Текст книги "Отдавая – делай это легко"

Автор книги: Кира Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава девятнадцатая
Водовороты

Сессия подходила к концу, и впервые учеба тяготила Томаша, не давала привычного удовлетворения. Время, проведенное за учебниками, тянулось целую вечность. Он считал минуты до назначенных встреч с Дашей, упивался ею, не мог надышаться ароматом долгожданной близости. Эта девушка превратила его жизнь в калейдоскоп ярких, незабываемых событий. Даша ничего не делала вполсилы, только абсолют! Всегда что-то придумывала, и фантазиям не было конца и края. Таскала Тома на соревнования по экстремальным видам спорта, где отчаянные подростки выделывали кренделя на спортивных байках и скейтбордах. Вместе рвали связки до хрипоты, болея за университетскую команду на баскетбольном матче, и гоняли по ночным улицам в поисках разгадок увлекательного автоквеста. Они устраивали пикники в самых необычных местах, к примеру, на верхушке недостроенной высотки. Сумасбродная идея пришла мгновенно, когда Томаш и Даша гуляли после вечернего концерта джазовой музыки.

– Я уже была там, правда – никакой охраны, просто перелезем через колючую проволоку, и все.

Двадцать четыре этажа пешком – к концу Том отчетливо слышал, как гудят суставы в ногах, но Даше и этого показалось недостаточно. Она полезла на самый верх: маленький пятачок – полуразрушенная вертолетная площадка, с которой можно увидеть весь город, широченный Енисей, усыпанные огнями мосты и светящиеся артерии дорог среди домов с ползущими автомобилями, автобусами и трамваями.

Томаш нашел среди мусора зажигалку и сложил из обломков костер. Сухие щепки вспыхнули, разбрасывая ослепительные искры, похожие на праздничные фейерверки. Огонь потрескивал и освещал лица юных влюбленных. Они лежали на куске фанеры, а темно-фиолетовое небо рассматривало их с высоты собственного величия через крошечные прорези звезд.

Перед уходом Даша встала на самый край, у Тома все внутренности скрутились от одной мысли, что она может оступиться, не удержать равновесие, и еще на ум пришел десяток случайностей, которые влекут за собой неминуемую трагедию.

– Да все это ерунда! Иди ко мне, иди, я кое-что покажу.

Томаш приблизился и встал рядом, нога к ноге, даже лицо не дрогнуло. Кто бы знал, какой ураган в этот момент бушевал внутри!

– Ты размышляешь о смерти?

– Дашка, что ты задумала? – он бросил тревожный взгляд на девушку, – Такие мысли, наверно, всем приходят в голову, даже не знаю, когда анатомию в школе изучают, – Том соврал и крепче сжал ее руку, оглянулся назад в поисках опоры, так, на всякий случай.

– А я часто думаю. Посмотри, смерть не так далеко, как кажется, один шаг – и тебя больше нет в этой реальности. Понимаешь? Все останется на своих местах: эта башня, небо, люди внизу, только тебя не станет. Еще секунду назад был, а потом раз – и нет.

– Что за мысли в девятнадцать лет? Все только начинается, все так здорово, я каждый миг думаю о том, как я счастлив!

– Правильно, просто, когда знаешь, насколько другая реальность близко, начинаешь дорожить тем, что имеешь, и даже вдвойне. Кстати, я прочитала о Жорж Санд, ее биография гораздо интереснее, чем романы. Я даже кое-что выписала, – она порылась в карманах и достала неровно оторванный листок бумаги.

– «Жить! Как это чудесно, как хорошо! Несмотря на горести, на мужей, заботы, долги, родных, пересуды, несмотря на пронзительную грусть и скучные сплетни! Жить – это опьянение! Это счастье! Это небеса!».

Прочитав, Даша порвала послание Авроры Дюпен на мелкие кусочки и отпустила по ветру. Белесая стая бумажных мотыльков разлетелась в разные стороны, теряя всякую надежду соединиться друг с другом воедино.

– Как я понимаю ее! Как она права! Нельзя прятаться в собственную раковину и искать оправдания в болезни, неприятностях на работе или неразделенной любви. Надо жить! В любом случае! – она спрыгнула с упора вниз и потянула за собой Томаша. – Пойдем отсюда.

Только коснувшись ногами земли, он перевел дух и почувствовал, что взмок, словно после интенсивной утренней пробежки.

– Будет вечеринка в честь окончания второго курса. Коктейли, танцы и все такое, – Даша не договорила, ожидая реакции Тома.

– Ты вроде бы не заметила, я не танцую.

– Брось, соберутся все свои, будет здорово! Ну пожалуйста! И танцевать совсем не обязательно.

– Послушай, я не хожу на вечеринки, и тусоваться у меня не очень-то и выходит. Тебе станет со мной скучно, и ты сбежишь, – он склонил голову и сделал паузу. – И еще: все поймут, что мы вместе.

– Что ты хочешь сказать?

– Мы даже в университет ходим порознь, – Том отпустил ее руку.

– Я не стыжусь тебя! Нет!

– Прости, не так выразился.

– Я не стыжусь тебя, – перебила Даша. – Просто сама еще не привыкла, что все изменилось, уже не так, как раньше. И я – другая.

– Макс наверняка придет, – Том продолжал искать причины для отказа.

– Да мне плевать на Макса. На всех плевать! Если не хочешь, мы просто не пойдем, – Даша не пыталась скрыть удивления и даже разочарования, отвернулась и зашагала вперед. – Я думала, что тебе понравится.

Улицы наслаждались кратковременной тишиной и дышали прохладой. Томаш обнял девушку, портить такой чудный вечер – просто кощунство!

– Я подумаю, обещаю, только не сегодня, договорились?

Даша еще сильнее прижалась к нему, она тоже не хотела ссориться.

* * *

Подобно разгоняющемуся велосипеду, дни, проведенные вместе, пролетали быстрее секунд, набирая скорость, удивляли, заставляли переживать, радоваться и любить. Тома закрутило в стремительном водовороте событий, он не чувствовал, как насторожилась Бьянка, и словно не замечал, как тоскует по нему Полина, хотя по-прежнему часто к ней заглядывал и почти каждый день звонил.

– Я скоро уеду, далеко, на море. Нас отправляют в санаторий, – Полина позвонила сама и даже не поздоровалась.

– Здорово. Отдохнешь, наберешься сил. Море – это классно. Там живут дельфины.

– Но там не будет тебя.

– Полина, я никуда не денусь. Ты отдохнешь, наешься фруктов, а когда вернешься, я тебя встречу.

– Ты познакомишь меня с этой твоей Дашей?

– Если хочешь.

– Что в ней такого? – девочка с досадой бурчала в трубку.

– Она хорошая и честная. Вы подружитесь. Может, в кино сходим вместе?

– Меня не отпустят с посторонними.

– Разве я посторонний? Ну что с тобой? Ты обиделась?

Вместо ответа в телефоне раздались короткие гудки. Томаш пытался перезвонить, но Полина отключила трубку. Вот упрямица!

Он разгреб до конца письменный стол и расставил книги по полкам. Вот и все! Учеба закончилась! Впереди пара месяцев свободы. И с Полиной можно чаще видеться.

Глава двадцатая
На предельной скорости

Вечеринка, посвященная началу летних каникул, набирала обороты. В зале становилось жарко от выпитых коктейлей и бешеного танцевального драйва.

– Девочки, вы посмотрите, кого к нам принесло! Мистер Всезнайка собственной персоной! – раздался голос у стойки бара. Присутствующие обернулись как по команде, и Даша заметила на входе Томаша.

– Ты куда? – Кузя вытаращилась от удивления, когда Даша побежала навстречу застенчивому тихоне, существование которого обнаружилось после стычки с Максом и падения на лестнице.

– Я же говорила, что это он! – высокая девушка в очках и с огромной рыжей копной на голове с азартом наблюдала за подругой и ее новым бойфрендом. – Ты только что проиграла мне штуку! – она расползлась в довольной улыбке.

– Бог ты мой, совсем рехнулась! – Кузя так и стояла с открытым ртом, не веря своим глазам. Тысячу, к слову, тоже было немного жаль. – Он такой странный, может, сектант?

– Но он красавчик! – пропела рыжая. – А я и не замечала раньше!

– Нет, он тощий!

– Он высокий, не качок. Но не тощий!

– А еще хромой! – скривилась Кузя.

– И что? Думаешь, хромота мешает сексуальности? Доктор Хаус тоже хромой, но весь чертов Принстон хочет его! Да что там Принстон, Америка, а за ней и весь земной шар слюной исходит!

Томаш выискивал в толпе Дашу. Увидев, махнул рукой, дрожь в коленках усиливалась, он никак не мог справиться с волнением.

– Привет, потрясно выглядишь! – Даша светилась улыбкой, а глубокий красный цвет платья подчеркивал ее лучезарность.

– Думал, это моя часть диалога, ты, как всегда, опередила! – Том впервые поцеловал ее на глазах у однокурсников. Да еще в губы.

– Что ж, останусь без комплимента, зато с кавалером, – она изучала его удивленное лицо. – Думал, я трусиха?

Томаш перевел взгляд на беснующийся зал счастливчиков, кому удалось в срок закрыть летнюю сессию.

– Нет, ты не трусиха, однозначно! Но у тебя странный вкус, по крайней мере, так считают твои подруги.

Даша обернулась – Кузя достала из сумочки деньги и, не глядя, протягивала Кате. Та ловила в воздухе руку с купюрой. Обе замолкли и с интересом наблюдали за происходящим. Даша украдкой тронула губы, вспыхнувшие от поцелуя – вряд ли удастся скрыть, девушка улыбнулась, отгоняя прочь смущение, и взяла Тома за руку.

– Пойдем, я тебя представлю, – сквозь грохот музыки он уловил только очертания слов.

– Ребята, это Томаш, – голос прозвучал с последними аккордами песни, когда диджей сделал паузу, меняя диски. Народ пялился на робкого молчаливого юношу и красавицу в сногсшибательном красном платье.

– Я – Катя, – рыжая подружка опомнилась первой и шагнула навстречу, протягивая руку, – Екатерина Штальман.

– Привет, Катя, я – Том.

– Боже, как романтично, почти как Том Круз или Том Хэнкс!

– Вообще-то, Томаш Левицкий, – он улыбнулся.

– Не важно, – рыжая Катя не отпускала его руку. – Ты танцуешь?

Томаш ничего не успел ответить, потому что в этот момент Кузя со всей силы наступила ей на ногу.

– Ау! С ума сошла? Эти колготки стоят хренову тучу денег! – Катя с шипением процедила Кузе на ухо.

– Уже занят, – Даша выдернула Тома из цепких объятий и вытолкнула на танцпол.

– Хочешь моего позора? – он огляделся – пространство наполнялось парочками под медленную блюзовую композицию.

– Эй, я спасла тебя от моих сумасбродных подруг! – Даша положила руку Томаша себе на талию, – вот так, ничего страшного, просто обними меня и слушай музыку.

Красивая девушка, красивая мелодия, полумрак, аромат вина и фруктов – все само собой получилось, и первый в жизни танец не выглядел скованным или неловким. Тому даже не хотелось покидать площадку, когда стихли звуки саксофона. Но после секундной тишины громыхнули тяжелые ударники, пары разъединились, и танцующая масса задергалась в совершенно ином ритме.

Том и Даша вернулись к своему столику.

– Выпьешь? – Даша протянула бокал с вином.

– Немного воды или сока, – Том остановил ее руку, и девушка поставила бокал себе.

– Права с собой?

Он кивнул и налил сок. Даша потягивала карминовое вино.

– А я поклялась никогда ни в кого не влюбляться, – Кузя откинулась на стуле, она явно перебрала лишнего. – Это уже не актуально, в современном обществе важен точный расчет, совокупность обоюдной выгоды и положительных результатов.

– Может, просто боишься последствий? – подтрунивала Даша.

– Любить – значит быть за кого-то ответственным. Слишком серьезно, – Катя дернула носом, поправляя очки. – А ты что думаешь? – она повернулась к Томашу. За столом воцарилось молчание, Даша отставила бокал, всех разъедало любопытство.

– Уверен, что на определенном этапе у каждого человека возникает потребность заботиться о ком-то. И он берет щенка, заводит рыбок, девушку или ребенка – все зависит от степени внутренней готовности жить не только ради себя. Есть период, когда ответственность пугает – скорее всего, в детстве, когда тяготит – даже не знаю, может, в старости. А есть время, когда слушаешь, как бьется сердце самого любимого существа, и все, что приходит на ум, это благодарность звездам, Вселенной и присутствующим на этой планете за то, что любимый человек просто есть. Он здесь, с тобой, не вышел остановкой раньше, не родился пару веков назад и выбрал именно тебя, а не кого-нибудь еще.

– Вот это круто-о-о! – Катины очки свалились под стол, и кто-то на них тут же наступил, но хруст ломающихся стекол совершенно не смутил девушку.

– Великолепный тост, – Кузя опрокинула еще один коктейль.

А Даша крепче сжала его руку под столом.

– Сбежим? – Томаш рассчитывал на заслуженное поощрение.

– Ни за что! Я с таким трудом вытащила тебя сюда! Хочу насладиться победой. Все только начинается.

Веселье продолжалось до полуночи. Напряжение спало, и Том спокойно общался с ребятами, а рыжая Катя все-таки вытащила его на медленный танец и забросала вопросами, на которые он не успевал отвечать, и даже вникнуть в суть не всегда получалось.

Расходиться не хотелось, ребята продолжали выпивать на улице, в чьей-то машине гремели динамики. На заднее сиденье Дашиного «одуванчика» загрузились Кузя и Екатерина, сама Даша села впереди, Томаш – за руль. Их проводили с пронзительным свистом и улюлюканьем, девчонки открыли настежь окна, и ночная прохлада выдувала терпкий запах спиртного из маленького автомобильчика.

Запел мобильник.

– Хо-хо! Не может быть! – Катя сильнее прижала трубку к уху и фыркнула на подружек: – Да тише вы! Мы будем! Сто процентов! – она снова орала в телефон.

– Будут гонки! На пустыре, возле Нового микрорайона. Прямо сейчас!

Даша с мольбой в глазах посмотрела на Тома. Он покачал головой.

– Слишком много вина. Не сегодня.

– Красное вино полезно для крови. И потом, не так уж и много.

– Томаш, это же стритрейсинг! Заезды на скорость, нелегальные! Супер! Ну, «Форсаж», Вин Дизель, тебе это ни о чем не говорит? – рыжая красотка вытянулась вперед.

– Ты совсем помешалась на своих киноактерах! – Даша отвернулась.

– Я просто умру, если не увижу это!

Даша выпихнула подружку обратно на заднее сиденье.

– Ненадолго, я не сяду за руль, клянусь! Только посмотрим, и домой.

– Где?

– Вот это класс! Парень, где ты был раньше? – Катя обняла его сзади за шею и чмокнула в затылок.

– В библиотеке, – пробурчал Томаш. – Лучше бы и оставался там.

Они подъехали к назначенному месту через пятнадцать минут, там никого и в помине не было. Томаш остановился, оставил только габариты и вышел из машины, осмотрелся – темнота кромешная, уличные фонари сюда не дотягивались, а небо заволокло плотными облаками. Ни звезд, ни Луны, сплошная мгла. Он развернулся к машине, когда резкий свет фар ударил в спину, Том обернулся – три пары бело-голубых прожекторов вынырнули из темноты и со свистом остановились в нескольких метрах от него, ослепляя и сбивая с толку.

– О господи, садись в машину, скорее! – он услышал взволнованный крик Даши. – Ну, давай же! – она привстала с места. – Черт бы его побрал, это Макс!

– Вижу, – он и сам узнал очертания крепкого телосложения бывшего дружка Даши.

– Так-так! Добро пожаловать! Рады приветствовать и готовы поздравить с окончанием второго курса! – Макс подошел к машине и нагнулся к открытому окну. – Привет, красавица, вижу, нашла себе нового кавалера.

Даша нажала на стеклоподъемник, Макс выпрямился.

– Дамы и господа, добро пожаловать, веселье продолжается! – он похлопал в ладоши, а его приятели издали пронзительный визг автосигналом.

Даша вышла из машины и подошла к Тому.

– Ну что, красавица, потягаемся, как раньше? – Макс говорил протяжным певучим голосом, с омерзительной ухмылкой на лице.

– Ты с ума сошел, она много выпила! – вмешался Томаш.

– Красавица, а ты надралась до чертиков на этой отстойной вечеринке! Что ж, узнаю свою малышку! Не волнуйся, Аполлон, она и раньше вытворяла бог знает что! Привыкай!

– Прекрати, это не смешно. Даша, садись в машину, мы уезжаем, – Том затолкнул девушку на водительское место.

– Стоп, стоп, стоп! Кто же покидает праздник в самом разгаре? Это не в ее стиле, поверь!

– Зато в моем, – Томаш захлопнул дверь, а Даша перебралась на соседнее кресло.

– Вот ты и катись, а девчонки останутся, – Макс сел на капот «одуванчика». Его дружки подтянулись и обступили автомобиль со всех сторон.

– Что ты хочешь, Макс? – Даша вышла из машины, ударив дверью одного из парней. Ее штормило, да еще эти немыслимые каблуки!

– А девочка и впрямь не стоит на ногах! – Макс захохотал. – Тогда, может быть, ты? – он ткнул пальцем в грудь Тома.

– Тебе не в падлу тягаться с малолитражкой? – Томаша трясло, он с трудом держался, чтобы не выдать того ужаса, который испытывал от собственного бессилия.

– Обижаешь, Леха одолжит свой «Скайлик».

Том увидел в стороне тюнингованный черный «Ниссан Скайлайн». Не машина – сказка!

– Что в награду?

– О! Да ты не так прост! – Макс опять захлопал в ладоши. – Тебя ждет замечательный трофей! Если повезет, конечно!

– Маршрут?

– Алекс! Гони карту! – парни оживились, один из них, Алексей, разложил на капоте карту города.

– Начнем отсюда, видишь? – Макс ткнул пальцем на схематический перекресток. – Это вон там, – он указал в сторону крайней улицы Нового микрорайона. – Два пути, вот и вот, совершенно одинаковый километраж. Встретимся вот здесь и вернемся по пути друг друга.

Томаш подошел к «Скайлайну».

– Алекс, ключи! – приказал Макс.

Тот бросил связкой в Томаша, каким-то чудом ему удалось поймать – хороший знак! Том сел в машину, включил зажигание, попробовал педаль газа, внимательно осмотрел приборную панель – показатели в норме, ничего подозрительного на первый взгляд. Он вышел, оставив двигатель включенным.

– Я открою капот?

– Ни хрена ты там не найдешь, – Макс поднял крышку капота сам. – Я сделаю тебя одной левой, даже если ты окажешься на реактивном самолете!

Даша нагнулась к окну.

– Ты же не подставила нас, рыжая?

Ее тоже трясло от злости и страха.

– Мне кто-то позвонил, кто-то из наших, – девушка заикалась. – Сказали, что вечеринка продолжается.

– Кто позвонил?

– Понятия не имею, – слезы катились по ее рыжим от веснушек щекам.

Даша подбежала к Тому.

– Не надо, слышишь, он ничего мне не сделает. Мой отец из-под земли достанет кого угодно, он знает!

– А у меня нет отца, мне придется самому за себя постоять.

Она увидела столько решимости в его взгляде и поняла бессмысленность всех последующих слов.

– Никуда не уходи с этого места, я вернусь за вами, – он с легкостью коснулся ее щеки и сел за руль.

Машины неторопливым ходом двинулись к перекрестку. Томашу казалось, что «Ниссан» не просто едет, он летит со скоростью света, не дотрагиваясь до земли, плавно огибая углы домов, сжигая дорожное покрытие при резком торможении. Он не замечал светофоров и пешеходных переходов, впрочем, как и самих одиноких полуночников среди тусклых улиц. Он не увидел Макса в условном месте встречи, и внутри все похолодело. До упора жал газ, и машина ревела от восторга и напряжения. Когда Том вернулся на пустырь, там никого не было. Никого, кроме Макса.

Глава двадцать первая
Жизнь взаймы

– Ну надо же, как легко ты повелся! Теперь поговорим один на один, как настоящие мужики, а?

Несмотря на прохладную ночь, Макс бросил ветровку и остался в облегающей светлой майке. Мускулистые плечи, казалось, вот-вот порвут лямки.

– Пообещай, что с ней все будет в порядке.

– Дай подумать. Я должен что-то пообещать тебе? Серьезно? – Макс захохотал. Смех вышел насквозь фальшивым, скорее – вымученным. – А если не все в порядке?

– Тогда я тебя… – Томаш почувствовал, что руки наливаются свинцом.

Макс рванул вперед и схватил Тома за грудки. Он уступал в росте почти на полголовы, но выглядел в три раза шире, что сполна компенсировало недостаток десяти-пятнадцати сантиметров.

– Тебе придется сдохнуть и родиться заново Арнольдом Шварценеггером!

– Я это сделаю. Ради нее, сделаю, – процедил Том. Горло сдавливали железные клешни. Жар подступал к голове.

Макс отпихнул его.

– Я слышал, ты – больной, инвалид. Гребаный, недоделанный урод! Что она в тебе нашла?

– Широкие плечи никогда еще не заменяли недостаток серого вещества. Ты не поймешь, даже если завтра сможешь вытолкнуть полтонны. Оставь нас, Макс. Просто оставь нас в покое. Тебе любая девушка по плечу в этом городе.

– Льстишь?

– Прошу. По-человечески, – Том хрипел.

– А разве ты поступил по-человечески, когда увел мою девчонку без разрешения?

– Не ты здесь распределяешь призы. Она из тех, кто сама выбирает.

– Хочешь сказать, она тебя выбрала?

– А у тебя найдется другое объяснение?

– Мне плевать! – Макс закипал. – Я хочу, чтобы ты не просто просил, чтобы умолял простить!

– Тебе станет легче?

– Нет, ублюдок, это тебе станет легче и, возможно, ей.

– Хорошо, прости меня.

– За что?

– За то, что увел Дашу.

– Громче, я не слышу.

– За то, что увел твою девчонку!

– Еще громче, тварь, и на колени!

– Прекрати, мы же не в кино.

– Как ты верно подметил. Мы не в кино, не на шумной улице. Мы – на пустыре, в одиноком, молчаливом уголке города. И здесь нет ни одной живой души, кроме нас с тобой. Ты наверняка соврал своей мамочке, чтоб не расстраивать ее, так что никто и не хватится…

– Макс! Ты не убийца, просто насмотрелся дешевых боевиков, где пачками стреляют людей, а через три часа мирно потягивают «Санрайз» на Багамах. В жизни все не так, – Томаш поднял к свету ладони – темно-бордовая сетка ползла от кончиков пальцев к запястьям. – Ничего не понимаю, – он посмотрел на Макса, – ты болен?

– Ты о чем, урод? – Макс перевел взгляд на ладони Тома. – Это что такое, мать твою? – маленький складной нож выпал из его рук и воткнулся острием в ботинок, но Макс не обратил внимания. – Ты кто? Кто ты такой? – он подходил все ближе, не отрывая взгляда от странного зрелища.

– Меня зовут Оригами, – Томаш опустил руки и посмотрел на соперника с горечью, предчувствуя надвигающуюся беду.

– Это что еще за хрень? Китаец, что ли?

– Нет, «оригами» – японское слово.

– А-а, самурай, значит, каратае-маваши-гири? – Макс подхватил нож, демонстрируя ловкость рук и отработанный навык общения с холодным оружием.

– Ты ошибаешься, я всего лишь фигурка из тонкой бумаги, – размеренный, тихий, лишенный эмоций голос прозвучал над ухом Макса. На лицо упали две крупные капли, верхушки деревьев на мгновение вспыхнули и снова стали невидимыми, глухим кашлем отозвался далекий раскат грома.

Макс уловил тоскливую обреченность в пронзительных глазах Тома.

– Что ты пялишься?

– Я не знаю, что-то произойдет или уже происходит.

– Я не верю во всю эту фигню! Я понял, ты решил отвлечь меня, выиграть время. Не выйдет. Слышишь? Я сейчас прикончу тебя, и все! Это именно то, что сейчас произойдет! – Макс переминался с ноги на ногу, коварное лезвие бликовало в руке. Только непонятное, знобящее сомнение не давало сделать решающий шаг, глаза наполнились влагой, отяжелевший нож подрагивал, выявляя пробирающийся изнутри страх.

Ливень обрушился, как дикая, умертвляющая все живое стая саранчи. Соперники почти не видели друг друга. Лишь полупрозрачные очертания намекали на присутствие еще кого-то, кроме дождя. Позор всегда хуже смерти. Макс решился на отчаянный бросок, когда взрыв молнии осветил фигуру Томаша, превращая в мистического пророка с кровавыми ладонями и светлыми, почти белыми глазами на фоне мокрой беснующейся мглы.

Макс ничего не почувствовал – ни гладкий скользкий булыжник под ногой, ни боль от рвущихся в паху связок, ни острый глубокий укол в грудь. Грязная холодная жижа заливалась в рот, нос и даже уши. В затылок пулеметной очередью врезались свинцовые капли. Кругом вода. Она вытеснила воздух, все звуки и ощущения.

Томаш разглядел светлое пятно, подошел и опустился на колени. Макс лежал лицом вниз, утопая в набирающемся до краев желобе. Полыхающими руками, изнывая от боли и ужаса, Том с трудом перевернул его на спину. Тело не слушалось и выскальзывало, заваливаясь и сползая обратно в лужу. Искореженное ненавистью лицо застыло, словно восковая маска из фильма ужасов. Веки еле заметно дрожали, но были не в силах защитить глаза от колких пуль дождя. Из полуоткрытого рта выкарабкивались отдельные звуки рассыпающихся фраз и слов. Белая майка превратилась в черно-красную, даже огромная масса воды не смогла вернуть ей прежний цвет. Из груди торчал кусок рукоятки.

– Боже… Макс… – Том отдернул руки, темные струи-змеи окручивали запястья, сползая на колени. От ладоней, словно от раскаленной плиты, шел пар. – Боже!

– Я дохну…

– Что? – Том нагнулся, – Что, Макс?

– Я вместо тебя, урода, дохну…

Том дотронулся ладонью до его рта, губы дернулись, как от разряда тока.

– Послушай меня, Макс, – Том навис над его лицом, заслоняя собой беспощадный дождь. – Я сейчас кое-что сделаю, будет больно. Но ты должен пообещать мне, – он хапнул воздух, ледяная влага смочила горло, и говорить стало легче. – Пообещай, что дотащишь меня домой, если я не успею.

– Какого хрена ты несешь?

Боль сжирала остатки разума, глаза стали закатываться. Томаш схватил его за волосы.

– Макс! – он заорал изо всех сил, и глаза умирающего сфокусировались на нем. Сколько? Секунда, две? – Не смей бросать меня здесь!

Макс кивнул, был ли это осознанный жест или начало агонии, Томаш не стал выжидать. Он прикоснулся к его груди, ощутив, как тело пробила конвульсия. Одной рукой Том сжал рукоятку ножа и потянул ее вверх. Раздался стон. Нож будто застрял в плоти, даже на миллиметр не сдвинулся. Он взревел и дернул еще раз. Преодолев сумасшедшее сопротивление, лезвие вырвалось из груди. Последовавший за ним фонтан крови ударил в лицо.

– Дьявол! – Том откинулся назад, стирая горячую кровавую жижу с глаз. Свободной рукой он пытался заткнуть дыру от ножа.

Гроза подошла совсем близко. Молнии вспыхивали беспрестанно, освещая бледное тело Макса, из которого черными ручьями утекала жизнь. В его вытаращенных глазах Томаш видел свое отражение, каждый раз – новое, словно следующие друг за другом фотоснимки. Он зажимал обеими руками кровоточащую рану и чувствовал, как вся мощь сконцентрировалась в его ладонях. Они не просто «горели»: раскаленные угли – ничто по сравнению с этим жаром! Не сто, а тысяча градусов по Цельсию! Тома трясло, он с трудом сдерживал дрожь, чтобы не отрывать рук. Их словно припаяли к груди Макса. Мутная красная пелена начала окутывать мир вокруг, когда Томаш заметил, что кровь перестала сочиться сквозь пальцы. Он зажмурился и стал двигать руками по кругу, что-то шептал, а из сомкнутых глаз потекли тоненькие розоватые струйки. Сердцебиение заглушало гул дождя. Капли, сползая с волос, тут же высыхали на его раскаленной коже. Когда он посмотрел на рану, вместо дыры торчал свежий выпуклый комок. Том опустил кисти в лужу, над водой появился густой пар. У него совсем не было времени, а Макс все еще не приходил в себя. Том пихнул его в плечо.

– Макс, очнись! У меня получилось.

Он зачерпнул немного воды и плеснул ему в лицо. Парень вздрогнул и заворочался. Руки взлетели вверх, будто кого-то искали, хотели нащупать. Веки зашевелились, разомкнулись, хоть и с трудом. Глаза блуждали по сторонам, прежде чем взгляд остановился, резкость наводилась мучительно долго.

– Оригами… – казалось, звуки возникли в пространстве сами по себе, губы Макса оставались неподвижными.

– Да, это я. Помнишь свое обещание? Помнишь, Макс?

Тот что-то пытался ответить, но Том уже не мог слышать, он завалился на бок рядом с Максом. «Только не лицом вниз» – успел подумать Томаш, и сознание выключилось, как запрограммированный телевизор. Последняя вспышка осветила его, и дождь прекратился так же внезапно, как начался.

* * *

Бьянка стояла у окна. Часы мирно отсчитывали минуты и часы – два, три, четыре… Ноги затекли. Похоже, вся усталость за день, все напряжение, тревога и страх сгруппировались в ногах большими комками, которые с трудом проталкивала по жилам кровь.

Его все еще не было. Бьянка набирала номер мобильника Томаша сотни раз – гудки, бесконечно длинные и мучительные, и больше ничего. С тех пор, как в жизни сына появилась длинноволосая красавица Даша, он сильно изменился. С тяжелым упорством с детства Бьянка вырабатывала в нем привычку слушать свой организм, уметь точно определять грань дозволенного, не рисковать, не подвергать себя излишней опасности. Выдрессировав ребенка, Бьянка надеялась, что юность и зрелость будут осмысленными и безопасными для него самого. Тогда и она сможет передохнуть. Но сумасбродная девчонка перевернула их жизнь, украла спокойствие и благополучие, умыкнула тайную надежду Бьянки, заправляя нынешнее существование изрядной порцией адреналина. Но самое главное – там, глубоко внутри, скрывалась еще одна истина, и Бьянка не хотела вслух произносить то, что ощущала все сильнее изо дня в день. В Томаше зашевелилась жизнь. Боже правый! Не просто физиологическое существование и перманентная борьба с недугом, а жизнь в самых ярких красках и чувствах. Это как поменять черно-белый экран на цветной. Ты с удивлением обнаруживаешь, что бесцветное, с темным пятном яблоко на самом деле сочно-желтое, с румяным красноватым боком. Небо – не просто голубое или серое, небо окрашено целой палитрой, начиная с белого пуха облаков и заканчивая буро-фиолетовым цветом приближающейся грозы. Описать весенние цветы на равнинах среди гор – вообще слов не хватит! Так и Том, сначала робкими шагами, а потом вприпрыжку, с разгона нырял в океан неизведанных страстей и новых красок бытия. И затормозить, приостановить бурный поток не представлялось никакой возможности. Нет, гипотетически, конечно, таковая существовала, но о ней и подумать страшно, не то чтобы…

Бьянка заметила движение у калитки. Зарницы потухли, а ночные фонарики существовали как контрольные точки для определения местонахождения ворот и входной двери. Бьянка прижалась к стеклу, пытаясь рассмотреть ночных гостей. Что-то непонятное происходило в темноте. Несколько минут длиною в несколько жизней, и Бьянка, сбросив теплый клетчатый плед с плеч, ринулась в прихожую. Она на ходу ткнула выключатель и открыла дверь. В желтом потоке яркого света появились очертания силуэта, очень большого, точнее – широкого, барахтающегося на лестнице с глухими, похожими на стон звуками.

Когда силуэт приблизился к самому крыльцу, Бьянка наконец рассмотрела его: крепкий, среднего роста парень что-то волок на плече, что-то очень большое, от этого парень еле-еле плелся и спотыкался. Она сделала несколько шагов навстречу и только тогда поняла – незнакомец тащил на плече Томаша, как мешок с песком или ковер, скрученный в рулон. «Только живой», – единственная мысль, которая возникла в голове Бьянки, она качнулась, в глазах появились радужные цветы и темные круги.

– Куда? – прохрипел непрошеный гость.

Она отошла с прохода. Парень затащил Тома и свалил на диван в гостевой комнате. Он оставлял грязные следы на полу, кое-где резной отпечаток отливал темно-красным. Бьянка в страхе подняла глаза – угрюмый и злой, перепачканный в крови и земле молодой человек, скорее всего, ровесник ее сына, переводил дух, упираясь руками в стол и глотая воздух. Голова, взъерошенная, со слипшимися волосами, повисла между широченных плеч. Через минуту парень посмотрел на Бьянку.