашивает он. – Как видишь, я перед тобой и совершенно не похож на мертвеца!

– Живой?

– Хочешь, покажу тебе одно место? – спрашивает Егор, протягивая мне руку. – Поверь, тебе понравится.

Потрясённо смотрю на его ладонь. Так хочется вложить в неё свою руку, но что-то не даёт мне это сделать. Сцепляю свои пальцы за спиной, не позволяя себе поддаться соблазну.

Но почему я не могу пойти с ним?

Я и сама не знаю ответа на этот вопрос.

– Значит, не хочешь? Ладно. Я понимаю, у тебя много дел впереди. Поэтому совсем не сержусь. Тем более, это ведь не последняя наша встреча. Надеюсь на это.

– Егор…

Неожиданно я почувствовала, как что-то начало сдавливать мне грудь. Воздуха стало не хватать, и я почувствовала боль: жгучую, невыносимо сильную. И она было явно не моей.

– Позаботься о моём брате. Хорошо?

Силуэт Егора стал расплываться, и вскоре я проснулась.

Глава 17

Проснувшись среди ночи, я не сразу поняла, что именно меня разбудило. Голова шла кругом, а счастливое лицо Егора из сна словно отпечаталось в моём сознании.

Встряхнула головой, стараясь прийти в себя. После этого сразу поняла, что именно меня разбудило. Соскочив с постели, я рванула дверь на себя и тут же оказалась в коридоре.

Дверь, ведущая в комнату Егора, была открыта, и оттуда я слышала шум. Быстро заскочила туда и в ужасе застыла. На полу, в центре полуразрушенной комнаты, лежал Дима и выгибался от боли. Самое ужасное – он был на полпути к тому, чтобы обратиться.

Этого никак нельзя допустить.

Упала на колени рядом с ним и обхватила лицо Димы ладонями. На меня смотрели светящиеся волчьи глаза. Плохо. Если волк возьмёт над ним контроль в такой ситуации, то ничем хорошим это не закончится.

Возможно, я могу и вовсе потерять своего истинного. Об этом было даже страшно думать. Что может быть ужаснее?

Сейчас Дима ещё борется с волком, но сил у него на это всё меньше и меньше. Нельзя позволить ему избегать душевной боли в зверином обличии.

– Дим, посмотри на меня, – прошу я. – Слушай мой голос. Сосредоточься на нём.

– Я… я не могу больше сдерживаться, – сказал он, и больше это походило на рык.

– Ты должен. Не сдавайся. Продолжай бороться ради своего отца, ради своего будущего и… ради меня. Слышишь? Я не могу потерять тебя.

Дима на мгновение прикрыл глаза, а потом вновь выгнулся от боли. На его руках появилась шерсть, а волчьи когти на пальцах оставляли полосы на полу.

Чёрт, что же мне делать?

– ДИМА, НЕ СМЕЙ СДАВАТЬСЯ!

Впилась ногтями в его плечи и встряхнула, стараясь привести в чувство. Ничего. Он будто и вовсе перестал на меня реагировать.

Заглянув в пустые волчьи глаза, я едва не задохнулась от боли, чувствуя, что теряю своего истинного.

Теперь я точно знала, если Дима обратится и полностью отдаст контроль волку – его уже не спасти. Останется лишь волк.

Отчаяние захлестнуло меня. Что, чёрт возьми, мне делать? Как ему помочь?

Где Николай Сергеевич? Он ведь должен быть в доме! Разве не слышит, что происходит с его сыном?

Меня начало трясти, а слёзы сами собой заскользили по моим щекам.

Идей совершенно не было. Разве что кроме одной…

Сквозь слёзы посмотрела на Диму и, не дав себе время на раздумья, я обняла его за плечи и впилась в его губы требовательным поцелуем.

Я почувствовала, как мужское тело подо мной напряглось. Мой истинный был шокирован происходящим. Это хорошо. Ведь иного варианта вывести его из этого состояния я не вижу.

Прости меня, Максим.

Резкий рывок. Окончательно повалила оборотня на пол и тут же оседлала его. Волчьи глаза сверкнули.

Рукой провела по мужской груди. Тёмная футболка мешала. Послышался треск, и две разорванные вещицы оказались откинуты в сторону. Наклонившись, начала прокладывать дорожку из поцелуев, периодически покусывая кожу.

Рык сорвался с мужских губ. Схватив меня за волосы, Дима потянул меня вверх, тут же впиваясь в мои губы, страстно целуя их. Я с готовностью ответила.

Руки мужчины заскользили по моему телу, изучая его. И в этот момент всё перестало иметь значение, кроме него – моего истинного.

Одежда невыносимо мешала, и видимо, Дима был со мной согласен, так как вскоре начал избавлять нас от неё. Тело к телу. Кожа к коже. Ничего лишнего.

Не сдержавшись, я вскрикнула, когда он слегка прикусил сосок на моей груди и тут же подул на него.

Всё тело горело от желания. Оно жаждало большего.

Резкий рывок, и я оказалась подмята сильным мужским телом. Одним движением Дима развёл мои ноги, и я тут же сплела их за его спиной.

Он ворвался в меня одним мощным толчком, я застонала во весь голос. Во всех его движениях не было нежности. Бала лишь всепоглощающая страсть, сжигающая нас обоих.

Дима вновь и вновь врывался в меня, срывая с моих губ всё новые и новые стоны.

Оргазм настиг внезапно. Вцепившись в его плечи, я затряслась и тут же кончила. Следом за мной последовал и Дима.

Однако этого нам обоим было мало, и мы оба понимали это.

Дима всё также оставался во мне, и я буквально чувствовала, как его оружие вновь оказалось готово к бою.

Движения вновь возобновились.

И уже неважно было, с чего всё началось. Сейчас есть лишь два изголодавших оборотня, которые как бы ни сопротивлялись, но их продолжало тянуть друг к другу.

Наверное, так и работает связь? Да?

* * *

Проснулась я от того, что мне было безумно жарко и ужасно хотелось пить. Во рту царила самая настоящая засуха. Сонно приоткрыв глаза, я тут же натолкнулась взглядом на спящего рядом со мной на полу Дмитрия.

Не успела я этому удивиться, как перед глазами начали проноситься картинки прошедшей ночи.

С трудом сдержалась, чтобы не выругаться вслух.

Аккуратно поднявшись, я тихонько собрала свои вещи, спешно оделась и выскользнула из комнаты Егора. После этого тут же заскочила в гостевую.

Закрывшись в душевой, я тут же с остервенением начала смывать с себя следы прошедшей ночи. Чувство вины перед мужем сжало тисками моё сердце.

И хоть я и понимаю, что в тот момент это был единственный способ помочь Диме, но мне от этого совсем не легче. Я наслаждалась происходящим, словно изголодавшийся зверь, который, наконец, дорвался до еды. В тот момент, когда мы были близки, я совершенно ни о чём не думала. Всё перестало иметь значение, кроме истинного.

Самое ужасное то, что я хочу продолжения. Безумно желаю выйти из гостевой и накинуться на Диму. Так хочется вновь ощутить на себе его руки, вновь попробовать на вкус его губы и…

До крови прикусила губу, пытаясь прийти в себя. Не помогло. Усилила напор холодной воды. Тоже бесполезно. Моё воображение уже разошлось не на шутку.

Вот я вышла из душа в одном лишь полотенце и тут же направилась в соседнюю комнату. Дима всё так же спит на полу. Он лежит на спине, запрокинув голову и накрыв глаза своей мощной рукой.

Облизываю губы и рукой начинаю скользить по его груди. Жадно изучаю его. Опускаю взгляд чуть ниже. Его возбуждённая плоть так и встречала меня. Не удержавшись, обхватила его достоинство рукой, вырывая из мужской груди тихое шипение.

Повернула голову, встречаясь взглядом с истинным. У него они так же затуманены страстью, как и мои.

Он резко дёргает мои волосы и тут же впивается в мои губы. Я с готовностью отвечаю, сжимая в руках его ствол.

В какой-то момент оказываюсь сверху на оборотне, и сама насаживаюсь на него. И лишь в тот момент, когда он оказался во мне, я поняла – это всё реальность, а не плод моего воображения.

Нужно было остановиться и одуматься, но совершенно не было на это ни сил, ни желания. Единственное, чего я желала, это насаживаться так, чтобы с каждым разом он оказывался всё глубже и глубже во мне.

Ускорила ритм, желая достичь разрядки. Я содрогнулась от накрывшего меня оргазма и тут же рухнула на грудь мужчины.

Я толком не успела отойти от первого удовлетворения, как уже начала ощущать тугой узел внизу живота. Желание вновь охватило меня, как и Диму. Не сговариваясь, мы вновь набросились друг на друга.

Это было какое-то сумасшествие.

Я совершенно не могла себя контролировать.

Мы истязали друг друга, доводя до оргазма вновь и вновь, а потом начинали по новой. Это было настоящее наваждение. Стоило нам только получить разрядку, как возбуждение появлялось вновь.

Сложно было даже просто ненадолго оторваться от него.

Я словно желала полностью слиться с ним, оставшись единым целым.

Остановиться мы сами не смогли. Лишь когда сил практически не осталось, мы обессилено заснули.