Текст книги "Отдавая – делай это легко"

Автор книги: Кира Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава шестнадцатая
Когда вырастают крылья

Следующий день обещал покой и время для раздумий. Но Томаш проснулся еще затемно, голова разрывалась от последних событий, и сон пошел не на пользу. Он не мог решить, как относиться к Дашиным выходкам. Эта вздорная девчонка сводила с ума, затмевала собой весь мир, наполняла пространство до краев – это одновременно бесило и вдохновляло. Редкие проблески разума остужали пыл, заставляя вспомнить, кто он такой – посредственный, неинтересный, необщительный, неспортивный. Такими «не» можно исписать пару страниц в тетради! На его фоне Даша выглядела совершенством. Все в ней казалось идеальным, даже слишком! Хотелось умереть от единого взгляда, от одной ноты ее голоса, от мягкого шороха волос. То, что произошло вчера, мало походило на реальность. Только в робких грезах, в бредовом полусне он приближался к ней, ощущая, будто наяву, запах и тепло кожи. Но губы хранили прикосновение, память воспроизводила сюжет кадр за кадром, до тех пор, пока легкие девичьи шаги не стихли в сумерках наступившего вечера.

Том вышел на улицу с пакетами для мусора и пристроил их у контейнера за оградой. Вспышка фар заставила его вздрогнуть. Чуть ниже дома, у дороги стоял желтый «Пежо». Томаш оставался на месте, засунув руки в карманы. Все-таки, французов так и тянет на излишнюю вычурность, как раз для девочек в стиле R amp;B. Не машина, одуванчик какой-то! Том спустился вниз.

– Долго спишь, я почти половину «Индианы» прочитала, – Даша держала в руках подарочный том Жорж Санд с позолоченными завитушками на буквах.

– Я никого не ждал.

Том опустил глаза, ему стало неловко: «Отличное приветствие, ничего не скажешь».

– Странная история, наивная до рези в желудке, – Даша захлопнула книгу. – Может, съездим куда-нибудь? На остров или, например, в зоопарк.

– Животные в клетке – я что-то не очень. Не люблю ограничения с детства.

Девушка сникла, она царапала ногтем позолоченную «Индиану», не зная, как вырулить из сложившейся ситуации, а Томаш ругал себя за вредность на чем свет стоит.

– Впрочем, можно погулять среди оленей или у озера. Думаешь, лебеди уже проснулись? – он улыбнулся глупой импровизации, забыв про обиду. Даша казалась такой искренней и теплой, настоящей, чувственной, человеческой.

В зоопарке блуждали редкие посетители. Как только Томаш купил билеты, Даша потянула его ко входу.

– Давай же, я сто лет здесь не была! Может, еще рыб посмотрим? Аквариум – это просто маленькое море, это не клетка!

– Ну, если хочешь, – Том понял, что готов смотреть все что угодно, если она вот так будет держать его за руку, если ее глаза будут сиять от радости.

– Пойдем наверх, к оленям!

Она спешила, будто зоопарк вот-вот закроется, будто времени осталось совсем немного.

Вольер с оленями казался пустым, его обитатели мирно паслись на сопке, только одна молодая олениха жевала траву у самого забора. Томаш протянул руку, теплый шершавый нос уткнулся в его ладонь в поисках чего-нибудь вкусного.

– Хочешь покормить ее?

Даша подошла к Тому. Животное встрепенулось, девушка поймала тревожный взгляд больших влажных глаз.

– Не бойся, – Томаш похлопал олениху по загривку, – я сейчас вернусь.

Через пару минут он принес две свежие булки из киоска фаст-фуда, Даша отломила кусочек и протянула руку между прутьев.

– Она не хочет, может, олени не едят хлеб?

– Нет, она осторожничает, – Том взял Дашину руку в свою. – Ну же, малышка, посмотри, какая хрустящая корочка!

Олениха дернула ушами, моргнула и потянулась к булке, вздрагивая от шороха своих губ.

Из-за дерева выглянули две маленькие любопытные мордашки, два олененка на тоненьких полусогнутых ножках робкими шагами приблизились к забору и стали тыкаться в Дашины ладони. Девушка достала еще одну булку. А Томаш гладил их мягкие пятнистые спинки, и олени совсем осмелели, перестали дрожать и оглядываться по сторонам.

– Ты им нравишься! – Даша с удивлением наблюдала, как малыши ластятся и заигрывают с парнем. – Ты инопланетянин, совершенно определенно!

– Ну нет, я скучный книжный червяк и нравлюсь исключительно парнокопытным, даже сам не могу понять, почему, – он улыбался, все, что сейчас происходило, казалось ему удивительным, светлым и сказочным.

– Скажи, а это больно?

– Что больно?

– Ну, все время ломаться?

– Только спустя некоторое время. Сначала слышишь звук, такой характерный треск, отвратительный, хуже, чем скрежет пенопласта. Потом боль дает о себе знать. Вообще, это как один и тот же сон, который настойчиво повторяется, из раза в раз. Когда ты пытаешься что-то достать или догнать кого-то, но тело тебя не слушается, оно ватное, застревает в трясине и не дает двигаться быстро, как бы ты ни старался. И желаемое всегда ускользает. Всегда – недостижимо. В этот момент ты просыпаешься и понимаешь, что затекла рука или нога. Через мгновение кровь устремляется обратно в конечность и разрывает ее на миллионы частей. Вот так. Примерно, – Том поежился. – Хотя со временем боль перестает удивлять и становится обыденной. Как после долгой тренировки у индийских йогов.

– Чем же ты занимался, если все, что любят дети, для тебя оказалось под запретом?

– Я складывал из бумажных квадратиков разные фигурки и верил, что непременно стану сильным и тоже все смогу.

Даша и посмотреть в его сторону не осмелилась в этот момент.

– Но я хорошо плаваю, с раннего детства – бассейн три раза в неделю, – Том решил сменить тему.

– А я не люблю бассейн и воду, она сырая и…

– Сырая и холодная.

– Ага.

– Я это уже слышал. Раньше, – он даже остановился. Клочки воспоминаний витали рядом, не давая ухватиться за себя.

– Ну, я ведь не одна такая – не все любят плавать. Моя кошка в этом очень похожа на меня, – девушка засмеялась.

Они до вечера блуждали по дорожкам зоопарка, держась за руки – странная и красивая пара. И когда у пруда Томаш набросил свою куртку на плечи Даши, расправил волосы и поцеловал, этот поцелуй не выглядел пошлым только оттого, что оказался на виду у посетителей зоопарка. Каждое движение пропиталось нежностью, и Вселенная подчинялась ритму их сердец.

Две пенсионерки проходили мимо и улыбались, вспоминая юность, первые объятия и время, когда вырастают крылья. Они оглядывались на юных влюбленных, чья трепетная близость выглядела такой завораживающей и притягательной.

И даже когда ночь окутала город, а темные силуэты деревьев у дома стали напоминать застывших сказочных великанов, Томаш никак не мог расцепить объятий, словно боялся потерять обретенное счастье. Он не заметил, как шторка на окне дрогнула, выпуская наружу тоненькую струйку света. Прижав книгу к груди, сквозь узкую щелку Бьянка наблюдала за сыном, смятение и тревога снова завладевали ее сердцем.

– Когда ты мне представишь свою девушку?

Ее голос заставил Тома дернуться от неожиданности.

– Мама! Ты меня напугала. Я познакомлю вас, обязательно, – он не мог сдержать улыбки. – Она тебе понравится.

– Конечно, только…

– Нет, не стоит, – он был слишком очарован зарождающимся чувством, чтобы слушать предостережения матери.

– Конечно.

Бьянка поцеловала сына и вернулась в спальню. Приобретенная с годами мудрость с трудом удерживала разгулявшееся воображение.

Глава семнадцатая
Попытка

– Почему так долго не приходил? – Полина сидела на скрипучей карусели, раскачивая ногой отваливающийся железный бортик.

– Прости, столько дел накопилось, я почти завалил сессию, если мама узнает – жутко расстроится. Мне стоит поднажать на учебу.

– Значит, еще реже будешь появляться?

– Не злись. Тебе это не идет.

– Меня опять дразнят, говорят, что и ты меня бросишь.

– Ты же знаешь, что это не так.

– Откуда мне знать? Найдешь себе красивую невесту и забудешь, про меня забудешь, – голосок сорвался, девочка плакала, но изо всех сил старалась сдерживать слезы.

Маленькая детская трагедия для самого ребенка видится невероятно огромной, затмевающей все на свете. И, кажется, нет никакого выхода, никаких шансов все исправить! В детских слезах намного больше горечи и соли, они изводят, разрывают душу на части.

– Ну не плачь, Полина, – Том подсел к ней и обнял за вздрагивающие острые плечики. – Я не могу тебя бросить, ты замечательная, и мне очень часто снятся твои красивые глаза.

От его слов девочка еще сильнее захлюпала носом, потом повернулась и повисла на шее. Колючий ежик волос тыкался в щеку Тома. Он посадил ее к себе и гладил по голове. Рука задела шрам, и ладонь прожгли тысячи огненных иголок. Ого! Томаш отдернул руку.

Полина вскинула голову.

– Ты чего?

– Все в порядке, просто рука затекла.

– Да ладно, можешь не врать, мне самой противно его трогать. Он как лягушка на ощупь – гладкий и мерзкий!

– Вовсе нет!

Томаша осенило! А что, если попробовать? Если получится избавить девочку от грубого уродливого рубца? Его захватил азарт и банальное любопытство. Том забыл обо всех предостережениях матери, ему захотелось проверить свои способности, приручить свой дар, иначе зачем он вообще дан? Ладонь «горела», правда, не так сильно, как тогда, у машины. Тонкая капиллярная сетка едва различалась, но, может, и этого хватит?

– У тебя появилась подружка?

– Что? – вопрос девочки застал его врасплох. – С чего ты взяла?

– Да так, воспитательница сказала, чтоб я ко всему была готова.

– К чему это – ко всему?

– Ну, если ты перестанешь приходить, и что вообще можешь жениться, завести своих детей, и я стану тебе не нужна. Она сказала не питать напрасных иллюзий. Что значит «питать иллюзии»?

– Бред какой-то! – пробормотал Том, а про себя отметил, что девочка, по сути, права: с появлением Даши времени для нее осталось совсем немного!

Том встряхнул головой – стоп! Надо попробовать! Он посмотрел на руки – ладони по-прежнему красные.

– Слушай, – Томаш посадил девочку перед собой, – хочу показать один фокус. Я не упоминал, что в детстве был немного волшебником?

– Это как? – слезы на щеках Полины высохли.

– Я мог заживлять раны, – он состроил смешную гримасу.

– Я думала, ты серьезно, – в голосе девочки слышалось разочарование, но она все еще искала глазами что-нибудь необычное, что окажется подсказкой или намеком.

– Я знаю, ты стесняешься шрама на голове, – Том начал осторожно, чтобы не обидеть, не вспугнуть и без того страдающее существо.

– А вот и нет, я почти к нему привыкла, только, – Полина посмотрела на Тома, – только очень хочется, чтобы коса выросла. Знаешь, такая длинная, как у принцессы, или у Бекки Тэтчер.

Ишь ты, Полина прочитала книгу!

– А что, если попробовать убрать этот шрам?

– Сиротам такие операции не проводят, «они не являются жизненно необходимыми», так в больнице сказали, – девочка согнулась пополам, подобрав под себя тоненькие ножки.

– Я сделаю это без операции, руками, точнее, одной рукой.

Сердце Томаша колотилось: а если не выйдет? Ничего не получится? Он закусил губы. Потом снял с девочки кепку. Они несколько секунд смотрели друг на друга, словно их души в это время о чем-то договаривались. Затем Полина протянула руку и взяла свою бейсболку, пересела поближе и закрыла глаза. Том положил руку на голову девочки. Полина скрючилась, обхватив коленки, и еще сильнее зажмурилась. Рука задрожала от напряжения, мурашки побежали вверх по плечу к голове, мышцы стянуло в судороге. Томаш несколько раз провел ладонью по рубцу, кожа вокруг него покраснела и натянулась.

– Тебе больно? – он следил за девочкой.

«Как это происходит? Как же я это делал? – осознанное желание использовать свой дар словно отнимало способность управлять им. – А что дальше?». Он понятия не имел, сколько нужно времени. Том убрал руку.

– Очень тепло, – Полина потянулась ощупать шрам. – Он все такой же! Ты пошутил, да? Как ты можешь, это совсем не смешно, не смешно!

Она вскочила с карусели, но потеряла равновесие и упала на дорожку. Томаш даже вскрикнул от неожиданности. Он подхватил девочку на руки. В боку справа сильно закололо.

– Полина! – Том забеспокоился, девочка будто засыпала или теряла сознание, глаза блуждали под веками, она не могла сосредоточить взгляд и через секунду совсем отключилась.

Томаша накрыл страх. Зачем он все это устроил! Ребенок – не собака! Все гораздо серьезнее, чем можно предположить. Он поспешил к зданию интерната.

– Где у вас врач?

Первой, кто встретился ему на пути, была пожилая уборщица с ведром и шваброй.

– По коридору налево, только медсестра дежурит, – она не закончила фразу и побежала вперед, бросив швабру на пол и расплескав воду.

Женщина в белом халате и огромных очках с толстыми линзами, которые увеличивали ее глаза раз в десять, засуетилась, заметалась по кабинету в поисках ключей от стола.

– Что случилось?

Она не смотрела на Тома, даже не спросила, кто он такой, только перерывала бутыльки и ампулы, наконец, выхватив нужный, открыла и намочила кусочек ваты. По запаху стало понятно – нашатырь. Одной рукой она прощупывала пульс, другой сунула под нос Полине пахучий ватный тампон. Девочка заворочалась, замахала рукой и открыла глаза.

– Ну вот и славненько, деточка, – медсестра опустилась на корточки, всматриваясь в бледное лицо и мутные глаза маленькой пациентки, – наверное, плохо кушала сегодня?

Полина потянулась рукой к голове. Пальцы безошибочно нащупали рубец, но остановились на мгновение, потом прошлись вверх, затем вниз. Она подняла глаза на Тома – смятение, удивление и восторг перемешивались со слезами радости. Она схватила его руку и приставила к голове. Медсестра отступила в недоумении. Сквозь навалившуюся сонливость и ломоту в суставах Том ощутил мягкое тепло в груди. Выходит, получилось! Нагло выступающий рубец словно срезали и отполировали, только легкая неровность напоминала о его существовании.

Том поднял палец к губам и отошел к окну, предоставив медсестре возможность осмотреть Полину. Она смерила давление, высчитала пульс и заглянула в горло, послушала дыхание и сердце. Затем что-то написала в журнале и отпустила девочку. Том проводил Полину до двери, они больше не сказали друг другу ни слова, на прощание девочка обняла его и даже поцеловала в щеку. Поцелуй вышел неловкий, но трогательный и искренний, а девчушка покраснела, скрылась в спальне, подперев спиной дверь изнутри, обхватила руками голову и засмеялась. Пальцы все тянулись пощупать шрам, точнее то, что от него осталось, и она вытащила из сумки маленькое зеркальце, крутилась, изворачивалась, чтобы рассмотреть, но ничего не вышло. Тогда Полина завалилась на кровать и просто лежала, разглядывая неровный, в желтых разводах потолок, воображая себя на балу среди принцесс в сиреневых платьях и бантах, с великолепными прическами из длинных густых волос.

Глава восемнадцатая
Ощущение полета

Даша позвонила около девяти, телефон чуть не взорвался от ее настойчивости. Томаш с трудом разомкнул веки. Вчера от интерната до дома он доплелся на автопилоте, прямо в одежде рухнул на кровать и уснул, даже не вспомнил про Бьянку. Интересно, она заметила, в каком виде он заявился?

С Дашей решили встретиться вечером. Ему понадобилось время, чтобы привести себя в порядок, с утра организм все еще находился в разобранном состоянии. Бьянка права, что-то происходит, когда он выпускает наружу дар, словно дает взаймы часть жизненной силы.

– У меня для тебя сюрприз! – девушка с трудом держалась, чтобы не раскрыть секрет заранее.

– Даш, я с сюрпризами в сложных отношениях, думаю, ты догадываешься.

– Брось, не будь таким занудным! Чего тебе сильно-сильно хотелось в детстве?

– Больше всего на свете?

– Ну да! Только серьезно, не выдумывай на ходу, чтобы отвязаться.

– Если честно, – Том даже невольно сжал кулаки от нахлынувших воспоминаний, – мы иногда с мамой гуляли за городом, там я впервые увидел дельтапланы. Мне так нравилось наблюдать, как они кружат над землей! Словно огромные птицы, разноцветные крылья парили в воздухе. А люди, которые ими управляли, казались маленькими букашками, которых унесло порывом ветра в безграничное пространство неба. Тогда мне чертовски хотелось летать, хотя бы на пару минут оторваться от земли!

– Давай в машину, – Даша с таинственной улыбкой села за руль.

Том не двигался с места.

– Садись, – Даша высунулась в окно. – Полетов я тебе не обещаю, но острые ощущения получишь гарантированно!

Томаш открыл дверь автомобиля.

– Скажи, что оставишь меня в живых? По крайней мере, позволь хотя бы окончить второй курс!

Даша засмеялась и включила зажигание. Через двадцать минут они очутились на Острове Отдыха. Даша припарковалась и потянула Тома к прокату велосипедов.

– Я не катаюсь, ты же в курсе, – он все еще сопротивлялся. Но Даша отличалась крайним упорством.

– Оставайся на месте, можешь закрыть глаза, – она коснулась рукой его лица и скрылась за дверью под надписью «Прокат велосипедов». Этого только не хватало! Томаш занервничал, через минуту Даша появилась с велосипедом. Это был не просто спортивный велосипед, а совмещенный: два седла, две пары педалей, но и два колеса!

– Где ты раздобыла этого монстра? – Том стоял в полной растерянности.

– Это тандем! Велосипед для двух человек. Ты не умеешь, а я умею ездить, мы можем покататься вместе! Это будет весело!

– Дашка, ты сумасшедшая! Я конечно не атлет, но тяжелее тебя, представляешь, если мы завалимся на асфальте?

– Ну какой же ты! Еще не попробовал, а уже трусишь! – она сморщилась от досады.

– Я не трус, – Том помрачнел. – Это совсем не то, что ты думаешь. Когда живешь долгое время по одному и тому же стереотипу, сложно вносить изменения, тем более такие кардинальные.

– Это отговорки! Отпусти страхи! Позволь себе наслаждаться, а не тянуть время до старости! Ты же не амеба примитивная!

Она сунула ему в руки шлем, надела свой и села на переднее сидение.

– Давай, садись! Ты справишься.

Томаш застегнул шлем и сел сзади. Бог ты мой! Впервые сесть на велосипед в двадцать лет!

– Ты должен доверять мне.

Даша выглядела нереально красивой в это мгновение. Томаш сжал рукоятки и поставил ногу на педаль.

– Начнем здесь, по прямой, готов?

Она не дождалась ответа и оттолкнулась, Том крепче вцепился в руль и оторвал свободную ногу от земли. Они тронулись, велосипед раскачивало в стороны, чтобы удержать равновесие, Даша балансировала своим рулем.

– Стоп! – она обернулась, и Томаш выставил ногу. – Слишком медленно, ты должен активнее крутить педали.

Он кивнул, а сердце уже бесилось в груди от волнения и предвкушения полета. С третьего раза им удалось разогнаться и удачно проехать метров четыреста! Дашка смеялась и кричала от радости! Сумасшедшая! Том вспотел и не мог расслабиться. Он сосредоточился на педалях, стараясь понять, как нужно двигаться.

– Не пытайся заставить работать ноги через голову! Это как музыка, понимаешь? Нужно поймать ритм, и тогда все получится!

Они попробовали еще раз, потом еще. Томаш даже не понял, в какой момент все получилось! Как будто открылось второе дыхание, и он почувствовал ее пульс. Движения стали синхронными, и даже двухколесный железный крокодил слушался и не чудился Тому угрожающим и диким.

Даша притормозила, слезла с велосипеда и закружилась.

– Я же говорила, что это классно! Ну как ты? Понравилось? Правда? – она поцеловала Тома и уткнулась в него, разгоряченная, взволнованная и абсолютно счастливая.

Вероятно, состояние эйфории очень заразно – Том вошел в раж. Ощущения, похороненные в детстве, воскресали и захватывали сознание. Чувство опасности притупилось, ему на смену пришло желание рассмотреть мир вблизи, прикоснуться к нему.

– Теперь я впереди!

Он убрал подножку велосипеда.

– Уверен? – Даша заглянула в глаза и все поняла без слов. Впервые с момента знакомства она не заметила в них сомнения.

Том разогнался, отпустил руки и зажмурился. Ветер в лицо на скорости – нереальное ощущение, это – полет! Экстаз! Сумасшествие!

На обратном пути Томаш попросил остановиться возле кирпичной пятиэтажки. Он не стал объяснять, только сказал, что надо увидеть одного человека. На самом деле его разбирало жуткое любопытство – как там Полина? Когда тебе хорошо, хочется делиться своим счастьем, особенно с теми, кто сильно в этом нуждается.

Начинало темнеть, детей завели в корпус. Том постоял, надеясь хоть кого-то увидеть. Но на воротах висел замок, калитку закрыли на щеколду. Даша вышла из машины и окликнула его. Томаш посмотрел на мелькающие тени в окнах, в каждом из них шел отдельный спектакль, сотканный из судеб маленьких обитателей интерната. «Надо подарить Полине телефон, тогда я смогу звонить ей, и она не будет чувствовать себя покинутой», – подумал Том и вернулся к машине.

– Ты кого-то ищешь? – Даша попыталась еще раз.

– Все в порядке, можем ехать, потом объясню.

Ярко-желтый силуэт скрылся за углом. Полина задернула окно. «Красивые волосы, а говорил, что прическа – это не важно!» – подумала она и провела рукой по стриженому затылку. Пальцы задели что-то необычное. Девочка выскочила из спальни и побежала в уборную. В большом зеркале лучше видно! Она пролезла между раковин, чтобы вплотную приблизиться к своему отражению. С правой стороны через гладкую кожу, в том самом месте, где еще недавно «красовался» уродливый шрам, пробивались темные жесткие волоски!