Текст книги "Проклятье медведей (ЛП)"
Автор книги: Кимбер Уайт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
Глава 13
Талия
Медведь Рафа рычал низким, смертельным предупреждением рядом со мной. Мои пальцы погрузились в мех, покрывающий его массивное плечо.
‒ Спокойно, ‒ прошептала я ему, стараясь дышать ровно и сохранять хладнокровие. ‒ Он думает, что ты пытаешься причинить мне боль.
Лицо моего отца выражало чистый огонь ярости. Я никогда раньше не видела его таким. Он стоял на вершине холма, направляя молнию. Одним движением запястья он мог послать молнию в каждого медведя, кружащего вокруг нас, включая Рафа. Будет ли этого достаточно, чтобы убить их не нападая, но мы в самом центре медвежьего края. Остальные кланы не отступят. Я даже сейчас чувствовала, как они собираются позади нас, в глубине леса. Мой отец никогда бы не выбрался отсюда живым.
Когда я встретилась с ним взглядом, поняла, что это не было его целью. Он увидел свою единственную дочь в окружении шести диких оборотней, пятеро из которых, казалось, были полны решимости причинить мне вред.
‒ Раф, ‒ сказала я, прижимаясь лбом к плечу Рафа.
Мощные мышцы напряглись, и все мое тело оторвалось от земли, когда он сделал глубокий вдох. Раф поковырял лапой землю и покачал головой, издавая пыхтящий звук. Я не могла сказать, мог ли он общаться с другими Альфами, но сейчас они стояли, признавая силу, которой владел мой отец.
‒ Раф, ‒ повторила я, с трудом сглотнув. ‒ Ты должен отпустить меня к нему.
В тот момент, когда я это сказала, холодный страх пронзил мое сердце. Пойти к моему отцу означало оставить Рафа позади.
Раф издал проникновенный стон и снова ударил копытом по земле. Даже в облике медведя он, казалось, был в состоянии полностью понять мои слова и мысли. Какая-то более спокойная, отстраненная часть моего мозга задавалась вопросом, нормально ли это. Мгновение спустя я узнала, что ментальный канал между нами шел в обе стороны.
«Нет!» ‒ ясно передалось мне в мысли намерение Рафа.
Он уставился своими большими черными глазами на меня.
‒ Талия! ‒ раскатистый голос моего отца эхом разнесся по долине.
Прогремел гром, подчеркивая явную угрозу, которую он представлял для Альф. У меня заканчивалось время, чтобы прекратить это.
‒ Раф, ‒ прошептала я, обнимая его за шею.
Бешеное сердцебиение Рафа вторило моему собственному.
‒ Думаю, что он готов умереть, чтобы защитить меня.
«Я тоже!» ‒ врезались в мой мозг мысли Рафа.
Он толкнул меня мордой, подталкивая еще дальше за себя.
Медведь Саймона отделился от группы. Он сделал три неуклюжих шага ближе к моему отцу, отгораживая своего медвежонка. Он был так молод, что детеныш не обращал внимания на неприятности, которые он причинил. Заклинание, окружавшее его, заклубилось чернильными волнами. Боже, если не считать моего отца. Опасность, которую детеныш представлял для остальных Альф, была реальной. Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не наброситься на детеныша и не отогнать его назад. Поступив так, я подписала бы себе смертный приговор. Я закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Детеныш невинен. Он понятия не имел о том зле, которое принес на хребет. Это была наша вина, а не его. Мы должны были остановить эту темную магию раньше.
Мой отец опустил руку. Молния отскочила от камней и ударила в землю с силой выстрела из дробовика в двух метрах от передних лап Саймона. Он выгнул спину и издал свирепое рычание.
‒ Остановись! ‒ крикнула я.
Другие Альфы попытались сомкнуть ряды, но Раф двинулся вперед, не давая им приблизиться ко мне.
Я снова повернулась к Рафу.
‒ Разве ты не видишь? Это единственный способ. Позволь мне пойти к моему отцу. Я уведу его отсюда. Потому что это не кончится ничем хорошим. Если он причинит вред Альфам, он никогда не выберется отсюда живым. Тогда у нас будут убитые с обеих сторон и война, которую никто из нас не сможет остановить.
«Ты моя!»
Сила защитной ярости Рафа чуть не поставила меня на колени. Но я стояла на своем и сделала еще один шаг к отцу.
‒ Нет. Это не может так закончиться здесь, в Уайлд-Ридж. Я все еще ваш лучший шанс на исцеление, если я смогу заставить ковен понять, что произошло. А пока ты должен поместить этого детеныша в карантин. Я найду способ вернуться к тебе. Несмотря ни на что.
Я не стала дожидаться разрешения. А протолкалась сквозь Альф и направилась к своему отцу. Раф зарычал и попытался броситься в погоню. Другие Альфа-медведи сомкнули ряды, чтобы остановить его. Я думаю, что Раф, возможно, все равно пробился бы, но мой отец выпустил еще один поток огня, отгоняя их всех.
Мое сердце разрывалось на части, когда я оглянулась на Рафа. Он поднялся на задние лапы и издал жалобный вопль, от которого у меня внутри все сжалось. Напрягая спину, я отвернулась и побежала прямо к отцу.
* * *
Пустота образовывалась в моем сердце с каждым шагом, который я делала. Мой отец воздвиг защитный барьер, направленный на то, чтобы медведи не преследовали нас, но я знала, что это бесполезно. Никакое заклинание на земле не могло помешать Рафу почувствовать меня. Это успокаивало меня, в то же время во мне рос новый страх. Если Раф попытается последовать за нами обратно через границу, он столкнется со всем ковеном.
Как бы то ни было, именно это и ожидало меня.
Мой отец ничего не сказал мне, пока мы не достигли границ Солт-Форк. Я ожидала, что он поедет прямо в Дигби, но у него были другие планы. Вместо этого он повернул и резко припарковал машину. Мы были у входа в лес, тропа, ведущая к крошечной хижине, куда я привела Рафа, манила меня.
Папа захлопнул дверцу машины и зашагал к тропе. Я сидела на пассажирском сиденье, желая оказаться где угодно, только не здесь. Когда он понял, что я не вышла, чтобы последовать за ним, он повернулся и широко развел руки в вопросительном жесте.
Наконец я вышла и подошла к нему.
‒ Он причинил тебе боль? ‒ спросил мой отец.
Этот вопрос поразил меня и немного растопил мое сердце. Я чувствовала, как от него исходит только ярость. С моей стороны было глупо думать, что он тоже не был напуган до смерти.
‒ Папа, нет.
Он отвернулся от меня и направился вверх по тропе. Искры вылетали из его пальцев и падали на землю крошечными взрывами ярости. Я никогда не видела его таким. Для огненного мага мой отец был в основном спокоен и уравновешен. Тогда я поняла, что в том, что он сказал о кузнице, было что-то. Он нашел способ направить в нужное русло самые темные стороны самого себя. Я позавидовала ему и в то же время столкнулась с его яростью.
Он направился к хижине, и я последовала за ним. Даже сейчас присутствие Рафа отражалось в этом месте. Я знала, что мой отец почувствовал это. Он отпрянул, когда потянулся к двери хижины и распахнул ее. С наступлением ночи поднялся ветер, и я последовала за отцом внутрь.
Он стоял спиной ко мне, положив руку на каминную полку. Его грудь вздымалась, когда он провел другой рукой по волосам. Я искала нужные слова, чтобы сказать, и поняла, что они никогда не будут произнесены. Все, что осталось ‒ правда.
‒ Мне нужно, чтобы ты выслушал меня непредвзято и забыл всю ложь, которую Тоби уже распространил.
Папа резко повернулся ко мне.
‒ Тоби? Тоби сказал, что ты спала с оборотнем, Талия. Ты собираешься стоять там и говорить мне, что это ложь?
Мое сердце упало в пятки и превратилось в пепел. Я медленно закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Когда я открыла их, мой отец сел и закрыл лицо руками.
‒ Его зовут Раф. Раф МакКормак. И его люди серьезно пострадали от рук ведьмы из нашего ковена. Если мы не сделаем что-нибудь, чтобы помочь им, нас ждет война с оборотнями, которая уничтожит всех нас.
‒ Мне все равно, что с ними случилось! Я забочусь только о тебе, Талия. Ты понимаешь, что ты наделала? Ты понимаешь, что остальные члены ковена хотят с тобой сделать? Боже мой. Я видел, что эти медведи собирались сделать. Они бы разорвали тебя на части, если бы я не подоспел вовремя.
‒ Ну, они доверяют нам не больше, чем мы доверяем им. И у них есть на то веские причины. Ты можешь сердиться на меня. Я солгала тебе, и сожалею об этом. Но ты же знаешь, что там, в Уайлд-Ридж. Ты был там. Ты собираешься стоять здесь и притворяться, что не видел этого медвежонка?
Мой отец пренебрежительно махнул рукой. Он покачал головой и уставился в точку за моей спиной. Но я знала это выражение. У меня было точно такое. Он видел медвежонка.
‒ Папа. Это был детеныш, которого твоя сестра выкрала у оборотней. Теперь я понимаю, почему. Я не знаю, как ей это удалось, но тетя Гвендолин чем-то заразила этого бедного ребенка. Самой темной магией, которую я когда-либо видела. Магия уничтожает медведей. Я пыталась вылечить одного из них. Но не смогла. Не думаю, что кто-нибудь сможет это сделать, пока мы не найдем способ разрушить заклятье на этом маленьком мальчике.
‒ Ты этого не знаешь. Ты не можешь быть уверенна, что за всем этим стоит моя сестра. Она мертва, Талия. Ты была там, когда она умерла. Ее магия умерла вместе с ней.
‒ Верно. Я была там, когда она умерла, потому что ты послал меня к ней. В гримуаре по темной магии отсутствует заклинание. Ты можешь проверить, если не веришь мне. Я не знаю, может быть, у тети Гвендолин был кто-то еще, кто помогал ей. Может быть, она нашла способ изменить заклинание, чтобы оно действовало без ее магии. Ты же знаешь, что есть истории о других ведьмах, которые делали подобные вещи.
Мой отец ощетинился.
‒ Талия, ты сама не знаешь, что говоришь. Те другие ведьмы? Это были старейшины, которые умерли тысячу лет назад. Тебе нужно, чтобы я напомнил тебе, как они умерли? Оборотни убили их.
Я скрестила руки на груди и уставилась на него.
‒ Хватит! Боже мой, как долго мы будем держаться за вражду, которая закончилась более тысячелетия назад? Ты знал, что оборотни говорят, что они убили старейшин и сожгли библиотеки в отместку за проклятие, которое мы наложили, убившее их женщин? Это проклятие все еще причиняет им боль.
‒ Так ты теперь верна медведям?
‒ Нет! Я имею в виду… Я не… Я пытаюсь сказать, что эта вражда произошла так давно, что никто даже не помнит, кто ее начал и кто что когда сделал. Пришло время покончить с этим. Прямо сейчас у оборотней есть чертовски веская причина ненавидеть нас. Опять же, ты видел этого детеныша. Скажи мне, что ты не почувствовал, как к нему прильнула черная магия. Он еще ребенок! И эти медведи вымирают из-за того, что сделала одна из нас. Не имеет значения, как и почему. Грядет война, если мы не найдем способ все исправить.
Мой отец опустил голову. Он глубоко вдохнул. Когда он поднял на меня глаза, отрицание покинуло выражение его лица. Я преодолела расстояние между нами и положила голову ему на плечи. Дрожь прошла по телу моего отца, и он накрыл мою руку своей.
‒ Я не смог уберечь тебя, детка, ‒ сказал он. ‒ Я обещал твоей матери, что сделаю это. Я уже так много потерял. Я не могу потерять и тебя тоже.
‒ Этого не будет. И мне жаль, что я скрывала от тебя Рафа. Ты должен понять, что меня это тоже смутило. Но это судьба. Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но это правда. Он предназначен для меня, папа. Это единственный способ, который я могу придумать, чтобы объяснить это, и это ужасно неадекватно. Мне просто нужно, чтобы ты доверял мне. И мне нужно, чтобы ты помог мне с ковеном. Мы должны дать им понять, что от нас зависит решение проблемы болезни медведей. Если мы не сможем, то мы все обречены. Каждый из нас.
Когда мой отец снова выдохнул, он медленно кивнул мне, и мое сердце потянулось к нему. Он любил меня. Я знала, что все, что сказала, шло вразрез с его глубочайшими убеждениями. Но этого было достаточно, если он верил в меня. Это означало, что у меня был шанс все исправить.
Позже, когда дождь прекратился, он сказал, что пора возвращаться. Он хотел, чтобы я осталась здесь, в хижине, пока он не поговорит со всем ковеном в целом и не заставит их согласиться выслушать меня. Я только надеялась, что будет не слишком поздно. Рано или поздно Раф придет за мной. Мое сердце трепетало при мысли об этом. В то же время я опасалась, какой опасности это его подвергнет.
Папа обнял меня и поцеловал в щеку. Мы встали вместе и направились к двери хижины. Когда мы открыли ее, воздух со свистом покинул мои легкие. Они пришли в масках шабаша. Мы должны были чувствовать их повсюду вокруг нас, но мы этого не сделали.
‒ Талия, ‒ сказал мой отец, его голос был хриплым от страха. ‒ Что бы ни случилось, просто держись позади меня.
Это был благородный жест, и я любила его за это. Но даже Гаррет Лир не мог защитить меня от всей силы ковена. Они собрались вместе, все двести человек. Они образовали круг вокруг хижины. Когда мой отец шагнул вперед, перед ним материализовался циклон. Это сбило его с ног, и он откатился в сторону.
Потянувшись к нему, я закричала. Затем молния ударила меня сбоку, прежде чем я смогла поднять руки, чтобы защититься от нее. Воздух покинул мои легкие, и пустая чернота окутала меня прежде, чем я смогла даже закричать.
Глава 14
Раф
Потребовалось четыре взрослых оборотня, чтобы удержать меня. Мои глаза встретились с глазами Бо, когда он схватил меня. Убийственная ярость хлынула, и мой медведь взбесился. Если бы Тревор и Каллен не прижали мои лапы сзади, я бы одним ударом вспорол Бо.
Талия была в опасности. Ей было больно. Она заперта, и я не мог дышать. В последний раз попытался сбросить Бо с себя, выгнув спину и вытянув морду вперед. Я был так сосредоточен на попытке убить его, что не заметил замаха. В последней вспышке, прежде чем я потерял сознание, я увидел лапу Саймона как раз перед тем, как она ударила меня по голове. Затем все погрузилось во тьму.
Я проснулся от боли. Ледяная вода ударила мне в грудь. Я тяжело дышал и отплевывался, пытаясь подогнуть под себя ноги. Снова обратившись. Я лежал голый на цементном полу. Стряхнув воду с головы, наклонился вперед и встал. С растущим ужасом я осознал, где нахожусь. Они держали меня в одной из хозяйственных построек недалеко от входа в шахты Кельвин. Территория Бо. В одной из них мы соорудили стальную клетку. Они не использовались десятилетиями, но были времена, когда диким молодым оборотням нужно было остыть там, где они не могли причинить себе вреда.
Еще одна струя холодной воды ударила мне в лицо, и мои когти вылезли наружу. Я ударил по стенке клетки, вцепившись в прутья. Дернул изо всех сил, но знал, что это бесполезно. Эти стержни были сконструированы так, чтобы выдерживать даже силу при обращении.
Бо и Тревор стояли в углу комнаты. Тревор швырнул пустое ведро на землю.
‒ Какого хрена они вас послали ко мне? ‒ мой голос был скорее медвежьим, чем человеческим. ‒ Вы единственные два Альфы на хребте, которые понятия не имеют, что происходит внутри меня.
‒ Верно, ‒ сказал Бо, прошипев свои слова, когда он подошел ближе к клетке. ‒ Потому что у нас с Тревором нет пары. Ты действительно придерживаешься идеи, что ведьма ‒ твоя Анам Кара?
Я ударил кулаком по решетке, отчего она задрожала и задребезжала.
‒ Она в опасности. Именно поэтому они сказали вам двоим остаться здесь со мной, не так ли? Потому что все остальные знают, что я должен делать. Вы все кучка гребаных трусов.
Тревор шагнул вперед. Он направился прямо мне, но держался на достаточном расстоянии, чтобы я не мог до него дотянуться. Он расстегнул рубашку. Его кожа приобрела серую бледность, а грудь покрылась волдырями. Я прижался лбом к решетке и выдохнул.
‒ Теперь нас двое, Раф. Саймону становится все хуже. Твой отец едва жив. Никто из Альф не был болен до ее прихода. Ты все еще действительно веришь, что она пыталась нам помочь?
Во мне было желание снова обругать его. Тихое отчаяние наполнило меня. Талия в опасности. Она устала и напугана. Боже мой, я должен был добраться до нее. Почти все остальное не имело значения… почти. Я поднял глаза и встретился взглядом с Тревором. Настоящий страх наполнил его глаза. Никто не пережил этой болезни. Никто. Некоторые болели дольше, чем другие, но каждый мужчина на Уайлд-Ридж, у которого развилась оспа, как у Тревора, в конечном итоге умер.
‒ Да, ‒ наконец сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Ярость подпитывала меня, но это не помогло бы ни одному из них увидеть причину. ‒ И ее зовут Талия. Она приехала сюда, прекрасно зная, на какой риск шла. Если бы ее отец не появился, вы все попытались бы убить ее.
‒ Она выследила Тэда, Раф.
‒ Она отследила заклинание, которое вызывает болезнь. Да ладно, ты же знаешь, что мы все подозревали это до того, как Талия подтвердила. Он был под опекой ведьмы в течение пяти лет, прежде чем Саймон наконец нашел его. И мы все знаем, что эта ведьма хотела причинить нам вред.
Тревор и Бо обменялись взглядами, которые мне совсем не понравились.
‒ Что это? ‒ спросил я, снова хватаясь за прутья решетки. ‒ Черт возьми, скажи мне, что происходит!
‒ Раф, даже если все, что ты говоришь, правда, это не меняет того факта, что кланы хребта находятся под атакой ведьм. Колдовство удерживало Саймона от его сына. Если Тэд действительно носитель, как говорит твоя ведьма, это еще одно покушение на нас.
‒ Талия может помочь! Вот, что я пытаюсь тебе сказать. Ты должен отпустить меня к ней. Не только потому, что я знаю, что она в беде. Но потому что она ‒ наш последний лучший шанс остановить это.
Бо опустил голову. Когда он поднял глаза, они были наполнены холодной решимостью.
‒ Ты прав. Мы с Тревором не знаем, каково это ‒ иметь свою пару. До сих пор нам отказано в этом особом удовольствии. Поэтому мне нужно, чтобы ты посмотрел мне в глаза и поклялся мне, что она та, за кого ты ее выдаешь.
‒ Бо, ‒ сказал я, мой голос упал на октаву. ‒ Талия моя. Я заявил на нее права. Нравится тебе это или нет, но теперь она часть клана МакКормак. Она одна из нас.
‒ Тогда тебе это может не понравиться, но нужно принять решение, ‒ сказал Тревор.
‒ Какое решение?
В груди у меня было пусто. Тот беспокойный взгляд снова промелькнул между ними.
‒ Война, ‒ наконец сказал Бо. ‒ У нас нет другого выбора, кроме как начать бой с ведьмами. Сейчас или никогда. Через несколько дней Саймон не будет достаточно силен, чтобы сражаться, и Тревор тоже. Они формируют отряд. Мы направляемся в Солт-Форк.
‒ Чтобы сделать что? Чтобы уничтожить их?
‒ Мы надеемся, что до этого не дойдет, ‒ сказал Тревор. ‒ Но мы продемонстрируем силу. Либо они снимут это заклинание, либо…
‒ Или вы планируете резню. Боже. И какой цели это послужит? Мы все в конечном итоге умрем.
‒ Значит, ты предпочитаешь, чтобы мы просто спрятались здесь и зачахли. К черту это, Раф. Если я выйду на улицу, то выйду на бой.
Я отошел от решетки. Закрыв лицо руками, согнувшись пополам. Это будет настоящая бойня. Ведьмы будут защищаться. Мы все видели, какой силой они обладали. Боже милостивый, отец Талии мог нанести реальный ущерб, а он был всего лишь одним человеком. Потери с обеих сторон были бы катастрофическими. И что потом? Болезнь все равно сразит нас, тех, кто остался.
‒ Отведи меня в дом совещаний, ‒ наконец сказал я. ‒ Назначьте еще одну встречу.
‒ Раф, это бесполезно, ‒ сказал Бо. ‒ Голосование было единогласным.
‒ Это не было единогласным решением. В последний раз, когда я проверял, вы не могли созвать полное собрание кланов без всех кланов. Никто не говорит от имени клана МакКормак, кроме меня.
‒ Это не имеет значения, ‒ ответил Тревор. ‒ В любом случае ты в меньшинстве. Ты можешь быть их Альфой, но твой клан хочет сражаться. Ради бога, подумай о своем отце.
‒ Я думаю об Анселе. Блядь. Это все, о чем я думал. Я могу потерять столько же или даже больше, чем все вы. И ты прав, это начали ведьмы. Или, по крайней мере, одна ведьма сделала это. Талия не знала наверняка, но теперь знает. Мы должны дать ей шанс, чтобы ее люди поняли. Если мы войдем туда, готовые убивать, то никогда не сможем отменить свои действия. Ведьмы будут сражаться, чтобы защитить себя, и лучшая защита, которая у них есть, то, что мы уже скомпрометированы. Если они с самого начала не наложили это заклинание на Тэда, то теперь наложат. Тогда что? Ты готов убить Тэда? Потому что прямо сейчас это единственное, что я вижу, что может положить этому конец, и мы все знаем, что об этом не может быть и речи.
‒ Мы отправляемся с наступлением темноты, ‒ сказал Бо.
Он обошел Тревора и вставил ключ в замок в передней части клетки. Он распахнул дверцу клетки, позволив ей лязгнуть о противоположную стену. Он сделал шаг назад, расчищая мне путь к двери.
‒ Ты либо с нами, либо против нас, ‒ сказал Бо. ‒ Тебе нужно сделать выбор, Раф. Ты верен кланам или ведьмам?
Сердце пропустило удар.
‒ У меня нет выбора. Ты же знаешь, что я за кланы. Возможно, тебе это не понравится, но Талия теперь часть моего клана. Я объявил ее своей. Не важно, как сильно вам всем это не нравится, вы не можете пойти против нее, не пойдя против меня. Мы выживали на этом хребте дольше, чем любые другие кланы медведей, благодаря этому простому закону. Мы сражаемся вместе. Всегда. А теперь созови собрание кланов. Нам нужно провести еще одно голосование.
* * *
Саймон выглядел так, словно постарел на десять лет за те несколько часов, что я видел его в последний раз. Я мог бы смириться с его яростью, когда вошел в дверь. Я это заслужил. Независимо от обстоятельств, его сын был в опасности. Я не был причиной этого, но Талия повлияла на реакцию кланов. Нравится нам это или нет, но это означало, что она представляла угрозу для Тэда. На его месте я бы действовал, чтобы защитить своего сына.
Но это была не ярость Саймона, когда я занял свое место за столом. Он был человеком, пытающимся сделать все возможное, чтобы спасти людей, которых он любил. Общие цели могут сплотить нас.
Я сделал все возможное, чтобы мой голос звучал ровно, а слова были краткими, когда я произносил свою часть. Талия была частью клана МакКормак. Если бы мы пошли против ведьм, с ней пришлось бы обращаться по-другому.
‒ Моя мать сказала, что она думала, что твоя ведьма пыталась убить Анселя. Ты хочешь сказать, что она лжет? ‒ спросил Бо.
Я покачал головой.
‒ Нет. Я говорю, что Дженна не понимала, что происходит. Как и я. Талия сказала, что заклинание вокруг моего отца отбивалось. Это лучший способ, которым я могу описать то, что она мне сказала. А теперь, говорю тебе, мне нужно добраться до нее. Каждый мужчина здесь, у которого была или есть пара, понимает, какую боль это причиняет, когда она в опасности. Что ж, Талия в опасности из-за своего собственного народа. Теперь она одна из нас, и она обязана быть под нашей защитой.
Джекс и Каллен склонили головы друг к другу и что-то прошептали между собой. Каллен пристально посмотрел на меня, но кивнул, когда Джекс хлопнул его по плечу.
‒ Это ничего не меняет, ‒ сказал Каллен. ‒ Мы должны действовать. Нет никаких сомнений в том, что мы умираем из-за нападения ковена Талии. Теперь ты говоришь, что она тоже в опасности от них. Да будет так. Если дело дойдет до драки, а я думаю, мы все совершенно уверены, что так и будет, мы сделаем все возможное, чтобы Талия не вмешивалась в это. Но Раф, если она встанет со своим ковеном против нас, ты должен быть готов принять последствия.
Я прижал большой палец к переносице. Хотел сказать им, что знал, что она этого не сделает. В глубине души я верил в это, но пытался поставить себя на ее место. Это был невозможный выбор, который ни одному медведю никогда не приходилось делать. Но все, что имело значение, то, что я доберусь до нее. Остальное произойдет так, как должно произойти.
‒ Я предан кланам. Талия ‒ часть моего клана. Ее ковен ‒ нет. Если в ее силах помочь нам, она это сделает. У меня нет никаких сомнений.
‒ Я надеюсь, что ты прав, ‒ сказал Джекс. ‒ Клянусь Богом, я надеюсь, что ты прав. Это не то решение, которое любой мужчина здесь принял легкомысленно. У нас нет выбора. Мы должны сразиться с ведьмами. Если все так, как ты говоришь, и это была работа одной-единственной ведьмы, то, надеюсь, лидеры ковена поймут причину и положат этому конец. Если они этого не сделают, мы все знаем, что мы готовы сделать.
Я оглядел стол. Каждый мужчина медленно кивнул и проголосовал.
‒ Да, ‒ разнесся хор голосов.
Затем все взгляды обратились ко мне. И снова я почувствовал, как мое сердце разрывается. Но не было никаких сомнений в том, что я должен был сделать. Я выдохнул и опустил голову.
‒ Да.
* * *
Мы вышли на рассвете. Ни разу за тысячу лет кланы не собирались в таком большом количестве, чтобы вместе покинуть Уайлд-Ридж. Для Джекса, Каллена, Саймона и меня это путешествие означало что-то другое. Они оставили свои пары. Я же направлялся к своей. Как единственные Альфы, оставшиеся без пар, Бо и Тревор могли позволить себе роскошь чистой ярости. Я немного завидовал им, хотя и не мог представить свою жизнь без Талии.
Жар обжег меня изнутри. Отсутствие Талии затуманило мой разум. Сила магии Анам Кара была действительно велика. Без нее я не чувствовал себя целостным.
Она окликнула меня. С каждым километром, который мы оставляли позади, притяжение ее сущности разгоралось во мне все ярче. Если бы я никогда раньше не ступал на дикую местность Солт-Форк, я бы нашел к ней дорогу. Боже, она ей так плохо. Что-то удерживало ее. Она не могла пошевелиться. Талия не испытывала физической боли, но пустота заполнила ее сердце, и прошло совсем немного времени, прежде чем я понял, что она меня не слышит. Она не могла чувствовать меня. Они сделали с ней что-то, что заблокировало ее магию.
«Держись, любовь моя».
Я мысленно позвал ее. Но по мере того, как шел день, и мы все ближе подходили к полю боя, молчание Талии приобрело новый, холодный смысл. Если бы она не разговаривала со мной, то, возможно, не разговаривала ни с кем. Если она не сможет заставить ковен понять, что произошло на хребте, они не поймут, что нам от них нужно. Это означало, что война начнется уже в ту секунду, как мы ступим на земли ковена.
В сумерках мы достигли северной границы территории ведьм. Дигби находился в трех милях к юго-востоку. Зеленое пространство Солт-Форк защищало его. Мы достигли точки невозврата. Талия была близко, и от обещания ее присутствия у меня перехватило дыхание. Когда мы достигли края линии деревьев, я согнулся пополам, изо всех сил пытаясь вдохнуть.
Тревор подошел ко мне. Он легко положил руку мне на плечо, его глаза были полны беспокойства.
‒ Раф, ‒ сказал он. ‒ С тобой что-то не так.
Я покачал головой.
‒ Талия. Мы разделены.
Брови Тревора сошлись на переносице, и он бросил взгляд на Саймона и остальных. Когда он снова посмотрел на меня, он схватил меня за воротник рубашки и заставил встать.
‒ Тебе жарко, трудно дышать, и ты плохо видишь. Раф, посмотри на свою грудь.
Холодный страх пробрался сквозь меня при словах Тревора. Я не хотел смотреть. Я не хотел, чтобы это было правдой. Но в ту же минуту, как он это сказал, я понял, что это так. Я скользнул рукой под рубашку и позволил пальцам пройтись по коже. Они были там. Сыпь оспы. Как я мог так долго не осознавать этого, я не знал.
‒ Это не имеет значения, ‒ сказал я, выпрямляясь. ‒ Это просто означает, что мы достигли точки невозврата. Мы уже знали это.
Я резко кивнул остальным и повернулся в сторону леса.
В лесу было тихо, когда мы развернулись веером и направились в самые глубокие места леса. Кланы смотрели на меня, как на лидера. Инстинкт подсказал мне направиться туда, где магия Талии впервые коснулась моей. В хижине. Ее запах все еще витал над деревьями вокруг нас. Она была здесь недавно. Она была в ужасе. Я закрыл глаза и увидел ее. Она упала на колени, когда угроза пришла со всех сторон. Они окружили ее точно так же, как медведи, когда я привел ее на хребет.
«О боже. Моя Талия».
Казалось, несмотря ни на что, пребывание со мной приносило ей боль и мучения. Мои глаза распахнулись, когда мы добрались до хижины. Было ли этого достаточно? После всего этого, могли ли ее люди заставить передумать?
‒ Раф, в чем дело?
Саймон стоял у моего плеча. Я и не заметил, что остановился. Опустился на землю, прижимая ладонь к мягкой земле.
‒ Она была здесь, ‒ сказал я. ‒ Они забрали ее отсюда против ее воли. Она уже близко.
‒ Талия жива? ‒ спросил Тревор.
Я кивнула, но холодный ужас наполнил мой желудок.
‒ Она очень близко!
Я услышал, как Талия вскрикнула. Она была позади меня, потом передо мной, потом вокруг.
Я развернулся и припал к земле. В моей голове раздалось жужжание, как будто вокруг нее кружила оса, но там ничего не было. Я огляделся, и все остальные Альфы испытывали то же жужжание.
«Заклинание».
‒ Они здесь, ‒ сказал Саймон. ‒ Я их чувствую. Я просто, блядь, не могу их видеть.
Тревор и Бо обратились. Я выкрикнул предупреждение. Быть полностью обращенным медведем с самого начала не закончилось бы хорошо. Они поднялись на задние лапы и с ревом бросились к деревьям.
Жужжание прекратилось, и воздух замерцал передо мной, заставляя потерять фокус зрения. Затем открылась своего рода расщелина. Вокруг нее клубилась тьма. Порыв жара ударил мне в грудь и вырвал дыхание прямо из легких.
Из воздуха появилась колеблющаяся фигура. На ней был длинный белый халат, а седые волосы собраны сзади в пучок. У нее были глубокие морщины, идущие от уголков рта. Она улыбнулась мне и шагнула вперед. Другие Альфы подошли ко мне, но я поднял руку.
‒ Подождите, ‒ сказал я.
Ей не нужно было говорить мне, кто она такая. Я чувствовал в ней частичку Талии. Глубокие морщины прорезали уголки ее глаз, и я увидел, откуда у Талии частично черокские корни.
Женщина одарила меня чем-то вроде полуулыбки, затем протянула руку и коснулась моего лица.
‒ Я так понимаю, ты Раф, ‒ сказала она.
‒ Да.
‒ Я Эллен Торре, бабушка Талии. Она сказала, что ты придешь.
Я легонько положил руку на плечо Эллен. Она была крошечной, даже ниже Талии, но с прямой спиной и ясными глазами, которыми она смотрела на меня с холодной целеустремленностью.
‒ Жаль, что у меня нет новостей получше, ‒ сказала Эллен. ‒ Но, сынок, я думаю, что ты уже опоздал.
