Текст книги "Развод. Тайная двойня от Космического Босса (СИ)"
Автор книги: Кира Иствуд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
***
Алана, обессиленная, сидела на заднем сидении мобиля (она почему-то тепло улыбнулась еще на подходе к мобилю, судя по её мыслям умилившись тому, что я криво его припарковал!). Моя нежная жена прильнулась к моему плечу. Было приятно ощущать её невеликий вес.
Кажется, осведомлённость детей о степени нашего родства – стала для неё неожиданностью. И очередной «последней каплей» в череде «атлантианских стрессов» моей жены. В итоге она даже не нашла сил обсудить это со мной – я ощутил колебание в её мыслях, которое рассеялось из-за усталости.
Сыновья спокойно играли на сидении напротив.
Ужас Аланы оттого, что Элаф и Коронел проникли в опасную зону, используя непроизвольную синергию пси-потенциалов, окончательно ее измотал. Теперь она растеклась по мне как котоид... И я не мог перестать улыбаться. В итоге Алана задремала, я понял это по изменившейся тяжести её тела. И лишь нежно погладил жену по щеке. Несмотря на ментальный обмен со мной – моя прекрасная жена оставалась человеком на изрядный процент. И это было не единственной причиной, по которой ей нужно было отдыхать и пить кофе как можно побольше. Но об этом позже.
Дети сидели напротив, показательно возились с моим механическим котоидом и двумя котятами.
– Как давно вы поняли? – взял я на себя инициативу в беседе, поглаживая обессиленную Алану по волосам.
– Что именно, виан Ксандр? – весело усмехнулся Коронел.
Элаф фыркнул, не прекращая тискать котоидов.
– Мы сразу поняли, как вы явились, виан Ксандр... папа... – посмотрел в глаза мне Элаф через паузу. – А если ты про нашу... видовую принадлежность, то о ней мы догадались как только начали формулировать осознанные мыслеобразы. Когда впервые вышли во всеобщую сеть, получили подтверждение... Маме было неловко это обсуждать. Мы решили дать ей время.
– Она бы сама рассказала нам. – Подхватил Коронел, – однажды. Что-то явно произошло. Человечка в далёкой шиарийской колонии с двумя атлантианскими детьми... явно там была какая-то история. И вот...
– Ты приехал, и всё встало на свои места... пап, раз уж ты вернулся, разреши нам завести питомца?
Я слегка приподнял брови: дети специально так резко переводят тему и спрашивают у меня разрешение, пока их мама спит? Или так совпало? Мысленная пометка: проконтролировать этот момент.
– Питомца? – я опустил взгляд на котоидов, которые по дирижёрским движениям пальчиков близнецом намурлыкивали что-то ритмически безупречное.
– Да! Пап… Не механическое… а настоящее животное!
– Не уверен насчёт животного, без согласования с мамой, – пресек я авантюру близнецов.
Опасная пауза:
– … а если… растение? – осторожно, как говорят люди «на мягких лапах», начал Коронел.
Близнецы уставились на меня одинаковыми глазами. Не знаю, что капала им Алана, чтобы изменить цвет радужки – но сейчас эффект спал. Зелень и карамель оттенков радужки полностью утонули в атлантианской черноте. Человеческое выражение атлантианских глаз – это эффектно. И эти глаза были такие огромные. От их выражения что-то надламывалось у меня в душе… (где-где? да, в душе!)
– Можно подумать о растении, – несколько сдал позиции я.
Дети просияли:
– Тогда давай поедем в ресторан, где есть каталог растений, пап! – заерзал на сидении Элаф.
– …там можно выбрать цветок, выкопать и унести! – чуть ли ни подпрыгивал Коронел.
– …красивый цветочный горшок с шииарийским традиционным орнаментом в подарок! Очень выгодное предложение, пап!
– …и там кофе есть!!
Я не видел причин не уступить. Поездка в этот их шиарийский ресторан с садиком ни к чему не обязывала. И я согласился.
Можно будет купить им неприхотливый кофейный куст достойного вида, или что-то вроде того…
***
В ресторане я накормил обедом и отпоил жену и детей кофе, все немного оживились.
Здесь было вполне… если не «приемлемо», то, по крайней мере, терпимо.
Весёлые шиарийские тканевые занавесочки с этническим алым орнаментом, золотистые вьюны с сочной зелёной листвой, которые лезли в окна заведения, оплетали мощённую деревом веранду…
С десертом и дополнительными порциями кофе тут мы и расположились…
Дети ушли что-то копать в специально предназначенный для этого садовый уголок – местное развлечение, аналог детской комнаты с андроидом-камердинером в атлантианских семейных заведениях. Близнецам выдали бумажный стаканчик и лопатки. Разрешалось выкопать какой-то росток с собой.
Мы с моей человечкой остались наедине. Я накинул ей на плечи плед.
– Алана, я хочу на тебе жениться, – заявил я без предисловия.
Алана вздрогнула.
– Но мы ведь не развелись, Ксандр…
– Кажется, нам неплохо бы повторить брачные обеты… с учётом того, насколько мы ближе узнали друг друга. Буквально влезли друг другу в голову.
– Я согласна, – смущенно улыбнулась Алана и почему-то слегка покраснела. Я хотел обсудить с ней еще кое–какие неизбежные изменения что ждут ее тело и нашу вновь начавшуюся семейную жизнь. Но не успел.
Дети вынесли цветок. Маленький, худой, как будто его топтало ногами стадо копытных. Острые зеленые лепесточки торчали в стороны агрессивно. Прожилки на листве отливали нежно-розовым.
Я не припомню этого чахлого экземпляра в каталоге ресторанного садика, что приносили вместе с меню и чайной картой.
– Мы назовём его Нестор! – радостно объявили близнецы.
Глава 19
Ксандр
Я вёл Алану из кафе, сонную и какую-то нежно рассеянную, ласково приобняв за талию. До мобиля оставалось всего ничего.
Дети шли перед нами, вместе несли в горшке с этническим шиарийским узором жухлый стебелёк среди чёрной сырой земли – “Нестора”.
Как я и предполагал, со слов владелицы кафе – вполне спокойной пожилой шиарийки с золотым хвостом, – такого цветка не было в ресторанном садике. А золотохвостая виана была без понятия, где дети его выкопали. К слову, удачно, что заведением владела шиарийка-полукровка. Это вполне объясняло наличие ненавидимого чистокровными шиарийцыами кофе в меню. Лояльность же золотохвостых полукровок – помесей с человеческой расой – меня радовала. Пожалуй, гибридизация с людьми была на пользу всем альфа расам. Так вот, владелица кафе утверждала, что дети никакого растения не забрали из ресторанного садика.
Цветок Нестор шевельнул листочками с пульсирующими бледно-розовыми жилками.
– Нестор, нельзя, – прошептал Элаф. И цветок послушно замер, растопырив маленькие острые, агрессивные листья.
– Нестор… – строго произнёс я, когда все расселись в мобиле, – сходит в гости к папе на работу. На экспертизу. Пигмент и исчерченность его листьев вызывают у меня сомнения.
Нужна была ведомственная лаборатория. Но и поверхностное изучение цветка “Нестора” навело меня на подозрение: дети изловили в подпространстве группу разумных клеток метаморфа. И провели полную дезинтеграцию метаморфьего материала, какую делают разве что на базе закрытых НИИ на специальных орбитальных станциях повышенной секретности… Близнецы все исполнили интуитивно. И в возрасте четырёх лет. Это впечатляло и в теории – ужасало. Если бы атлантианцы были рассчитаны на классический страх – мне впору было бы сейчас испугаться.
– Юные вианы, – решительно произнёс я, мягко посылая псионический приказ мобилю двигаться на автопилоте по направлению к дому, где Алана и близнецы облюбовали маленькую квартирку в приятных зелёных тонах, – Элаф, Коронел, надеюсь, вы понимаете, что за похищение вещей с места преступления, вас ждут некие санкции…
– Глубокое Подпространство не было оцеплено, – пробухтел Элаф.
Я хмыкнул: справедливо. Формально он был прав, хотя устава и не знал.
Скорее всего, цветок – пустышка. А пульсация розоватых прожилок и шевеление маленьких острых листьев сродни непроизвольным мышечным сокращениям. Нестор был вроде бегавшей обезглавленной курицы. Просто цветок. Однако для безопасности я приказал своему наксу накрыть росток псионическим куполом, и дети с неохотой согласились с разумностью моих доводов о дополнительном исследовании.
Надеюсь, на этом многоходовка моих сыновей была доиграна. Но, заметив беглое переглядывание и невесомое перекрёстное касание псионических полей близнецов, – я усомнился. И сделал мысленную пометку проследить за этим моментом и прежде времени не расслабляться.
Любовь к детям разгоралось во мне стихийно, но всё равно – я до дрожи в пальцах желал занять их чем-то, чтобы остаться с женой наедине. Нам нужно было многое обсудить и сделать… Очень многое. Но Алана сегодня была вымотана, а экстренная ситуация в ведомстве и на планетоиде не позволяла разлучиться с детьми, слишком уж сильными псиониками, к тому же – опасно предприимчивыми. Для пользы планетоида, им лучше быть под моим надзором постоянно.
Но я ждал, когда наступит наше с женой время… И предвкушал. И по взглядам и обрывкам мыслей Аланы понимал, что и она ждёт…
Но пока всё складывалось против этого. На службе меня ожидал жёсткий административный коллапс.
Это было не страшно. Уж что что, а ждать я умел. И у меня даже созрел план, как мне урвать время наедине с женой поскорее.
Самым простым решением было – сыграть на амбициях моего брата Ксенона.
На следующий день все приободрились. В квартирке было решительно тесно, но я кажется начал к ней привыкать. Может и правда выкупить её и соседскую и снести стену? Будет “шиарийская дача”, почему бы и нет…
Оставив механического котоида с котятами дома, но прихватив с собой Нестора, мы с Аланой и детьми отправились на службу – улаживать формальности.
Обедать сели прямо в кабинете бывшего начальника, приспособив для трапезы длинный стол в переговорной. Мы сели вчетвером, чуть позже к нам присоединился виан Хорс. А через десять часов должна быть снята блокада с планетоида, официально завершён карантин. Ещё через сутки должна прибыть бригада экспертов Союза, обследовать место происшествия с особой тщательностью. А также всех причастных лиц,… а также Нестора.
Но в итоге не прошло и получаса – как было совершено новое вторжение. Ожидаемое, надо признаться. По крайней мере, мной.
Нашу почти дружелюбную беседу прекратили приближающиеся шаги по коридору. Чеканные, агрессивные… Затем послышалось раздражённое “где он?!” Было странно слышать голос настолько похожий на мой собственный.
Далее – в кабинет непочтительно ворвался Ксенон. А с ним – всё презрение галактики, мятная холодинка и шлейф аромата самого дорогого и претензиозного сорта кофе.
Мой брат был на меня похож. Ростом и телосложением мы были почти неотличимы. Разве что немного другие акценты в чертах лица. Волосы Ксенона (что нечасто бывает у атлантианцев) – вились кольцами, словно тоже на что-то гневался и изливался в ярости. Ну и шрама у брата не было.
Алана смотрела на него во все глаза: я не афишировал по понятным для атлантианца причинам наличие родного брата. И ей тоже о нём не говорил. Алана Ксенона прежде не видела, как и он её. Да и брат в любом случае не пришёл бы на нашу свадьбу – ведь я женился, цитата: на “презренной человечке”.
Надменно оглядев помещение и показательно проигнорировав шиарийца Хорса, но кинув моей жене и детям так, словно он делает великое одолжение, Ксенон хлопнул на стол перед нами запакованную коробку. Затем молча протянул мне руку раскрытой ладонью. Я вложил в неё тубус, который тут же развернулся в трость с изумрудным навершием – Ксенон и его накс воссоединись. Заносчивое, словно скованное космическим льдом лицо моего брата на миг расслабилось.
– Ты утащил моего накса в дикую глухомань, Ксандр! Ещё и подпространство опечатали! Я еле обошёл эти убогие кордоны! Бардак… И…
Ксенон замер.
– …ты, я надеюсь, не заразил никакой ерундой моего накса в этом шиарийском нужнике?
Лицо Ксенона застыло в маске ледяной ярости. Виан Хорс медленно поднялся со своего места за столом, очень тихо предупреждающе зарычал и агрессивно щёлкнул кончиками хвоста.
Я прекрасно помнил свою драку с шиарийцами в космопорту пять лет назад, после которой мой начальник, виан Аарон, явился вызволять меня из камеры предварительного заключения для особо опасных нарушителей-псиоников. В тот день кое-что сместилось в моём мировоззрении… и я как-то в недрах разума принял шиарийцев как явление.
По итогу это было полезно. Но если Ксенон подерётся с шиарийцыами здесь – это чисто математически провально. Планетоид Эвирей-3 – шиарийская колония. И атлантианец здесь… если даже посчитать как новоиспечённому атлантианку Алану и, разумеется, детей… всего восемь. На весь планетоид. Не похоже, что есть шанс на победу, даже если мы все сейчас вдруг решим подраться по видовому признаку «стенка на стенку». А значит, Ксенон будет бит. Оно, казалось бы, было бы ему полезно. Но… у меня был другой план.
Я, не поднимаясь со своего места во главе длинного стола для переговоров, бросил на шиарийца виана Хорса прямой взгляд и приложил к груди раскрытую ладонь, жестом давая понять, что сожалею о бестактностьи своего родственника.
К счастью, почти любой шиариец понимал, каково это – иметь экспрессивного брата, за поступки которого отвечать тебе. И вроде бы виан Хорс добродушно хмыкнул и отмахнул мне хвостом, как бы говоря “да ну его, с кем не бывает”. Затем его хвост ещё миг помедлил и напоследок с явной целью устрашения, щёлкнул раздвоенными кончиками-лезвиями перед лицом Ксенона, едва не срезав агрессивный локон у самого лица брата. После чего виан Хорс сел обратно на своё место и просто продолжил есть.
Мой брат остался стоять точно вмёрз в пол и смотрел на шиарийца страшно. Ксенон, кажется, тоже хотел подраться… это от неопытности в вопросе шиарийских потасовок, я уверен. Всё оттого, что брат в своей ведомстве больше имеет дело с другими расами. Надо бы привести его в чувства.
– Ксенон! Наксы не болеют, – спокойно пресёк я воинственный порыв брата после короткой, но такой насыщенной событиями паузы, – и тебе это известно. Даже метаморфы не в силах их ничем заразить, как ты изволишь выражаться. И вообще. Что за приход, Ксенон? Но я в любом случае рад тебя видеть. И благодарю за содействие.
– Брось эти сантименты, Ксандр! Ты женился на человечке, но не изображай, будто очеловечился настолько. Этот цирк просто смешон. На него поведутся только люди и… какие-нибудь шиарийцы. А вот то, что после контакта с тобой и твоей… пёстрой компанией единомышленников, мой накс ведёт себя странно – неоспоримый факт! – мой брат холодно целил, игнорируя мои потуги на вежливость, – мой ментальный помощник транслирует мне в данный момент… этически неоднозначные измышления. Если не сказать… неприемлемые!
Я безразлично пожал плечами и отпил кофе из своего стакана.
Мне вдруг захотелось встать, сделать шаг навстречу и обнять младшего брата – странный порыв. Но сделай я так, он просто будет стоять, оцепенев – выдавать классическую атлантианскую реакцию. Может, потом…
“Дай мне год”, – неожиданно коснулся моего сознания накс Ксенона и затих, отключаясь от меня, полностью сливаясь со своим истинным носителем – моим братом.
Год… стало быть, мировоззрение накса Ксенона пошатнулось.
А мировоззрение накса – отражение мировоззрения его атлантианца. Наши психические картины мира достоверно нельзя разделить. Порой не знаешь, где заканчиваешь ты и начинается твой накс. Посвящённые в тайну наксов люди частенько шутят, будто атлантианцы сбрасывают часть мозга “на флешку”, то есть накса, “флешка” – это нечто вроде очень древнего внешнего носителя информации в земной культуре. Пожалуй, это сравнение где-то верно.
Было бы… приятно обнять Ксенона, хотя бы и через год. А сейчас я читал его намерения по скудной мимике: обозвать весь кофе на Эвирее-3 убогим пойлом, шумно вылететь из кабинета не прощаясь, как можно раньше убить с шиарийского планетоида.
Но брат ещё был нужен мне здесь. Ведь мне в самое ближайшее время надлежало атравматично для психики детей изъять куст по имени Нестор на расширенную экспертизу. И это будет непросто.
Вся надежда была на пакет, привезённый Ксеноном.
Он должен был отвлечь близнецов, пока я заканчиваю миссию на Эвирее-3. И как только все будут заняты – я смогу провести время с Аланой. Поговорить как следует, сообщить важные новости, заняться с женой любовью, наконец! В ажиотаже последних суток ничего этого сделать не удалось.
Но теперь...
– У меня к тебе будет ещё одна просьба, Ксенон. Думаю ты даже найдёшь её приятной... – я приоткрыл пакет, так чтобы дети видели. В нём была инкрустированная сгаэлитом коробка в крупную чёрно-зелёную клетку. Затем я вернул пакет на стол и мягко запустил по столешнице в сторону детей. Близнецы ахнули и возбуждённо загомонили, увидев оригинал изумрудных подпроcтранственных шахмат. Абсолютно не по атлантиански повскакивали со своих мест и кинулись раздраконивать коробку на глазах у потрясённо молчавшего Ксенона. Конечно, видеть это "неприемлемое" в смысле, обычное детское человеческое поведение у визуально вполне атлантианских детей – тот ещё шок-контент для обыкновенного атлантианца. Близнецы так увлеклись, что я успел снять со стола горшок с Нестором, положить в транспортный бокс и опечатать.
– ... мои сыновья уверены, что ты позорно проиграешь им в шахматы, Ксенон. Я тоже так думаю...
Ксенон замер, медленно развернулся. Ему не обязательно было что-то говорить. Он никогда не мог отказаться от партии в подпроcтранственные шахматы. И провокация даже была излишней.
Элаф и Коронел с Ксеноном на удивление быстро чисто в атлантианском стиле нашли общий язык – без обидок и взаимных претензий, остро и по существу.
Я организовал им игру в смежном кабинете и вернулся к жене. Виан Хорс также покинул нас – ушёл собирать цветы для своей человечки по моему совету. Я убедил подарить их руками, а не эффектно преподнести, зажав хвостом, как он собрался прежде... Вполне приятный щиариец, и до того как мы уедем, я бы с ним ещё пообщался.
Наконец-то мы с Аланой остались вдвоём. Впервые после всего, что произошло. Жена подалась было в смежную комнату – проследить за детьми, оставшимися со своим недружелюбным дядей. Но я удержал её за талию, привлёк к себе. Алана шумно вздохнула, я заглянул в её зелёные глаза...
– Не беспокойся за Элафа и Коронела, Алана... Мой брат – достойный соперник в игре в подпроcтранственные шахматы. Когда я выпал из реестра чемпионов по возрасту, он занял моё место. И потом... ещё очень спорно, за кого там стоит больше беспокоиться.
Алана нежно почему-то слегка виновато улыбнулась мне.
– Пришло время нам с тобой кое-что прояснить, виана-человечка. И начнём с... – я перевёл взгляд на низ живота жены, – с репродуктивного вопроса. Я должен кое о чём тебя уведомить. И тебе лучше присесть...
Глава 20
Алана
Я замерла в дальнем конце кабинета бывшего начальника, присев на краешек столешницы его деревянного рабочего стола.
Впрочем, теперь и кабинет, и стол – принадлежали моему новому начальнику, по совместительству – моему мужу атлантианцу.
Ксандр нависал надо мной, уперев обе руки кулаками в столешницу с двух сторон от меня, пресекая мою попытку прорваться в смежный кабинет – проверить как там дети! Ведь они остались наедине с очень жестокой и яростной версией классического атлантианца – Ксеноном, младшим братом Ксандра, о существовании которого муж не посчитал нужным меня уведомлять!
Разнонаправленные чувства метались во мне: муки совести за то, что сбежала пять лет назад беременной схлёстывались с увядающими тенями старых обид. Нежная любовь и благодарность Ксандру за спасение – с возмущением оттого, что муж в привычной манере принялся вершить мою судьбу. И заодно судьбы детей! Взять хоть бы то, как он услал малышей играть в шахматы с... получается, родным дядей…
А если что-то случится?
Виан Ксенон – ещё более холодное и злобное существо, чем накануне побега из Атлантии казался мне Ксандр!
Что, если этот "дядюшка" обидит мальчиков?!
“Никто не обидит наших близнецов…” – устало прошелестел голос накса в моей голове и многозначительно замолк.
А Ксандр всё это время не сводил с меня пронизывающего взгляда бездонных чёрных глаз:
– Пришло время нам с тобой кое-что прояснить, виана-человечка. И начнём с… – Ксандр перевёл взгляд с моего лица куда-то вниз и застыл, – с репродуктивного вопроса. Я должен кое о чём тебя уведомить. И тебе лучше присесть… более основательно. И чем на край столешницы. А впрочем как угодно. Ведь упасть я тебе не дам.
Репродуктивного вопроса?!
Сердце дико заколотилось, во рту пересохло.
– Что это значит? Ксандр…
– Но ты права, – Ксандр задумчиво оглядел моё лицо и отшагнул, – начать следует не с этого. Но с чего? С начала или с конца? С приобретения здесь жилья и капитального ремонта или с разбора твоего побега? Хм…
Серьёзно что ли?
Я ошарашенно заморгала.
«Репродуктивный вопрос» – это про детей. А если у Ксандра для меня новости про детей, то...
– Всё же прямой порядок лучше, чем обратный для твоего мозга, Алана. Ты пока ещё больше человек, чем атлантианка. Так будет комфортнее…
Репродуктивный вопрос...
– ... Ты сбежала от меня беременной.
Я замерла, ожидая, что Ксандр сейчас будет злиться. С запозданием, но всё же высказывать за то, что я скрыла факт беременности… Но Ксандр проскочил эту часть так легко, как будто того обсуждать и он понимал мои мотивы. А возмущало его что-то совершенно другое.
– Алана, ты воспользовалась помощью шиарийцев, которые увезли тебя незаконно. Проигнорировав высочайший запрет командования на взлёт. А поскольку я избил всех шиарийских мужчин, что были в том космопорте, а накс сломал навигационную систему, стало быть…
– Избил? Сломал?!
– Да, Алана, – Ксандр вновь качнулся ко мне, сжимая меня между собой и столешницей плотнее, – моя человечка, ты мне дорога и, быть может, я не умею этого верно сказать. Но я показывал поступками как мог. В том числе...
– Избив шиарийцев?!
Ксандр фыркнул, на миг будто становясь собой прежним – презирающим все расы, кроме атлантианской. Я закусила губу. Но лицо моего атлантианца тут же осветила почти человеческая мягкая улыбка:
– “Избил”, как бы мне ни хотелось, – не вполне корректный термин. Ведь шиарийцы в долгу не остались. И за свою вырванную челюсть, их лидер не оставил мне ни одного целого ребра! Просто раздробил одно за другим голыми руками. Алана, ты побледнела? Это лишнее, поверь. Челюсть ему прирастили в тот же день, теперь тот шиариец мой, с позволения сказать, приятель. Но если бы мой начальник не дал тогда взятку шиарийскому представительству, я бы сращивал самостоятельно все те переломы недели три в тюрьме при космопорте…
Кровь отлила от моего лица. Я судорожно рвано выдохнула:
– Какой кошмар, Ксандр!
– Итак, я заплатил свою цену за то, что неправильно любил свою жену. Я лишь надеюсь, что эта плата была достаточной.
– Плата... ты сказал, взятка? Но атлантианцы не нарушают закон. Почти...
– Атлантианцы пишут законы, – отмахнулся Ксандр, – а потом принимают к ним спорные поправки, уплатив отступные всем заинтересованным лицам. Я не про то. Я заплатил, Алана... Я умирал без тебя каждую минуту. И благодарен той драке – пока всё моё тело болело, я хоть немного мог отвлечься... я видел тебя повсюду. Каждый предмет в опустевшем доме напоминал о тебе! И купленный тобой механические котоиды! Сначала один... потом он родил близнецов... неважно! Я так и не понял, хотела ли ты на что-то этим намекнуть или это, как говорят люди... провидение? Я правильно применил термин? Так или иначе, Алана, даже изумрудное навершие накса возвращало меня к мыслям о радуге твоих глаз!
– ... а я думала…
– Что?
– Что наоборот, – печально усмехнулась я.
– В смысле?
– Честно? – я вздохнула и горячо, почти яростно, проговорила мужу в губы – я думала, что это мои глаза напоминают тебе накса! Что ты подбирал меня под цвет накса! Как вещь. Как я могла бы подбирать сумочку под туфли! Я и сейчас немного так думаю...
И от того, что я произнесла эти слова, мне странно полегчало на душе!
А Ксандр смотрел на меня удивительно выразительными глазами. Я бы сказала, он смотрел ошарашенно, но... всё же атлантианцы на такое не рассчитаны.
– Алана… – еле выдавил он, – откуда такая мысль?!
– Но цвет...
– У моего начальника красный накс! Разве у его человеческой жены красные глаза?! Я... мне... а у моего брата такой же зелёный накс как у меня. Накс-близнец! Угадай, видел ли я его в обществе хоть каких-то женщин, кроме черноглазых атлантианок?! Абсолютно отмороженных, если быть предельно честным! Правильно – не видел! Алана, это не так работает! Я... ты... мне... как так, Алана?!
Ксандр замолчал.
Феноменально! Мне кажется, или у атлантианца не было слов?
Я мягко усмехнулась.
– Хотя цвет хороший... – буркнул явно поражённый Ксандр, когда к нему после паузы вернулся дар речи, – наксы любят совершенно тона в своём облике. И когда выбирают себе атлантианца, часто внешность накса таит судьбоносную подсказку... так что едва ли цвет совпал случайно. Как интересно он сказал! "Наксы выбирают себе атлантианца..."
– А я о чём, – улыбнулась я растерянно, почти блаженно, и тут же встрепенулась.
– Не суть, Алана. Запомни просто: я тебя люблю. Для меня, сначала ты... потом все остальные. Даже накс. Но давай перейдём к главному. Я работал над собой всё это время, и если ты сочтёшь, что этого мало... я буду стараться дальше, каждый день. Я не изменюсь радикально. Но сделаю всё, чтобы понимать тебя и реагировать как человек. Ты, в свою очередь, будешь решать, подходит ли тебе такое, но...
– Но?
– Я не стану человеком, Алана. Никогда. Ты, вынашивая всех наших детей, будешь приобретать всё больше атлантианских качеств, они заиграют человеческими гранями. Но выше головы я не прыгну, жена моя, я не стану человеком... Осознаёшь ли ты это?
Осознаю ли я?
А осознаёт ли он, как невероятно звучат его слова?
Какой безмерной нежностью меня наполняют! Могла ли я пять лет назад поверить, что когда-нибудь Ксандр скажет мне подобное? И не только словами, но и делами покажет, как я ценна.
Мой атлантианец смотрел на меня безумно серьёзно, будто решался вопрос жизни и смерти. И я, повинуясь импульсу положила на щеку Ксандра раскрытую ладонь, мягко огладила кончиком пальца вертикальный шрам на лице мужа.
– Я люблю вас, виан Ксандр, виан-босс, – признала я вслух неопровержимую истину. – Я люблю вас атлантианцем и... продолжу это делать, даже если вы снова приметесь закатывать глаза и называть всех неприемлемыми.
– Но это я в любом случае собирался продолжить делать! – он закатил глаза, заставив меня внутренне захихикать. Потом с довольной сытой улыбкой положил ладонь мне на талии. – Это никакое не атлантианское поведение. Просто разумное... то есть. Стоп. Дальше я эту тему не развиваю. Ты что-то ещё хотела сказать или мне показалось, Алана?
Я опустила взгляд, собираясь с мыслями. Да... было что ещё сказать. Я собралась, как для последнего прыжка...
– Я тоже виновата, – наконец созналась я, и словно что-то мучительное окончательно рухнуло во мне. Вздох облегчения вырвался из груди. Я поняла всё с вопиющей ясностью и повторила за своими мыслями. – Я ведь знала, кто ты. Но продолжала ждать от тебя чего-то другого, неестественного для тебя. Надумала себе всякого, накрутила. Это не умаляет твоих ошибок, но тогда пять лет назад я запуталась, Ксандр. Ты не соответствовал моим иллюзиям об идеальном муже, о семье, даже об атлантианской расе. Это была моя ошибка. Но только это... а вовсе не моё согласие выйти за тебя когда-то...
– Ошибок много, особенно с моей стороны, Алана, – глубина голоса Ксандра заставила меня вновь вскинуть взгляд. Столкнуться с атлантианскими тёмными глазами. Его голос гипнотизировал: – Вопрос только в том, как мы будем действовать с этим дальше. Лично я выбираю тебя, человечка, и буду вечно идти тебе навстречу. Даже против своей природы. Ты уже согласилась вновь быть моей. Но люди бывают импульсивны… Допускаю, что ты на самом деле не имела этого в виду...
Я обняла мужа, он мягко обнял меня в ответ. И не было в этом ни капли атлантианской жёсткости и бытового диктата. Я полной грудью вдохнула кофейно-мятный аромат кожи и волос мужа, уткнулась носом в его шею... Какое блаженство!
– Я тоже выбираю тебя, Ксандр, – прошептала я ему в ключицу. – И если я была импульсивна, это не значит, что я выбрала неверно. И я даю тебе слово, что также буду прикладывать усилия. И терпеливо находить путь, лавируя между “человеческим” и “атлантианским”. Но этот путь может оказаться долг...
– Я умею ждать, Алана. Не волнуйся об этом, не трать силы. Тебе понадобится много ресурса. Ведь как я понимаю, у тебя генетическая склонность к делению зачатой зиготы. То есть к вынашиванию однояйцевых близнецов. Тройня, которую ты на сей раз от меня родишь, потребует от нас согласованности... и всё же, если ты по-прежнему этого хочешь – квартирку в том домике с невоспитанным плющом могу выкупить. На всём этаже. И снести все не несущие стены. Чтобы нам там было более менее комфортно по метражу. Но многоплодные атлантианские беременности всё же лучше наблюдать в Атлантии, согласись. А запрос на покупку местного жилья я уже отправил.
Ксандр скакал с мысли на мысль, как будто ничего странного в этом не было. Но мои мысли в какой-то момент спутались в клубок. Но красным в них подсветились несколько слов из речи Ксандра: “Тройня, которую ты на сей раз от меня родишь”.
Что?!
ЧТО?!
Подождите-ка! Стоп-стоп-стоп!!! Так вот что такое “репродуктивный вопрос”! ААААА!!!
Но как он может знать? Мы ведь занимались сексом после пятилетнего перерыва лишь прошлой ночью? Разве…
“Когда у супругов есть общий накс – технической возможности хранить телесные секреты маловато”, – прошелестел довольный голос накса в моей голове, – “я, к слову, собираюсь залечь в спячку. Чтобы не смущать тебя, Алана. Читал во всеобщей сети, что вас, людей, это беспокоит… Буду впадать в анабиз, пока ты не привыкнешь ко мне, как к грани собственного разума, наша человечка. Но эта привычка сформируется быстро”
Я хватила ртом воздух вхолостую как рыба.
Тройня… не может быть!!!
“Может. И есть”, – прошипел накс, отрезая пути к отступлению.
Но я занималась сексом со своим мужем… дважды! И в результате этого у нас будет… пятеро детей?!
Меня затрясло в объятиях Ксандра, а он что-то продолжал ровным тоном выговаривать про перепланировку квартиры! Неумение атлантианцев расставлять приоритеты так, чтоб не довести человечку до истерики – было неискоренимой!
И всё-таки! Две ночи! И пять детей в результате!!!
Это что за атлантианская математика?!
– Ксандр! – я слегка отстранилась, – слушай. У людей в разговоре сначала идёт важное, потом менее важное. Постарайся придерживаться этого правила, чтобы у меня не случился нервный срыв!
Ксандр кивнул, но по лицу я видела, что он не понял. И принялся пояснять:
