Текст книги "Исцелю тебя (СИ)"

Автор книги: Кира Алиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Светлана с удовольствием произносит каждое слово по отдельности, словно смакует. Уверена, она эти таблетки принимала и не раз. Хотя такой прирожденный шлюхе они и без надобности, разве что для усиления ощущений.

Сука.

Отшатываюсь от неё, словно меня ударили. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох и медленный выдох.

Если это цена спасения моей кнопки, то я заплачу её. Даже если моя душа после этого сгорит дотла, и я буду до конца дней своих чувствовать себя грязной, я сделаю это.

Пойду на всё, только чтобы сберечь невинное дитя. Медленно протягиваю руку к смертельно ядовитой змее, стараясь не касаться её беру две белые, круглые таблетки.

Пока не передумала, быстро кладу их себе на язык и тянусь к бутылке воды, которую мне протягивает мой палач. Молча беру, открываю крышку и, смотря прямо в холодные бесчувственные глаза, запиваю то, что у меня на языке. Ни вкуса, ни запаха. Ничего.

Внутри у меня бушует буря. Мне страшно и плохо.

Не за себя, а за маленькую девочку, которая после сегодняшнего дня может навсегда разочароваться в людях. Особенно близких. Ведь Светлана так или иначе её мать.

Ненормальная же, удовлетворённо хмыкнув, встаёт и отходит к зарешеченному окну. Пытается установить свой сотовый на подоконнике подвала таким образом, чтобы в камеру попадала лежанка, на которой сидим, прижавшись друг к другу, я и Алина.

Скоты, похитившие нас, шушукаются так тихо, что мне ничего не слышно. И не удивительно, что я не слышу.

В ушах у меня постепенно нарастает такой шум, что перекрывает всё вокруг. Меня начинает бросать в жар. Голова становится тяжёлой. Во рту настолько сухо, что горло дерёт при каждой моей попытке вздохнуть. Внизу живота появляется тяжесть, руки и ноги становятся ватными. Голова начинает кружится. Перед глазами всё плывёт.

Я чувствую, как Алинку забирают из моих объятий, но я ничего не могу сделать из-за своей слабости. Понимаю, что не должна её отпускать, но не могу даже пальцем пошевелить.

Падаю на грязный матрас и пытаюсь сфокусировать взгляд на силуэтах перед глазами. Вижу, что малышка сопротивляется, плачет. Зовёт меня.

В какой-то момент у неё получается вырваться из рук Светланы, и она бросается ко мне, но её хватает Светкин сообщник.

Пытаюсь встать и придти на помощь своей девочке, но лежу овощем. Ничего не могу сделать.

Открываю рот, чтобы закричать, но из горла вырываются лишь жалкие хрипы. Как бы не хотелось кричать, не получается, потому что язык немеет, а горло сдавливает, словно цепкие пальцы впиваются и душат изнутри.

От отчаяния слезы текут по щекам. Мне настолько плохо и больно за Алинку, что легче сдохнуть.

Светлана её уводит, и для меня всё перестаёт иметь значение. Каким-то уголком мозга, который ещё не подвластен дурману, понимаю, что нужно бороться.

Но мне всё становится безразлично. Даже тяжесть чужого тела, которая опускается на меня. Всё перед глазами меркнет.

И перед тем, как провалиться в спасательную темноту, радуюсь, что Алинка не станет свидетелем гибели моей души.

Глава 48

Дмитрий

Весь день я корпел над двумя проектами, порученными Олегом.

Друг помогает мне всем, чем может. И самые выгодные чертежи просит меня нарисовать, для своих будущих прибыльных проектов.

За те три месяца, что я сижу в кресле, я закончил порядка тринадцати. Это цифра огромная, учитывая, что обычно такие проекты чередуются между штатными архитекторами.

Не знаю, как Олег объясняет это другим сотрудникам, но я ему очень благодарен. Друг меня сильно выручает. От меня же требуется лишь одно: выполнять свою работу на высшем уровне.

Конечно же, я не хочу подвести друга и каждый раз оправдываю его ожидания. За всё это время у меня на счёте накопилась приличная сумма. И, по-моему, не только из-за того, что я работаю, как мавр.

А скорее из-за того, что в моей жизни больше нет такой пиявки, как бывшая жена. Уж она бы точно не допустила ни одной копейки на моём банковском счете.

Раньше, когда мы ещё были женаты, все заработанные деньги распределялись ещё до того, как зарплата падала мне на карточку.

Светлане постоянно нужно было что-то покупать. Исключительно для себя. Дочерью она не занималась, одевать Алину ездили мы с мамой, а Светлана в это время то усовершенствовала себя в тренажёрном зала, то совершала набеги на дизайнерские бутики, то проверяла степень совершенства услуг спа-салонов.

Ненасытная в отношении себя и своих хотелок. Стерва. Бессердечная. Продуманная. А я глупый слепец, который создал в своей голове идеальный образ девочки-ромашечки и позволял наставлять мне рога. Идиот одним словом.

Но теперь её больше нет в нашей с дочерью жизни. И у нас всё обязательно будет хорошо. Моя дочь заслуживает, чтобы её любили и заботились о ней. И, судя по отношению к ней Татьяны, впереди нас ждёт счастливая жизнь.

Кстати, о моих девочках, время уже позднее, а их до сих пор нет. Интересно, ещё не нагулялись? Сколько можно кататься на аттракционах и лакомиться мороженым?

Смотрю на время и чертыхаюсь. И в самом деле уже поздно. Таня обещала привезти ко мне Алину пораньше, чтобы мы успели провести время вместе. Кнопке завтра в садик, поэтому времени у нас было бы не так много.

Странно это всё. Татьяна ещё ни разу не нарушала своё слово. Пообещала? Значит, обязательно выполнит.

Эта фигня с опозданием так не похоже на нее. Набираю Танин номер, и механический голос отвечает, что абонемент находится вне зоны сети или выключен. В недоумении набираю маму, но и она толком ничего не объясняет. Девочки ещё не возвращались домой.

Не знаю даже, что и думать. В душе нарастает тревога, которую подавляю. Не хочу поддаваться панике. Скорее всего, девчонки забыли про время и пошли в отрыв. Обе такие затейницы, им только возможность дай!

Хотя кого я обманываю, мне сейчас пиздец как тревожно за своих девочек. Отсутствие связи с ними вызывает у меня пока только лёгкую степень паники, но мне хочется убедиться, что с ними всё хорошо.

Поэтому собираюсь позвонить Олегу. Очень надеюсь, что ему хоть что-то известно. Но не успеваю нажать на зелёную кнопку, как поступает входящий звонок от друга.

Принимаю звонок и слышу Олега, который почему-то пытается меня успокоить, хотя у самого голос взволнованный.

Да что, черт возьми, происходит?!

– Дим, привет. Ты только не волнуйся, но Татьяна с Алинкой задержатся. Чуть позже приедут.

– Олег, что за чертовщина?! – взрываюсь мгновенно, – Где они? Что с ними?

– Я сам пока ничего не знаю. Но уверяю тебя, совсем скоро всё выясню.

– Олег, говори как есть. Где мои девчонки?! – кричу в трубку, теряя самообладание.

– Димон, давай только без паники. Машина Тани, судя по сигналу, сейчас находится за городом. Я навёл справки, там по карте находятся заброшенные дома. Пока это вся информация.

– Какие ещё заброшенные дома? Татьяна с Алинкой поехали на аттракционах кататься. Если бы они собирались за город, я бы точно был в курсе.

– Я правда ничего не знаю. Сам засуетился только после того, как Таня стала больше часа на нашу встречу опаздывать. Она никогда не опаздывает, подозрительно это всё. Так что я поднапряг свою службу безопасности её местонахождением. Нам повезло, удалось её машину отследить. Потому что телефон у неё в последний раз был включен на территории развлекательного парка. По камерам удалось отследить их передвижение. Они покинули территорию парка, но на парковке камер нет, и посмотреть, что там случилось, нет возможности.

– Ничего не понимаю.

– Зато у меня есть нехорошие догадки. Димон, я должен кое-что тебе сказать.

– Хватит со мной миндальничать, говори как есть. Что ещё узнал?

– Служба безопасности решила копнуть поглубже. Нам предоставили записи камеры возле кафешки, куда девчата зашли перекусить. И там такое, что тебе точно не понравится.

– Да епт... говори уже, что там такое случилось? С Татьяной и Алинкой всё нормально?

– Да вот не уверен. Твоя бывшая жена случилась.

– Что? – в недоумении спрашиваю. Света объявилась?

– Говорю, к ним за стол села Светлана, потрёпанная и потасканная с виду, но это точно была она.

– Сука! Что этой шлюхе от них понадобилось?

– Камеры не записывают звук, поэтому мы не знаем, о чем был разговор, но Танюха сразу же ушла с малой. Меня тревожит другое.

– Да не томи уже!

– Твоя бывшая сразу же последовала за ними, вплоть до выхода. Держалась рядом, но близко не подходила. Судя по записи, направилась за ними на парковку, но дальше там ни одной сраной камеры поблизости. Ни хрена не понятно, что случилось, потому что Танин телефон отключили на парковке.

Что этой ненормальной нужно от Татьяны, от Алины? И как она смогла их найти? Неужели следила? Если да, то зачем?

Никогда в жизни не проверю, что у этой легкодоступной швали проснулись материнские чувства. Это раньше, я считал её чуть ли не святой. Прозрел. Теперь вижу эту дрянь такой, какая она есть на самом деле. Без прикрас и лишней мишуры.

Такие, как Светлана, не способны любить. Для нее на первом месте только её хотелки и она сама.

На дочь ей всегда было плевать, причём с высокой колокольни. Меня такая злость берёт, что чувствую лёгкие мурашки на ногах. Почти такие же, как в первую нашу ночь с Татьяной. Щипаю свои бёдра и понимаю, что чувствую ноги, еле уловимо, но всё же чувствую!

И тут слышу в динамике голос Олега, который опять ввергает меня в пучину тревоги и страха, забыв позабыть и о ногах, и о всех прочих проблемах.

– Всё, отбой, у меня тут второй звонок на линии, нужно ответить, это очень важно.

– Олег, скинь мне адрес, куда вы едете. – приходит неожиданное решение в голову. Не могу я тут штаны просиживать, пока Таня с дочкой в опасности.

– Зачем тебе? – не понимает друг.

– Прошу, по-человечески прошу, мне очень нужно. – готов умолять, только бы знать где мои любимые девочки.

– Тебе лучше дома остаться, может новости какие-нибудь появятся.

– Не мели ерунду. Я должен быть там, с ними.

– Димон, послушай...

– Олег, это ты меня послушай! Там моя маленькая дочь и любимая женщина. Ты мне серьёзно сейчас предлагаешь отсидеться дома? Сам бы усидел на попе ровно, если бы что с Машей и сыном стряслось?

– Понял, сейчас вышлю адрес. – до друга наконец доходит, что не будет мне покоя, пока я дома буду сидеть и в окошко поглядывать.

– Спасибо, друг.

– И еще, Дим, я знаю, ты без тормозов, когда дело касается твоих близких, понимаю, что всё равно поедешь, но пообещай хотя бы сидеть в машине и под ногами не мешаться?

– Олег, я же не дурак. Никогда не переоценивал свои возможности, и сейчас не собираюсь этого делать. Буду рядом, но высовываться не стану, можешь быть спокоен на этот счёт.

– Хочется верить в твоё благоразумие. Не начуди там.

– Я постараюсь.

– Ладно, позвоню, как что-нибудь прояснится, – Олег отсоединяется. А я, если бы мог, на стенку бы полез от отчаяния и осознания собственного бессилия.

Как там мои любимые девочки? Собственными руками откручу голову бывшей жене, если хоть волосок с головы Татьяны или Алинки упадёт. Разорву шлюху на мелкие кусочки и скормлю собакам.

Тварь! Как она осмелилась подойти к ним?!

Глава 49

Дмитрий

В гневе швыряю ноутбук на пол. Сука. Я убью эту шлюху! В душе поднимается настоящий смерч гнева и лютой ненависти. Хочется крушить всё на своём пути.

Но я чертов инвалид, прикованный к коляске. Немощный калека, который не в состоянии защитить тех, кого любит больше жизни.

Если бы я мог хоть что-то!

Ради своей дочери я готов на всё – и не способен сейчас ни на что! А там ещё и Татьяна замешана, за которую я тоже готов сдохнуть, не раздумывая.

Тварь бывшая решила бить по самому моему уязвимому месту. По моим любимым девочкам!

На волне гнева переворачиваю рабочий стол и, сцепив зубы, пытаюсь встать на ноги. Надо будет, я на брюхе доползу до места, где сейчас, возможно, находятся Таня с Алинкой.

Я должен быть там, с ними!

На шум прибегает Федя, сначала замирает в шоке от моих действий, потом подбегает ко мне с круглыми глазами.

– О Боже, что вы творите?!

– Федя, уйди! – рычу раненым зверем, хотя задним умом и понимаю – он тут не при чем.

– Нет, вы можете себе навредить. Нельзя так!

– Я сказал, отойди от меня!!!

– Вы понимаете, что делаете себе только хуже? Вам нельзя вставать таким образом. Это чревато последствиями... – медбрат не прекращает сетовать по поводу моих намерений.

– Мне плевать! Отвали, сказал!

Превозмогая боль в пояснице, у меня получается встать. Федя смотрит, разинув рот, и от потрясения слова выдавить из себя не может.

Встал!

Очуметь. Я стою на своих двух. Это просто невероятно. Такое даже врачи не обещали.

Одна лишь Танька верила, что я рано или поздно встану на ноги. И вот ради неё, ради своей дочери, я оказывается и правда могу встать!

Впрочем, даже этого сейчас недостаточно. Я, конечно, стою, но прекрасно понимаю, что побежать у меня пока точно не получится.

Держусь за коляску и пытаюсь перебороть слабость. Ноги дрожат, и я продолжаю стоять на одном упрямстве.

Страх за любимых подстёгивает меня сделать один неуверенный шаг. Мне приходится отпустить коляску, которая последние месяцы была для меня способом передвижения.

Ногам потихоньку возвращается чувствительность. Они слабые и какие-то невесомые.

Мне страшно, что я сейчас могу упасть. Не потому что будет больно, а потому что не смогу придти на помощь тем, кем дорожу больше жизни.

Делаю ещё один шаг, чувствую, ноги подгибаются. Упал бы, только вот мой незаменимый медбрат успевает меня удержать. Поворачивается к коляске и хочет помочь мне сесть, но я снова взбрыкиваю.

Телефон оповещает о входящем сообщении, поэтому, не обращая внимания на ворчание Феди, открываю мессенджер и торопливо пробегаю послание взглядом.

Олег сдержал слово и отправил мне адрес. Теперь моя очередь сдержать своё. Я не передумал ехать. Даже представлять не хочу, в каком сейчас состоянии моя кнопка. Наверняка безумно испугалась.

Всё же, надеюсь, дальше запугивания дело не зайдёт, и Светлана не настолько чудовище, чтобы причинить реальный вред Алинке. Она же слишком маленькая.

Какой дрянью надо быть, чтобы замутить всё это безобразие? Удавлю суку, попадись она только мне в руки.

– Федя, мы уезжаем.

– Куда?

– В машине всё расскажу. А теперь давай, быстро подгони мою машину из гаража.

– Хоть объясните, что случилось? Вы выглядите очень взволнованным. Знаете же, что вам нельзя нервничать. Зачем себя накручиваете?

– Лучше помоги мне, в ногах такая слабость, что я боюсь рухнуть после первых двух шагов.

– Может, сядете в коляску? Я вам помогу.

– Нет, это исключено. Едем так.

– Вы уверены?

– Да! – начинаю злиться.

– Хм, но как же последствия? Вы о них хоть подумали?

– Федя, ты серьёзно? Какие последствия, там моя дочь, там Татьяна! Мы тут с тобой языками чешем, а сейчас, может быть, решается вопрос их здоровья, а то и жизни!

– Боже правый! Что стряслось-то?

– Возможно, их похитили. Всё? Доволен? Выпытал у меня всё, и даже больше. Давай, пора выдвигаться. Помоги мне.

С помощью Фёдора я смог дойти до гостиной, где он меня ненадолго оставляет, пока бегает за ключами от моей машины. Давненько я на ней не ездил! После получения травмы не было возможности водить.

Федя выгоняет машину на удивление быстро, заходит в дом за мной. И вот я сижу в салоне своего автомобиля и тяжело дышу от перенапряжения.

Мы едем по адресу, отправленному Олегом. В машине чувствуется явное напряжение. Я не знаю, что меня ждёт, а Федя, скорее всего, переживает из-за меня. Поэтому всю дорогу молчим.

Дорога занимает сорок три минуты. Местность, в которую приезжаем, и в самом деле заброшенная. Дома находятся в аварийном состоянии. Вокруг разруха и нежилые постройки. Всюду мусор, территория явно никем не убирается.

С трудом находим нужный дом и то благодаря полицейским машинам и карете скорой медицинской помощи. Люди в форме снуют туда-сюда.

Окончательно понимаю, что мы приехали по адресу, когда вижу рядом автомобиль Татьяны.

Призываю всю свою выдержку, только чтобы не выбежать из машины. Понимаю, что упаду после первого же шага. Мои ноги ещё слишком слабы, да и обещание Олегу хочется сдержать. Но как тут усидеть во всей этой ситуации?

– Помоги мне выйти, – обращаюсь к Феде.

– Может, здесь подождём?

– Федя, помоги, иначе сам выйду.

– Хорошо-хорошо. Только без глупостей.

Верный себе Фёдор выходит из машины и, перед тем как открыть пассажирскую дверь, что-то достаёт из багажника. Вижу трость в его руках, когда Федя открывает мою дверь. На мой немой вопрос пожимает плечами.

– Прихватил с собой на всякий случай. Никогда не знаешь, когда понадобиться та или иная вещь. Поэтому люблю всё держать под рукой.

Лишний раз признаю не только его профессионализм, но и человеческие качество.

– Спасибо большое, ты, как всегда, всё учёл.

– Это моя работа. К тому же я считаю, что вам нельзя перенапрягать свои ноги. Вам нужен покой и консультация врача.

– Успеется, – отмахиваюсь от его причитаний и направляюсь к дому, где собрались полицейские и медики. Пульс у меня начинает зашкаливать.

Неужели случилось что-нибудь серьёзное? Почему здесь столько людей?

Млять, убью суку-Светку!

Еле передвигаю ногами, но с помощью Феди, наконец, дохожу до людей, которые не обращают на меня внимания, потому что заняты более интересным зрелищем, чем наше появление...

Глава 50

Дмитрий

Иду так быстро, как позволяют мне мои ноги. А Федя ни на шаг не отстаёт. Цербером следует за мной, словно в случае, моего падения готов удержать, поддержать.

Хороший. Не только как специалист, но и как человек. Спасибо за него другу. Он умеет выбирать. Вот и медбрата лучшего из лучших мне нашёл.

А я, как последняя сволочь, подставил его сестру. Да и с дочерью моей сейчас не пойми что происходит.

Где они? Что с ними?

Если бывшая навредит им, буду винить себя, до последнего своего вздоха. Я виноват, что был ослеплён этой дрянью.

Виноват, что тогда ещё не послушал Олега и не принял более строгие меры по её устранению. Но откуда мне было знать, что так повернётся?

Думал, избавлю себя и дочь от присутствия Светланы в наших жизнях, надеялся, что больше не увижу эту похотливую суку.

Она же так кичилась своим любовником! Говорила, уезжает. В Италию, епт...

И что в итоге? Подкараулила моих девочек и напала тогда, когда я меньше всего этого ожидал.

Дрянь!

В этот раз пусть не надеется на мою жалость. Костями лягу, но бывшая сгниет за решёткой. А Италия этой махровой проститутке будет только сниться.

Наконец добираюсь до людей в бронежилетах.

– Что здесь происходит? – ловлю первого попавшегося на моём пути сотрудника правоохранительных органов.

– Посторонние не должны здесь находится. Прошу не мешать проведению спецоперации. Покиньте территорию, – полицейский кивает одному из своих ребят – мол, проводи, нечего мешаться под ногами.

– Нет, подождите. Здесь моя дочь и невеста. Я никуда не уйду.

– Дочь? В любом случае, прошу отойти в сторону, работает ОМОН. С вашей дочкой всё будет хорошо, мы позаботимся.

– А с невестой? – сердце замирает от страха.

– Давайте дождёмся окончания операции, тогда будем говорить о результатах.

В тот момент всё наше внимание привлекает шум возле входной двери. Мы все синхронно поворачиваемся в ту сторону. У меня кровь закипает от гнева.

Вооружённые до зубов ребята в чёрной одежде и в масках с прорезями для глаз выводят какого-то бомжа, как особо опасного преступника.

Что за чертовщина?

Мужчина, соответственно, сопротивляется, но куда ему до двух натренированных ребят? Парни особо с ним не церемонятся. Грубо ведут к служебной машине, при этом крепко держат за предплечья. Руки у него заведены назад, головой отчаянно вертит по сторонам. Его бросают мордой на капот машины и щёлкают наручниками за спиной.

Синхронно с отрядом особого назначения работает бригада медицинской помощи. Они с носилками бегут внутрь дома.

Мы с Федей смотрим на всё это, как на какой-нибудь зарубежный боевик. С открытыми ртами, не до конца осознавая реальность происходящего.

А потом моё внимание привлекает еле слышный детский писк. Я вижу Светлану, которая выбегает из какого-то амбара, и не одна. Вместе с Алиной.

Сейчас бывшая похожа на бешеную, загнанную в угол собаку. Она тащит за собой мою дочь и надеется безнаказанно сбежать. Алинка плачет и сопротивляется. Упирается, как может, но Свете, как всегда, насрать на собственного ребёнка. Её безумные глаза говорят лишь об одном. Это тварь пойдёт на всё, лишь бы убежать.

Я делаю шаг, чтобы придти на помощь своей малышке, которая выглядит так испуганно.

Но мои движения пока ещё скованые и медленные. А остальные омоновцы отошли к машине, помочь упаковать внутрь всё ещё сопротивляющегося мужика. Поблизости только мы с Федей.

Боже, неужели я не успею?

Каждый шаг даётся мне с болью, потому что я уронил трость. Мне тяжело. Но я готов доползти до дочери хоть на брюхе.

Пока я иду неуклюже, словно младенец, впервые вставший на ноги, Федя обгоняет меня и бежит в сторону Светы и Алинки.

В два прыжка достигает их. Бывшая отшатывается и прикрывается моей малышкой. Трясущимися руками выхватывает из кармана маленький складной ножик.

Время замирает для меня, но не для моего медбрата. Он рывком оказывается у Светы за спиной, и хватает её за шею. Нажимает на какие-то точки, после чего мразь, посмевшая затеять всё это сумашествие, обмякает и падает к ногам Феди.

Он же хладнокровно переступает через неё и поднимает на руки мою дочь. Алинка испуганно истерит и отбивается, но Федя шепчет ей пару слов на ушко и показывает в мою сторону.

Моя малышка видит меня и начинает реветь уже взахлёб, протягивая ко мне руки. Я же в бессилии падаю на колени.

И тоже плачу.

Федя быстро подходит и отдаёт дочь мне. Я с облегчением прижимаю её к себе и целую всё, до чего добираюсь. Волосы, лоб, глаза, нос, пухлые щёчки...

– Всё хорошо...не плачь моя радость, только не плачь... Папа рядом. Больше тебя никто не обидит. Я радом, малышка...

Вся это ситуация длилась не более минуты, но для меня это время растянулось на столетие.

Больно, как же мучительно больно осознавать, что чуть не потерял самое ценное, что у меня есть в этой жизни. Свой смысл жизни.

Никогда бы не простил себе, что не уберёг свою маленькую принцессу. Малышка чуть не стала жертвой безумия собственной матери. Не жизнь, а какой-то сюрелестический ужастик.

Нас наконец замечают, к нам бегут люди в спецодеждах. Один из медиков забирает у меня Алинку, она хнычет, не хочет меня отпускать. Поэтому встаю вместе с ней, не сам, с помощью медиков.

Замечаю рядом с собой Федю. Он дает мне опереться на себя, а я смотрю на него с благодарностью. Не за себя. За дочь.

Я по гроб жизни буду благодарен ему за то, что он вырвал дочь из рук свихнувшейся Светы. Если бы не он, не знаю, чтобы было с дочерью, со мной...

– Фёдор, спасибо тебе огромное! Я твой должник на веки вечные! Даже не знаю, как тебя отблагодарить...

– Просто будьте счастливы, и учитесь беречь себя.

– Да, так и будет. Но я всё равно твой должник.

– Тогда никаких пропусков лечебных процедур. Это будет мне лучшей наградой. А то ловишь вас по всему дому...

– Обещаю, никаких пропусков!

– Я запомню это обещание!

Нас приводят к машине скорой помощи. Врач начинает осмотр дочери. И тут подъезжает вторая скорая, к ней бегут санитары с носилками, в которых с закрытыми глазами лежит бледная Татьяна.

Я подрываюсь с места к своей любимой женщины. Но ноги меня и здесь подводят, становясь слабыми и непослушными.

Опираюсь на дверь кареты медицинской помощи, пытаюсь осилить эту слабость. В это время Таню на носилках заносят в машину, и рядом появляется Олег. Разговаривает с врачом и переодически согласно кивает.

– Олег, что с Таней? – кричу другу, потому что знаю, дойти до него не смогу. Разве что ползком.

Друг поворачивает голову в мою сторону и его глаза удивлённо расширяются. Он что-то торопливо говорит врачу и быстрыми шагами подходит ко мне.

– Дима, вот это да! Ты стоишь, сам? Глазам своим не верю! Я так рад за тебя!

– Да в такой ситуации не то что стоять, я бегать должен, – выдавил я из себя, заглядывая за его спину, в надежде увидеть или услышать что-нибудь относительно состояния Тани.

– Да, ситуация дрянь, если честно. Но мне удалось попросить о помощи у своего одного хорошего знакомого. Слава богу, он действовал оперативно и привлёк надёжных ребят, сделали всё быстро и чётко.

– Что с Татьяной?

– Пока не знаем, она без сознания. Сейчас отвезем её в клинику, будем разбираться.

– Помоги мне к ней подойти. Как видишь, без кресла я своим ногам не хозяин. И трость свою потерял, а без неё всё, и шагу уже не сделаю.

Ответить Олега не дают, окликнув и сообщая, что пора уезжать. Чем раньше доставят Таню в больницу, тем лучше.

– Я поеду с вами.

– Димон, прости, но нет. У тебя здесь дочь, ты ей нужен. Алинке достаточно на сегодня стресса, больница всё же не место для маленьких детей. Позаботься о ней, а я позабочусь, чтобы сестре оказали всю необходимую помощь.

Вот же черт! Олег прав, я нужен дочери, но сердце всё равно рвётся за Таней.

– Хоть одним глазком дай на неё посмотреть, пожалуйста.

– Дим, извини, но нам и вправду нужно уезжать. Я буду держать тебя в курсе всех новостей.

– Хорошо, я буду на связи. Олег, мне очень жаль, что такое произошло. Прости меня, я не думал, что Света на такое способна.

– Димон, хватить накручивать себя. Ты ни в чем не виноват. Она просто ненормальная.

– Я должен был тебя послушать ещё тогда, когда ты предлагал решить вопрос с ней раз и навсегда. А я, как самый последний дебил, пожалел её и отпустил. Послушай я тебя тогда, всего этого сейчас не случилось бы.

– Ну откуда тебе было знать, что она выкинет всё это? И к тому же ты за неё не в ответе.

– И всё же...

– Ты давай, прекращай с этим. Всё у нас будет зашибись, а эта шлюха дорого заплатит за свой поступок. Я сделаю так, что она будет молить о смерти, но легко не сдохнет. – в голосе друга сквозит арктический холод. – Будет умирать каждый день, пока у неё не поедет крыша. А теперь извини, но нам и в самом деле нужно уезжать, Тане плохо, ей нужна помощь.

Олег становится таким, когда трогает самое дорогое, что у него есть, его семью. Света подписала себе смертный приговор. Олега лучше иметь в друзьях, и никогда в врагах. А ещё лучше, избегать его. Он никогда не прощает проступки людям. А Светлана конкретно так накосячила. Друг не успокоится, пока не сравняет её с землёй.

– Я приеду, как смогу. Если Таня придёт в себя до моего прихода, передай ей, что я безумно сильно её люблю, и мне очень жаль, что так получилось.

Олег кивает и идёт к скорой помощи. Зажигается сирена, машина трогается с места. Ко мне подходит врач из второй медицинской бригады.

– С вашей дочерью всё хорошо. В физическом плане девочка не пострадала, но рекомендую обратиться к квалифицированному психологу. Ребёнку после сегодняшнего явно понадобится помощь. Пережитый стресс может оставить следы на её психологическом состоянии.

– Спасибо большое за совет. Так и сделаю.

– Позвольте и вас осмотреть. Я видел, что вам тяжело ходить, сейчас и вовсе еле на ногах стоите. Вы ранены?

– Нет, это старая травма. Осматривать меня не нужно, но спасибо за беспокойство.

– Не нужно благодарностей, это моя работа, – сдержанно улыбается молодой мужчине в медицинском костюме.

– Если вы закончили осмотр, то я хочу увезти отсюда дочь как можно скорее.

– Да, конечно.

– Благодарю вас, и до свидания.

– Всего вам доброго.

С трудом ковыляю к дочке, которая сидит в компании Фёдора.

– Папа... – Алинка готова снова заплакать.

– Ну что, малышка домой?

– Да-а-а...

– Тогда едем.

– Я понесу Алину до машины, – Федя берёт её на руки. Благодарно киваю. Этот человек сегодня сделал для меня столько, что я не смогу расплатиться с ним до конца жизни.

– И ещё, я сбегал за вашей тростью, – он протягивает мне мою трость, на которую я с облегчением опираюсь.

Никто нас не останавливает и мы, сев в машину, уезжаем из этого проклятого места.

В дороге дочь засыпает, я осторожно кладу её голову на своё колено и укрываю Алинку одеялом.

Моя кнопка сладко спит, я же закрываю глаза и благодарю небеса за то, что уберегли моих девочек. Федя сосредоточено следит за дорогой.

В мыслях путаница. Место себе не нахожу, схожу с ума от беспокойства. Не в силах больше сдерживаться, звоню Олегу и спрашиваю, в какую клинику увезли Таню. От его слов ощущение, что по коже прошлись раскалённой кочергой. Только не это. Сообщаю адрес Феде.

– Едем в клинику, Таня в тяжёлом состоянии, – шепчу пересохшими губами.