Текст книги "Исцелю тебя (СИ)"

Автор книги: Кира Алиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4

ДМИТРИЙ

Началось всё примерно недели за две до того злосчастного дня. Лана уволила студентку, приревновав ко мне на ровном месте. Ещё и отчитывала час, не меньше, со вкусом так, наслаждаясь своей якобы правотой.

Бедная девушка не знала, куда и деваться, а я смотрел на чудовище в облике своей жены и недоумевал – неужели ревность могла так её обозлить? Или я в самом деле как-то не так себя повёл, улыбнулся лишний раз или сумки с продуктами зря помог нести?

Тогда я, как идиот, думал, что причина во мне, как всегда во мне, старался найти эту причину и исправить.

Потом у Алины как-то неправильно полез зуб. Три дня мучений, поездок по врачам, вертелся, как белка в колесе. Сдача одного проекта, старт другого. Домой еле приползал, а там или еду из ресторана заказывать, или самому у плиты вставать.

Лана показательно дулась из-за ревности к уволенной прислуге, даже пыль ни разу не протёрла за эти две недели, про готовку нечего было и заикаться. Чувствуя себя отвратительным отцом, пару раз даже притаскивал домой пакеты с фастфудом. Не самая полезная пища, но на кулинарные подвиги сил уже не оставалось.

Тот день, который поделил мою жизнь на до и после начинался, как обычно. Ничего не предвещало беды, рано утром я отвёз Алину в сад и поехал на работу. После обеда мне нужно было выезжать на объект и посмотреть, как ведётся стройка.

Подрядчик отлично справлялся с поставленной задачей, всё делалось по моему проекту. Пока ходили, поднялись на второй этаж, где ещё не всё было сделано.

Подрядчик отошёл принести списки выполненных работ, я же ходил, проверял крепления и ровность соединений. Меня отвлёк телефонный звонок. Звонила жена, я принял вызов. Мне даже стало интересно, зачем я ей понадобился. Днём она редко вспоминала мой номер, в основном вечером набирала.

– Не смей трубку вешать! – сходу завизжала Лана, я аж поморщился. Эти её истерики на ровном месте начинают меня напрягать, может, её психологу показать, что ли? – У Алины температура поднялась, звонила воспитательница из садика, просила её забрать. Поезжай лучше ты, у меня не получается. Я только приехала на маникюр, записывалась к этому мастеру за два месяца вперёд, если сейчас уеду, она меня больше не примет.

Кажется, я ошибся, в нашем случае психолог не поможет. Что-то у меня в душе сломалось в этот момент. Как, ну как можно спокойно сидеть и делать себе какой-то сраный маникюр, в то время как твой ребёнок с температурой в саду? Мой мозг отказывался принимать такое отношение к нашей дочери, хрен с ним, с материнским инстинктом, это просто уже за гранью человечности!

– Лана, ты меня слышала? Я на объекте, отсюда мне почти час ехать в сад, ещё и время нужно, чтобы отпроситься! Оставь свои дурацкие капризы и съезди за Алиной!

Ответ Ланы я так и не успел услышать, потому что, пока говорил, не смотрел под ноги. Зацепился ботинком за кабель, споткнулся и полетел вниз.

Всё случилось так неожиданно, что я не успел среагировать, и, не удержав равновесие, полетел вперёд, аккурат в просвет между балок. Тупой звук, острая боль, и я потерял сознание.

Последняя мысль, перед тем как потерять сознание, была о дочери. Кто же её теперь заберёт? Неужели моей малышке придётся с температурой ждать до самого вечера, чтобы её наконец-то забрали?

Очнулся в каком-то светлом помещении. В отдалении слышались приглушённые голоса. Я с трудом держал глаза открытыми. Болело всё, абсолютно всё. Было такое чувство, словно меня переехал целый грузовик. Каждая мышца, каждая кость, всё, абсолютно всё, горело и болело. Хотел поднять руку, но острая боль отдалась на всю грудную клетку, шею и голову.

В ушах какой-то непонятный гул. Голоса воспринимаются мной как шум, слышу, но не могу разобрать ни слова. Неслабо меня приложило...

Пытаюсь вспомнить, что со мной вообще было... визит на объект, звонок жены так не вовремя... Ууу, да мне ещё повезло, что жив остался!

Болит, правда, вообще всё, но это ладно, это мы перетерпим. Пытаюсь расслабиться, подумать о чём-нибудь, чтобы отвлечься от неприятных ощущений, но сознание ещё мутное, думается с трудом, наверное, я бы сейчас и два плюс два не сложил.

Лежу, пытаюсь хоть как-то отрешиться от боли, и постепенно до меня доходит, что-то не так со мной. Вот совсем не так, до ужаса!

Ну это помимо того, что не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой... Чёрт побери! Ноги!!! Я... я не просто не могу ими пошевелить, я их даже не чувствую! Ни единого мизинчика, ничего!

Мне вдруг становится страшно, я сжимаюсь от резкой боли в груди и вдоль позвоночника. Я настолько напуган, что начинаю задыхаться. Кислород в лёгких заканчивается, у меня начинается паника, чувствую тяжесть в груди и спазм в горле.

И тут ко мне подбегает мужчина в белом халате, врач, проверяет приборы, наклоняясь с маленьким фонариком, проверяет мои зрачки и успокоительным голосом говорит.

– Тише, тише. Дмитрий, вы слышете меня?! Не нужно так нервничать, всё хорошо. Сделайте глубокий вдох и медленный выдох. Да вот так, правильно. Дышите спокойно. Ещё, да именно так. Вы настоящий боец.

Его спокойный голос для меня как последняя соломинка, за которую я хватаюсь, чтобы не свихнуться. Только это спокойствие и помогает мне придти в себя.

– Что происходит? – к койке подходит, моя жена, глаза заплаканные, на лице паника, в руках нервно комкает бумажный платочек. Поворачивается к врачу, нервно спрашивает, – Что с моим мужем? Что это только что было?

– Простая паническая атака. Такое случается. Не переживайте. Это не страшно, если человек знает, как поступить в этой ситуации, или же если окажется рядом кто-то сообразительный, то всё можно преодолеть, так, как было сейчас.

– Вы хотите сказать, что это может повториться? – в шоке воскликнула Лана, и как-то неприятно скривилась. Ну да, я и сам не в восторге.

Глава 5

ДМИТРИЙ

– Доктор, скажите пожалуйста, это опасно? Каковы шансы моего мужа выздороветь? Он сможет встать на ноги? А его лицо, наверное, шрамы останутся?

Из-за гула в ушах голос Ланы доходил до меня как в вакууме. А её вопросы я слышал, но не мог ни понять, ни принять. Что значит: "смогу ли я снова встать на ноги?". И самое главное, почему я их не чувствую, ноги эти? Обезболивающее вкололи? А на остальное тело почему не действует?

Доктор все слова жены пропустил мимо ушей и снова повернулся ко мне.

– Дмитрий, если вы меня слышите, моргните, пожалуйста.

Я послушно моргнул. Получилось еле-еле, очень уж не хотелось открывать глаза обратно, свет раздражал неимоверно.

– Хорошо, а кивнуть сможете?

Я с трудом кивнул, и меня пронзила такая резкая боль, как будто в голову как минимум попал снаряд.

– Тише-тише, не усердствуйте. А теперь пошевелите пальцами рук.

Превозмогая боль, выполнил и эту просьбу. Боль не отступала ни на мгновение.

Доктор тёплыми руками аккуратно коснулся моих пальцев.

– Очень хорошо. Вам придётся долго и упорно тренировать кисти рук, чтобы сохранить их чувствительность, но в этой части прогнозы у нас весьма благоприятные. А теперь, Дмитрий, расскажите, что вы помните о своей жизни. Всё рассказывать не нужно. Только самое важное, если вам не сложно говорить.

– Говорить вроде бы не сложно, но мысли собрать в кучу очень тяжело. У меня какой-то шум в голове и гул в ушах, соображаю кое-как. Доктор, что со мной?

В этот момент Лана неестественно громко всхлипнула и поднесла платочек к глазам. Почему именно сейчас от неё исходит такая фальшь, что сердце разрывается на кусочки? Или я придираюсь?

Но меня отвлёк от мыслей голос доктора.

– Дмитрий, я сейчас молоточком буду проверять чувствительность ваших ног, не пугайтесь.

Я молча кивнул и сосредоточился на лице врача. Нахмурив брови, он сосредоточенно проводил свои манипуляции. Но беда в том, что ног я совсем не чувствовал.

– Дмитрий, скажите, вам не больно, если я сделаю вот так? – и врач принялся постукивать по коленам и стопам.

Я смотрел, как молоточек раз за разом опускается и бьёт по моим ногам, и меня захлестывала паника. Я видел, но не ощущал. Боже, я и в самом деле ничего не чувствую ниже пояса! Это какой-то кошмар. Такого просто не может быть, не со мной, не верю!

– Мне не то, чтобы не больно, я вообще ничего не чувствую, доктор, – нехотя произнёс я. – Не чувствую ни ваших рук, ни своих ног.

Лане в этот раз вполне искренне вскрикнула.

– Как так? Что всё это значит? Как не чувствуешь ног? Совсем-совсем? Дима, ну что ты такое говоришь?!

И так как я молчал, жена накинулась на доктора со своими истерическими вопросами.

– Доктор, сделайте что нибудь! Как такое возможно? Это насовсем? Это пройдет?! Неужели мой муж теперь станет калекой?!!

– Пока очень рано прогнозировать такое, но этот вариант не исключается. У вашего супруга перелом нескольких поясничных позвонков, и исход чаще всего в таких случаях неблагоприятный.

– Что значит неблагоприятный? – прохрипел я с отчаянием.

– Это значит, что в вашем случае шансы подняться на ноги... ну примерно тридцать из ста. Травмы позвоночника это вам не шутки. Я допускаю, что вы сможете выздороветь и снова ходить, но с некоторой долей везения и с условием, что за вами будет соответствующий уход. Вам предстоит пройти большую реабилитацию, специальные упражнения, занятия на тренажёрах, качественный массаж также способен помочь, – доктор повернулся к Лане. – Могу сказать с уверенностью – здоровье мужа в ваших руках. Психологический аспект играет не последнюю роль в выздоровлении. Без вашей заботы и внимания вашему супругу будет сложно снова встать на ноги.

– Поняла я, поняла. – недовольно буркнула Лана.

– В таком случае, я оставлю вас. Дмитрий, всё свои рекомендации я передам вашей супруге, назначения сделаем. Уже сегодня начнём делать все необходимые процедуры и манипуляции. От вас требуется стойкость духа и желание поскорее встать на ноги.

– Спасибо большое, – я устало прикрыл глаза. Что же теперь делать? Я прикован к кровати, кто будет заботиться о дочери, пока я выздоравливаю? Алинка ещё слишком маленькая, чтобы сама справляться со всем. Могу ли я положиться на жену?

Открыл глаза и наткнулся на взгляд Светланы. Что он выражал, мне сейчас было сложно понять. Я под действием лекарств и боли ничего толком не соображаю. Помню лишь одно, что моя принцесса с температурой ждала нас в саду, а я не смог её забрать.

– Где Алинка? Ты забрала её из сада вместо меня?

– Конечно, нет. Я же тебе говорила, что с трудом записалась к мастеру маникюра. Было бы глупо пропустить эту запись из-за истерички воспитательницы. Это всего лишь температура, у детей вечно то кашель, то сопли, ничего страшного.

– В смысле? Как ты можешь так относиться к своему родному ребёнку?! Где Алинка, черт тебя дери?! – я впервые так разговаривал с женой.

Раньше всегда старался сдерживаться, но тогда дело касалось меня, а теперь нашей дочери! Почему Лана относится к ней, как к чужому ребёнку? Хотя даже к чужим детям так не относятся.

Глаза Ланы мигом наполнилось слезами, но меня эти слезы больше не трогали.

– Ну, Дима, почему ты со мной так разговариваешь? Я всю ночь себе места не находила, глаз не могла сомкнуть, переживала. Ты сутки почти был без сознания...

– Сутки? – это единственное, что мой измученный мозг воспринял из всей её безполезной тирады. – Если ты находилась сутки здесь, то с кем ты оставила Алину? Боже, её вообще из садика забрали?

Глаза жены нервно забегали, словно у неё в голове шёл тщательный отбор подходящего ответа.

– Она у твоей матери сейчас находится. Всё, мне пора. Я ещё должна к твоему врачу зайти, смогу прийти только завтра.

Я даже не успел спросить, как дочь, и что там с температурой. Лана буквально вылетела из палаты. Я остался один, чувствуя себя на редкость паршиво и беспомощно.

Глава 6

Дмитрий

Казалось бы, я лишь на мгновение прикрыл глаза, но на деле провалился в тяжёлый сон.

Чувствовал, когда кто-то заходил в палату, мне ставили капельницы, пытались накормить, поили из поилки, проводили всякие медицинские и гигиенические манипуляции, но я был не в силах даже глаза открыть. Веки чувствовались как свинцовые, голова чугунная, до пояса ныла и болела каждая мышца, но самым настоящим кошмаром было то, что ниже пояса не болело ничего, все ощущения где-то там на поясе и кончались. Как будто у меня там дальше всё отрезали.

Мне казалось, что так и есть, а я даже не мог толком посмотреть, так ли это. Я совсем не чувствовал ног, что проводило меня в отчаяние. Мне как о дочери теперь заботиться, если я теперь не в состоянии заботиться даже о себе? Светлана не работает, ребёнок маленький, и я, который не в состоянии даже пошевелить пальцами на ногах, не то чтобы ходить.

На следующий день Лана не пришла, но зато пришла мама. Выглядела она, мягко говоря, плохо. Глаза опухшие от слез, совсем бледная, смотреть жалко. Зашла в палату, пыталась улыбаться, подбадривать меня, а потом так разревелась, что я сам держался из последних сил, чтобы не расплаться, словно ребёнок.

– Сыночек мой любимый, родненький. Как же так, за что боженька так наказывает нас? Что я теперь буду делать? – мама бережно взяла мою руку и начала целовать, прижалась к ней щекой. – Это ничего, ничего. Главное, ты жив остался, с остальным мы справимся.

Я хотел приподняться, чтобы обнять её. Но у меня это не получилось. Даже сквозь боль, мне не хватило сил, чтобы обнять свою дорогую маму. Тело меня до сих пор не слушалось. Я всё также чувствовал себя разбитым и беспомощным.

– Сыночек, только не напрягайся. Доктор велел тебе не утруждать пока свою спину и силы беречь.

– Мама, как Алина? Где моя дочь? Всё ещё болеет? Ты успела её вовремя забрать из сада?

– Всё нормально, не переживай. За внучкой слежу, получше её матери, которая за столько дней даже не позвонила, и не пришла повидать свою дочь. А малышка по сто раз на дню спрашивает, где вы, куда вы пропали и почему не забираете её домой.

– Спасибо тебе большое, мама, и прости, что взвалил на тебя столько всего.

– Что ты такое говоришь, я тебе мать, или кто? Я всегда буду рядом и всегда помогу. Ты, главное, поправляйся скорее, дочь по тебе сильно скучает.

– Сам о ней только и думаю. Что с ней? К врачу сходили?

– Сейчас уже лучше. Но когда мне её привезли, она вся в слезах была, температура высокая и сама вся испуганная и заплаканная.

– Подожди, что значит: когда тебе её привезли? Я думал, Алину забрала Светлана или ты! – я что-то совсем запутался.

– Ну как я её могла забрать, если мне никто не сообщил? Алинку помощница Олега привезла.

– Мама, я ничего не понимаю. Что всё это значит? Моего ребёнка с температурой отдали чужому человеку? Ты сейчас серьёзно, да? – черт, у меня и так голова трещит по швам, а после таких новостей боль становится просто невыносимой.

– А что им оставалось делать? Они не смогли дозвониться до тебя. А твоя жена сказала воспитательнице, что её нету в городе, и чтобы звонили тебе, а потом и вовсе отключила телефон. Им ничего не оставалось, кроме как позвонить тебе на работу. И это считай нам всем вдвойне повезло, что у помощницы был мой номер телефона, а меня-то воспитательница знает, иначе бы Алину нам не отдали! Им пришлось бы оповестить органы опеки и вызвать полицию, не представляю в итоге, когда бы тогда Алинка наконец помощь врача получила...

Я лежал и ничего не мог понять. Когда моя жизнь стала походить на какую-то трагедию? Жена, зная, что дочь болеет, отключила телефон. Маникюр у неё, запись на месяц вперёд! Впервые мне хочется придушить Лану.

Теперь мне понятно, почему жена так поспешно ретировалась, едва я начал спрашивать о дочери. И на самом ли деле она ночевала здесь, когда узнала что со мной случилось? Если да, то почему это не сходится с её внешним видом? Она выглядела отдохнувшей, вся при параде, на одежде ни складочки, макияж, причёска. После ночи в коридоре больницы, люди обычно так не выглядят. И если это ложь, в чем ещё жена мне солгала?

Когда Лана так изменилась? Что я пропустил в наших отношениях, раз любимая превратилась из милой и доброй девушки в настоящее чудовище?

Наверное, эти мысли отразились на моём лице. Потому что в следующий момент мама с печалью в голосе сказала:

– Дима, ты ни в чем не виноват. Ты идеальный муж и очень хороший отец. Ты очень добрый и отзывчивый человек. Просто есть люди, которые пользуются этим. Твоя Светлана именно такая, я тебе с самого начала это говорила, но ты был ослеплён любовью к ней. Поэтому и не видел её недостатки. А она далеко не такая, какой видишь её ты.

– Я не знаю, мама. Я уже ничего не знаю и не понимаю. Если ты права насчёт Светланы, то это полный кошмар, потому что за мою ошибку придётся расплачиваться моему ребёнку, который ни в чем не виноват.

– Алинку не дадим в обиду. Это вертихвостка слишком долго пользовались тобой, пора поставить её на место.

– Поставлю, но позже. Сейчас не время разбираться с ней. Мне сначала на ноги нужно встать. А отношения с ней я уже потом выясню.

– Ты прав, сынок. Не будем на неё отвлекаться. Самое главное, чтобы ты поправился, об остальном подумаем после.

– Мам, прости, но я устал, спать хочется. Долго не могу бодрствовать, постоянно ко сну клонит.

– Да, конечно, тебе отдыхать побольше нужно. Доктор говорил, что после твоих травм и препаратов сонливость вполне ожидаема, но постепенно, по мере твоего выздоровления всё пройдёт.

– Ну, понадеемся на это. И вот ещё что. Алинку пока не надо привозить ко мне. Не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии.

– Хорошо, сынок, ты отдыхай, а мне уже домой пора. Я соседку попросила посидеть с Алиной, пока она спит, тебя решила проведать. Но если она проснётся без меня, начнёт капризничать. И так переживает, что её все бросили. Ты отдыхай, а я пойду.

– Вечером позвони мне, хочу с дочерью поговорить.

– Прекрасная мысль, она очень обрадуется. Так скучает по тебе, каждый час спрашивает.

Я кивнул, не в силах больше держать глаза открытыми. Не успела мама уйти, как я опять провалился в темноту.

Глава 7

ДМИТРИЙ

С тех пор, как пришёл в себя, я нахожусь в больнице уже неделю, но моё состояние до сих пор без изменений. До пояса всё болит, как прежде, но самое ужасное, что чувствительность к ногам так и не вернулась. Я без посторонней помощи абсолютно ничего не могу сделать.

Ничего, даже самые простые естественные потребности тела – только с помощью медперсонала Такое состояние пугает меня, но я постоянно проваливаюсь в полубессознательное состояние и потому, наверное, просто не способен до конца осознать, насколько у меня всё плохо.

Много сплю. Но мой сон не приносит мне облегчение, просыпаюсь разбитым и измученным. Лечащий врач говорит, что моё состояние обусловлено действиями принимаемых препаратов. Позже должно пройти.

Меня это приводит в отчаяние, но я стараюсь не терять веры в лучшее.

Медицинский персонал здесь очень доброжелательный, за мной ухаживают от души. На второй день пребывания в больнице меня перевели в вип-палату, где условия схожи с номером пятизвёздочного отеля. Всё включено, так сказать. Вроде бы ни в чем не нуждаюсь, но чувствую себя отвратительно.

За всё это, я очень благодарен Олегу. Он оказался настоящим другом, готовым поддержать в самую тяжёлую минуту. Мне даже страшно подумать сколько всё это стоит: медикаменты, осмотры врачей, пребывание в этой палате. Позже обещали ещё массажистов и специалиста по физиолечению.

Со слов медицинского персонала я узнал, что мне предоставили всё необходимое по поручению Олега Волкова, моего самого близкого друга и по совместительству начальника, и оплачено всё из его кармана. Меня это сильно удивило. Я-то думал, что это жена раскошелилась, тем более у нас были сбережения.

С Олегом мы дружим чуть ли не с детского сада. Выросли в одной песочнице, можно сказать. Одна школа, один класс, за одной партой сидели семь лет. Но наступил день, когда бизнес его отца пошёл в гору. Он расширил свою маленькую фирму до размеров огромного, прибыльного холдинга. И мы на годы потеряли друг друга. Отец перевёл Олега в престижный платный лицей, они переехали на Рублёвку.

Без лучшего друга было тяжело, я скучал. Но я больше не соответствовал их образу жизни. Наверное, мы бы никогда не встретились вновь, если бы не поступили в один Университет.

Я всегда учился хорошо. Закончил школу с золотой медалью, с лёгкостью поступил на бюджет. Олег тоже не был дураком, он безо всяких взяток тоже поступил на мой факультет, нас даже в одну группу распределили. Снова обрести друга для меня было большой удачей.

Мы снова были вместе, сверяли конспекты, зубрили лекции, спорили над каждым докладом, вместе решали задания. Всё как раньше, только с появлением Ланы встречаться получалось реже, потому что всё свободное время я был с любимой.

Лана сразу не понравилась Олегу, но я не обращал на это внимание, ведь наши с ним вкусы относительно девчонок всегда были разные. А теперь, возвращаясь мыслями в прошлое, я начинаю думать, что стоило послушать своё окружение, особенно маму и лучшего друга. Для них моё благополучие не пустой звук, вот и в самое тяжёлое время поддержали меня всем, чем могли.

Мама-то ладно, но участием Олега я был приятно удивлен. Когда ему доложили, что я получил травму на объекте, он даже будучи за границей метал гром и молнии. Каждый день звонил, всячески подбадривал и извинялся за своё отсутствие. Хотя чего извиняться? Его жена через столько лет брака наконец-то смогла забеременеть, и он, конечно же, повёз её рожать в лучшую клинику Швейцарии. Но даже расстояние между нами не помешало ему протянуть мне руку помощи.

Было вдвойне горько, что жена, казалось бы, одна из самых близких людей, даже не озаботилась покупкой нужных медикаментов, да и сама пришла навестить меня лишь спустя неделю после того, как я пришёл в себя. И то минут на десять заскочила и всё.

Буквально с порога начала лить слезы, что из-за меня ей теперь приходится работать. Такую трагедию из этого развела, будто вагоны с углём ночами разгружает. Но меня ее слезы уже не трогали. Я потерял веру в эту женщину. Мои чувства к ней ещё не прошли, это и понятно, ведь нельзя избавиться от любви одним щелчком пальца. А чувства у меня к ней были сильные.

Для меня она была женщиной, с которой мне хотелось иметь семью, делить общий быт. Женщиной, с которой планировал прожить всю жизнь и состариться вместе. Растить нашу дочку и сына родить.

Но сейчас я смотрю на неё и не узнаю. Она, несомненно, так же прекрасна, как и в первый день нашего знакомства. С годами она лишь обрела лоск и отточила вкус. Всегда выглядит с иголочки, как для журнала.

Я смотрю на неё, всю такую идеальную, и понимаю, что намарафетилась жена не для моей персоны. И у меня невольно возник вопрос, на какую работу она устроилась, где нужно выглядеть, как модель с подиума? Конечно же ответ на свой вопрос я не получил, Светлана быстро сменила тему и сказала, что ей пора бежать. Вот так, не обняла, не поцеловала, вывалила на меня кучу претензий и на этом всё?

– Лана, подожди, а как там Алинка? Выздоровела уже? – мне просто хотелось ошибиться, удостовериться, что она не такая, какой видит её мама. Но к сожалению её ответ сказал за неё всё.

– Да нормально всё у мелкой, просто капризничает. Ты её сильно избаловал, а мучаюсь теперь я.

– Ты уверена, что о нашей дочери говоришь?

– Конечно! Ты испортил её именно таким отношением к ней! То на ручки возьми, то сказку почитай, то спать она без света боится. Ужасно избалованный ребенок, а ты в упор не видишь её недостатков.

– Лана, о каких недостатках ты говоришь? Ребёнку всего лишь четыре года.

– Всё, мне некогда об этом говорить, я на работу опаздываю. Не хочу, чтобы меня оштрафовали за опоздание. Я побежала, пока-пока, – она молнией вылетела из палаты, да так, что я и слова сказать не успел.

Проведала, называется, любимая жена. Мало того, что пришла с пустыми руками, так и полчаса не смогла уделить, словно к чужому человеку пришла, а не к мужу. Не то чтобы у меня ничего не было, нет, мне уже всё привезли, спасибо за это маме и помощнице Олега.

Но жена могла хотя бы принести мои личные вещи, которые я так и не дождался. А сегодня она даже не спросила, нужно мне что-нибудь или нет. Я же в больнице лежу, а не на курорте отдыхаю, и не могу сам пойти и что-то купить.

Хотел сегодня поговорить с женой о нас, думал, она развеет мои опасения, а вместо этого Лана тупо свалила, оставив вагон вопросов.

Поэтому я просто обязан встать на ноги и привести свою жизнь в нормальное русло. Отношение жены, а точнее её полное равнодушие ко мне, ранит меня так, что хочется умереть.

Но мысли о дочери дают мне сил и желания жить, выздороветь. А с Ланой решу вопрос потом.