Текст книги "Пятый постулат"

Автор книги: Кира Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Сам вижу, – усмехнулся Весь. – Точно, избаловали скотину! Всё ты… – покосился он на Машу.

Та открыла было рот возразить, что Зорьку вовсе не баловала, а заботилась о ней, как могла лучше, но не успела.

Длинная хворостина свистнула в воздухе, пребольно ожгла гнедую спину…

– Ну, мёртвая! – гаркнул Весь. Хворостина опасно свистнула снова, не коснувшись на этот раз лошади, но той хватило и одного напоминания о том, как обычно обходились с нею настоящие хозяева. Прижав уши, Зорька зарысила вперед. – Пошла! Пошла!..

Телега покатилась куда быстрее прежнего.

– Говорю же – надо будет, поскачет, – удовлетворенно ухмыльнулся белобрысый. Вожжи он держал крепко, не забывая время от времени напоминать кобыле, что импровизированный кнут всё еще в руках у возницы. – Только, боюсь, телега развалится…

– Бить животных – жестоко! – возмущенно произнесла Маша.

– Но порой необходимо, – бросил через плечо Весь. – Ты б ее еще долго уговаривала. "Ну Зоренька, ну миленькая, поскорее, хорошая лошадка", – передразнил он противным голосом. – Раххан, назад посматривай. Мало ли… Телега, зараза, скрипит, не слышно ничего!

– Смотрю, пока не видно никого, – ответил тот, даже не подумав поддержать Машу.

– Хорошо. Оторваться не оторвемся, но если эта скотина не сдохнет прямо сейчас, то скрыться успеем, – кивнул Весь и снова подхлестнул лошадь.

– Ага, только нас за двойной перестрел по скрипу слыхать, – хмыкнул Раххан.

– Так что ж ты недоглядел? – покосился на него Весь. – Дёготь есть!

– А ты куда смотрел? Руки запачкать боялся? – не остался в долгу сказочник.

Маша переводила взгляд с одного на другого и никак не могла понять, надо ли вмешаться, пока до ссоры не дошло, или лучше не стоит. Дома, бывало, парни тоже начинали вот так задираться, но то дома, там драться никто не станет, а как себя поведут эти двое…

Телега миновала поворот – впереди в самом деле показался лесок, негустой, но на то, чтобы укрыть телегу с лошадью, наверно, хватило бы.

– Гляди-ка, – указал Раххан, похлопав Веся по плечу, будто бы и забыл о сваре.

– Вижу, – кивнул тот и потянул правую вожжу. Кобыла покорно свернула с большой дороги на почти заросшую тропу, скрывающуюся в зарослях. – Только не поможет.

– Почему это? – нахмурился сказочник.

– Потому что если это за кем-то из нас, то они по сторонам внимательно следят. И тележный след, который в лес уходит, вряд ли пропустят, – хмыкнул Весь.

– А если затереть?

– По всей дороге затирать будешь? – фыркнул тот. – Да и одно другого стоит! Ехала себе телега, ехала и вдруг в небо улетела?

– Ну, тогда остается только уповать на то, что это не по наши души, – рассудил Раххан и оглянулся. – Езжайте вперед, я погляжу, кто это…

– Давай-давай, – Весь даже возражать не стал.

Маша пригибала голову, чтобы ветки по лицу не хлестали, поглядывала назад. Кажется, Раххан засел в кустах у дороги, оттуда он всадников разглядит, а они его – вряд ли. А если увидят…

– Знать бы, что он нас не сдаст, – сквозь зубы сказал Весь, будто подслушав ее мысли.

– Ты думаешь, он может?.. – поразилась Маша. – Он же…

– Решит, что выгодно, еще как сможет, – хмыкнул тот. – И умолкни, от этой телеги и так шума хватает!

Решив, видимо, что они достаточно удалились от дороги, Весь остановил лошадь, прислушался. Маша, как ни крутила головой, ничего расслышать не могла, но у мужчины слух, очевидно, был намного тоньше.

– Мимо проскакали, – констатировал он. – Даже не приостановились.

– Значит, это не люди Повелителя? – спросила Маша.

– Представления не имею. Вернется наш дозорный… если вернется, конечно, расскажет.

– А мы что, на дорогу не вернемся? – удивилась девушка, когда Весь снова направил кобылу по тропе.

– А ты телегу на этой тропинке развернешь? – вопросом на вопрос ответил он.

– А куда же…

– Ну, куда-то она ведет, – не дал ей договорить Весь. – Видно будет. А, вот и сказочник…

Маша снова ничего не услышала: ни ветка не хрустнула, ни трава не прошелестела, но чуть запыхавшийся Раххан вдруг вынырнул из кустов и пошел рядом с телегой.

– Семеро, – сказал он, – и четыре вьючные лошади. По виду будто слуги какого-то Властителя, торопятся.

– Герб не разглядел? – покосился на него Весь.

– Разглядел, – хмыкнул тот. – Синяя полоса да красная полоса – похоже, Властитель равнин, а каких именно, понятия не имею. Я в здешних местах далеко не каждую властительную особу знаю, а эта, видно, еще и не из самых крупных, так что…

– Ну и пёс с ними, – кивнул Весь.

"Знать бы, куда мы выберемся," – подумала Маша, но говорить ничего не стала. Кажется, мужчины увлеклись этой историей с погоней и прятками в лесу. Ну, пусть их! Верно говорят, все мужчины до старости мальчишки, только бы в войну играть. Или в солдат-бандитов, как у Маши на родине…

Лес расступился – такой он оказался неширокий, просто полоска, и стало ясно, что путники вернулись на ту же дорогу, только та петляла, а они здорово срезали путь. Удачно! Хотя по времени получилось, наверно, так же, как если бы они мирно продолжали путь по главной дороге, а не пробирались по ухабистой тропинке.

– Главное, чтоб мы тех не обогнали, – проворчал Весь себе под нос.

– Да уж, забавно выйдет, – согласился Раххан. – Но вроде не слыхать их уже…

– То-то и оно… – протянул белобрысый.

Маше показалось, будто его что-то тревожит, но что именно, она спросить не успела: Весь вдруг резко натянул поводья, так что Зорька протестующее заржала и даже попятилась – силы мужчине было не занимать! А вот развернуть лошадь он не успел – из-за купы деревьев на развилке вылетело несколько всадников.

Раз… два… Семеро! Маша разглядела на рукавах нашитые гербы – красная полоса, синяя полоса… Правда, такие были только у двоих, которые оказались одеты получше. Остальные пятеро носили разномастные, но крайне живописные одежды, а еще… Еще все они были вооружены, тоже по-разному, но арсенал Маше показался богатым: и здоровенные ножи, и еще какие-то штуковины, и…

– Разведчик недоделанный! – прошипел Весь явно в адрес Раххана. – Ты как умудрился это отребье со слугами Властителя перепутать!?

Маша оглянулась, чтобы взглянуть на Раххана, но…

– Что молчишь, язык проглотил? – продолжал яриться Весь, и Маша дернула его за рукав. – Чего тебе?! Ах он!..

Раххана на телеге не было. Просто не было, и всё тут. Исчез, испарился – двигался он совершенно бесшумно, это Маша уже заметила. Только едва заметно колыхались ветки придорожного кустарника, куда, видно, и улепетнул сказочник. И мешок свой прихватил!

– Он что… заодно с ними? – всхлипнула Маша, пораженная таким коварством Раххана.

– Вряд ли… – сквозь зубы ответил Весь. – Просто струсил… Да и, – он усмехнулся, – развилку видишь?

Точно. Раххан-Хо обещал быть им верным спутником до тех пор, пока их дороги не разойдутся. Вот они и разошлись…

– Эй, вы там не шибко гоношите! – окликнул один из всадников, что красовался на рослом вороном коне. Остальные спешились и потихоньку приближались к телеге. – Мы у вас только телегу позаимствуем да лошадку, а то наши притомились поклажу тащить! Ну, и сундук ваш, если там что полезное окажется!

– Это с каких пор слуги Властителя на дороге грабежом занимаются? – крикнул Весь в ответ. – Совсем обнищал, бедолага, что своих людей на такой промысел посылает?

Разбойники – а Маша уже даже не сомневалась, что это именно они! – разразились дружным хохотом.

– Рашек, работает твоя идея-то! – сказал тот, что на коне.

– Дык! – отозвался другой гордо. – С этой тропинкой тоже ничего так получилось, а?

Маша, кажется, сообразила, в чем дело. Если какой-нибудь обоз нагонит столько всадников, крестьяне насторожатся, это точно. Могут и отпор дать, за топоры возьмутся! А если со всадниками люди в одежде слуг Властителя, то это крестьян успокоит, они и не поймут ничего… Где уж разбойники взяли эти вещи, неведомо, может, с этих самых слуг и сняли. И не обязательно с живых!

А если, заслышав топот копыт, крестьяне решат скрыться в лесу, с тропинки им никуда не деться, там телегу не развернешь. И выедут они точнехонько в лапы к поджидающим их разбойникам – те-то верхом по хорошей дороге доберутся до этого места куда быстрее, чем крестьяне по лесу!

Вот как приучил Машу рассуждать этот мир! Она была уверена, что не слишком ошибается. Но что же теперь делать?.. Разбойников семеро, а их всего двое, и… они безоружны. У нее, конечно, есть молоток, – Маша поспешно нашарила его под облучком, – а у Веся серп, но много ли они навоюют?

– Не дергайся, – сказал Весь тихо, заметив ее движение. – И не дури.

– Что ж, отдать им Зорьку?! – шепотом вскричала Маша.

– А вы кто такие будете? – спросил разбойник по имени Рашек, подходя ближе. – На крестьян не похожи вроде…

– Артисты мы бродячие, – растянул тонкие губы в улыбке Весь. – Уж не троньте, уважаемые, мы и так обнищали, от своих отбились…

– А нам все равно, кого грабить, богатых или нищих, – осклабился Рашек. – Все люди равны, слыхал такое? Стало быть, разницы никакой, богача обобрать или вот у вас лошадку того… этого… слово умное, запамятовал… Забрать на наши нужды, короче.

– Да как вам не стыдно! – вскричала, не удержавшись, Маша. Она поняла, о чем говорит Рашек, но… но… Так переврать слова Вождя, так исказить его великое учение – это… кощунство!

– Глянь! – обрадовался Рашек. – Да это ж девка!

– Точно, – прищурился конный. – Ну, артист, тебя и впрямь не тронем, на кой ты нам сдался, а вот девку придется того! И не дури, а то, знаешь… Ты и сам на девку похож, так что рискуешь!..

Маша видела, как у Веся от злости даже ноздри побелели, но он и с места не двинулся. Видно, трезво оценивал свои шансы против превосходящих сил противника… Ясно, он ей не защитник!

Но что же, она сама не в состоянии постоять за себя? Или прикажете сдаться без боя на милость гнусных разбойников, отбросов капиталистического общества, к тому же перевравших слова Вождя? Ведь именно из-за таких людей её преследуют люди Повелителя!..

– Стой! – Весь попытался удержать ее, но Маша уже спрыгнула с телеги, в одной руке сжимая молоток, а другой прижимая к груди книгу Вождя. – Дура-девка! Куда тебя несет!?

– Сама идёт, – ухмыльнулся Рашек и протянул руки к Маше. – Давай, цыпа, не обидим! Уважишь – еще и отдарим, уж постарайся!..

– Вы! – Маша остановилась в десятке шагов. – Вы посмели переврать великие слова Вождя! Вы опоганили самое светлое и прекрасное, что только есть на свете – саму идею общевизма!

– Чего ты несешь? – удивился тот и покосился на остальных. – Девка-то, похоже, не в своём уме!

– Ну и чего ты добилась? – спросил сквозь зубы Весь, невесть как оказавшийся рядом. – Драки захотелось?

– А ты иди, прячься под телегу! – от злости у Маши слезы навернулись на глаза. – Трус! Только за свою шкуру и дрожишь!

– Язык бы тебе отрезать за такие слова, – хладнокровно ответил Весь, – но это можно и попозже сделать. Не до того сейчас.

– Эй, артист, сказано же – не лезь! – окликнул конный. – Чего, голова не дорога?

– Да я тут подумал, – Весь лениво вытащил из-за пояса серп, лезвие ярко сверкнуло под солнцем. – Девка-то ладно, другую подберу, а вот без лошади как-то печально путешествовать… Ну, господа? – он приглашающе развел руками. – Кто первый? Всем уделить внимание не обещаю, но троих точно охолостить успею!

– Кончайте с этим балаганом, – приказал Рашек, и Маша поняла, что сейчас их будут бить. Возможно, дубинами. Как можно – на женщину с кулаками и оружием?! Да она…

А еще у двоих были самострелы. Им даже подходить близко не нужно! Как же быть?

Наверно, это крепко прижатая к груди книга Вождя нашептала ей решение, а может, просто так осенило, с перепугу, но Маша поняла – надо действовать! Если противника ошеломить, то, может быть…

– Весь, руку! – прошептала она. – Не эту, с серпом! Выше!

– Ты что затеяла, придурочная?! – в драку белобрысому лезть точно не хотелось, раз послушался.

– Книга подсказывает, – соврала она, – предсказание помнишь? Ведь правдой же оказалось! Держи руку так!..

Она вскинула молоток рядом с серпом Веся, а другой рукой воздела над головой книгу. Солнце ярко вспыхнуло на стальном переплете, на ярком солнце герба и на гордом профиле Вождя.

– Да знаете ли вы, на кого подняли руку! – голос у Маши был мало того, что звонкий, так еще и сильный и звучный, как полковая труба. Иначе в цеху поди перекричи гул машин!

– Что ты несешь?.. – прошипел Весь, но Маша только головой мотнула.

– Я единственная в этом мире знаю Истину! – продолжала она. Голос ее набирал силу, звучал торжественно и мощно, и разбойники на минуту, кажется, опешили. Маша двинулась на врага, Весь вынужденно шагнул за ней. – В этой великой Книге содержится истинное знание, а вы, мерзкие недобитки капитализма, осмелились исказить его! Вы причиняете страдания не только зажравшимся аристократам, но и трудовому народу, а этого я, истинная общевистка, вам простить не могу!..

Неизвестно, опешили ли разбойники от страстных Машиных речей, были ли поражены нелепым зрелищем, представшим их глазам, но факт остается фактом – девушке со спутником удалось подойти на несколько шагов. И еще на шаг… и еще…

– Да вы обалдели, что ли?! – опомнился Рашек. – Вали этих придурков, сколько можно время теря…

Договорить он не смог: пущенный сильной и меткой девичьей рукой молоток угодил ему аккурат промеж глаз – недаром Маша была лучшей среди девчонок, когда на сборах приходило время соревноваться в метании гранаты! Рашек покачнулся и грянулся наземь, как подкошенный.

– Вот она, истинная сила! – гаркнула Маша.

– В сторону, идиотка! – Весь с силой оттолкнул ее, над самым ухом свистнула стрела, еще одна… – Давай, действуй, пока они самострелы не перезарядили!

– Как… действовать?.. – запал куда-то делся, а мужчины уже не оказалось рядом.

Маша не уследила, куда он запропастился, рядом с ней вдруг оказался один из разбойников, замахнулся кулаком, думал, видно, что на девушку и этого будет довольно, но она успела первой. Тяжеленная книга, некогда оказавшая отрезвляющее воздействие на самого Веся, обрушилась на голову негодяя, и его постигла участь Рашека… Вернее, это Маше так показалось. Очевидно, голова разбойника оказался покрепче, чем у аристократа, и, хоть он и охнул, но не отступил. Куда девушке было тягаться с дюжим мужиком! Вмиг драгоценная книга полетела наземь, а разбойник залепил Маше оплеуху, от которой зазвенело в ушах. Она попыталась лягнуть его в колено, как учила одна служанка на постоялом дворе, и даже преуспела, но в ответ получила удар в живот, от которого разом перехватило дыхание и расхотелось жить…

Кто-то заверещал тонким голосом, видно, это Весь добрался до противника со своим серпом, но тут конный рявкнул:

– Стреляйте уже!..

И Маша поняла – им конец. Веся пристрелят, – видно, перезарядили всё же самострелы, – а её ждет незавидная участь!.. Как же так, и книга не спасла, не подсказала…

Над головой что-то грохнуло, будто лист кровельного железа упал, и разбойник, который пытался поднять Машу с земли за волосы, выпустил ее и замер.

– Да как вы осмелились поднять руку на адептов истинной веры! – раздавшийся с небес голос был настолько ужасен, что у Маши сердце ушло в пятки. Так, наверно, говорили боги из страшных сказок Веся! – Вы, исказившие слова Вождя, да обрушится на вас кара небесная!..

Что-то зашипело, девушка увидела краем глаза поток белого огня, прокатившийся по обочине дороги… Дико заржала лошадь, скинула всадника, остальные, не привязанные, улепетнули за ней, кроме одной, которую радетельный хозяин привязал-таки к крепкому кусту.

– Спасайся, братцы!.. – один из разбойников вышел из ступора и пустился наутек, едва не обогнав лошадей. Вслед за ним кинулись остальные, позабыв про Машу с Весем.

Тогда только Маша осмелилась взглянуть вверх… и тут же зажмурилась, потому что там, там…

– Вставай, ну! – рядом с ней присел Весь. Губа у него кровоточила, на лбу красовалась ссадина. А серп… тут Маша снова зажмурилась, потому что острейшее лезвие было всё в крови. – Не убили тебя, не мечтай. Подумаешь, под ребра ткнули… Давай, не развалишься! Я тебя до телеги донести смогу, конечно, только надорвусь, ишь, кобылища…

– А оно… – Маша осмелилась открыть один глаз. Ее мутило и вообще хотелось расплакаться от боли и унижения. – Где оно?

– Тут оно, – сказал Весь почему-то с досадой. – Да ты голову подними, дурища!

– Тут я, – подтвердил знакомый голос, и, с опаской покосившись вверх, Маша увидела… Раххана-Хо. – Давай, правда, вставай. Не дело на земле валяться!

Он подхватил Машу подмышки и легко поставил на ноги.

– Ты… – она попятилась. Сказочник смущенно пожал плечами. – Ты сбежал! Ты бросил нас в беде! Да ты после этого недостоин называться мужчиной!..

– Вообще-то, он нас спас, – заметил Весь, оттирая серп. – Или ты не заметила? Что, совесть проснулась? – обратился он к Раххану.

– Вроде того, – хмыкнул тот. – Просто… Я ж слышал всё. Понял, что Маша по книге правду себе нагадала. Так, может, и мне тоже? Разве ж я мог черной неблагодарностью отплатить?

– Еще как мог, – криво усмехнулся Весь. – Но без тебя нам пришлось бы туго… Однако что теперь?

– Буду исполнять предсказание, – улыбнулся Раххан. – Отправлюсь домой. Вдруг что выйдет?

Маша недоуменно переводила взгляд с одного мужчины на другого.

– Так ты… – произнесла она наконец. – Ты…

– Ты что, так и не догадалась? – поразился Весь. – Ну… у меня слов нет!

– Ты – дракон?! – выпалила Маша, глядя на Раххана во все глаза. – Оттуда, из сказочной страны?!

– Мира, – усмехнулся тот. – Да. Я дракон, потомок сына клана Перистых облаков и дочери клана Шаровой молнии. Оттого я ветрен и непостоянен.

– И опасен, – ввернул Весь.

– Точно, – серьезно кивнул тот. – Ну… Эти вроде не вернутся. А мне пора, не то не отважусь уже! Прощайте и… – Он вдруг взял Машу за плечи, она не успела отпрянуть. – Спасибо тебе, Маша Звонкая! Если мне удастся возродить свой мир, я всегда буду помнить о тебе и твоем предсказании! Но даже если нет… Всё равно – спасибо тебе!

Он притянул ее к себе – Маша зажмурилась, – и крепко поцеловал.

– Хороша Маша, – послышалось ей, – жаль, не наша…

Когда она открыла глаза, Раххана нигде не было видно, только высоко-высоко в небе что-то плыло, то ли перистое облако, то ли… Дракон.

– Ну чего встала? – окликнул Весь. Он отвязал от куста разбойничью лошадь и теперь оглаживал её, успокаивая, шептал ей что-то. – Зорьку успокой, она чуть из оглоблей не выскочила, хоть и привыкла к этому недоумку…

– Так ты давно знал? – изумленно спросила девушка. – Как ты сумел догадаться?

– Меня больше интересует, почему не догадалась ты, это было очевидно, – фыркнул мужчина, подвел лошадь ближе, по пути подобрал книгу и бросил ее Маше. Та прижала драгоценный том к груди. – Что, не видно было, с каким лицом он про этот драконий рай рассказывал? И про полукровок-изгоев? Да ежу лесному понятно было, кто он таков!

– Почему же! – вступила в спор Маша. – Может, он вовсе человек, а я слышала, тут тоже иногда полукровок изгоняют… И откуда же мне было знать, что драконы могут людьми становиться, он ведь не говорил!

– Да об этом все знают, – покосился на неё Весь. – Дракон кем угодно прикинуться может, хотя бы даже и лошадью! Но чаще они всё же людьми оборачиваются… А что ты ненаблюдательна, я давно понял.

– Это еще почему? – возмутилась девушка.

– Потому, что Раххан пару раз прокололся. Костер как-то развел без огнива, к примеру, когда думал, что я на него не смотрю. С лошадью как-то договаривался. В силки его зверье идёт, будто манит кто. Слух у него такой же тонкий, как у меня, а это не всем людям дано. Мало тебе? – прищурился Весь.

Маша помолчала. На такие мелочи она вовсе внимания не обращала, но… Если подумать, всему этому можно было найти разумное объяснение. Вот только спорить с Весем смысла не было. Пусть его…

– Вот счастье привалило, – мужчина похлопал трофейную лошадь по крепкой шее, – не придется на телеге трястись! Лошадь не чета моим, но не вовсе доходящая… Поехали уже! Или хочешь дождаться наших новых друзей?

– Нет, – Маша взяла присмиревшую Зорьку под уздцы. – Направо или налево?

– Налево, – решил Весь, легко вскочив в седло. – Столица в той стороне!

Глава 15. Кто не работает… тот ест!

До столицы оставалось не так уж далеко, если Весьямиэль правильно оценил расстояние. Но приметы местности, данные крылатым Реталем, он запомнил хорошо, и, если эта ходячая перина не обманула, они всё больше приближались к цели своего путешествия.

Впрочем, изменился и пейзаж. Прежде кругом видны были только леса да поля, мелькали деревушки, теперь поселения стали попадаться чаще, виднелись иногда довольно крупные, достойные названия городка. Да и на дороге стало куда оживленнее: то их телегу нагонял кто-то, то навстречу попадались конные и пешие… Особого внимания на престранную парочку не обращали, и на том спасибо, но всё равно это Весьямиэля нервировало. Не хотелось бы угодить в руки людей Повелителя раньше времени…

Кроме того, существовала одна крайне насущная проблема, решить которую требовалось как можно скорее.

– Как же так? – удивилась Маша, когда Весьямиэль потряс у нее перед носом почти пустым мешком из-под овса. – Мы же с запасом брали…

– Да, только ты эту клячу кормила, как призовых скакунов не кормят! – он отбросил мешок. – А кроме того, у нас теперь две лошади, не заметила, часом?

– Как же не заметить, если кормлю их я! – насупилась девица. – А ты пальцем о палец не ударишь! Ну разве что свою расседлаешь, а чистить – опять мне…

– Ну должна же от тебя хоть какая-то польза быть, – устало огрызнулся Весьямиэль.

Спорить с упрямой девицей ему давно надоело, он делал это больше по необходимости. Куда лучше было бы, слушайся она его беспрекословно, но у Маши на каждое его слово находилось десять, и противоречила она Весьямиэлю постоянно. Иногда ему казалось, девица делает это исключительно ради того, чтобы позлить его и вывести из терпения, но наблюдения за ней убедили мужчину: спорит она из лучших побуждений. То правды доискивается, то справедливости, то еще какой-нибудь дряни… Опасная спутница, что и говорить! Отделаться бы от нее, и это было не так уж сложно провернуть, но… Весьямиэль прекрасно понимал, что Маша потребуется ему в столице, как живое доказательство: вот, смотрите, это и есть «смутьянка»! Послушайте ее, полюбуйтесь: несёт невесть что, а откуда у нее эта книга, одни боги знают! Задурил кто-то глупой девке голову, научил повторять, она и твердит, как говорящий скворец… А тут сразу – смута, заговор, враги!

Тоже, мягко говоря, зыбкая позиция, но уж какая есть. Нужно, нужно объявиться в столице. Скрываться долго не получится, если только в лесах, но к такой жизни Весьямиэль не привык и привыкать не был намерен. Бежать бы за границу, только где она, граница эта? Реталь не упоминал о заморских странах, местные вовсе ничего дальше округи не видали, а если что слыхали, почитали сказками. Раххан-Хо тоже не слишком много рассказал, больше байки травил да с Машей песни распевал, а от расспросов умело уклонялся. Прижать бы его, вмиг бы раскололся… если бы был человеком! А пытаться допросить дракона… Весьямиэль пока разума не лишился!

Одно хорошо – можно теперь было ехать верхом. Лошадь не из самых скверных оказалась, разбойники себе ни в чем не отказывали, вот только седло неудобное, но всё не на телеге трястись – это Весьямиэлю давно обрыдло. Верхом он чувствовал себя куда увереннее: и видно дальше, и серпом, если что, полоснуть можно, да и скорость повыше будет, в том случае, если придется уносить ноги. О бегстве Весьямиэль думал без малейших угрызений совести. В конце концов, честь честью, а жизнь жизнью. Его бы воля, он от тех разбойников преспокойно скрылся бы в лесу, но… Пожитки, телега с лошадью, девица, опять же… Пришлось ввязаться в бессмысленную драку, и душу грело только одно: минимум двоих он изуродовал. Жаль, не охолостил, как обещал, но уж как вышло!

А вот без Раххана-Хо он себя чувствовал, как ни странно, намного спокойнее. Не то это было создание (назвать его человеком как-то язык не поворачивался), чтобы спокойно поворачиваться к нему спиной. И пускай тот поделился кое-какими интересными сведениями, да и Машу обучил вон хоть лошадь обихаживать, доверять ему Весьямиэль всё равно не мог. А теперь – улетел и улетел, и ветер ему в крылья! Пусть мир спасает, а Весьямиэлю бы собственную шкуру в целости сохранить… желательно, в комплекте с головой и прочими органами.

Впереди показался очередной городок. Решать надо было сейчас, и Весьямиэль, наклонившись с седла, решительно подхватил Зорьку под уздцы и потянул налево, к поселению.

– А мы разве не мимо? – тут же возникла девица.

– Не мимо, – ответил он.

– Но мы же прячемся!

– А ты погромче кричи, не все еще слышали! – хмыкнул Весьямиэль. – Поворачивай, кому сказано!

– А что мы там делать будем? – не отставала Маша.

– Штаны снимем и будем бегать, – нарочито грубо ответил он, в надежде, что она отстанет.

– Зачем? – явно по инерции спросила она, осеклась и посмотрела на Весьямиэля гневно.

– Мы кого изображаем? – поинтересовался мужчина.

– Артистов бродячих, – недоуменно сказала она.

– А артисты что делают?

Девица нахмурилась.

– Народ веселят, – не дождавшись внятного ответа, сказал Весьямиэль. – Пора и нам делом заняться!

– Но мы же вроде не хотели привлекать к себе внимание… – напомнила Маша.

– Не хотели, – подтвердил он. – А что делать, если скоро лошадей кормить нечем будет? Да и припасов маловато осталось, этот наш попутчик лопал в три горла…

– Он дичь ловил! – вступилась Маша за Раххана-Хо.

– Да, только от окорока и сыра тоже не отказывался, а я на него, прямо сказать, не рассчитывал, – хмыкнул Весьямиэль. – И кроме того, я мечтаю хотя бы ночь провести под крышей и вымыться! И тебе это, кстати, тоже не помешает. Да-да, – перебил он, видя, что девица намерена возразить, – я помню, что запах трудового пота прекрасен, но, прости, не для моего обоняния. Так что…

– Но зачем показываться-то? – упрямо сказала девушка. – Можно просто денег заплатить, вот и всё. У тебя же есть, я помню!

– А, так ты научилась всё же считать деньги? – приятно удивился Весьямиэль. – Причем почему-то в моём кармане…

– Но мы ведь вместе путешествуем, значит, они общие… – попыталась было начать очередную проповедь Маша, но этого уж мужчина не вынес.

– Вот уж нет, – сказал он тихо, – общего у нас разве что эта вот телега и Зорька твоя ненаглядная. Крали вместе, если помнишь. А свои деньги на тебя тратить я не намерен, уж прости… Да и кроме того, – он улыбнулся, – ты помнишь, какие там монеты?

– Золотые, – обескураженно ответила девушка.

– Вот именно. Сказать, что будет, если нищие бродяги вроде нас с тобой попробуют золотым расплатиться? – спросил он. – Я вроде тебе уж говорил как-то…

– Отберут, – вспомнила Маша. – И еще накостыляют. Или в тюрьму посадят за воровство.

– Вот именно, – Весьямиэль вздохнул. – Да и в столице золотые пригодятся. Так что выходит?

– Что?..

– Нет у нас денег! – не выдержал он. – Стало быть, будем зарабатывать. Сколько медяков соберем, все наши. А теперь умолкни, сделай милость, посиди в холодочке на обочине, песенки свои вспомни, а я до поселка проедусь, узнаю, как тут, можно ли выступать…

Не дожидаясь ответа, он пришпорил резвого гнедого конька и направился к воротам. Давно не приходилось носиться вскачь, чистое наслаждение!..

Маша свела Зорьку на обочину, где тенёк нашелся, села на телегу, пригорюнилась. Ну вот, снова Весь выставил её полной дурой! И ведь правда, как-то он упоминал про то, как опасно трясти перед чужими полным кошельком, всякие ведь люди бывают, но… У Маши это никак не укладывалось в голове: обокрасть кого-то, отнять лошадь, вещи… кем для этого нужно быть!

Но ведь они тоже воровали! Они Зорьку увели, телегу украли, Весь правильно сказал! Так что же выходит, она, общевистка, на самом деле ничем не отличается от всех остальных людей? С другой стороны, она ведь участвовала в краже вынужденно, что ей еще оставалось? Но, может, другие люди тоже воруют вынужденно, вдруг им еды купить не на что? Или это всё отговорки? Можно ведь заработать, а не красть…

Маша поняла, что окончательно запуталась, и решила лучше последовать совету Веся и вспомнить слова песен, которым учил ее Раххан-Хо, да так увлеклась, что прозевала прибытие белобрысого.

– Поехали, – скомандовал он, не тратя лишних слов. – Повезло нам. Сегодня и завтра ярмарочные дни, заплатим сколько надо – пару медяков я наскребу, – и можем выступать. Что трясешься? Бери вожжи, и поехали! Я постоялый двор нашел подешевле, где в долг поверили. Оставим там лошадей и пойдем, делом займемся!

– Но я… – начала было Маша, но Весь не дал договорить:

– Что, голоса лишилась? Ты не фордыбачь, не то ночевать на конюшне будешь!

Маша подавила желание запустить в хама молотком (нашелся на поле битвы с разбойниками, верный спутник!) и подогнала Зорьку. Силой ничего не докажешь, а разговорами с Весем ничего не поделать, такой уж человек… трудновоспитуемый! Наверно, Вождь или хотя бы Второй секретарь смог бы достучаться до закоснелого в феодальных предрассудках разума Веся, но Маше это явно было не по силам. Говорят, любовью и лаской даже свинью воспитать можно, но белобрысый был намного упрямее любой свиньи, к тому же будто глох, стоило Маше начать речи!..

После тишины дороги городок оглушал. Узкие улочки, множество народу, телеги и подводы тянутся одна за другой еле-еле, толчея та еще! А уж запах… Маша с трудом подавила желание зажать нос, жаль, руки были заняты! Как можно существовать в таких антисанитарных условиях? Она видела, как из окна второго этажа кто-то выплеснул помои прямо на улицу, чуть не на головы прохожим!

А Весь, такой утонченный, – запах пота ему не нравится, видите ли! – вроде и не замечал этого безобразия. Конечно, он на коне повыше над мостовой будет, чем Маша на телеге, но всё равно, вонь стоит просто оглушительная, аж глаза слезятся! "Интересно, в столице у них так же живут?" – невольно задумалась Маша. Её потянуло обратно в деревню, где хозяйки соревновались, у кого двор да улица перед воротами чище выметены!

На постоялом дворе оказалось шумно и неуютно, сновали туда-сюда подозрительные типы с бегающими глазами (Весь ткнул Машу локтем в бок и велел присматривать за пожитками как следует), пахло прогорклым маслом и постоявшим капустным супом, который в этих краях особенно любили… Словом, ничего общего с чистеньким и опрятным заведением в Перепутинске!

Вещи пришлось перетаскивать наверх: оставлять их на телеге было попросту нельзя. Весь, кажется, опасался поутру недосчитаться и телеги с лошадьми, потому что сунул сторожу еще монету и приказал смотреть хорошенько, если не желает лишиться какой-нибудь важной части тела! Вид у белобрысого был достаточно грозный, потому что бородач-сторож закивал и клятвенно пообещал присмотреть за лошадками самолично…