Текст книги "Исцелю тебя (СИ)"

Автор книги: Кира Алиева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

ДМИТРИЙ

День близился к концу, когда в квартире наконец-то воцарились чистота и уют. Насмотревшись на работу сотрудников клининговой компании, мама с Татьяной не выдержали и присоединились к уборке. Алинка как раз уснула во время игры. Мама укрыла её чистым покрывалом и пошла дальше наводить порядок.

А я был подобен зверю, заточенному в клетке. Ведь эта коляска и впрямь стала моей клеткой, моей тюрьмой.

Правду говорят, что лишь потеряв, будешь ценить. Вот и я, лишь сейчас начал как следует ценить возможность стоять на ногах, ходить, быть самостоятельным. Вроде бы всё это само собой разумеющееся, но без этого человек теряет веру в себя и надежду на будущее.

Прогнозы врачей, которые наблюдали и лечили меня, были не самые утешительные. Всего лишь тридцать процентов из ста, хотя мой врач сказал, что это неплохой показатель. Мне нельзя падать духом, тем более, когда есть, ради кого бороться.

Я настолько ушёл в себя, что не услышал, как Татьяна зашла в комнату. От неожиданности вздрогнул, когда она тихо окликнула меня, положив руку мне на плечо.

– Дмитрий Александрович, мы закончили. Я всех отпустила, продукты заказала, всё уже привезли. Что-то готовить уже поздно, поэтому я заказала побольше готовой еды, чтобы вам хватило и на ужин, и на завтрак, – сказала она тихим шёпотом, чтобы не разбудить мою дочь.

– Татьяна, я же просил не утруждаться, мы бы с мамой что-нибудь придумали.

– Не сомневаюсь, но Галина Анатольевна с таким энтузиазмом взялась за уборку, что, боюсь, на готовку у неё уже сил не осталось. Только тсс, я вам этого не говорила. Ну, не упрямьтесь, я в первую очередь сделала это для вашей дочери. Детям в её возрасте надо питаться вовремя, и желательно, нормальной пищей, а не яичницей или фастфудом.

Ненадолго мне стало стыдно. Последнее время рацион Аринки точно не был полезным и правильным. Искусство варения каш мне не подчинялось.

– Почему вы всё это делаете для нас? – спросил я, чтобы отвлечься от самокопания.

Глаза Татьяны на миг стали очень грустными, но вот она прикрыла на миг глаза и снова совладев с собой сказала:

– Потому, что Алинка напоминает мне мою маленькую сестру, которой я не смогла помочь и потеряла её.

– Я не знал. Простите, что расстроил вас своими вопросами.

Татьяна не успела ничего ответить, как дверь с грохотом открылась, и Светлана переступила порог комнаты прямо в туфлях на высоких каблуках.

– Что здесь происходит?! – её глаза метали молнии.

– Убавь тон, Алина спит, – быстро осадил её я.

Но Светлана уже не старалась казаться той робкой девушкой, в которую я без памяти влюбился.

– И как тебе не стыдно, закрываться с какой-то швалью в комнате, где спит твой ребёнок?! – вовсю плевалась ядом жена. Я задохнулся от шока, что она себе позволяет?

– Хм, как интересно, однако. Только шваль тут одна, и она только, что вошла в комнату. Даже не разувшись с улицы, а ведь тут, и правда, ребенок спит, и полы недавно помыли.

– Дима, ты слышал, как твоя потаскуха со мной разговаривает?

– Светлана, лучше заткнись! Иди в спальню, я сейчас подойду и мы там с тобой поговорим.

– Ты меня за дуру принимаешь?! Я должна уйти и оставить вас наедине?

– Ты соображай вообще, что говоришь, – прорычал я, но Татьяна меня остановила.

– Я лучше пойду, не хочу заразиться нечистоплотностью от некоторых особ. Но я всегда на связи, если что, смогу приехать в течение получаса.

– Татьяна, спасибо вам большое. За всё спасибо.

– Всегда пожалуйста. И провожать не нужно, – Татьяна бросила убийственный взгляд на мою жену, – Пойду попрощаюсь с Галиной Анатольевной.

– До свидания, и, ещё раз, большое спасибо за всё.

Татьяна вышла, я же посмотрел на свою дрожащую от злости жену, которая выглядела, так словно вернулась с вечеринки.

– А к тебе у меня есть серьёзный разговор, труженица ты наша.

В ответ на мои слова Светлана нагло фыркнула и, цокая каблучками, вышла из комнаты.

Вот так "тепло" встретила меня моя ненаглядная жена после двухмесячного пребывания в больнице.

Я, стараясь двигаться максимально тихо, выехал на коляске из комнаты дочери. А Лана не потрудилась помочь мне даже в этом.

В коридоре меня ждала мама, а Татьяны уже не было.

– Сынок, – мама подошла ко мне и тихо сказала, – Я не хочу быть свидетелем вашей ссоры. Поговорите спокойно, а я пока поеду домой, за своими вещами. Не доверяю я твоей жене. Сама буду ухаживать за тобой.

– Мам, ну куда ты сейчас поедешь, оставайся на ночь, а завтра с утра что-нибудь придумаем.

– Нет, вам нужно поговорить без чужих ушей. Я бы и Алинку забрала, но она так сладко спит, не хочу её будить.

– Мама, зачем таким важным ты хочешь поехать, вечер же уже. – я недовольна пробурчал.

– Татьяна обещала подвезти меня, а потом отправить за мной водителя, чтобы меня привезли обратно. Поэтому не беспокойся за меня. Лучше с женой поговори, но без криков, внучку мою не напугайте.

– Хорошо, как закончишь приезжай, я буду ждать тебя. Если что такси вызову тебе.

– Я всего лишь еду домой, за вещами. Поэтому не переживай, быстрее поеду быстрее приеду.

– В любом случае, звони хорошо?

– Обязательно, сыночек. – поцеловала меня в лоб и сказала, – Не давай себя в обиду этой вертихвостке.

– Ну мам, я же не маленький.

– Всё, всё, ушла я, ушла.

Когда за мамой захлопнулась входная дверь, я повернул коляску, намереваясь заехать в спальню, но так и замер на пороге комнаты.

А Светлана, сделав вид, что не заметила меня, спокойно продолжила дальше собирать чемоданы.

Глава 12

ДМИТРИЙ

– Светлана, какого чёрта? Что ты себе позволяешь?

– Ах, Светлана, значит? Я больше не твоя дорогая любимая Лана, да? – из каждого её слово сочился яд, – нашёл себе молодую пизду и забыл о жене, которая была рядом с тобой целых семь лет? Так выходит, Орлов?

– Прекрати истерить! Кто о ком забыл, это большой вопрос.

– Да неужели! Стоило мне отвернуться на мгновение, как ты притащил свою потаскуху домой. Ты в край охренел, Дима.

– Ещё одно слово в адрес Татьяны, и я забуду, что ты моя жена.

– А когда ты с ней трахался тут, в нашей квартире, типа помнил, да? И не постеснялись ведь, при ребенке практически!

– Прекрати нести этот бред! Замолчи, или я за себя не отвечаю!

– Да что ты мне сделаешь, ничтожество! Ты же мямля бесхребетная, а не мужик! Теперь ещё и урод безногий, тьфу. Этой твоей Татьяне совсем видно всё равно, перед кем ноги раздвинуть, раз не побрезговала, а ты и рад воспользоваться! – я слушаю и не узнаю в этом чудовище свою жену.

Как такое возможно?! Такой не становятся за два месяца. Такой рождаются. Я был слеп, когда думал, что Светлана нежная и ранимая девушка, которой нужна помощь и поддержка. А на деле нежняшка оказалась кровожадной пираньей.

– Что молчишь, стыдно, да? Спутался с какой-то швалью за моей спиной, думаешь, на жену теперь плюнуть можно, да?

– Хороша жена, – выплюнул я, – сама-то где шлялась два месяца, пока твой муж практически обездвиженный лежал в больнице?! Напомни-ка мне, сколько раз ты меня навещала, заходила поддержать? Ну же, говори, почему замолчала? Не можешь сосчитать, со счёту сбилась? Так я подскажу – два раза, по пять минут, за все два месяца! Охренительная забота, дорогая жена!

– Да, я редко приходила, и что? Не было у меня времени ещё и к тебе бегать, мне работать пришлось с утра до ночи!

– А вот отсюда поподробнее, куда это ты устроилась, что приходится работать двадцать четыре на семь, при этом забив на мужа и на дом?

– А тебе какая разница? Ты по какому праву меня допрашивать смеешь, – презрительно фыркнула стерва, продолжая собирать вещи.

– По праву твоего мужа! Или для тебя это слово уже так, пустой звук?

– Я не буду тебе отвечать. Мне нужны были деньги, и я нашла где их взять, вот и всё.

– Как интересно, тогда позволь узнать, за какие такие твои услуги тебе там платят? Ты же ничего не умеешь.

– Не позволяю. Просто нашлись люди, способные оценить меня по достоинству. И вот чего я скажу. Я устала так жить. Устала считать каждую копейку! Я хочу жить, не оглядываясь на то, хватит ли мне денег, чтобы одеть и накормить эту мелкую спиногрызку. Родила на свою голову!

– Что ты сказала? – сейчас я даже рад, что сижу в коляске, иначе забыл бы, что на женщин нельзя поднимать руку. – Светлана, лучше всё-таки заткнись, иначе я за себя не ручаюсь. Какая же ты дрянь. Как можно о родном ребёнке так говорить! Ты же мать!

– Не называй меня так, понял! Да будет тебе известно, я ненавижу детей. Никогда не хотела их иметь. И надо же, именно с тобой лоханулась.

Я от шока просто захлебнулся словами, которые уже готовы были сорваться с моих губ.

– Значит так, муженёк, я сейчас собираю твои вещички, ты берешь чемодан в зубы и со своей драгоценной дочкой сваливаешь на все четыре стороны, а я, так и быть, при разводе откажусь от Алины безо всяких споров.

В какой момент моя жизнь стала похоже на сюрреалистический ужастик? Я на мгновение завис от слов жены, которая с явным удовольствием собирала мои вещи. Собирала, чтобы вместе с дочкой выкинуть меня из моей же квартиры. Охренеть – не встать. Епт, дожил называется. В этот момент внутри меня окончательно что-то умерло, сердце покрылась льдом, а я весь окаменел.

– Значит, вот как ты всё решила? – не сказал, а прохрипел.

– Это моё условие, иначе дочь тебе не видать. Опеку калеке никто не даст, – противно рассмеялась гадина, носившая мою фамилию.

– А если я всё же не соглашусь? – смог спросить я почти спокойно. Теперь мне хотелось узнать, как низка пала Светлана.

– Если не согласишься, я заберу Алину с собой. Поплачу в суде, пожалуюсь, какой ты никудышный отец, на работе и с друзьями пропадаешь, с ребёнком почти не общаешься. Мне отдадут твою дочурку не раздумывая. Угадай, что я с ней сделаю через пару месяцев после суда? Хотя у меня сил нету ждать, когда ты додумаешься.

Я молча слушал, словно какой-то мазохист, намеренно причинял себе эту боль, чтобы окончательно вытравить из своего сердца любовь к этой аморальной стервы. Всё, что ещё оставалось во мне после больницы, осыпалось сейчас остывшим пеплом.

Но Светлана расценила моё молчание по-своему и ликующе продолжила.

– Так вот, мой дорогой, если ты не откажешься от квартиры, то твоей маленькой, любимой принцессе предначертано жить да поживать в детском доме, куда я её самолично и с удовольствием сдам, после того как лишу тебя родительских прав. Избавлюсь наконец от этой обузы, и будь уверен, найду детдом в такой глуши, что ты и через десять лет её отыскать не сможешь.

– Ты всё сказала? – мой голос звучал безжизненно, словно все силы вдруг закончились во мне вместе с чувствами.

– Думаю, да. Так что бери чемодан и валите вместе с дочкой к своей шлюховатой сопливой девчонке, которая постоянно пускает на тебя слюни, когда думает, что я не вижу. Видишь, я такая добрая, что даже собрала вещи за тебя, чтобы ты не утруждался. Могу даже помочь такси вызвать... а хотя, я и забыла, руки-то у тебя работают.

Я молча подъехал к Светлане на коляске, а она стояла с видом победительницы, дерзко задрав голову вверх. Схватил её за руку и притянул к себе. Когда она упала мне на колени, больно взял её за волосы и процедил сквозь зубы.

– Пошла из этой квартиры в направлении на хуй, сука!

Выпалил и брезгливо оттолкнул её, от неожиданности Светлана не удержалась на своих каблуках и упала на пол.

Я никогда не поднимал на жену руку, за все годы брака худого слова ей не говорил, как оказалось – зря.

Она сидела на полу, смотрела на меня широко раскрытыми глазами и недоуменно хлопала ресницами.

– У тебя двадцать минут, чтобы собрать своё барахло и свалить из моего дома, – моим голосом можно было заморозить города, настолько он стал холодным и неэмоциональным.

– Ты, ты, – она ошарашенно потрясла головой, – Ты поднял на меня руку?

– О чем уже жалею, – её глаза на миг триумфально зажглись, – не стоило пачкаться об тебя напоследок. От тебя даже кислотой теперь не отмыться.

От моих слов на её лице появилась такая отвратительная гримаса, что я чуть не отшатнулся. От её былой красоты и нежности не осталось и следа, сразу проступила хищность, что ли. Какое-то паронормальное явление, так разом измениться. Все ужастики, которые я когда-либо смотрел, нервно курят перед ней.

Теперь, когда все маски сброшены, я начинаю понимать, почему мама, Олег и другие смотрели на неё с брезгливостью и неприязнью. Только я, дурак и слепец в одном флаконе, ничего не видел и не замечал.

Мне становится тошно от одной мысли, что это дрянь не только делила со мной жизнь, но и постель. Мерзко, гадко и противно. Захотелось встать под душ и сутками отмываться. Но как? Если я даже залезть в ванну самостоятельно не могу.

– Твоё время пошло, так что поторапливайся, иначе вылетишь отсюда с голой задницей.

Глава 13

ДМИТРИЙ

Светлана встала с пола, отряхнула свою микроскопическую юбку и с отвращением на меня посмотрела.

– Вот уж хренушки! Скорее ты свалишь отсюда, а не я. Между прочим, я имею право на половину жилплощади, как на совместно нажитое имущество, мы же эту квартирку в браке купили. За дуру меня принимаешь? Думаешь, я не знаю элементарных законов?

– Ты и в самом деле дура, причём круглая. Прежде чем права качать, в бумаги бы посмотрела. На эту квартиру ты не имеешь никакого права, хоть наизнанку вывернись. Тебе здесь ничего не перепадёт. Из совместно нажитого у тебя только тряпки, на которые ты с таким удовольствием тратила мои деньги.

После моих слов, Светлана выпучила свои глаза и с визгом прокричала:

– Ты, придурок ломаный, что ты такое несёшь?!

– Закрой свой рот, идиотка, ребёнка сейчас разбудишь. Что непонятного в том, что я сказал тебе? Хочешь, повторю ещё раз? Если да, то с большим удовольствием – пошла отсюда на хуй, сука.

– Это я-то сука?! – она даже захлебнулась от гнева,

– Да как ты смеешь так называть меня! Как ты смеешь меня выгонять, я потратила на тебя свои лучшие годы, урод!!!

В коридоре послышались детские шаги, и в комнату заскочила заспанная Алинка.

– Папа, а цто так гломко? – сонно спросила она. Потом увидела Светлану, просияла, побежала к ней, протянув навстречу руки, – Мамоцка, я так скуцала по тебе, оцен и оцен!

При виде дочери отвращения на лице Светланы стало ещё больше.

– Не смей ко мне прикасаться, ещё испачкаешь. Быстро отошла от меня. Ненавижу тебя, всю жизнь мне испортила!

Глаза Алинки от обиды и непонимания наполнились слезами. Она горько всхлипнула и побежала ко мне. У меня за дочь сердце разрывалось. Мне было за нее в тысячи раз больнее, чем за себя.

Проклинал всё на свете, что не могу встать и первым подойти к ребёнку, которому только что разбила сердце родная мать. Дочка приняла мои объятия, залезла ко мне на колени, уткнулась лицом в грудь и горько заплакала.

– Всё, всё, моя принцесса, не плачь, папина радость.

Посмотрел на ледяную стерву, которая смотрела без капли любви на своего родного ребёнка, и мне впервые захотелось избить человека до крови. Хотя назвать эту бессердечную куклу человеком можно лишь с натяжкой.

– Кому сказал, пошла отсюда, иначе спущу с лестницы!

– Ну да, ну да, – издевательски пропела это дрянь. – Докатись сначала до лестницы, убогий. Между прочим, это всё ещё мой дом, и так просто я отсюда не уйду.

– Твой дом? Ты сейчас серьёзно? Мечтай, дура. Твой дом находится в жопе мира, откуда ты приползла, а эта квартира принадлежит моей матери. Поняла меня?

– Что значит: твоей матери? Но... ты же платил ипотеку. Ты... ты меня обманываешь! – истерично завопила Светлана.

– Блин, какая же ты громкая, уши закладывает. Замолчи уже, достала. Меньше нужно было шляться по салонам, лучше бы делами семьи занималась. Квартира записана на имя моей мамы. А у тебя здесь временная регистрация, которая периодически продлевалась. Я надеялся купить нам дом, и вписать тебя уже туда, но ты со своими тратами даже на первый взнос не давала накопить. Так что к этой квартире ты не имеешь никакого отношения.

– Ты меня обманул? Обманул! Ах ты, скотина, я столько тебя терпела, а ты для меня квартиры пожалел, да?

– И не зря, как оказалось.

– Ненавижу тебя!

– С недавних пор мне плевать, убирайся из моего дома.

– Лучше бы ты сдох, сдох, понял?! Ты же настоящий урод, посмотри на себя. И ты надеялся, что я всю жизнь буду тебе лоточек придерживать и с ложечки кормить? Даже не смей мечтать об этом, понял, ты, ничтожество! – плевалась ядом моя жена, женщина с которой я прожил семь лет, которую любил безоговорочно.

Проклиная меня и нашу совместную жизнь, она вытряхнула из чемодана мою одежду и начала складывать туда своё барахло.

Каждое её слово вонзилось в мое сердце острыми иглами. Было обидно, за себя и за дочь, за годы, которые эта дрянь у меня украла.

Ей было плевать, как на меня, так и на перепуганную Алину, которая оказалась невольной свидетельницей всего этого кошмара. Из её прекрасных глаз текли слезы душевной боли и страха.

Малышка прижималась ко мне своим тоненьким тельцем в надежде найти хоть чуточку тепла. Но как мне согреть её, если сам словно заледенел изнутри? Как мне защитить дочь от демонов, терзающих её невинную душу, если главный демон – это её родная мать?

– Раз мы всё выяснили, не вижу смысла и дальше влачить жалкое существование рядом с таким неудачником, как ты. Толик увезёт меня в Италию. Он, в отличии от тебя, настоящий мужчина, никогда не заставит меня считать копейки, как это делал ты, – с упрёком выплюнула моя некогда любимая жена.

– Толик, значит. Вот как твою работу новую зовут. – я прикрыл уши Алине, чтобы хоть так оградить её от нашего совсем недетского разговора. – И ты ещё что-то про Татьяну вякала? Пока я мучился в больнице, ты вовсю раздвигала ноги для какого-то гондона? Хороша работка, как раз по тебе! Так упахалась, бедная, что за два месяца даже родного ребёнка ни разу не навестила!

– Вот в этом и весь ты, Орлов. Всегда что-то требуешь, что-то хочешь. А обо мне ты хоть раз подумал? Я молодая и красивая. Мужчины за меня драться готовы, а я, по-твоему, должна себя заживо похоронить, ухаживая за калекой? Работать в три смены, чтобы получать какие-то копейки? И тратить всё тебе на памперсы, а себе одежду в сэконд-хэнде покупать? Есть макароны с сосисками?! Ты дебил Орлов, если на это рассчитываешь!

– Я от тебя только на одно рассчитываю – чтобы ты свалила уже и не отравляла меня своим присутствием.

Дожили! Жена говорит мне о своём богатом любовнике, при этом разговаривает со мной, как с кучкой навоза, а я должен молчать, что-ли?!

Или Светлана думает, что я буду на коленях умолять, чтобы она не уходила? Так уже всё, мне от неё ничего не надо, пусть проваливает ко всем чертям.

Я прикован к этому чертовому креслу и даже по нужде самостоятельно не в состоянии пойти. Но не это самое главное.

Для меня важна малышка, которая, прижавшись ко мне, глотает горькие слезы обиды, полученной от женщины, которая должна беречь и любить её, а на деле относится, как к мусору под ногами.

Прижал свою драгоценность к себе теснее, поцеловал её макушку. Снова прикрыл ей уши. С удовольствием отослал бы Арину обратно в комнату, чтобы она точно всего происходящего не слышала, но дочка вцепилась в меня своими пальчиками так, что отодрать только с кожей.

– Если ты думаешь, что я забуду хоть слово, сказанное тобой сегодня, ты сильно ошибаешься.

– Мне плевать, слышал? Плевать! Ты мне ничего не сможешь сделать. Толик тебя в порошок сотрёт. Меня ждёт светлое будущее. Буду жить в своё удовольствие. И так, столько лет жизни зазря на такого неудачника, как ты, потратила.

– Как запела! Если я неудачник, что ж ты чуть ли не из трусов выпрыгнула, когда я замуж тебя позвал? Ругаешь Алину почём зря, а ведь если бы ты тогда не забеременела, я бы мог и не жениться на тебе. Завалила бы все экзамены ещё на первом курсе и укатила обратно в свой Мухосранск, если бы не наша дочь.

Это стерва в ответ только заржала, как лошадь.

– Я же говорю, ты сказочный дебил! Да, я тогда залетела, и ты очень вовремя мне подвернулся. Только беременна я была вовсе не от тебя. Понял? Как тебе такая правда? – и она опять с удовольствием рассмеялась.

– Что ты сказала? Повтори, дрянь!

– Да с удовольствием, дорогой! Я тогда трахалась со многими, да и сейчас ни в чем себе не отказываю, – эти слово колом вонзились в моё сердце, – Но это не суть. Так вот, беременна я была, от Геннадия Ефримова, но он был женат, двое детей, там ничего серьезного не светило.

Глава 14

ДМИТРИЙ

" Я тогда трахалась со многими, да и сейчас ни в чем себе не отказываю. Я была беременна от Геннадия Ефримова, но он был женат, двое детей, там ничего серьезного не светило". Эти слова разъедали моё сердце кислотой. Хотелась разорвать себе грудную клетку и дотянуться до кровоточащего сердце, чтобы унять эту боль. Но это невозможно, девушка, в которую я влюбился без памяти, которой восхищался годами – оказалась всего лишь миражом. А силиконовая гадина передо мной – это реальность сегодняшнего дня.

– Что?! Да как ты могла, дрянь! – Я со злости саданул кулаками по ручкам кресла, чтобы хоть так выплеснуть кипевший внутри гнев.

Алина вздрогнула и зарыдала в голос, испугавшись моего поведения. Пришлось срочно брать себя в руки.

– Как могла? Да легко! Я тебе даже больше скажу, когда ты попался на удочку, как последний лох, я быстренько избавиться от проблемы, которая могла испортить мне не только фигуру, но и жизнь.

– Какая же ты мерзкая и отвратительная...– от моего голоса Алинка зарыдала ещё громче. Моя бедная малышка не заслужила всего этого. Но и я не был готов получить ушат помоев от Светланы.

– Все, всё, малышка, не плачь. Не рви мне сердце. Папа не злиться, просто устал. Давай я всё-таки отвезу тебя обратно в кроватку? Нет? Ну всё, не плачь, солнышко моё, не плачь.

– Верно, хватит реветь! Закрой рот, надоела уже! Как же вы все мне надоели!!!

Понятное дело, после таких слов Светланы, малышка заплакала ещё горше.

– Да успокой ты её уже, – с отвращением выплюнула жена.

Как мать может так говорить о своём ребёнке? Как я мог любить эту суку, которая при первой же трудности убегает, как крыса с тонущего корабля?

– Тварь, если ты не заткнешься, я тебя живём закопаю, поняла?

Следующие двадцать минут я убаюкивал зареванную Арину, пока Светлана, судя по звукам, крушила всё в нашей спальне. Пришлось даже накапать ребенку успокоительное, потому что она вся дрожала и готова была сорваться в истерику. За одно только это Светлану никогда не прощу!

Из детской я выкатил с мрачной решимостью выставить жену вон. Дочке будет лучше вовсе без матери, чем рядом вот с такой.

– Ты ещё здесь, потаскушка? – я оглядел спальню, где всё было вверх дном, на полу лежали осколки ваз.

– Иди к чёрту, козёл! – Светлана показательно плюхнулись на раскуроченную кровать. – Если хочешь знать, я терпела тебя только ради квартиры, а теперь ты мне на хер не сдался, немощный дебил. Да кому ты вообще нужен? Даже этот старый препод трахался лучше, чем ты, понял? Он любил делать это без презерватива и такие вещи вытворял, что я до сих пор теку, как вспомню о нём. Знаешь, сколько раз я приходила к тебе сразу после него? Ты думал, что я стесняюсь, поэтому не даю лишний раз себя потрогать, а я боялась, что ты заметишь, как из меня течёт его сперма. Мы целовались тайком на кафедре, а за полчаса до этого Геннадий трахал меня на ней во все дырки, я еле успевала одежду в порядок привести.

От её рассказов меня затошнило. Это не женщина, это дно. С ней не то, что разговаривать, а находиться в одном помещении, значит, себя не уважать. Поэтому я достал сотовый телефон и сделал вид, что набираю номер, потом приложил трубку к уху и немного подождал, когда мне якобы ответят.

– Татьяна, ещё раз привет. Слушай, ты бы не могла отправить ко мне домой пару крепких парней? Да, понимаешь, мусор нужно вынести, аж семь лет как завалялся, весь протух и теперь воняет, – я сделал паузу, делая вид, что слушаю собеседника, а потом ответил, – Прекрасно. Двадцать минут ничто по сравнению с семи годами. Подожду, хорошо. Целую тебя, дорогая. Тоже уже соскучился. Да, я тоже рад, что можно больше не скрываться. Нет, сегодня не приезжай, у нас тут опять бардак, а завтра можешь с вещами прям. До встречи, милая.

Светлана сильно побледнела, пока слушала мой "телефонный разговор".

– Что...что это значит, Дима? Ты что задумал?!

– Ничего особенного, просто хочу сделать свою жизнь и свой дом чище. И кстати, если ты не уберешься из моего дома в течении двадцати минут, сюда приедут очень злые дяди. И сделают то, что тебе так по душе. Мой прощальный подарочек перед разводом, так сказать. Только мужики они крепкие, неутомимые. После них ты даже ходить не сможешь, потому что оттрахают они тебя на славу, как ты любишь, во всё дырки, поняла?

– Какой же ты мерзавец! – затопала ногами Светлана.

– У тебя научился. Поторапливайся, дрянь, глаза б мои тебя не видели.

Светлана в панике метнулась к шкатулке с драгоценностями, но я был ближе, поэтому схватил её и сунул себе подмышку.

– Отдам дочери, моя маленькая, любимая принцесса заслуживает это больше, чем общественная давалка.

– Какой же ты гад! Что ты творишь? Отдай мои драгоценности!

– Пусть теперь твой Толик тебе золотые украшения дарит. От меня ты ничего не получишь, кроме своих блядских тряпок.

А она стояла и с глупым видом хлопала своими нарощенными ресницами.

Я же, проезжая мимо кровати, подхватил её сумочку, достал её телефон и карточки. Всё положил себе в карман и выехал из спальни, где буквально задыхался.

Светлана так и стояла, выпучив глаза, и смотрела мне вслед. Как выброшенная на берег рыба, открывала и закрывала рот, но ничего сказать не смогла.

В коридоре я остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

– Я не собираюсь ждать до упора, чтобы через десять минут духу твоего не было в моём доме.

– Дима, – заныла это блядина, но я проигнорировал её.

– Дима, пожалуйста верни хотя бы мои карточки и телефон. Ты не можешь так со мной поступить!

– С кем – с тобой? С посредсвенной блудливой дыркой, которой всё равно, кому давать, лишь деньгами баловали? Я ведь относился к тебе, как к любимой и единственной, на руках носил, пылинки сдувал, лишним словом обидеть боялся. А ты не стоишь даже тех минут, которые я трачу, чтобы от тебя избавиться.