Текст книги "Исцелю тебя (СИ)"
Автор книги: Кира Алиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)
Глава 22
ДМИТРИЙ
Олег по-дружески помог мне в самый сложный период моей жизни. Такое никогда не забывается, я должен ему по гроб жизни.
Но уверен, придёт день и я отплачу ему за оказанную поддержку. Забрал нас с дочкой к себе в дом, обеспечил меня целым реабилитационным комплексом на дому.
И с продажей квартиры помог, теперь я искал маленький домик для своей семьи, как всегда и хотел. И тут Олег пришёл на помощь.
Оказывается, его соседи решили продать свой дом в связи с отъездом в другую страну. Конечно же, друг настоял, чтобы я посмотрел этот вариант, тем более, что тогда мы станем соседями.
Для меня этот вариант был дороговат. Даже с учётом продажи квартиры и тех сбережений, которые Светлана не успела потратить, мне не хватало кругленькой суммы до необходимого.
В принципе, если бы не соседство с Олегом, я бы и не замахивался на подобное жилище – большой, просторный дом, с дизайнерской планировкой и качественным ремонтом.
Мне было бы достаточно просто иметь маленький домик, где хватит места нам с Алинкой и мамой. Но то ли недвижимость подорожала, то ли я не там искал, но, кроме варианта, предложенного Олегом, ничего подходящего я так и не нашёл.
За всеми этими заботами с лечением, продажей и приобретением жилья прошло больше месяца. Никакие процедуры не давали положительного результата. Я всё так же сидел в коляске и терял всякий вкус к жизни.
Возможно, это результат предательства и измен Светланы, а может быть и последствия травмы начали проявляться в виде депрессии и меланхолии. Не знаю. Всё стало таким скучным и не интересным, что я сам удивлялся отсутствию положительных эмоций в своей жизни.
Единственный лучик света для меня была моя Алинка, моя маленькая принцесса. Очень активный и любознательный ребёнок, с добрым сердцем и ангельским характером.
Думал, ей будет тяжело, как-никак Светлана была её мамой, а связь между матерью и дочерью всегда нерушимая.
Но в нашем случае, никакие статистики не показывают истину. Алина ни разу не спросила про свою маму. Ни разу за всё это время, пока мы живём у Олега.
Наоборот, была всегда радостная и счастливая. Возможно, дело в том, что она наконец-то получила достаточно женского внимания, которым Светлана её точно не баловала. Татьяна не жалела для Алинки ни объятий, ни просто лишний раз по голове погладить или сказать что-нибудь ласковое.
Я вообще не заметил, как она из помощницы Олега плавно превратилась в что-то наподобие гувернантки для моей дочери. Вначале Татьяна уделяла ей пару часов в день, но с каждым днём это время постоянно увеличивалось.
Татьяна день за днём доказывала, что она находится рядом с моей дочерью лишь из-за любви к ней.
Они теперь почти всегда были вместе, за исключением того времени, пока дочь находилась в моём обществе. В такие моменты Татьяна всегда была где-то в радиусе видимости, но никогда не подходила поближе.
Не раз вспоминал наш разговор в первый вечер пребывания в доме её брата. Да, мне было неудобно перед ней, местами стыдно, что я так отнёсся к проявленной заботе абсолютно чужой женщины к моему ребёнку. Алина оказалась ненужной даже своей родной матери, а тут появилась Татьяна со своей нежностью и заботой.
Лично я после Светланы невольно видел во всех женщинах не то врагов, не то лживых и коварных существ со своими скрытными планами. Мне больше не хотелось даже верить другим женщинам, не то что подпустить одну из них близко к сердцу.
Меня не оставляло предчувствие, что Татьяна ведёт какую-то только себе известную игру, которую я ещё не раскусил. Или же я стал излишне подозрительным?
Не хочу больше быть связанным с женщиной, которая может вероломно предать меня и с лёгкостью изменить. А лучший способ для этого – не позволять никому приблизиться ко мне.
Но от Татьяны я не мог избавиться. Я не у себя дома живу. Да и напряжение между нами всегда витало в воздухе, если подумать, то и до измены Светланы. Но что именно это такое, я так и не понял.
Но всегда на уровне инстинктов ястребом следил за Татьяной, особенно когда она находилась в поле моего зрения. Всё ждал, когда же она выкинет что-нибудь такое, чтобы стали понятны её замыслы. И это... напрягало.
В конце концов, я спокойствия хочу, а не постоянных нервов и подозрений. Иногда я силой заставлял себя оставаться в комнате, только бы не видеть сестру Олега, но звонкий смех моей дочки вытаскивал меня к ним, как магнитом.
Любовался моей малышкой, на душе даже тепло становилось, а потом я ловил взглядом Татьяну – и всё в груди аж сжималось, так она меня раздражала.
Умом я даже понимал, что Татьяна передо мной ни в чём не виновата, что я должен быть ей благодарен за её заботу об Алине.
Но я ничего не мог с собой поделать. Благодаря Светлане и её аморальным поступкам я был отравлен тихой ненавистью ко всем женщинам вокруг, а поскольку Татьяна была ближе остальных, вот и выходило, что раздражала она меня сильнее прочих, абстрактных женщин. Ни за что. Просто потому что мне отныне были неприятны любые женщины поблизости.
Так я думал до недавнего времени. Старался не выплескивать притаившуюся в душе агрессию на окружающих. Потому что это неправильно, нельзя так. Я нормальный, воспитанный мужик, не стану докапываться до девчонки, которая пока не сделала мне ничего плохого, наоборот. С дочкой возится. И вообще она сестра Олега, хоть и сводная.
Но всё равно огрызался каждый раз, когда она предлагала мне помочь выкатиться на улицу, или поискать что-то нужное на верхних полках на кухне, или просто поднять упавшую вещь, потому что ей проще и быстрее. Назовем это моей борьбой за самостоятельность, да.
А потом случился один момент, и я понял, что есть у моей бешеной раздражительности в адрес Татьяны и другая причина.
В тот день мы сидели втроём в гостиной – я, Алина и Татьяна. Дочка что-то расшалилась, прыгала, скакала по дивану, вызывая у нас, взрослых, умильные улыбки.
Давно я не видел Алинку такой жизнерадостной, но всё же надо было её как-то успокоить, пока диван был ещё цел. Дочка успокоилась лишь тогда, когда Татьяна предложила почитать ей книжку.
В дальнейшем я мог винить только себя. Почему я вообще тогда встал рядом с книжной полкой? Почему сразу не отъехал в сторону?
Как бы то ни было, Татьяна подошла ко мне впритык и стала изучать, есть ли на полках что-то подходящее для Алины. Она стояла совсем рядом. Так, что я мог уловить запах нежно-цветочных духов, не таких приторных, какими пользовалась Светлана, а что-то лёгкое и весеннее.
Читала вслух названия книг, Алинка со смехом их отвергала, потому что названия были скучные и взрослые. А мне вот было не до смеха. Потому что вместо платья сегодня на Татьяне было что-то вроде длинного свитера и теплые вязаные чулки.
И вот когда она поднялась на цыпочки, чтобы рассмотреть книги на верхней полке, я смог рассмотреть нечто совсем иное. Свитер приподнялся и моему взору предстала тоненькая полоска нежной кожи сразу за границей чертовых вязаных чулок.
Вообще ни разу не сексуально, скорее трогательно. И немножко запретно, ведь это зрелище не предназначалось посторонним, просто я, в своём сидячем положении, смог увидеть больше, чем полагалось. И я залип.
Уставился на открывшееся мне, как баран какой, и в голове настойчивым молотком стучала мысль – неужели эта кожа действительно такая нежная, какой кажется? К этой мысли добавилась ещё одна – а не колятся ли чулки, я, например, никогда не мог надеть вязаные носки.
Дальнейшие несколько мгновений отпечатались в моей голове вспышкой молнии. Татьяна под руководством Алины наконец выбрала книгу, потянулась к ней, вытянулась в мою сторону, и на целых два удара сердца мой локоть, лежавший на подлокотнике моей каталки, соприкоснулся с тем самым неприкрытым кусочком бедра.
Татьяна вздрогнула, схватила томик сказок и отскочила от меня, как мячик от пинг-понга. Я же выдумал себе какое-то срочное дело и укатил из гостиной со всей скоростью, которую смог выжать из своего инвалидного кресла. Потому что мне было бы крайне неловко слушать сказку для дочери, красуясь нежданным даже для меня самого стояком.
В тот день меня озарило, и открывшаяся моему сознанию истина меня совсем не радовала. Татьяна не просто меня раздражала. Я, чёрт возьми, её хотел. Я, прикованный к коляске инвалид с обезображенным лицом, без особых перспектив в жизни, сейчас даже без жилья, хотел эту молодую, привлекательную девушку. Сестру, между прочим, моего друга. Хотел и ничего не мог поделать с этим желанием.
Глава 23
ДМИТРИЙ
После случая с чулками, Татьяна стала для меня наваждением. Как переключилось что внутри. Куда бы не смотрел, видел её, а самое абсурдное было то, что сам искал её глазами, причём постоянно.
И раздражение никуда не делось, но теперь, когда я знал ему причину, оно приходило вместе с мыслями, за которые мне было стыдно перед самим собой.
Вот какого чёрта я тогда в гостиной вовремя не отъехал? Теперь эти чулки и эти ноги мне покоя не дают, настолько, что уже во сне стали сниться.
Зря я поторопился с продажей своей квартиры, ох, зря. Хоть какой, но у меня сейчас был бы свой уголок, где Татьяна не расхаживала бы перед глазами целыми днями. А теперь у меня нету старого жилья, а на новый дом пока денег не хватает. Сижу и думаю, что делать.
Мама, конечно же, предложила продать свою квартиру, чтобы помочь мне с покупкой дома, но я отказался. Не могу я так, совсем не могу. То, что сижу который месяц в инвалидной коляске, не отменяет чувство собственного достоинства. Да и не могу я так с мамой поступить, мне совесть не позволяет. Считаю, что своя квартира – это как гарантия комфортной жизни для нее, и лишать её этого я не буду.
А тем временем моё маленькое безумие, под названием "вожделение к сестре лучшего друга", набирало обороты и росло с каждым днём. Мне стыдно перед Олегом и Татьяной, но эти чувства становятся выше моих сил.
После Светланы меня, по идее, должно банально тошнить от женщин, но с Татьяной этот номер ну никак не действует. Моё желание к ней растет с каждым днём. Какое счастье, что она не умеет читать мысли, иначе сбежала бы с отвращением.
Да я сам себе противен, когда ночью, перед сном, закрываю глаза и представляю эти ноги. Как Татьяна подходит ко мне за чем-нибудь, встаёт рядом, я кладу руку ей на колено, медленно провожу выше, скольжу ладонью по внутренней стороне бедра, там, где кожа особенно нежная и шелковистая, где так тепло и мягко... И Татьяна не отталкивает меня с презрением, а улыбается этой своей солнечной улыбкой и делает шаг навстречу...
Дальше я себе мечтать не позволял, но мой мозг с мазохистским удовольствием во снах подкидывал мне варианты, что и как могло бы быть. Простыни после таких снов приходилось менять. Самый стыд, что менял их не я...
Был бы вообще зашквар, если бы это делала Татьяна, но, к счастью, у Олега есть следящая за порядком женщина. Перед ней, конечно, тоже неловко, но если бы о моих утренних конфузах знала бы Татьяна, я вообще со стыда бы сгорел.
А на днях я даже поймал себя на мысли, что специально выхожу к дочери, когда они с Татьяной идут плавать в бассейне. Дом у Олега настолько комфортабельный и компактный, что бассейн расположен прямо внутри дома, к тому же он с подогревом. Именно поэтому даже холодная осень не может помешать плаванию.
Я сажусь с ноутбуком возле шезлонгов и занимаюсь новым проектом. Олег даже в моём положении позволяет мне брать проекты с работой на дому, и у меня даже есть предположение, что он отдаёт мне лучшие варианты.
Со стороны мы кажемся семьёй, я прекрасно вижу, как смотрит на нас обслуживающий персонал. Девочки плавают и резвятся в воде, а я, забывая о чертежах и сметах, наслаждаюсь открывшейся картиной, исходящим от девчонок весельем и жизнерадостностью.
Всё это так умиляет меня... пока Татьяна не выходит из воды. Её купальник, хоть и закрытый, заставляет меня затвердеть в паху, так, что я мигом прикрываю ноутбуком свой позор. Татьяна... просто великолепна. Капельки воды стекают по обнаженной коже, купальник прилип к телу, прикрывая его и одновременно ничего не скрывая, ни одного изгиба.
Чёрт, даже супероткровенные бикини, которые я в своё время наблюдал на пляжах, не могли бы взбудоражить меня сильнее.
А когда Татьяна наклоняется за полотенцем, у меня и вовсе замирает сердце. У неё потрясающая и очень привлекательная фигура. Высокая, с аппетитной грудью и попкой, осиной талией и длинными-длинными ногами. А на фоне чёрного купальника её нежно-розовая кожа кажется безумно соблазнительной.
К ней хочется прикасаться. Везде. Чёрт, да если бы только прикасаться! Я всегда думал, что таких чувств, которые чувствовал к Светлане, больше не никогда и ни к кому не испытаю. В чём-то я оказался прав.
То, что я испытываю, глядя на Татьяну, думая о ней, фантазируя о ней – совсем другое. Светлану мне хотелось защищать. Быть её рыцарем, оберегать от этого мира. Проклятье, я даже в постели старался быть... ну скажем так, джентльменом. Знал бы я, кому так и решился озвучить некоторые свои фантазии...
Так вот, с Татьяной всё иначе. Я хочу ею обладать. Не раз, не два – постоянно. Не только в постели, хотя львиная доля моих желаний, конечно же, в горизонтальной плоскости. Просто хочу, чтобы была всё время рядом, согревала своим теплом, своей улыбкой. Я не знаю, как я так вляпался. Так быстро и, похоже, прочно. Так безнадежно.
Раньше, быть может, я о чём-то и задумался бы, теперь же... Что я могу получить от молодой, красивой, здоровой женщины, кроме жалости? Уверен, такая, как Татьяна, и не посмотрит на инвалида, который по совместительству ещё и отец-одиночка. Хотя она вроде бы искренне любит Алину и с удовольствием проводит с ней время. Но ребёнок – это ребенок, а вот всё остальное...
Иногда я завидую Олегу. По-хорошему, с лёгкой грустью. Ему чертовски повезло с Машей. Её верность и любовь не видит разве что слепой. Когда они вместе или рядом, всё вокруг них искрит. Олег на руках готов носить свою жену, а Маша ценит это и отвечает взаимностью.
Несмотря на утверждение, что идеальных людей не бывает, я с уверенностью говорю, что бывают идеальные отношения. Пример этому – взаимоотношения Олега и его жены.
Смотрю на них и думаю, где были мои глаза? Почему я считал нормой все капризы и требования Светланы, почему принимал как должное её нежелание делать для нашего семейного очага ХОТЬ ЧТО-ТО. Да она из всей мебели в квартиру только кровать с диваном выбирала! Ни разу я не слышал от неё слов поддержки, когда приходил уставший с работы. Наоборот, меня тащили ещё и постельные подвиги совершать, и я думал, что это и есть её поддержка, ну, как умеет, так и старается.
Сейчас я временами натыкаюсь на мурлыкающих по углам Олега и Машу и думаю – вот дебил! Как я так обманулся, ну как? Вот тут сразу видно – и любовь, и забота, и притяжение между двумя. А то, как Маша нянчиться с сыном, и вовсе вызывает восторг и умиление.
Есть, оказывается, нормальные женщины, для которых семья, любовь и верность не пустой звук. Это я оказался таким везунчиком, что судьба наградила Светланой в жены.
Нет женщины хуже, чем та, которая ведёт беспорядочную половую жизнь. А когда она ещё и ненавидит собственного ребёнка, то это и вовсе дно, причём самое настоящее.
Вообще, помимо лёгкой зависти, я испытываю к Олегу огромную благодарность. Я не про то, что он сделал и продолжает делать для моего выздоровления, там благодарность – слишком слабое слово для того, что я испытываю.
Сейчас я имею в виду то, что он взял меня к себе. Позволил увидеть настоящую, нормальную семью, и это не дало мне потерять человеческий облик и озлобиться на всех женщин мира.
Хотя на Татьяну я поначалу злился ой-ей как, и мне до сих пор за это стыдно. Я и сейчас на неё огрызаюсь и к себе не подпускаю, но тут уже другая причина.
Если она узнает, как сильно меня возбуждает, мне останется только в тот же день собрать шмотки и свалить из этого гостеприимного дома. Как вариант – скончаться на месте от приступа стыда. Но жить ещё охота, съезжать, напротив, совсем не хочется, поэтому стараюсь, как могу, держать дистанцию.
Глава 24
ДМИТРИЙ
Наконец-то сегодня я официально разведён. Суд также лишил Светлану родительских прав, а у меня словно камень с души упал. Свободен и спокоен за дочь.
Светлана несомненно способна на любую подлость, но вердикт суда, что у неё больше нету никаких законных прав на мою дочь, существенно ограничивает её возможности для мести, если ей вдруг таковой захочется.
Квартира продана, Алина в безопасности, максимум, что теперь моя бывшая сможет – трепать на каждом углу, какой я неудачник, калека и далее по списку. Но это ладно, это уж я как-нибудь переживу.
Я, конечно, сам бы не справился со всеми этими судебными разборками, тем более Светлана какая-никакая, но мать, а я всего лишь отец-калека, которому и самому нужен уход.
Поэтому без помощи Олега и в этом деле не обошлось. Это он предложил избавиться от такой проблемы, как брак со Светланой.
Если честно, сам я трусил обращаться в суд, хотя очень хотел вычеркнуть эту женщину из своей жизни и жизни своей дочери.
Перечитал много всего на подобную тему, интересовался аналогичными со мной истории. Оказывается, такие дамочки, как моя уже бывшая жена, встречаются если не на каждом шагу, то довольно часто в этой жизни. Исходы историй были разные, не всегда суд принимал сторону потерпевших от супружеской подлости людей, что и вызывало мою нерешительность.
Но Олег нанял для меня первоклассного адвоката, обладающего достаточными знаниями в области семейного права и положительной судебной практикой. Он оказался опытным экспертом, который как раз специализировался на бракоразводных процессах, разделе совместно нажитого имущества и определении места жительства ребенка после развода родителей.
Конечно же, его услуги влетели бы мне в копеечку, если бы не Олег. Финансовую сторону этого вопроса снова решил мой друг, как и всегда за последнее время.
С каждым разом мне становилось всё хуже и хуже на душе от того, что я фактически сижу на его шее, но в эти минуты Олег в шутку говорил, что теперь мои проекты принадлежат лишь ему. Что его помощь – это всего лишь бизнес, своего рода инвестиции для его семейного концерна. Но по мне, так он сильно переплачивает за мои скромные услуги архитектора.
Но раз это всё, чем я могу его отблагодарить, я стал ещё больше стараться и практически был неразлучен со своим ноутбуком. Лишённый некоторых физических возможностей, взамен я заставил свой ум работать в экспресс-режиме.
А тем временем, через пару слушаний суд принял решение в пользу меня, тем более, что Светлана не явилась ни на одно слушание. Нанятый адвокат выкопал на неё столько грязи, что у меня волосы дыбом встали, когда я о них узнал. А видео Светланы с двумя охранниками Олега окончательно подтолкнуло симпатию суда в мою сторону.
Во время провозглашения решения, судья смотрела на меня с таким сочувствием, что я чувствовал себя оплёванным.
Всё, что поимела с нашего брака Светлана, это подержанную машину, которую я покупал ей ещё лет пять назад.
Олег и вовсе хотел оставить мою бывшую без трусов, но я не хотел лишний раз о неё мараться. Одному богу известно, чем жёнушка могла заниматься в этой машине со своими любовниками. Мне после такого её и продать-то не выйдет, будет перед покупателями стыдно.
Поэтому я ясно дал понять адвокату, что не буду претендовать ни на старую машину, ни на Светкины тряпки. Пусть забирает и катиться в преисподнюю, где ей самое место.
Можно сказать, что с разводом всё прошло как по маслу, за исключением того, что на протяжении всех слушаний я чувствовал себя оленем с огромными ветвистыми рогами.
Но несколько часов позора стоили свободы, которую я получил от этой похотливой медузы.
Я, наверное, долго ещё не смогу никому доверять, точно не после того урока который преподала мне жизнь.
Горькое разочарование в женщинах смешалось с огненным желанием обладать одной из них – Татьяной. Она как яркий и манящий соблазн, постоянно находилась в зоне моей видимости, но при этом мне даже думать в её сторону не стоило.
С каждым днём мне всё тяжелее и тяжелее удавалось закрывать на замок свои желания к ней.
Как ни странно, но с ней, я бы попробовал встречаться, может, даже решился бы на совместное проживание... Хотя мы, по иронии судьбы, и так вместе живём.
К новому браку я, конечно, не готов, но при этом понимаю: разовый перепихон – это не про Татьяну. Да мне кажется, я и сам бы одним разом не насытился, слишком уж меня кроет в её присутствии.
Эх, если бы я только мог ходить! А так, эта девушка достойна намного большего, чем быть просто сиделкой при немощном мужике. Я так долго и часто думаю о ней, что уже не представляю, каково нам всем будет, когда мы переедем в свой дом?
Я-то ладно, как-нибудь справлюсь, наверное, но вот как воспримет Алинка отдельное проживание от Татьяны? Ведь они стали не разлей вода, Татьяна за эти месяцы даже перебралась к моей дочери в комнату.
На днях туда уже взрослую кровать внесли. На мое недоумение Олег сказал, что это нужно для того, чтобы девчонкам было удобнее, ведь Татьяна и так постоянно остаётся ночевать у Алины.
Ответить на это мне было нечего. Я пока не знал, как относиться к тому, что Татьяна будет спать в соседней комнате. Пока что это знание вызывало во мне бурю чувств и эмоций.
А однажды вечером, когда я зашёл к дочери, чтобы почитать ей перед сном, то застал Алину уже спящей на большой кровати.
Только я собирался тихонько уехать, как дверь ванной комнаты открылась и оттуда вышла Татьяна, с мокрыми волосами и в одном полотенце. Вся такая раскрасневшая, распаренная, разнеженная.
Потерял дар речи, жадно пожирая взглядом сестру лучшего друга. Всё-таки, я точно влип, причём по самые помидоры.
Единственное, о чем я мог думать, глядя на представшую предо мной морскую нимфу: такая ли её кожа мягкая и бархатная на ощупь, как кажется?
Это крохотное полотенце стало самым большим испытанием моей мужской выдержки. Если бы сейчас я не сидел в инвалидной коляске, то скорее всего накинулся бы на Татьяну, словно оголодавший зверь.
Я чуть ли не слюнями капал от нежного аромата её тела вперемешку со вкусным гелем для душа. Хищным взглядом проследил за капелькой влаги, которая скатилась по её шее и затерялась в ложбинке меж грудей.
Татьяна не сразу заметила моё присутствие, потому что вторым полотенцем сушила волосы. Но вдруг замерла на месте, словно почувствовав напряжение, заполнившее всю комнату.
Она медленно подняла голову и удивлённо посмотрела в мою сторону. Увидела меня, мой алчный, пожирающий взгляд, ахнула, всплеснула руками, роняя то полотенце, которым сушила волосы.
То, что последовало за этим, можно охарактеризовать лишь так – срыв всех барьеров.
Потому что от этого резкого движения второе полотенце, то, которое прикрывало её прекрасные формы, развернулось и упало к её ногам.
И то, что предстало перед моими глазами, вызвало такой дикий голод, что мне даже страшно стало, смогу ли я сдержаться?
Весь здравый ум канул в небытие. Но прежде, чем я успел что-то сказать или сделать, Таня словно очнулась от морока, вскрикнула, вытаращилась на меня испуганными глазами и, пятясь, быстро заскочила обратно в ванную комнату, сверкая упругими ягодицами.
