Текст книги "Отдавая – делай это легко"

Автор книги: Кира Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава четырнадцатая
Столкновение

Весь следующий день Том провел в университете и выслушал кучу нареканий по поводу пропущенного экзамена. Он пообещал исправиться и заторопился к выходу – Полина наверняка заждалась. За спиной распахнулась дверь, девчонки вырвались из аудитории, весело обсуждая планы на уик-энд. Том услышал задорный голос Даши.

– Эй, Оригами, поехали с нами на остров, покатаемся на велосипедах!

– Я не катаюсь на велосипеде.

Девчонки зашушукались, кто-то из них взвизгнул. Даша недовольно фыркнула на подружек и продолжала:

– Да брось, это как в детстве. У тебя что, велика не было?

Коротышка по имени Кузя изобразила обморок.

– Нет, извини, ничего не выйдет.

Том зашагал к выходу.

– Эй, – раздалось у него за спиной. – Эй, стой!

Он обернулся. Возмущенная отказом красавица в два прыжка оказалась рядом.

– Я ведь тебе нравлюсь, да? – она смотрела исподлобья.

Том склонил голову и стиснул губы.

– Нравлюсь, знаю, что нравлюсь, так что же ты делаешь? Я тебя зову, а ты разворачиваешься и уходишь! Вместо того, чтобы поехать, просто побыть рядом, можно даже и не кататься.

– Не думаю, что прогулка в компании твоих многочисленных поклонников будет интересной. У меня найдутся дела поважнее.

– А ты хам!

– А ты – стерва, – Томаш никогда бы не осмелился сказать нечто подобное девушке, но дерзкая выходка Даши и ее насмешливый тон освежили прошлую обиду.

– Что? Я не… Господи, да как ты смеешь? Ты назвал меня стервой?

– Ты заслужила.

Он показал на пальцах знак «V», застегнул куртку и добавил:

– Но ты мне нравишься, действительно.

Он отступал назад и тут же почувствовал, что наткнулся на кого-то.

– Что ты сказал? – Дашин бойфренд прорычал у самого уха.

– Макс, я в порядке! В порядке! – она махнула рукой, – Мы просто шутили.

– Я не расслышал, – парень не унимался.

– Тебе же сказали внятно. Это шутка.

Том почувствовал терпкий запах травки.

– Ты, кажется, обидел мою девушку? – Макс надвигался, заставляя соперника все время отходить назад.

– Макс, остынь!

Поздно. Белобрысый шкаф со всей силы пихнул Тома в грудь, и тот кубарем полетел по лестнице, ударившись лицом о перила. Он распластался на нижней площадке. Из носа хлынула кровь. Фонтаном. Томаш повернулся и, отталкиваясь ногами, подобрался к стене, облокотился плечами и запрокинул голову, зажимая переносицу.

Макс постоял минуту, оценивая ситуацию, сплюнул, затем резкими шагами направился к другой лестнице и потащил Дашу за руку.

– С ним что-то не так! Вдруг это серьезно?

Даша сопротивлялась, пытаясь вырваться из его клешней.

– Пойдем, пусть сам выгребает, он нарвался, точно нарвался!

Даша все время оборачивалась.

– Господи! Он уже весь в крови! Ты кретин!

Ей наконец удалось остановиться и выдернуть руку.

– Это он кретин! – Макс со злостью ткнул пальцем в сторону Тома.

– Идиот, ты же видел – он хромает, может, и правда инвалид! И если с ним что-то серьезное, тебя привлекут к уголовной ответственности!

Она снова обернулась. Томаш оставался на том же месте. Кровь уже не фонтанировала, просто текла струей.

– Ему надо помочь.

– Сейчас кто-нибудь подойдет!

Даша не выдержала. Она развернулась и подошла к Тому. Не слишком близко.

– Эй, ну как ты? Скорую нужно вызвать?

Томаш открыл глаза и мотнул головой.

– Послушай, – Даша мялась, – он погорячился. На самом деле мы не хотели, правда. Вот, – она достала платок из сумки, – держи! Боже, что ж так сильно кровь хлещет.

– Бывает при переломах, сосуды лопаются, как воздушные шары.

– У тебя сломан нос? – она смотрела перепуганными глазами, надеясь, что парень возразит.

– Думаю, еще пару ребер.

– Что будешь делать?

– В смысле, как доберусь до дома?

Девушка опустила голову и беспрестанно одергивала коротенькую юбку.

– И это тоже. Но вообще-то я о драке.

– А кто дрался? Чистой воды избиение с нанесением телесных повреждений средней тяжести, – Том ерничал. Смущение и страх в глазах напротив доставляли несравнимое удовольствие, хоть это и весьма сомнительная компенсация за очередные переломы.

– Послушай, как там тебя…

– Успокойся, я не буду заявлять на твоего дружка. Теперь можешь идти.

Даша намеревалась что-то еще сказать, но отвернулась. Постояв так пару секунд, пошла. Робкий стук каблуков отдавался у Тома в затылке. Он наблюдал, как Даша что-то объясняет своему парню, тот жестикулировал, ругался и настаивал, но девушка все-таки вернулась. Том опять мысленно сделал ставку. И выиграл. Сам у себя.

– Встать сможешь? – она нервничала.

– Я справлюсь.

– Заткнись. Я на машине. Только сними рубашку, чехлы в салоне светлые.

Том сел в машину в легкой ветровке на голое тело, скомканной рубашкой обтер лицо и руки. Кровь из носа почти перестала сочиться, но отек распространялся быстро, голову словно зажало в дверях автобуса, слезились глаза, в горле стоял отвратительный привкус ржавчины.

– В больницу? – еще раз спросила Даша.

– Подбрось меня домой, завтра схожу к хирургу.

– Уверен?

– Вполне. Расслабься.

– Да уж, расслабься, – пробурчала девушка и нажала педаль газа.

Ярко-желтый «Пежо» вынырнул с парковки на дорогу. Машина шла мягко, но Тому казалось, что он чувствует каждый камушек, каждую вмятину на асфальте. Он не заметил, сколько времени прошло, укачала пробка на кольце.

– Я не знаю, где ты живешь. – Даша коснулась его плеча.

Том не сразу сообразил, где находится. Голова гудела со страшной силой, нос уже распух, отек сползал под глаза.

– Прямо, на светофоре направо и снова прямо.

Когда подъехали к повороту на дачный поселок, он просто указал рукой.

– Развернешься здесь, я дойду. Не очень хорошая дорога для такой машины.

– Ничего, потерплю, – Даша съехала в лес, машину затрясло, и Том застонал.

– Прости, прости, – Даша тут же сбросила скорость. – Вверх?

Том кивнул. Она высадила его у дома и стояла, пока парень не скрылся за дверью.

– Позвони, если что-то понадобится, – Даша сунула ему в руку клочок бумаги с номером сотового телефона.

– Непременно, – Том попытался улыбнуться.

Он не рассчитал силы и хлопнул дверью. Автомобильчик вздрогнул и закачался. Томаш поднял обе руки, показывая жестом, что извиняется. Даша не отреагировала, только смотрела вслед. В душе оставалось отвратительное ощущение от собственной мерзости. Она отъехала в сторону и вышла из машины. Здесь, в стороне от основной дороги, можно насладиться тишиной. Только шорох веток и яркие переливы птичьих голосов, но они воспринимаются как неотъемлемые составляющие магической тишины. Даша закрыла глаза и повернулась навстречу ветру. Как жаль все это оставлять, интересно, там есть ветер?

Том затащился в ванную, бросил перепачканную одежду в стиральную машину. Отмыл кровавые разводы с лица и рук, натянул чистые шорты и распластался на кровати в своей комнате. Впереди предстоял сложный разговор с матерью. Бьянка вернулась поздно, первым делом заглянула к сыну. Ее чуть не хватил удар – к вечеру нос Томаша распух еще сильней, под глаза поползли бордово-черные тени.

– Оступился, мама, ну с кем не бывает? – он старался выглядеть спокойным, будто ничего экстраординарного не произошло.

Бьянка сделала вид, что поверила. Они съездили к Феликсу, тот как раз заканчивал дежурство – переломы без смещений, трещина на ключице, в общем, ничего серьезного, если учесть прошлый опыт. Хирург назначил обезболивающее, отхаркивающие препараты и физиолечение, чтобы улучшить вентиляцию легких. Подвезли Феликса домой, и Бьянка заскочила к нему на пару минут. Всю оставшуюся дорогу оба молчали. Мучили сомнения и вопросы, так и оставшиеся без комментариев. Когда подъехали к дому, уже стемнело. Бьянка потянулась за сумкой.

– Вот черт, оставила сумку у Феликса. Есть ключи?

Томаш кивнул.

– Я быстро – туда и обратно.

Том поплелся к двери, шаря по карманам в поисках ключей. Когда нашел связку, поднял ее над головой. Бьянка только тогда двинулась с места.

* * *

Томаш провалялся в постели несколько дней. В конце недели, проснувшись к обеду, почувствовал себя заметно лучше, хоть и приходилось спать практически сидя. Похоже, обошлось. Надо бы навестить Полину.

Под окном кто-то настойчиво сигналил. Том раздвинул шторы и увидел желтое пятно Дашиной машины. Он набросил куртку и вышел.

Даша стояла, облокотившись на дверь автомобиля.

– Выглядишь не очень.

– Бывало и хуже, – Том был заинтригован. Предпоследняя встреча с Дашей оставила дурное послевкусие. Он решил, что его персона вызывает у девушки раздражение и полный негатив. А тут – пожалуйста: она здесь, собственной персоной!

– Тебя врач смотрел?

– Да, ничего страшного, жить буду.

– Хорошо, – девушка заметно нервничала.

– Зайдешь? – он тут же пожалел, что спросил. С чего ради, собственно говоря, она пойдет?

– Нет, спасибо.

Кто бы сомневался!

– Может, просто погуляем? У вас здесь хорошо дышится.

Вот это да! Томаш медлил с ответом.

– Ботинки надену и вернусь, – он кивнул на босые ноги в сланцах.

Даша улыбнулась.

Противоречивые ощущения вели ожесточенный бой в душе Тома, пока он завязывал шнурки и искал ключи от дома. Когда вышел, Даша брела по тропинке вверх. Он догнал и шел рядом, не говоря ни слова. От девушки веяло грустью и тонким цветочным ароматом духов. Но былого сарказма и злорадства не осталось и в помине.

– Как ты можешь так спокойно реагировать, – Даша вдруг остановилась и развернулась к нему лицом, – это же больно и унизительно.

После этих слов девушка опустила глаза и снова пошла вперед.

– Твой герой наверняка бы дал сдачи и не позволил так с собой обращаться.

– Что имеешь в виду?

– Я – не твой герой. Я вообще не герой.

– А кто ты? – она снова посмотрела на Тома.

– Оригами – бумажный человечек.

– Как тебя зовут?

– Ты знаешь.

– Нет! Как твое настоящее имя?

– Том, Томаш Левицкий.

– Все, что с тобой связано, кажется мне странным.

– Польские корни – ничего особенного. А ты любишь, когда все поддается объяснению? Как насчет твоего друга? Разве не странно, что он тебя ударил, а ты продолжаешь с ним встречаться как ни в чем не бывало?

– Зато с ним весело, и дух захватывает! Он прикольный. С ним не соскучишься.

– Конечно, – Том улыбнулся.

– Что смешного?

– Нет, ничего.

– Ну же? – Даша остановилась.

– Что ты тогда здесь делаешь? – Том перестал улыбаться и поймал ее взгляд.

Она смутилась. Нет, правда смутилась!

– Сама не знаю. И это меня бесит!

Даша дернулась, развернулась и пошла к машине, поскальзывалась на влажной траве, рискуя упасть.

– Даша, – Том попытался ее догнать, но бок еще побаливал и быстрый шаг оказался не под силу. Девушка села в машину, но не трогалась с места. – Даша, – он нагнулся к окну и тут же вздрогнул от боли. Даша тоже вздрогнула, – подбросишь меня в город?

– Садись, – она ответила, даже не посмотрев в его сторону.

Доехали за полчаса, без пробок. Оба не проронили ни слова всю дорогу.

– Останови здесь, пожалуйста, – он попрощался, не дождавшись ответа, и уже подходил к дверям магазина, когда услышал ее голос:

– Я могу подождать. Потом отвезу обратно.

Том обернулся. Даша напоминала маленькую обиженную девочку, которой не достался глупый и ненужный подарок на детском празднике в парке. Томаш невольно рассмеялся, и девушка еще больше насупилась. Он вернулся к машине.

– Спасибо, у меня еще дела есть. Увидимся в университете?

– Мы же договорились с ребятами покататься, – она с досадой пожала плечами.

– Точно, велопробег – очередная порция адреналина. Что ж, удачи. Береги себя.

– Пока.

Даша газанула с места, не жалея покрышек.

По пути в приют Том раздумывал, что подарить Полине, очень хотелось порадовать девочку. Он заглянул в первый попавшийся магазин, оказалось – книжный. Томаш медленно бродил среди полок, ломившихся от бестселлеров в пестрых суперобложках, на ум ничего оригинального не приходило. Он уже собрался идти, как заметил скромный стеллаж с классиками у самого выхода. Пробежав взглядом по авторам, он удовлетворенно улыбнулся и достал одну книгу с верхней полки. На обложке задорно улыбался взъерошенный мальчуган, казалось, он подмигивал именно своему читателю, который в данный момент держит книжку в руках. «Приключения Тома Сойера» – то, что нужно! Увлекательное повествование Твена про двух отчаянных сорванцов не может оставить кого-то равнодушным! Томаш отчетливо помнил, как ждал продолжения истории каждый вечер (мама читала книгу перед сном), а когда она заканчивалась, попросил начинать сначала, и так длилось долгое время, пока мама наконец не уговорила взять новую книжку. Но победить сэра Тома мало кому оказалось под силу, позже удалось только Джеку Лондону.

На кассе сидела молодая особа с блондинистым начесом на голове и нереально длинными ресницами.

– Странный выбор, подростки сейчас это не читают, возьмите лучше фэнтези про драконов, волшебников, – она протянула Тому несколько экземпляров, расписанных зелеными монстрами, выпускающими пламя из ноздрей, бородатыми карликами с медвежьими когтями и звериным оскалом, белой рогатой лошадью, задыхающейся в клубах дыма.

Том застенчиво покачал головой.

– Спасибо, начнем с этой.

Девица окинула его презрительным взглядом, многозначительно хмыкнув, пробила чек.

Томаш с невероятным удовольствием пролистывал книгу, от нее веяло маминой нежностью и молоком с медом – вкус детства. Он вышел из магазина и направился к Полине.

* * *

Томаш остановился у красного кирпичного здания, в котором располагался детский приют, точнее – школа-интернат для детей-сирот. От мира его загораживал высокий забор и тяжелый ржавый засов на воротах. Дети гуляли. Он сразу узнал «телоохренителя» Полины, но самой девочки не увидел. Том зашел в калитку и поздоровался с воспитательницей.

– Можно увидеть Полину?

– Она у себя в комнате, сказала, что неважно себя чувствует. Эта плутовка сочиняет на ходу.

– Наверно, ей непросто жить в собственной реальности.

Томаш вспомнил, как в детстве тоже придумывал иные миры, в которых он – настоящий герой, сильный, выносливый, пуленепробиваемый, он быстрее всех бегает и спасает мир.

– Вон окна, видишь?

Парень кивнул.

– Вообще-то посторонним туда нельзя, – воспитательница задержала взгляд на несколько секунд и пошла на площадку, где играли дети.

Томаш зашел в здание и поднялся на второй этаж. Прикинув по расположению окон, посчитал двери и вошел в большую, кроватей на двадцать, комнату. Полина лежала у окна, кроме нее – никого.

– Привет, как ты?

Том сел рядом на стул.

Полина не отвечала. Казалось, она была совсем в другом месте, а здесь оставалось только ее отражение.

– Ну не дуйся, я принес тебе книгу, – Том протянул ей серебристый пакет.

– Я не очень люблю читать.

Полина так и не повернулась, а Томаш решил, что девчонки, наверное, все не любят читать.

– Особенно стихи, – продолжала Полина, – листочки, веточки, дождик, весна, лето. Все это так скучно. Какая разница, какого цвета небо, если тебе больно? Как ты думаешь, «больно» какого цвета?

– Даже не знаю, – Том задумался, он теребил пакет с книгой, который Полина так и не взяла, – может, серого.

– Нет, красного. Красного и мокрого. А еще – страшного. Больно – это страшно-мокрый красный цвет, – Полина наконец посмотрела на Тома, потом на серебристую упаковку с книгой. – Ладно, давай сюда свою книгу, – она достала ее из пакета, – Том Со-ир. Тебя в честь этой книги назвали? – Полина наконец посмотрела на собеседника.

– Наверно, – Томаш улыбнулся.

– Вечером почитаю. Ты что, подрался?

– Нет, просто упал неудачно.

– Ага, я тоже раньше часто так падала. Теперь меня не трогают, только дразнят издалека.

– Кто вы такой? – в комнату заглянула молодая невысокая девушка в светло-зеленом халате.

– Это мой брат! – Полина завопила что есть мочи, девушка в недоумении хлопала тяжелыми ресницами.

– Полина, уймись. Я просто… Мы с Полиной знакомы, – Том запнулся, – знакомы некоторое время, и я решил проведать ее, – он не успел закончить фразу, как девушка вылетела из палаты с возгласом: «Это черт знает что творится!».

– Похоже, нам влетит, – девочка опустилась на подушку, она выглядела уставшей, будто все утро трудилась не покладая рук.

– Полина, ну кто тебя за язык тянет!

– А что я должна была сказать? Что ты мой жених? Она бы вообще не поверила.

Томаш развеселился.

– Ну ты даешь! Что там у тебя в голове творится? – он тронул ее гладкую макушку. Девочка недовольно дернулась.

– Не надо! Я не маленькая, чтоб меня так тискать!

– Нет, конечно, тебе же тринадцать! – Том укоризненно посмотрел на свою подопечную.

Полина и вида не подала.

– Да, уже тринадцать, – сказала она и уставилась в окно.

– Может, наконец, перестанешь врать, я знаю, что тебе недавно исполнилось одиннадцать.

Полина вздрогнула и скрылась под одеялом, приговаривая обиженным голосом:

– Разболтали, вот предатели.

Она еще что-то пробормотала, но Томаш не смог разобрать. Его душил смех.

– Ну перестань, я на тебя не сержусь, слышишь? Вылезай оттуда.

Она высунула из-под одеяла одни глаза.

– Я подумала, если скажу, что старше, ты захочешь со мной познакомиться, – девочка замолчала и внимательно посмотрела на Тома, через несколько секунд снова раздался ее голос: – Ты мне понравился, очень, ты красивый, знаешь об этом? За тобой, наверно, все девчонки бегают. Настоящие, с прическами.

Она опять юркнула в «норку», оттуда послышалось сопение. Том сидел совершенно обескураженный, такая откровенность невероятно трогала и одновременно забавляла. Он потихоньку стянул с нее одеяло.

– Эй, ты еще здесь?

Полина сначала сопротивлялась, потом сдалась. Она смотрела на Тома жалостливыми щенячьими глазами. Он улыбнулся и слегка обнял ее за плечи.

– Послушай, никакие девчонки с прическами за мной не бегают, не очень-то я и красивый, тем более хромаю! Девчонкам нравятся спортивные парни, – Том пихнул свою левую ногу. – Так что у тебя не такая большая конкуренция.

Он легонько щелкнул ее по носу.

– Да и потом, прическа – это не главное. Важнее то, что у тебя внутри. Ты – очень трогательная, мне приятно, что ты хорошо ко мне относишься, а ведь мы с тобой недавно знакомы. И ты мне очень понравилась, даже несмотря на то, что… – он специально помедлил, бросив на нее строгий взгляд, – тебе еще нет тринадцати.

Полина закрыла лицо руками, но на этот раз она не плакала, она улыбалась.

– Пойдем погуляем, а то нам и правда влетит.

Томаш вышел на улицу, воспитательница разговаривала с девушкой в зеленом халате, та жестикулировала и ругалась.

Детей позвали на ужин, когда Полина показалась в дверях.

– Я буду приходить, как только смогу.

Том направился к воротам, Полина шла рядом.

– Почему ты хромаешь? Тоже упал?

– Можно и так сказать, – он пожал плечами, этот отголосок прошлого, который казался ему таким отвратительным и так порой мешал жить, сейчас выглядел мелким недостатком, не заслуживающим внимания, по сравнению с тем, что пришлось пережить Полине. Они дошли до ограды.

– Тебя снова будут ругать, Полина, возвращайся.

– Сейчас. Ненавижу заборы.

Девочка остановилась.

– Скажи, а тебе бывает страшно? Только так, по-настоящему, когда пробирает аж до самых косточек!

Вопрос застал Томаша врасплох, он задумался – ни разу за свою жизнь ему не приходилось испытывать ничего подобного. В самые трудные моменты жизни Бьянка всегда находилась рядом, она ограждала от неприятностей, защищала и помогала. Сколько не пытался, он так и не смог ничего вспомнить. Страх словно обходил его стороной.

Глава пятнадцатая
Первый поцелуй

Выходные тянулись так долго, словно кто-то повис на стрелках часов, не давая времени шагать в своем привычном темпе. Томаш измучился. Он даже не притронулся к учебникам, и любимые книги оставались на полках, все равно в голову ничего не лезло. Куда бы он ни посмотрел, везде мерещилась Даша – то смеется, то спорит, смущается или злится. Она превратилась в наваждение. Томаш много читал о любви, но и не подозревал, как безответное чувство изматывает душу. Он пытался развлечься, посмотреть хорошие фильмы, хотел снова навестить Полину, но так и не смог оторвать себя от кровати. Лишь спускался к обеду и ужину, еле выдерживал пытливые взгляды Бьянки, отвечал на вопросы и скорее нырял в свое пространство на втором этаже дома.

Понедельник тоже прошел тускло. Синяки под глазами еще не прошли, поэтому сокурсники за спиной хихикали и делились разными предположениями. Дашу Том не нашел. Консультации закончились, и он стоял на крыльце университета, тая последнюю надежду встретить девушку перед уходом.

Ярко-желтый «Пежо» со свистом затормозил и въехал на парковку. Томаш сглотнул, сердце так застучало, что пострадавшие ребра снова заныли. Но за рулем автомобиля сидел Дашин приятель. Том сник, мучительное ожидание выходных разбилось вдребезги, словно волна, накатываясь, разбивается о волнорез на миллионы хрустальных брызг. Он отвернулся так, чтобы краем глаза видеть автомобиль. Макс вышел, не подав руки, даже дверь Даше не открыл. Он направился к крыльцу, Даша – в нескольких шагах от него.

Томаш не выдержал и повернулся. Девушка еле заметно кивнула, когда все еще находилась за спиной Макса.

– Привет, – Том поздоровался.

– Уже оклемался? – Макс растянулся в нахальной улыбке. – Вот видишь, малышка, я был уверен, что все обойдется! – он посмотрел на девушку.

– С ним не все в порядке. Ты сломал ему нос и ребра, – процедила Даша, ей не хотелось, чтобы Том слышал.

– Да ты, оказывается, в курсе? – Макс притянул Дашу, зажал рукой и поцеловал.

Она оттолкнула его, губы покраснели до цвета крови.

– Ты с ума сошел? – она стерла рукой поцелуй и явно злилась на своего дружка.

– А раньше тебе нравилось!

Он попытался повторить трюк, но Даша отскочила в сторону.

– Эй, что происходит? Может, ты мне объяснишь, приятель? Она ведь подвозила тебя, да? Как ты ее отблагодарил? Ты ее трогал? Ты пожал ей руку, может, даже обнял на прощание? Или чмокнул в нежную щечку? – Макс коснулся рукой лица девушки.

Томаш закипал, он понимал, что весь цирк разыгрывался с одной единственной целью – спровоцировать еще одну потасовку. Но он бессилен и ничего не сможет сделать, чтобы защитить себя, а главное – ее. Это мерзкое ощущение отравляло воздух с каждым новым вздохом. Нужно просто уйти, но ноги будто вросли в серое затертое мраморное крыльцо.

– Пойдем, отстань от него, – Даша пыталась затащить Макса в здание университета, но его лишь сильнее захватывал азарт.

– А губы? – он схватил девушку рукой за шею и держал перед собой, – ты пробовал, какие мягкие у нее губы? А, хромоножка?

– Пусти меня, Макс, ты свихнулся!

Даша вырывалась, ее лицо покраснело, она вздохнула, воздух с шумом поступал в сдавленное горло.

– Пусти, придурок!

Том сделал шаг вперед. Макс тут же разжал руку, и Даша отшатнулась, держась за шею и откашливаясь.

– Урод, ненормальный! – она выхватила из его рук ключи и пошла к машине.

– Ну, еще один шаг, и мы выясним, кто здесь настоящий урод!

Том остановился, он посмотрел в сторону желтого автомобиля. Даша оглянулась, ждала, что он предпримет, оправдает ли ее надежды. Не оправдал, просто не мог.

– Извини, мне пора, – он набросил рюкзак и пошел к остановке.

Как он ненавидел себя в это мгновение. Трус, слабак, ничтожный бумажный клоун! Он проклинал весь мир, который сделал его таким хрупким и слабым. Он даже вспомнил про Бьянку, какого черта она не сделала аборт! Но тут же осекся – любящие глаза матери, ее тепло и забота – разве можно упрекать за это?

– Прости меня, мама.

– Мы еще не закончили, – Макс орал ему вслед, правда, так и стоял у крыльца в одиночестве.

Даша скрылась из виду, когда Том обернулся.

– Все, забыли, я вмешиваюсь не в свое дело.

Он вскочил на подножку троллейбуса и, только сев к окну в полупустом салоне, понял, что едет в обратную сторону от дома. Том вышел из троллейбуса и отправился к набережной, может, свежий воздух с реки проветрит мозги и выдует щемящую тоску из сердца.

– Ну почему ты молчал, черт тебя побери! Где твое достоинство? Как ты можешь терпеть издевательства! Неужели в этом твоя великая философия и смысл жизни?

Он обернулся, в двух шагах от него стояла Даша. Том взбесился, он подошел вплотную, схватил ее за плечи и стал трясти.

– Что ты хочешь от меня? Ты – избалованная девчонка богатых родителей, которые в тебе души не чают и выполняют все прихоти, а ты наверняка закатываешь им концерты и требуешь новую игрушку каждый божий день! – он опустил руки и отвернулся. – Ты – мечта, недосягаемая, призрачная, словно свет, к которому нельзя прикоснуться. Можно только наблюдать издалека и сгорать от тоски. Я всегда так жил, я научился так жить! Чтобы не страдать ежедневно, ежесекундно! Я договорился с судьбой, но тут являешься ты и переворачиваешь весь мир с ног на голову!

В этот момент Даша стала молотить его по груди кулаками со всей силы.

– Мир? Или жалкий темный мирок, который ты создал от страха перед жизнью?! – ее глаза горели от досады и злости.

Ключица лопнула, как перетянутая резинка. Томаш сдержался, наружу вырвался только хрипловатый стон.

– Что это такое? – Даша услышала странный звук.

– Ничего особенного, ты доломала мою ключицу.

– Что? Не может быть. Ты же не стеклянный!

– Надо же, прямо в яблочко, – он держался за плечо. – Стеклянный, или хрустальный, это как приговор, пожизненное бремя. Повышенная ломкость костей, слышала о такой болезни?

Даша отступила назад, споткнулась и села на скамейку, не сводя глаз с Томаша.

– Я никогда не дрался, не катался на велосипеде, не играл в хоккей и не гонял во дворе мяч. Вместо этого я складывал фигурки из бумаги. Сотни, тысячи бумажных человечков, журавликов и цветов.

– Но ведь нельзя же так! Нельзя все время скрываться, идти у болезни на поводу… – ее голос стал робким и тихим.

– Да что ты! Что ты об этом знаешь? Зачем рушить то, что кто-то выстроил до тебя? «То, что есть, не отличается от того, чего нет, и то, чего нет, неотличимо от того, что есть» – японская мудрость.

Томаш сел на скамейку, она оказалась теплой, не успела растерять ласку весеннего солнца.

– Вот как! Что ж, давай проверим, – Даша забралась на скамейку с ногами и повернулась к Тому лицом, от ее губ шел прозрачный пар.

– Что ты задумала?

– Ничего. Абсолютно. Только сиди и не двигайся, великий мыслитель.

– Даша, не надо.

– Замри! И глаза закрой.

Она придвинулась так близко, что стало слышно, как шуршат ее длинные ресницы, задевая щеку Тома. Девушка застыла на мгновение, и дыхание прожигало кожу насквозь, до самого сердца. Она коснулась губами сначала одной его щеки, потом другой. Затаившись, оба перестали дышать, когда их губы соединились.

Даша открыла глаза, в них горела, бесновалась настоящая страсть.

– А теперь? Теперь тоже ничего не изменилось?

Новый поцелуй был горячим, долгим, трепетным. Оторвавшись и глотнув воздуха, девушка прошептала:

– А теперь?

Она встала и ушла, растаяла в тумане вечерней набережной, а Томаш сидел, ощущая сладкий цветочный вкус ее губ. Даже боль от перелома исчезла.