Текст книги "Малышка со шрамами (СИ)"

Автор книги: Кира Полынь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Леон. Убил бы, недомерка. Строит из себя непонятно что, не понимая как смешон. В последние пару лет выводит меня из себя словно специально, хорошо хоть часто покидаю крепость, не так бесит его хитрая рожа. Жаль.

Жаль, что даже у этого кобеля шансов больше, чем у тебя дружище.

Нет! Еще чего не хватало! Кто угодно, но по возвращению Леона и рядом с Анной быть не должно! Я отрублю ему руки, стоит протянуть к ней свои грязные пальцы!

Гнев вновь булькнул внутри и поднялся кислотой к желудку, напоминая, как сильно бесит этот парнишка, и мысленно отсчитывая срок от него избавиться. Недолго. Совсем чуть-чуть и этот выродок свалит из моей крепости, оставляя меня с ней. С моей Анной, моей малышкой.

Оооо, как мысленно было приятно называть ее так, как тянет в ребрах от незнакомой нежности. Хотелось закрыть глаза и вновь представить этот образ, но нельзя. Ее и так слишком много. А что если она вернется холодной и чужой? Все забудется, оставляя только ненависть, чистую, горькую, ядовитую. Я отпущу. Помогу всем, что в моих возможностях, найду ей достойного мужа. В конце концов, Зайдена не дремлет, и явиться сюда по первому зову. И даже без него. Карга всегда в курсе новостей и возвращение Анны не станет для нее секретом.

Кубок, брошенный в стену, громко звякнул, отскакивая от каменной стены, и красное вино бурым пятном растеклось по поверхности, стекая крупными каплями вниз слишком прямыми дорожками.

Стоило только представить ее в чужих руках.

Зубы скрипели, а кулаки незамедлительно сжались. «Моя девочка!» – ревело нутро.

Боги всего мира, я идиот. Присвоил то, что сам отверг, отослал, достал всю самую низменную злость на поверхность, а самого аж трясет, стоит представить чужие руки на ее талии. Нет, определенно хочу что-то разбить.

Склочная старуха слишком влиятельна и в любом случае организует мне все «радости» мира. Придумаю что-нибудь, но в любом случае Зайдена идет к чертям! Не позволю! Нутро по швам разорвется!

Анна будет рядом. Пусть ненавидит, проклинает, но рядом, моя, хоть и недосягаемая.

***

Возвращаясь, подстегивал коня как мог. Животное под ногами, словно чувствовало мое нетерпение, изо всех сил перебрасывая подкованные копыта, не замечая подмерзшей влажной земли под нами. Пальцы свело. Так сильно сжимал поводья, мчась навстречу с ней.

Встретит? Не выйдет? Скорее всего, нет. Даже будет избегать.

Недобрая ухмылка дернула губы, но хвала богам, уже с утра я дал понять, что не в духе и слуги не решались лезть лишний раз с вопросами, не то, что разглядывать меня исподтишка. Ее обещание…

Все решиться с первого взгляда, с первых слов. Она давала мне обещание, и я уверен – не забыла. А значит осталось совсем немного до того, как я готов буду сойти с ума. Мысленно уже проложил дорожку разрушений в крепости, прикидывая, что и как можно сломать.

Ворота встретили распахнутыми  дверьми и, залетая в крепость, я как мог, хранил незаинтересованный вид, отстраненный, словно мысли не мечутся, будто тело не потряхивает от ожидания.

Стоило сбросить с коня упряжь, как молнией ударило в спину. Прожгла, оставила дыры одним лишь взглядом. Вот она, моя девочка.

Так и осталась маленькой, хрупкой. Такой невесомой, что схвати ее чуть сильнее и сломается. В черном платье смотрится как статуэтка. Идеальная фигурка из фантазий. Моих фантазий. Слишком женственная, аккуратная. Исчезли все намеки на ребячество, и строгий взгляд темных глаз пронзал, прощупывал, но… дрожал? Взволнованна? Хочет ударить? Бросить колкость?

Делает шаг.

Черт, демон…. Желание броситься к ней навстречу сметало последние остатки разума, и только странное выражение ее личика останавливало, ограждало. Растеряна? Расстроена? Она злиться?

Идет, плывет на встречу, все быстрее и быстрее, и глупое сердце стучит с такой скоростью, что я сломаю ее в объятиях, если она не остановится в лишнем шаге.

Я ее не отдам.

Эта мысль пульсирует, стоит понять, что девочка не тормозит, вбегая в мои руки как пташка, позволяя обхватить ее, смять, вдохнуть аромат. О, боги… Как я мог сделать ей больно?... Моя малышка Анна.

Сомну ее, сломаю, унесу! Буду сжимать до тех пора, пока не попросит пощады, и даже после вряд ли захочу отпустить, только сминать, сминать, моя…Столько лет одиночества, ради одной только девушки.

Лучше бы кричала, била, оскорбляла. Я бы все ей простил, но не это порыв необузданной нежности. Она ненавидит, я уверен, но как ее любовь может быть сильнее памяти? Не рассказывай мне, не рассказывай о своей боли, девочка…

Ее руки обхватывают мою спину, холодные ладошки ложатся на ткань костюма, ломая мой контроль. Прямо сейчас ее унесу, слушать не стану, запру в спальне и буду говорить, говорить, целовать ее алый рот. Какой же он сладкий даже для глаз. О, Анна…

Ты сдержала слово. Ты все сказала. Я тебя услышал, моя девочка.

Только не плач, нет, нет, нет! Не плачь!

Слезинка горькая как полынь блеснула у ресниц и скатилась вниз, но смахнув ее с нежной на ощупь щечки, запечатал приветственный поцелуй. Лишь на лбу, а меня все равно словно прошибло молнией сквозь все тело. Как пахнет твоя кожа, малышка. Добро пожаловать домой. Ко мне.

Сжав ее пальцы по пути через двор, услышал сладкий вздох.

О, да, моя малышка. Я хотел бы слышать это вновь и вновь. Я тебя понял.

Глава 8

– Я все больше сомневаюсь в его способностях. – Леон с сомнением косился в свою суповую тарелку, внутри которой была странная зернистая жижа чуть зеленоватого цвета.

Каждый внимательно смотрел в свою чашу и думал, что же Юст мог добавить в обед и съедобно ли это. Больше всех сомневалась Алани, сидящая между Леоном и… им.

Я только делала вид, что меня волнует стоящая передо мной еда, но так или иначе мой взгляд возвращался к его серьезному лицу, воруя эти мгновения прямо из-под носа у всех.

– Как он умудряется создавать шедевры, при этом делая их столь не аппетитными? – Вопрос скорее был риторическим, но Юст, пробравшийся в столовую с корзиной свежего хрустящего хлеба с чесночным маслом, нахмурился и возмущенно мотнул косматой головой с непослушными завитушками.

– Это суп-пюре из шпината и сливок! – Заявил он и перевел на меня жалостливый взгляд. – Но вы то мне верите, леди Анна?

Он обращался ко мне только на «вы», не смотря на то, что сейчас я была здесь самой молодой и успела поладить с пареньком, первой снимая пробы с его творений.

– Я верю, что это очень вкусно. – Улыбнулась я, и ощутила на себе тяжелый взгляд. – Есть какие-то… ммм… особенности поедания?

– Нет. – Задумчиво протянул Юст. – Но можно макать в него корочки от хлеба! Я думаю, это будет вкусно! Да, определенно!

Судя по тому, как охладел его взгляд, юноша задумался, представляя нюансы этого блюда, которое все еще играло вкусами на его языке.

Я потянулась за ломтиком хлеба и неровными кусочками наломала его прямо в тарелку, под сомневающийся взгляд Лиона и удивленный Алани. Только ОН смотрел прямо, ровно, словно не испытывал никаких эмоций, но я чувствовала кончиками пальцев, как внимательно он за ними следит.

Покрошив кусочек, я потянулась к ложке и, не раздумывая наполнила ее жидким пюре из тарелки, прихватывая и ломтик хлебной корки, который еще не успел промокнуть.

– Ммм!

– Если ужасно, просто выплюнь. – Как то странно сказал Леон, но получив мой недовольный взгляд примолк.

– Юст! Это очень вкусно! Сливочно и свежо! Легкий, но сытный! Прекрасно. – Я искренне похвалила мальца, который обрадовавшись комплементу, обвел всех остальным оскорбленным взглядом.

– Леди Анна истинный ценитель высокой кухни. – Хмыкнул он и, развернувшись на пятках, вышел, уверенно шлепая большеватыми ботинками по каменному полу.

– Я хочу просто кусок мяса… – Обреченно сказал Леон и медленно потянулся к ложке, смирившись с тем, что лично ему точно больше ничего не принесут, после его комментариев.

– Иногда просьба творит чудеса. – Загадочно сказала я, и вернулась к тарелке.

Горестно вздохнув Леон, так же приступил к трапезе, и удовлетворительно хмыкнул, попробовав первую ложку:

– Как прошла охота?

– Как и всегда. – Спокойно ответил ОН, уверенно зачерпывая свое блюдо.

Ну почему у него такой голос?

Он бархатом расстилался по коже, проникая в самые потаенные уголки души, будоража, вызывая смешанное чувство предвкушения и опасения. Никогда нельзя было угадать, что он принесет после – фатальное разрушение или облегчение, снимая с души тяжкий груз. Я прислушивалась к каждому звуку, впитывала каждое слово в себя, вбирая его открытыми порами.

Не смотря на добродушный настрой Леона, за столом витало напряжение. Алани молча поедала свой обед, не поднимая головы. В последние дни она была молчалива и смущена, каждый раз, в моем присутствии пытаясь закрыться барьером, сквозь который я даже не собиралась проникать. Не скажу, что мне не хотелось встряхнуть ее за плечи, наслаждаясь испуганным взглядом, но сейчас у меня были дела поважнее. Например, вскользь следить за НИМ.

Словно почувствовав мой взгляд, ОН поднял голову и впился в мое лицо своими малахитовыми глазами, пожирая каждый миллиметр кожи.

– Как ты устроилась, Анна?

Мое имя все так же звучало в его устах. Никто никогда не произносил его так… Так горячо, обжигающе, заставляя меня мысленно вздрагивать от лавины желания закрыть ему рот на грани испуга.

«Не говори так!» – кричало мое нутро, воя от желания отбросить все эти размеренные устои и броситься к нему, впиваясь одеревеневшими пальцами в воротник сюртука.

– Отлично. Моя комната пришлась мне по душе.

Немой разговор глазами.

Он не отвлекается, продолжая колоть мое лицо своим вниманием так сильно, что на щеках выступил румянец, который от него не укрылся.

– Чем планируешь заняться?

– Тем, что вы скажите, мой лорд.

Столько обещания в этой фразе, ничего не значащей, кроме высказанного уважения, но не для меня. Не для него. Зелень в глазах стала ярче, позволяя понять, что дрожь в голосе не ускользнула от его цепкого слуха.

– Обсудим это позже. Зайдешь ко мне сразу после обеда, и вместе подумаем о дальнейших планах.

– Как прикажите. – Я чуть склонила голову, выражая покорность.

И вновь игра Изоль.

Чуть повести плечами, изящно вытянув шею, смущенно опустить глаза, пряча их под ворохом черных ресниц. Все как учила, все как завещала.

– Может Анне стоит заняться созданием школы? – Робко спросила Алани, нерешительно приподнимая голову, нервно заправляя выпавший русый локон. – У нее достаточно знаний, чтобы организовать небольшой класс для детей, живущих в крепости. И ей так будет проще привыкнуть, и людям польза…

Разумное предложение, сказанное устами заклятой подруги, откровенно удивило, и, не выходя из образа помнившего обиду, но стремящегося простить, я ответила:

– Это отличная идея. Я действительно могла бы обучать детей, которые хотят что-то узнать.

Алани бросила на меня вопросительный взгляд и тут же вернула его к своей тарелке, не распрямляя плеч.

– Идея действительно стоящая. Я думаю, она стоит более подробного рассмотрения. – Согласился ОН.

Закончив с обедом, мужчина встал и направился к выходу, уже в дверях, не оборачиваясь, бросил:

– Через четверть часа, Анна.

– Да, мой лорд.

Алани тоже закончила, не съев и половины и поклонившись, юркнула следом, плотно закрыв за собой дверь.

– Злишься на нее?

– Конечно. Старые обиды сложно простить на пустом месте, но я уже повзрослела и не страдаю глупым желанием мстить. – Слукавила я, вспоминая о своих планах в отношении лорда.

– Ясно. Я сейчас попрошу тебя как старый друг.

– О чем?

– Не будь с ней жестока. Ты не знаешь, как ей досталось. – Повторил он почти слово в слово речь Клавдии. – Она получила свое, и вина ее все еще гложет.

– Не заметно. – Хмыкнула я. – Закончим этот разговор, Леон. Я не собираюсь обсасывать произошедшее много лет назад.

– Как скажешь. – Согласился он.

Путь к нему казался мне вечностью.

Я торопливо перебирала ногами, проклиная длинные юбки платья, которые никогда мне не мешали так, как сейчас. Словно я упускаю самые важные моменты своей жизни, и чертова ткань специально забирает их у меня.

Дверь его кабинета была чуть приоткрыта, приглашая войти.

Мужчина стоял, опираясь бедрами на свой стол и скрестив мощные руки на груди, словно закрываясь от меня, но стоило нашим взглядам встретиться, они разжались, опускаясь на деревянную плоскость по сторонам от бедер.

Я прижалась спиной к двери, закрывая ее своим телом, давая себе всего секунду, чтобы набрать в легкие побольше воздуха и не потерять сознания от его близости, но сделала только хуже. Кабинет пропах им, каждый угол, каждый вздох проникал в меня его запахом. Терпким, мускусным, но таким свежим и знакомым, что с губ сорвался стон, не укрывшийся от его горящих глаз.

– Анна…

– Не говори! Прошу! Не говори! – Жарко зашептала я, в два легких пружинистых шага сокращая расстояние между нами и опрометчиво прикрывая его рот своей ладонью.

Не должна была так делать, но казалось, стоит ему нарушить эту тишину, и я сойду с ума, погребенная под осколками моих выдуманных замков.

– Прошу…

Прикасаться к его лицу оказалось смертельно опасно.

Слишком горячо, слишком долгожданно. Он никак не отреагировал на мою выходку, и только горячее дыхание обожгло ладонь, выдергивая из секундного ступора, и бровь чуть дернулась вверх.

Моя рука медленно поползла вниз, оглаживая густую щетину, опускаясь пальцами на воротник сюртука, как я и хотела. Сжимая пальцы на плотной ткани, я всей грудью потянулась к нему, умоляя убить меня сейчас. Прекратить эту чертову недосказанность, разворотить руины наших ошибок и страх перед упущенным временем.

«Убей меня!»

Когда молчание подходило к самому краю, когда ждать стало невыносимо, он первый сломал стену между нами, обхватывая меня руками, вдавливая в себя сильнее и разворачивая в воздухе. Я вновь оказалась в ловушке, о которой так давно мечтала и откидываюсь на стол за спиной, со стоном выгнулась грудью к нависающему надо мной мужчине.

Больше не было слов. Он больше не пытался говорить, зная, что это испугает меня и моя чувственность рухнет, превращая это страстное мгновение в ненужный, нежеланный разговор.

Сколько раз я представляла себе это. Но не одна моя фантазия и близко не была похожа на правду.

Застежка на груди шумно щелканула, делая из накидки просто кусок ткани, расстеленный подо мной, открывая его взгляду скромное, но пикантное декольте, в котором без труда можно было увидеть очертание высокой груди, сжатой в плотном корсете.

Рык.

От него по коже побежали мурашки, и мне захотелось заскулить и самой сорвать с себя одежду, только бы услышать еще что-то подобное. Сколько желания, гнева, похоти, которая впервые рождалась во мне, утекая горячими струйками по телу, спускаясь к животу и сворачиваясь в острую пульсацию. Шершавые пальцы резко, нетерпеливо пробираются вверх по ноге, сжимаясь на коже бедра, сминая под собой тонкий чулок и одним незаметным движением отстегивают лямку пояса, вынуждая мягкую ткань скатиться по гладкой коже вниз.

Не могу больше.

Запускаю пальцы в его волосы, тянусь навстречу глазам, которые вызывают у меня душевный мандраж, и делаю то, о чем думала много лет, лелея свою злость – впиваюсь губами в его рот, прикусывая мягкую плоть, едва сдерживая рвущейся стон. О, нет! Это все совсем не так!

Он на секунду замирает, и я успеваю испугаться того, что сейчас все закончится, сейчас пропадет это дымка, укутавшая нас, отделившая от всего мира и многих прошедших лет.

«Нет! Нет! Прошу!»

Услышал.

Рывком прижимается ко мне, и врывается в рот горячим, упругим языком, сплетаясь с моим, оглаживая его с жадность и жаждой. Кусает, позволяя кусать себя в ответ, и совсем не обращает внимания на то, как дергано я хватаюсь за ткань его одежды, ища что-то, за что можно зацепится и остановить это головокружение.

Ненавижу. Всем сердцем тебя ненавижу.

Кончиками пальцев брожу по его лицу, шее, запуская их в ворот, жадно хватаю воздух, не скрывая тяжело дыхания, пока мужчина позволяет делать короткие вдохи между попытками трахнуть мой рот своим языком. Грубо, напористо, захватывая территорию.

Я помешана на нем!

Он моя зависимость, поработившая меня похлеще чем зеленый дым укурённого наркомана. Меня не отпускает никогда, у меня нет минут трезвости, спустя столько лет воздержания и я не смогу остановится сейчас, прерваться, даже если умру от нехватки воздуха и разрыва сердца.

Ненавижу.

С новой силой впиваюсь в его рот, показывая, что не боюсь, только жажду, проваливаясь в эфемерное пространство в котором все пропахло моим желанием.

Рычит. Давит бедрами к столу, который острым углом вжимается в поясницу, но мне не до мыслей о боли, я все растворилась в его руках, срывающих шнуровку корсета, в его губах, оторвавшихся от моего лица и спустившихся к белой коже груди, высвобожденной из плена лишней ткани. Все рядом с ним лишнее. Хочу только близости.

Не успеваю потянуться к его одежде, как он рывком заворачивает мои руки, прижимая их над головой, и бросается на темные горошинки сосков, так призывно торчавших вверх, порочно выглядывая из-под растерзанной ткани, небрежно отброшенной в стороны.

Словно горячие угли.

Он вбирает их в рот, чуть прикусывает, оцарапывая кожу жесткой щетиной, посасывает, вынуждая меня сжать бедра, чтобы хоть как то сбавить напряжение внизу, ощущая, как влажная ткань прилипла к нежной коже промежности.

Он поднимает голову и делает глубокий вдох, заставляя прикусить губу от  потаенного страха, что он все же это сделает.

– Анна…

«Только не говори!»

Глава 9

– Анна… – Выдыхает он мое имя и поднимает пьяные глаза, зелень которых сравнима только с бездной, на дне которой я вижу свое отражение.

Он опускается и утыкается лбом в мою грудь, успокаивая дыхание.

– Я же просила не говорить….

Он поднимает голову и через секунду удивление заменяет ухмылка.

Он резко убирает руки и отходит, и я едва не скатываюсь на пол, в последний момент, сумев удержаться, хватаясь за крышку стола. Корсет распущен, один чулок висит на голенище сапога, волосы, я уверена, взъерошены и помяты.

Я пытаюсь придержать ткань, закрывая грудь, но мужчина перехватывает мои руки и разводит их в стороны.

– Нет.

И все! Больше никаких действий, приказов, просто стоит и смотрит на мои голые груди, соски на которой все еще поблескивают влагой после горячих поцелуев. Как мне хотелось верить в то, что это от тоски….

– Сними все.

Я сощуриваю глаза, но он не замечает, только отпускает руки, понимая, что я не сопротивляюсь, и отходит назад, опускаясь в кресло. Он расслабленно закидывает ногу на ногу, но я вижу, как вздыблена ткань в паху, показывая возбуждение мужчины, и как напряжены его плечи, о которые сейчас, кажется, можно спокойно ломать доски.

Смотрю за его реакцией, медленно притягивая ладони к себе, плавно, словно танцуя, тянусь к шнурку на юбке, и не торопясь вытягиваю в сторону, распуская последнюю преграду. Лорд смотрит не отрываясь, стараясь держать ровное спокойное лицо, но я вижу, как трепещут крылья его носа, выдавая тяжелое дыхание.

Ткань с шумом падает к ногам, и я остаюсь в слишком откровенном виде перед ним. Остатки корсета отправляться следом, как и оставшаяся лямка, держащая чулок. Только пояс и тонкая ткань насквозь промокшего белья, от которого мне не терпится избавиться. Разыгрываю замешательство и слышу этот приказной тон:

– Все. Сними все.

Я разыгрываю неловкость, стеснение, но мысленно сгораю от нетерпения показать ему себя, полностью, да, так откровенно и честно, не пряча лицо за темными локонами. Он отравил меня, и я настроена мстить. Я задушу его. Даа, я задушу его своей любовью.

Щелчок и пояс падает к вороху одежды под ногами. Я намеренно медленно вышагиваю из сапожка, выставляя теперь уже босую ногу на каменный пол, и прикусываю губу от удовлетворения его возмущенного взгляда.

Ты сказал «все».

Вторая следует сразу за ней, и в пару шагов я преодолеваю расстояние между нами, ловко оказываюсь на его коленях, прижимаясь бедрами к паху.

Мне не терпится прижаться к нему как можно сильнее, но я медлю, позволяя рассмотреть себя внимательнее, следя за реакцией, которая не заставляет себя ждать. Лорд запускает пальцы в мои волосы на затылке и оттягивает их назад, заставляя откинуть голову и сильнее выгнуться к нему навстречу, чтобы вернуться к тому, на чем все закончилось.

– Анна… – Он вновь обдает меня жаром моего имени и набрасывается на темную вершинку, жадно сбирая их в рот, свободной рукой захватывая другую, прокатывая ее между пальцами.

Я так умру от переполняющих меня чувств!....

Его поцелуи как печати. Он клеймит, обозначая владения, шаря пальцами по обнаженной коже, заставляя кровь в венах сворачиваться от нетерпения. Я изо всех сил стараюсь усидеть на месте, но невольно, инстинктивно трусь о твердую плоть укрытую тканью плотных кожаных брюк.

Подушечка пальца накрывает пульсирующий бугорок, сокрытый влажной тканью и я не сдержавшись, хрипло втягиваю воздух, на секунду теряя себя на грани незнакомых чувств. Она неспешно вырисовывает круги, чуть растирая возбужденную плоть и я, кажется, шире развожу ноги, умоляя о большем, но он дразнит, не продвигаясь вперед, удерживая меня на месте, продолжая голодно пробовать мое тело губами.

Выводит какие-то узоры, кружки, меняя давление с едва различимой лаской, погружая меня и вытаскивая в густом тумане, сожравшем все мои мысли, кроме полной концентрации на его движениях. Ткань сдвигается в сторону и я, наконец, голой кожей ощущаю его грубый, мозолистый палец, который теперь приносит совершенно иные ощущения. Более сильные, чувственные, выворачивающие душу наизнанку, выбрасывая в мир все лишнее, стонами срываясь с губ.

Я открыта перед ним, он только чуть ниже опустил свое орудие и теперь медленно и едва ощутимо поглаживает влажные складочки, открывая их для себя, чуть погружая палец вглубь. Вся подбираюсь, сжимаюсь, но он легонько встряхивает меня, не позволяя закрываться, не разрешая улизнуть от его ласк.

Погружает его немного глубже и замирает. Я уже голова умолять о продолжении, но подушечка большого пальца опускается на чувственную горошинку и надавливает. Теперь они работают в паре. Он не делает лишних движений, все они ему давно знакомы и на секунду душу окатывает едкая волна зеленой ревности, которую тут же вышибает странным, но сильным разрядом.

Тело сковывает судорога, и я мечусь в его руках, будто пытаюсь уйти, вырваться, но его руки сильны и приковывают меня к месту, лишь опуская мое лицо и вдыхая вырванный шумный стон, перемешанный с его именем:

– Алекс…

Он выпивает его жадно, вырывая из меня все новые и новые стоны, не прекращая своей ласки, и я хватаюсь за его плечи, сминая чертову мешающую ткань, от слабости падая ему на грудь.

Отпустил.

Обхватил меня одной рукой за талию, другой поглаживает макушку, продолжая молчать, и видимо о чем-то думать. У меня нет мыслей. Меня словно вытряхнули, и собрали заново, вымыв всю грязь, все пыль и грусть, освобождая и позволяя растечься по груди мужчины, утыкаясь носом в сгиб его шеи.

Его возбуждение все еще ощутимо, и подумав всего секунду, я спускаюсь к нему ладонью, но ее перехватывают и уводят мне за спину.

– Не сегодня, малышка.

Простая фраза, но меня переворачивает изнутри. Он не может так говорить, просто не может. Ему не дано испытывать такую сентиментальность, отбрасывая свое извечное «Анна».  Но прозвучало то, что прозвучало.

Он поудобнее обхватывает меня руками, позволяя обнять его за плечи и замирает, лишь кончиками пальцев пересчитывая шрамы на спине. Полосочку за полосочкой, каждый миллиметр кожи, грубые края которых так и не разгладились. Он чертит линии вдоль них, но так аккуратно, будто это может принести боль. Нет, Алекс, они уже давно не болят! Сердце болит, на нем гораздо больше шрамов!

Но мужчина не слышит моих мыслей, дышит мне в макушку глубоко и размеренно, но я буквально кожей чувствую, как растекается яд в воздухе, проникая в поры. Нет, я противоядие. Твое противоядие. Я вытащу тебя, обещаю…

К демонам.

Закрывая глаза, вдыхаю полные легкие ее запаха, всем сердцем желая остаться в этом моменте навечно. Навсегда остаться голой в его руках, пока пальцы бродят по следам на моей спине, позволяя трепетно и доверчиво прижиматься к крепкому телу.

Моя месть, моя злость на секунду померкла, сшибленная с ног волной удовольствия. Такого желанного. Она ошалело хлопает глазами и я, мысленно оттолкнув ее в сторону, сильнее зарываюсь носом в его шею, запуская пальцы в русые пряди.

Молчит, не рушит момент, кажется, потерявшись в хороводе своих хмурых мыслей.

Словно вздрагивает, выныривая и притянув к себе мою голову, целует в висок.

– Теперь ты готова поговорить?

«Нет! Нет! Не хочу!» – кричу у себя в голове, но в реальности киваю, соглашаясь.

– Тебе понравилась идея Алани со школой?

– Да, она не плоха. Но для этого потребуется много и столько же много нужно продумать.

– Справишься?

– Думаю да. Сегодня займусь этим вопросом.

– Составь список всего, что понадобиться. Подумаю, что с этим можно сделать. Есть пожелания уже сейчас?

– Да. Мне нужны будут аспидные доски и мел. Много мела. Желательно еще помещение, в котором светло и достаточно места для парт. Ну и сами парты. – Я говорила и боялась замолчать, потому, как мужчина все это время пропускал мои волосы сквозь пальцы, погружая в сладкую негу. – Бумага. Книги из библиотеки. Чернила. Много всего.

– У тебя полно времени, никто торопить не будет. Скоро зима и я думаю это не плохая идея занять детей чем то полезным.

И вновь молчание.

Как бы мне не было хорошо сейчас, но я знала, что этот момент закончится, и чем сильнее я буду пытаться его удержать, тем болезненней будет разочарование. Нужно резко, так меньше боли.

Я выпрямилась и села, заправив волосы за ухо, оборачиваясь к куче моей одежды, сброшенной на пол.

– Уже хочешь сбежать? – Усмехнулся он, но на губах выступила горечь.

– Ты же не станешь сидеть со мной так весь день.

– Конечно, нет. – Согласился он. Слишком просто и быстро.

Хотелось слышать прямо противоположное, но каменное сердце моего лорда было все еще холодно.

В противовес моим мыслям он потянул меня к себе, вжимаясь в губы новым, горячим поцелуем, который как финальный аккорд, закончил нашу симфонию, подводя жирную черту. Мужчина встал, удерживая меня на руках, и донес до стола, усаживая на самый край и отпуская.

– Не стоит ходить по холодному полу босиком. – Пояснил он, и ладонь пригладил волосы, которые тут же вернулись в исходное состояние.

Все рядом с ним рассыпается.

Стеснительное солнце выглянуло из-за туч и сейчас окутывало его мягким светом, позволяя полностью, с головы до ног, обвести его взглядом. Он чуть приподнял бровь, как бы спрашивая причину моего интереса, но я сделала то, что делала всегда, когда пыталась спрятать истинные чувства – улыбнулась.

Специально для него. Лукаво, чуть игриво и словно легко, будто меня не давит понимание, что несколько минут назад я дрожала в его руках от оргазма, отдала свой первый поцелуй, едва ли не сгорая от счастья, что это именно он и не разделась, впервые представая перед чужим взглядом. Горящим и голодным. Будто у меня не сворачивается тугая пружина внизу живота, как только картинки вновь появляться перед глазами, выдернутые у избирательной памяти.

Я совершенно спокойна. Главное повторять это каждый раз, когда мой лорд появляется на горизонте.

– Мне пора. Я обещала помочь Клавдии. – Уверенно, даже не дрогнув голосом, ответила я, наклоняясь за юбкой. – Нужно собрать для нее мерзлой рябины.

– Для нее ли? – Риторически спросил он, обходя стол с другой стороны, оказываясь за моей спиной, будто ничего и не было.

– Конечно, нет.

– Только смени трусики. Мокрые в такую погоду не лучшее что можно придумать.

Едва не рассмеялась, затягивая шнуровку на поясе. Только когда мой внешний вид стал хоть немного похож на изначальный, я приподняла юбку и быстро избавила себя от лишнего, измучившего меня белья и бросила его на стол, прямо перед мужчиной.

– Лучше совсем без него. – Я вновь улыбнулась, ощущая, что если прямо сейчас не исчезну, покроюсь таким румянцем, что буквально сгорю от смущения, поэтому развернулась и вышла, только в пороге оборачиваясь назад.

Зеленые глаза сверкали, обещая испепелить меня заживо, а пальцы сжимали мягкую ткань трусиков, заставляя мою похоть рыкнуть в унисон с его.

Глава 10

Схватив корзинку у не обратившей на мое состояние Клавдии, я мимоходом уточника сколько нужно ягод и выскочила из кухни, закусывая губы от жарких воспоминаний.

Мне нужно немного времени, чтобы отдышатся и остыть, переставая ощущать на себе его прикосновения и вспыхивать, видя перед собой откровенный взгляд.

«Ты же знала, что так будет! Знала и сама к этому шла!» – твердила я, но на лице все равно невольно расплывалась улыбка, которую я пыталась спрятать, пока шла по внутреннему дворику, прижимая к груди ручку большой плетеной корзинки.

Меня спокойно выпустили за территорию крепости, и, выбрав самое приятное для себя направление, я свернула с дороги направо, смело вышагивая по хрустким корочкам под ногами, которые уже успели схватиться с новой силой, не исчезнув в течение прохладного дня.

Я уверенно шла вперед, не слишком сильно отходя от крепости, но и не пробираясь у самого края. Тропинка была мне знакома и, судя по тому, как хорошо она протоптана, ей пользуются до сих пор.

В сердце все пело.

Я ненавидела Алекса всей душой, и именно поэтому победа была так сладка. Моя власть над ним, хоть временная и скоротечная пьянила до красных мушек перед глазами.

О! Не мушки! Рябина!

Я спокойно обдирала веточки с чуть сморщенными ягодами и даже не представляла, зачем они понадобились юному кулинару. Монотонное занятие успокоило. Дыхание пришло в норму, со щек сошла краснота смущения, и мысли завертелись в привычном направлении.

Ласковые пальцы лорда все еще тайно пробирались в мои раздумья, проскальзывая игривыми движениями по полоскам шрамов.

Он касался их, словно чего-то ценного. Произведения искусства, трудоемкой работы многих лет. За всю мою жизнь к ним никто не касался, кроме лекарки в пансионе, смазывающей их лечебными мазями с едким запахом полыни и его. Тот, чьи слова оставили эти шрамы, пересчитывал их пальцами, не стесняясь, прощупывая, очерчивая каждую линию, выбивая землю у меня из-под ног. Я помнила все удары. Все свои мысли, которые мчались в том момент в красной тревожной чехарде.  И все они были связанны с ним.

Алекс…

Я впервые назвала его по имени, даже в своей голове привычно обращаясь «мой лорд», что сегодня словно было совсем не к месту. Не возразил, не ответил, бросив мне наперекор «малышка». Меня звали так в детстве, за вздернутый носик с ровными линиями и большие глаза, черного беспросветного марева, напоминавшие людям бусинки. Словно я куколка. Милая маленькая куколка. Малышка Анна.