Текст книги "Бессонница Черного Зверя (СИ)"
Автор книги: Кира Полынь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 43. Признание
Господин Хьюго Райт никогда не отличался умением признавать свои ошибки. Всегда было проще сказать, что ни о чем не жалеешь, что случилось, то случилось, но леди Оливия де Сент поменяла привычные ориентиры.
Хьюго не мог сказать себе четкое и честное «я был не прав», но чувство недосказанности и необратимой ошибки травили его на протяжении нескольких лет. Наверное, впервые мужчина стал задумываться о том, что поступи он тогда иначе, все было бы совсем по-другому. Кто знает, хорошо или плохо, но точно не так – в путанных мыслях о девушке, видение которой преследовало его день ото дня.
Натура мужчины была такова, что отпустить ненужные мысли он всегда умел играючи просто, но именно девушка с тенью зеленых глаз, с золотистыми, словно осенняя листа, крапинками в них, заставила его впервые на собственной шкуре ощутить сожаление. Такое горькое, талое, вязкое…
И Райт практически смог с ним жить, принять его как неизменное, неизлечимое, если бы не тот разговор с другом, в котором упоминалась незаменимая леди де Сент. Зажившая рана вины вновь закровоточила, заныла, заболела, напоминая, сколько времени он игнорировал единственный рубец на своей душе.
Его поразила, просто пронзила новость о том, что женщина, оставившая незакрывающуюся рану в его сердце, упрямо действует, чтобы найти его, сблизиться, и добить.
Он был виноват. Перед ней. Перед собой, за то, что тогда не стал ей ничего объяснять, что промолчал, как трусливый мальчишка, избегая неловкого разговора. Он сам сломал все своим молчанием.
Он не соврал Аксару почти ни в чем, за исключением того, что леди Оливия, была единственной женщиной его жизни. И единственной любовью.
Да, он такой, испорченный и неправильный, предпочитающий одаривать вниманием мужчин, и проводить с ними время за сексуальными утехами. Ему казалось, что все об этом знают, его репутация шла далеко впереди, и Хьюго все устраивало. Но зеленоглазая девушка ранила его в самое сердце, одними своими глазами и чуть не симметричной улыбкой.
Она действительно приезжала тогда к отцу вместе с матушкой, на линию фронта, и именно тогда они встретились впервые. Хьюго ежедневно прокручивал в голове воспоминание о хрупком силуэте, прошедшем мимо него, робком брошенном взгляде, и аромате клубники, ударившим по рецепторам, словно молот, среди запахов гнили, крови и войны. Еще тогда он встал, как вкопанный, провожая шокированным взглядом незнакомку.
Она стала для него божеством, ликом, предвестником свободы среди безумия и болезненной агонии сражения. Он даже тайком следил за ней, подглядывая в шатер, тогда еще командующего, чтобы рассмотреть тонкий носик и розовую пухлость губ. Ооо, как она была прекрасна! Ангел с чертовщинкой в озорных глазах!
Никогда ни до, ни после этой встречи, Хьюго не был так заворожен женщиной. Не считая, конечно, госпожи Хант, что сейчас сидела перед ним в седле, и нервно вжимала пальцы в плотную кожу упряжи. Но и это был скорее интерес, любопытство, нежели то странное, яркое и уничтожающее чувство, что он испытал увидев леди де Сент.
И да, в силу натуры и молодецкой порывистости, он приударил за ней. Крутился рядом хвостом, все время что они были там, под Братиной, стараясь завлечь женское внимание, такое желанное и обжигающее.
И это случилось. Она ответила Хьюго взаимностью, поцеловав однажды под разбитым надвое дубом, которому не суждено было выжить в этой войне. Как и их чувствам.
Капитан не простил.
Отдавать любимую и единственную дочь какому-то проходимцу, не видящему разницы между мужской задницей и женской!? Уму не постижимо! Он отчитал его как мальчишку, и чтобы наверняка подействовало – отправил в топь Плотилии, разлучив с возлюбленной, именно там, где его спас Аксар.
Тогда он еще не мог ее так назвать. Все их чувства казались ему чем-то непостижимым, не понятным, и только спустя столько времени он решился признаться хотя бы самому себе – он был влюблен. До беспамятства, до чертиков, до трещащей боли под ребрами.
Но леди Оливия об этом так и не узнала.
Ее отец выставил все так, будто Хьюго сам захотел уехать на фронт, тем самым, выражая свое нежелание быть с ней. С той единственной, от которой у Райта мутилось перед глазами от щемящей нежности.
И вернувшись с поля боя победителем, он бросился искать девушку, решительно настроенный за проведенное в сражениях время, что она нужна ему. Слишком. Сильно.
Но у самых ворот в поместье, он увидел свое видение воочию, и снова замер, как тогда, пораженный ее красотой, что только сильнее расцвела за прошедшее время. Поправив на плече своей по-военному скудный рюкзачок, он уже готов был сделать шаг к ней навстречу, как понял, что она не одна.
Рядом с ней стоял высокий, плечистый аристократ, держащий ее под белые пальчики, и улыбающийся так картинно, что сводило скулы, как от лимонной кислоты. Это заставило Хьюго замереть, остановиться, перестать дышать.
Скептично оглядев свой пыльный костюм не первой свежести, он отчаянно зарылся пальцами в отросшие кудри, и зарычал.
Кто он!? И кто она!?
Он простой вояка, без гроша за душой, а она дар богов, нежная, светлая, с отличной судьбой, в которой не должно было быть такого как он.
Тогда Хьюго ушел, и больше не возвращался, затягивая сердечную рану случайными связами, литрами вина и тысячами сигар, помогающими дымом заволочь душевную боль.
Господин Райт никогда не любил делиться своими переживаниями, и даже тогда это не стало исключением. Он запечатал образ возлюбленной, целовавшей его тогда под сломанным дубом, и спрятал глубоко в душе, больше никому не показывая, и не рассказывая об этой картинке.
Никому, кроме госпожи Хант, что просила называть его по имени, и сейчас внимательно слушала выплескивающееся через край признание.
– Какой же ты дурак! – всплеснула руками девушка, и тут же вновь схватилась на ручку седла. – Ты должен был тогда все ей объяснить!
– Это мне известно и без тебя. Сейчас я могу честно признаться, что я был не прав.
– Ты был ослом, – подтвердила девушка его мысли, и Хьюго согласившись, пожал плечами.
Лучше и не скажешь.
Единственное, что грело его, что толкнуло на то, чтобы исправить свою ошибку, так это ее желание найти его. Слава Аксара тогда, у камина, словно стряхнули пыль и пепел с израненного зверя, пробуждая, возвращая в мир, где есть она.
Его Лив.
– Ты обязан с ней поговорить.
– Ты права, Улва. Только…
– Только «что»?
– Что изменилось? Я все тот же вояка, она все та же аристократка, а ее папенька уже не просто командующий, а генерал на покое.
– Хьюго, – девушка перед ним обернулась, выглядывая через плечо темными омутами глаз. – Ты сейчас вновь заставляешь оскорбить ни в чем неповинного ослика, сравнивая с тобой. – Мужчина только кисло усмехнулся. – Все изменилось. Совершенно. И если тогда вы оба были слишком молоды, то сейчас уже сами в состоянии решить, что вам поистине нужно.
– Ты учишь меня тому, что сама не познала?
– Я познала, – твердо заявила она. – Мне нужен Аксар. И не важно, что как выяснилось, я дочь Его Светлости, а мой отец оказался не моим отцом, а мать… Да не важно все это! Мне нужен Аксар, Хьюго. И все остальное прекращает быть важным.
Задумавшись над словами девушки, Райт понял, что они приближаются охотничьим угодьям лорда, и до конца пути осталось совсем немного.
Как раз, чтобы в очередной раз признать свою неправоту и пообещать, что леди де Сент все узнает.
Глава 44. А дома ждут
Тихо рыча, Аксар оглядывался по сторонам, рассматривая спешившихся воинов, выставивших перед собой оружие, направленное на него.
Та самая злость, что топила его с утра, наконец-то, могла найти выход, щекоча внутренности животным азартом. Вдыхая аромат страха, как дикое животное, он всеми рецепторами чувствовал, как вибрирует воздух, как кружит голову ужас, опьяняя и дурманя своей чистотой.
Это было даже лучше, вкуснее, чем в прямом бою. Там солдаты даже не всегда успевали понять, отчего умирают. А сейчас же, все было иначе.
Они видели. Они знали. Они с ног до головы провоняли паникой.
Это будоражило, заводило передернуть мышцами, пробуждая их, и броситься на выставленные мечи, выбивая их из рук, и сворачивая хрупкие шеи.
Да, быстро, но эффективно. Аксар не забывал о том, что все еще не знает где Улва, и тревога, так или иначе, скрежетала в грудине, выворачивая кости сквозь мясо.
Это западня. Уловка Его Светлости.
И хоть мужчина и не понимал, что подвигло лорда на такой опрометчивый поступок, но сдаваться не собирался. Если будет нужно, он распотрошит это жалкое ополчение, развесив вонючую требуху на столбах, но сдаваться и преклонять колени не было в его планах.
Убить. Уйти. Найти волчицу.
Страх за нее, кажется, только придавал сил, заставляя рефлексы работать четче, слаженнее, появилась цель.
Дааа… Вот чего не хватало Аксару в жизни. Цели!
Он проживал свои дни, прячась за маской мизантропа, нелюдимого и озлобленного. Запирал себя, боясь сорваться, скрывался от общества, чувствуя себя лишним в любой компании. Но Улва все изменила.
Она будто бы была создана, чтобы доказать ему – он не такой. Дело не в нем, а в людях, что его окружали. Ну конечно! Тот же Хьюго легко переносил его выпады и агрессию, Верен, уже столько лет живущий с ним под одной крышей был мягок и понятлив, не злясь на своего хозяина. А Улва… Она совсем переиграла его привычные представления о мире! Она полюбила! Его! Черного Зверя, который верил, что не найдет в себе ответа на эти чувства!
Черт… Он и вправду ее полюбил. Прикипел, припекся обожжённым мясом к нежному телу, не желая отлипать. Не просто испытывал к девушке привязанность, а уже не смыслил жизни без ее участия.
Усмехнулся, вспоминая, как рванул с места, решив, что она в опасности.
Очевидно. Его чувства слишком очевидны. Интересно, а она поняла?..
– Аксар Хидай, именем Его Светлости, вы проговариваетесь к заключению. При сопротивлении будете казнены.
– Основания? – прорычал хрипло, вновь поддаваясь волне злой вибрации.
– Приказ Его…
– Основания!?
– Нам велено арестовать вас, господин Хидай, – мужчина, державший в подрагивающих руках меч, нервно дернул усами. Светлые глаза сверкнули переживанием и виной, но обязательства превыше сочувствия. – Не сопротивляйтесь.
– Даже не собирался, – расслабленно выдохнул Аксар, и сложил тяжелые руки на грудь. – Вы серьезно считаете, что я должен вас послушать?
– Таков приказ.
– Я не подчиняюсь приказам, – повышая глубину голоса, рычал Аксар. – Не принадлежу Его Светлости. Уходите. Пока есть ноги.
– Угрожаете, – прошипел молодой солдафон, делая опрометчивый шаг вперед, но светлоглазый остановил его движением руки, приказывая оставаться на месте.
– Предупреждаю.
– Господин Хидай, – продолжил мужчина, стараясь выглядеть собранным. – Мы понимаем ваше недовольство, но у нас приказ.
– Какое мне до этого дело? – несдержанно бросил Аксар. – Я предупредил вас: хотите жить – уходите.
– Мы не можем, – с мольбой ответил опытный воин, и смиренно опустил глаза, признавая силу противника.
Он был слишком мудрым, чтобы не понимать, что с ними сделает Черный Зверь, не согласный с приказом. И… принимал это.
– У нас семьи, – тихо добавил он, и окончательно опустил взгляд, выводя молодого щенка из себя:
– Что ты перед ним кланяешься, капитан!? – перехватив меч другой рукой, красуясь и заигрывая, он взглянул на Аксара, решаясь подойти и напасть. – Что он один нам сделает!?
– Я услышал тебя, – игнорируя задиру, желающего сдохнуть как можно быстрее, ответил Хидай капитану гвардейцев. – Убивать не буду. Может только этого выскочку.
– Он молодой и глупый. Не суди его строго.
– Не буду, просто проучу, – бросил Хидай, оглядываясь, и замечая напряженные взгляды остальных.
Все они понимали, что этой бой не равный, и не в их пользу, и мысленно благодарили своего капитана за мужество признать свою слабость. Они готовы были драться с Черным Зверем, но заранее зная исход, выдохнули, услышав, что им сохранят жизнь.
Несколько переломов, вывихов, возможно отрубленных конечностей – ни что, в сравнении с возможностью вернуться к родным, зная, что дома облегченно выдохнут, услышав, как скрипнула входная дверь.
А значит, сегодня ничего не случилось. Все в порядке. Еще один день жизни.
Наверное, это толкает людей жить – знание, что их любят и ждут.
Дышать стало легче. Гнев отступил, оставляя место голому расчету, и уголки мужских губ дернулись в скрытой улыбке.
Просто вернуться к ней.
Кровь в венах закипела, заискрилась, черными пузырями взрываясь под кожей. Счастье. Это оно. Определенное, понятное, бескомпромиссное. Оно топило под собой, поднимая к эйфории, яркой, испепеляющей.
– Ну давай, ты будешь первым, – бросил он молодому мужчине, что не растерявшись, с воинственным кличем поспешил к Аксару.
Занесенный палаш не пугал, и увернувшись, Хидай схватил его за лезвие, силой выкручивая из чужих пальцев.
Дзынь!
И оружие откатывается в сторону, поднимая за собой облако пыли, и безоружный соперник на глазах теряет весь запал. Но секунда, и огонь ярости вспыхивает в солдате, и с бешенным ревом он бросается на Аксара, стараясь сбить его с ног.
Шаг в сторону, и набравший скорость глупец едва не пролетает мимо, попавшись на обычную подножку, и позорно падая лицом в землю.
– Кто следующий? – холодно произнес Аксар и вопросительно заглянул в толпу.
Глава 45. Другими глазами
Жеребец Хьюго нес нас громко топая подкованными копытами о пыльную дорогу, и уже скоро вдалеке показался крепкий дом из древесного сруба, спрятанный у раскатистых сосен, что пушистыми макушками тянулись к закатному небу.
Чем ближе мы подбирались, тем отчётливее был слышен звон оружия, болезненные вскрики, и рык, от которого у меня задрожали руки.
– Хьюго! Он там! Мы должны помочь!
Не разделяя моей обеспокоенности, Райт только хмыкнул и притормозил коня, позволяя уставшему зверю идти медленно, и перевести дух.
– Почему ты остановился!? Нам нужно туда!
– Нам? Нет, леди Хант, нам туда не нужно. Судя по тому, что я слышу, ему не нужна наша помощь.
– Но он же один! Мы должны…
– Улва, – грозно понизив тон, перебил Райт. – Ты забываешь, что он тот самый, жестокий, кровавый, беспощадный Черный Зверь. – Выделив для меня прозвище Аксара, Хьюго вскинул подбородок, всматриваясь вдаль, где гремели мечи, сталкиваясь друг о друга. – Мы только помешаем ему.
– Но я…
– Ты не поможешь. Владеешь мечом? Может стреляешь из лука? Или тебе по душе копье? Нет? Вот и не выдумывай. Жди здесь, а я пойду проверю, как у него дела.
– Я с тобой!
Спешившись сразу за товарищем Аксара, я невинно заглянула ему в глаза, сразу же отметая все сопротивление. Чтобы он сейчас не сказал, я бы все равно упрямо последовала за ним, чего бы мне это не стоило.
Просто не выносимо сидеть и ждать, не зная, что происходит, надеясь на судьбу.
Райт закатил глаза и цыкнул языком, выказывая все свое недовольство моей решимости привязаться к нему, как хвостик, но сдавшись, махнул рукой, пальцами показывая, чтобы я молчала.
Стараясь не привлекать к себе внимание, мы обошли охотничий дом, прижимаясь к деревянным стенам, и выглянули за угол. И то, что я увидела, заставило меня совершенно иначе взглянуть на происходящее.
Аксар…
Я увидела его сразу. Взгляд просто прилип к нему, намертво. Я жадно смотрела за мощным силуэтом, двигающийся в толпе, и от восхищения даже открыла рот, забыв, как дышать. Он был… великолепен…
Крепкие руки блестели от пота, что росой покрыл смуглую кожу и скользил по перекатам вен. Лицо сосредоточенное, цепкое, губы сжаты в тонкую нить. Темные волосы двигаются по воздуху, змеями следую за каждым поворотом головы, за каждым броском, и поднимаются вверх, как темный шелк. Голый живот, напряженный и каменный, блестел от бисера потных капель, сокращаясь и расслабляясь в каждом движении, еще больше украшая Аксара, как воина, как безжалостного солдата.
Он рычал, легко перебрасывая соперников через крепкие широкие плечи, отнимал у них оружие, и отбрасывал его прочь, как можно дальше, обезоруживая и отпуская отдышаться на безопасное расстояние.
Он будто бы…
– Он играет с ними, – подтвердил мои мысли Хьюго, и я поняла, что нападавшие не бросаются разом, будто бы стараясь бороться по-честному.
Кто-то старался прийти в себя, кто-то уже лежал в отключке, а некоторые еще не сдавались, и нападали вновь и вновь. С мечами и кинжалами, в то время, как Аксар был безоружен.
И это… восхищало.
– И что это значит?
– Что бой проходит на договоренностях, – отметил Райт. – Скорее всего они выполняют приказ, но не хотят умирать.
– Значит… Аксар пощадил их?
– В некотором смысле, – мужчина хмыкнул. – Зализывать раны они будут еще очень и очень долго.
– Значит, все хорошо? – на всякий случай я уточнила, все еще ощущая, как тревожится сердце, стуча под ребрами.
– Если можно, так сказать. Я могу задать вопрос? – получив одобрительный кивок, он продолжил: – А что вы планируете делать дальше? Да, сейчас Аксар справится, но что дальше? Ты же понимаешь, что Его Светлость, не отпустит тебя так просто, леди Хант.
Он не спрашивал. Он добивал меня своими словами.
Да, конечно, я понимала, что все не будет так просто. И сейчас, как и говорил Хьюго, все закончится, но что гарантирует мне то, что продолжения не последует? Понять условия Его Светлости не было сложно – он хочет дочь, которую сможет контролировать, конечно же, с мыслью, что желает для нее самого лучшего. Только вот лучше Аксара в моей жизни еще ничего не случалось.
Порывистый, не всегда понятный, немного угрюмый, но я же знала, какой он на самом деле. Преданный, храбрый, честный. И это далеко не все, что в нем было скрыто от чужих глаз. Да, нелюдимый и мрачный, но зато я ему подходила, такая же дикарка.
От этой мысли стало тепло на душе, и я улыбнулась, как услышала громкий, надрывный крик.
Аксар сжимал кулак на воротнике последнего прибывающего в сознании гвардейца и рычал ему в лицо, пугающе сильно вжимая свой лоб в чужой, обездвиживая своей мощью:
– Где Улва Хант!?
От услышанного у меня дрогнули колени, и теплые, щекочущие бабочки разлетелись по венам, играя и проказничая.
Это он обо мне…
– Его Светлость, – мужчина сплюнул кровавую слюну на землю и тяжело вздохнул, выравнивая дыхание. – Приказал только вас догнать, – он сделал еще два глубоких вдоха и продолжил: – Про девушку приказов не было.
– Дьявол, – Аксар отбросил от себя уставшего и изрядно помятого солдата, и распрямился, вглядываясь в горизонт.
Вокруг, почти ровным рядком, лежали побежденные солдаты без чувств, уже не способные сражаться или даже держать оружие.
– Иди, – Хьюго легонько толкнул меня в спину, придавая скорости, и сам вышел из-за нашего укрытия.
– Аксар!
Один мой крик, один его взгляд, и мир перестал существовать.
Только я и он.
И кинжал, брошенный ему в спину.
Глава 46. Агония
– Не подходи к нему! Улва! – громкий голос, надрывный и отчаянный, разнесся на пустыре перед домом, и я подняла голову, встречаясь глазами с Его Светлостью.
Мужчина бежал ко мне навстречу, но я увела взгляд, глядя на Аксара, который пошатнулся и болезненно зарычал.
В его спине, сияя своим начищенным эфесом, торчал кинжал, полностью ушедший лезвием в плоть, разрывая красное мясо и позволяя крови полосами скользить вниз.
– Нет!!! – мой крик заглушил все в лесу, и кажется, даже ветер прекратил гулять по вершинам деревьев, заставляя те безмолвно замереть. – Нееет!
Путаясь в собственных ногах, я бросилась к любимому, который смотрел на меня дико, полно боли, и тянул ко мне свои напряженные пальцы.
– Не шевелись! – вскрикнула, падая в желанные объятия, и пальцами накрыла рукоять кинжала, не позволяя ему двигаться в пульсирующей плоти. – Нельзя! Не двигайся!
– Волчица, – не замечая, казалось, ничего кроме меня, Аксар, свободной рукой пробрался в мои волосы, прижимая к себе и вдыхая запах волос.
Уткнувшись носом в мою макушку, мужчина тихо зарычал, еще крепче вжимая меня в свою влажную грудь.
– Только не двигайся, прошу тебя. Я его достану, зашью рану.
– Как будто ты умеешь, – устало усмехнулся он, и вновь покачнулся.
– Улва! Отойти от него! – все еще пытаясь иметь вес, кричал лорд, приближаясь с вытянутым в руке мечом. – Отойди!
– Нет! Ни за что!
– Я тебе приказываю!
– А я не подчиняюсь! Я не принадлежу вам и не стану выполнять приказы! И не прощу, – прорычала я, прожигая взглядом растерянного мужчину.
– Ты не понимаешь! Я хочу для тебя самого лучшего!
– Тогда уходите, и оставьте нас в покое, – сказала я, отрывая лицо от мужской груди, чтобы заглянуть в глаза любимого.
Он был бледен, глаза рассеяно моргали, но будучи от природы упрямым, он продолжал крепко стоять на ногах, не показывая мне своей слабости. Пальцы все обильнее покрывались вязкой жидкостью, приклеивая меня к рукояти кинжала, и я всхлипнула.
– Ты только не умирай.
– Будешь скучать? – хрипло спросил Аксар, и его губы дрогнули в слабой улыбке.
– Аксар, – но договорить он мне не дал, вновь отчаянно прижимая к себе, и вжимая стальные пальцы в мое тело.
– Я люблю тебя, волчица. Сильно. Больше жизни, – шептал он, укачивая в своих объятиях, будто бы это я умираю от кровотечения и открытой раны. – Хорошо, что я успел сказать. Было бы жаль, если бы ты так и не узнала об этом.
– Не смей прощаться, – сквозь всхлип прокричала я, – не смей!
– Улва… – выдохнул мне в волосы, и упал на одно колено, неожиданно сровнявшись со мной в росте.
– Хьюго! Помоги мне!
– Да, сейчас, – мужчина было бросился к нам, но Его Светлость, все еще не желавший принимать поражение, его остановил:
– Не смей, Райт! Это приказ! Дернешься, казню тебя за измену!
– Плевать, – пренебрежительно бросил он, не оставляя друга в беде. – На крайний случай, я могу вас убить прямо сейчас, а после отправиться в Киседей. Думаю, там меня легко примут на службу.
Помогая Аксару разжать на мне руки и отпустить, Хьюго аккуратно положил его на бок, так, чтобы кинжал не упирался в землю и не тревожил рану.
– Да как ты смеешь! Щенок!
Бросившись на Райта, Его Светлость за мгновение и один удачный удар остался без оружия, гневно глядя на напряженного и готового к новому броску Хьюго.
– Со временем вы забыли, Ваша Светлость, почему мы с Аксаром каждый чертов раз возвращались с войны, – прошипел он, и я вновь увидела, как изменился привычный взгляд мужчины.
Райт поднялся на ноги, расслабленно размяв шею, и сделал два шага в сторону, проверяя терпение лорда. Он вновь выглядел, как опасный противник, ушла привычная задорность и беззаботность, и сейчас нас защищал без сомнения один из самых сильных воинов армии Его Светлости.
– Ты угрожаешь мне, Райт?!
– Я предупреждаю. От того, что я служу вам, не значит, что не в силах снести вам голову.
– Ты вынудил меня, – обречённо и зло бросил лорд, покрепче перехватывая оружие, которое поднял с земли. – Сдохнешь сегодня, не будем тянуть до казни.
– Как вам будет угодно, – слегка поклонившись, Хьюго вынул из ножен короткий меч и встал в стойку, готовый к бою. – Улва, не знаю, как, но ты должна увести от сюда Аксара. Возьми мою лошадь.
– Но ты…
– Не переживай за меня, – усмехнулся он. – Я выберусь. Только…
– Что? – простонала я, пытаясь взвалить на себя ватное и очень тяжелое тело Аксара.
– Передай Лив, что я любил ее.
На этих словах, он бросился в бой, оставляя меня один на один с теряющим сознание Аксаром, даже руку которого я не могла поднять, не говоря уже об остальном.
– Подожди меня, слышишь? Я схожу за лошадью и вернусь. Не отключайся. Аксар! – похлопав его по щекам не добилась никакой реакции, судорожно всхлипывая от беспомощности. – Аксар, прошу тебя, приди в себя!
Ноль реакции.
Кожа покрылась потом, побледнела. Черные ресницы дрожали, а глазные яблоки метались под веками, как будто в агонии.
Чертов кинжал!
Взглянув на него, едва не зарыдала, видя, как залито кровью все вокруг, и чертова железка и не думает исчезать, списав все на ошибку.
– Черт! Черт! Черт! Черт!!! – застонала я, пытаясь вынуть лезвие из спины, но порезавшись о край, вскрикнула от боли, глядя на пораненный палец.
Для маленького пореза слишком много крови… Яд.
Игнорируя жгучую боль в небольшой, казалось бы, ранке, я схватила рукоятку и изо всех сил дернула ее назад. Кровь, багровыми струйками хлынула мне на пальцы, на землю и на спину Аксара, и молясь про себя, я порвала край своей рубашки, пытаясь зажать рану и остановить кровотечение.
Ничего не получается. Ничего!
Белая тряпка окрашивалась алым все больше, и вскоре с нее просто начало капать, вгоняя меня в отчаянье.
Я не могу! Я не знаю, что делать!
– Не плачь, дорогая. Вот, возьми и приложи к ране это.
Перед моим лицом появились тонкие женские пальцы, в которых лежала какая-то губка, больше напоминающая пропитанный чем-то мох. Подняв глаза, я увидела перед собой видение, не иначе.
Хрупкая, казалось, ненастоящая, женщина стояла надо мной, чуть склонившись, робко улыбаясь и сверкая голубыми, как озера глазами. На ее плече сидел господин Ворон, и важно распушив крылья, громко каркнул, привлекая к себе всеобщее внимания.
– Не может быть, – услышала я сдавленный стон Его Светлости.
