Текст книги "Проклятье медведей (ЛП)"

Автор книги: Кимбер Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

‒ Я просто чувствую себя немного не в своей тарелке, ‒ сказала я, заставляя себя улыбнуться. ‒ Пойду и немного отдохну. А потом я возвращаюсь в магазин. Почему ты не там сейчас? Мой отец будет нуждаться в твоей помощи сегодня больше, чем когда-либо.

Лицо Тоби вытянулось. Он не ослабил хватку на моей руке. А слегка притянул меня к себе, и мне потребовалось все мое мужество, чтобы не отпрянуть. Я всегда была несколько холодна с Тоби, не желая, чтобы он неверно истолковал мои намерения. Он смотрел на меня, как на следующую лучшую замену после Марджори. Я знала, что даже мой отец и бабушка Торре думали, что мы будем хорошей парой. Что касается моего отца, то я думаю, что он любил эту историю, как познакомился с мамой, больше всего на свете. История повторяется. Вот только Тоби Уинтерс был совсем не похож на моего отца, а я на свою мать. Мы не совместимы… Теперь что-то мощное поднялось во мне. Я почувствовала, как энергия потрескивает прямо под кожей. И сделала глубокий вдох, пытаясь отогнать огонь магии, который хотел сжечь мои пальцы.

‒ Я чувствовал тебя, знаешь ли. Как и все мы. Теперь ты связана с Источником. Это меня удивило. Как тебе это удалось?

‒ Что, Тоби?

Он слегка улыбнулся мне.

‒ Знаешь, многие из нас начинали думать, что ты, возможно, неудачник.

На этот раз я, наконец, вырвалась из его хватки. Не знаю, что он увидел в моих глазах, но этого было достаточно, чтобы Тоби сузил глаза почти угрожающе. Он сделал шаг в мою сторону.

‒ Я действительно не в настроении для этого прямо сейчас, ясно? Я совершенно выбита из колеи. И иду внутрь, чтобы отдохнуть. Увидимся позже.

‒ Талия, в тебе что-то изменилось. Что именно?

Мое сердце бешено колотилось. Тоби склонил голову набок и понюхал воздух. Он с отвращением сморщил нос.

‒ Я была в лесу три дня, ясно? Мне нужно принять душ. Но спасибо, что указал на это.

Тоби издал фырканье.

‒ Дело не в этом, Талия. Твоя магия пахнет… эм… неправильно. Какого черта ты там делала?

‒ Ничего! И это не твое дело в любом случае. Это личное. Ты лучше всех должен это знать. Послушай, весь город знает, что я инициировалась. Вот и все. Конец истории. Все должны быть счастливы, что я не опозорила ковен. А теперь, если ты позволишь мне идти, я буду очень признательна. Это были долгие, долгие несколько дней.

Тоби скрестил руки на груди и отошел от меня, но хмурое выражение не сходило с его лица. Во мне вспыхнул гнев. Он не имел права судить меня. Он не имел права даже спрашивать меня об этом.

‒ Отлично, ‒ сказал он. ‒ Увидимся позже в магазине. Ради всего святого, прими душ. Даже три раза. Ты ужасно пахнешь.

Я подавила желание отшвырнуть Тоби подальше. Вместо этого я одарила его самой фальшивой улыбкой, на какую была способна, и направилась через ворота в дом. Я ничего не могла с собой поделать. Как только я закрыла входную дверь, я понюхала носом подмышку. О чем, черт возьми, он говорит?

Страх пронзил меня, как я и предполагала. Возможно ли, чтобы Тоби учуял медведя? Нет. Этого не может быть. Бабушка Лир поняла бы это в мгновение ока. И все же обвиняющий взгляд Тоби выбил меня из колеи. Последнее, что мне было нужно, подстрекнуть его подозрения насчет того, что произошло вчера в лесу. Я заперла за собой дверь и прижалась затылком к массивному дубу.

И тяжело вздохнула. Бабушка Торре вернется чуть больше, чем через час. Не много времени. Она хранила дневники моей матери в своей спальне под кроватью с балдахином. Если бы она заметила, что я рыскала там, ей, вероятно, было бы все равно. Но я просто не хотела снова оказаться в таком положении, чтобы лгать ей.

Перепрыгивая через две ступеньки, я поднялась по винтовой лестнице. И остановилась прямо перед спальней Марджори, как всегда. Отец сохранил ее в том виде, в каком она ее оставила, с кроватью принцессы с балдахином и розовыми обоями. Моя сестра собирала фигурки лошадей и говорила, что собирается купить конную ферму за Фридом-роуд, когда станет достаточно взрослой, чтобы позволить себе это. Она бы так и сделала. Марджори всегда делала все, что хотела, до того дня, когда больше не могла.

Проведя пальцами по двери, я направилась к бабушкиной спальне в конце коридора. На комоде и в углу кровати у нее висела целая коллекция незаконченных вышивок. Я осторожно отодвинула их в сторону и наклонилась. Поднялась пыль от движения, и я вытащила три книги в зеленых кожаных переплетах со сломанными замками и золотыми тиснеными буквами. Бабушка сломала замки на следующий день после смерти моей матери. Это было через два года после того, как мы потеряли Марджори. Несмотря на то, что она была хорошим целителем, она не могла бороться с формой рака, которая поразила ее тело так быстро. Все говорили, что травма от потери их обоих ‒ это то, что удерживало меня от инициации. Теперь мне было интересно, что они скажут.

Прижав дневники к груди, я вышла из бабушкиной спальни. И поднялась по лестнице рядом с бабушкиной дверью и вошла в свою спальню на чердаке. Я переехала сюда после своего восемнадцатилетия. Мы превратили его в маленькую квартиру с гостиной и телевизором в одном углу, маленькой ванной в другом, и моей кроватью, выходящей на северо-восточное окно. Здесь было тихо и уединенно. Бабушка не могла одолеть второй лестничный пролет, а отец не любил проходить мимо комнаты Марджори.

Я положила дневники на кровать и открыла первый. Аккуратный, наклонный почерк моей матери покрывал каждую страницу. Я прочитала каждую из них сотни раз, и теперь почти знала их наизусть. Она записывала рецепты, случайные мысли, различные комбинации трав, которые она нашла полезными, и дюжину или больше целебных заклинаний. Она не придумала эти заклинания. Это искусство было утрачено даже для такой могущественной ведьмой, как моя мать. Но она делала заметки на полях, подправляя их там и сям, чтобы добиться лучших результатов. Одно от лихорадки, другое от боли. Однажды она нашла птицу со сломанным крылом и помогла ей вылечиться. Это то, что мне нужно. Хотя взрослый медведь-оборотень был совершенно другим делом, я полагала, что это было самое близкое к тому, что я могла сделать.

Я нашла заклинание во втором дневнике на последней странице. Слова были просты и требовали магии огня. Это меня удивило. Я бы предположила, что нужна магия земли. Это была специальность моей матери, как и почти всех Торре, включая бабушку. Лиры были огненными магами. Это одна из причин, почему мой отец был таким талантливым мастером в кузнечном деле. Ну, кажется, огонь наконец-то признал меня. Тепло, разливающееся по моим пальцам всякий раз, когда медведь приближался ко мне, давало мне надежду, что я могла бы что-то сделать с этим заклинанием.

Я сунула книгу заклинаний в свой холщовый рюкзак. Оставалось только надеяться, что погода поможет. Если начнется новый шторм, будет слишком рискованно возвращаться в хижину, чтобы попробовать сотворить заклинание. Я едва могла контролировать магию, с которой соединилась. Создание огненного заклинания в разгар грозы может убить нас обоих.

Теперь ему ничего не оставалось, как ждать. Я решила оставить записку для папы и бабушки. Еще одна ложь, но на самом деле это было скорее искажение правды. Я сказала им, что хочу больше практиковаться с Источником. Для новоявленной ведьмы было нормальным проводить время в одиночестве среди стихий. На самом деле, это, вероятно, то, что они оба предложили бы в любом случае. И все же в моем животе образовалась пустота от вины. Если повезет, заклинание сработает, и я смогу отправить медведя обратно к его народу, и никто ничего не узнает. Я была чертовски уверенна, что у него не возникнет желания проболтаться, что маленькая ведьма весом в пятьдесят килограмм взяла над ним верх.

Когда бабушка пришла домой, чтобы проверить тушеное мясо в обеденное время, я осталась у себя. Она постучала один раз, но я знала, что она думает, что я сплю. Когда она ушла в магазин, я приняла душ, переоделась в чистое платье, зашнуровала ботинки и отправилась в лес. Я положила щедрую порцию бабушкиного рагу в пластиковый контейнер вместе с бутылкой молока в рюкзак и направилась обратно в лес. Если повезет, я доберусь до хижины как раз перед закатом.

Небо оставалось чистым, когда я свернула с главной тропы и углубилась в лес. Обжигающая энергия текла через меня с каждым шагом, который я делала. Я чувствовала присутствие медведя. Боже, как же я упустила его в первый раз? Его аура обвивала меня. Это заставило мое сердце биться быстрее, а конечности покалывать. Интересно, может ли он чувствовать меня так же легко? Мысль об этом заставила меня замереть на месте. Так глупо с моей стороны не думать об этом. Если бы Хогвартс был реальной вещью, курс маскировки от оборотней был бы курсом для первокурсников. Бабушка всю жизнь учила меня, как это делается, но я так и не научилась этому. Теперь, когда энергия Источника текла по моим венам так же естественно, как кровь, я закрыла глаза и сосредоточилась на замедлении дыхания. Я позволила теплу, заливающему мое тело, утихнуть, пока не почувствовала прохладный ветерок за спиной. Когда я открыла глаза, только слабое голубое свечение исходило от моих пальцев.

Я продолжала идти, чувствуя себя сильнее и увереннее теперь, когда знала, что могу приблизиться к хижине так, чтобы он не почувствовал меня так легко. Последние лучи солнца освещали мне путь, когда я пересекла Бак-Крик и преодолела последние двести метров. Хижина была прямо по курсу. Она выглядела тихой и заброшенной. Это должно было бы принести мне облегчение, но острый укол отчаяния пронзил меня. Почти заставляя меня поставить защитное заклинание. Я взяла себя в руки и изменила направление, направляясь к задней части хижины.

Справа от меня хрустнула ветка. Пригнувшись, я спряталась за кустом. И ждала ответа. Именно тогда я заметила, что дверь хижины была широко открыта. Я не оставила все так, когда уходила. Точно в этом уверенна. Тепло прошлось вдоль моего позвоночника. Я позволила рюкзаку соскользнуть с плеча. Движение позади меня заставило волосы на моих руках встать дыбом. На клочке земли передо мной появилась тень. Я выждала удобный момент, потом вскочила и повернулась.

Голубой свет заплясал на кончиках моих пальцев, когда медведь появился в поле зрения. Он был огромен и великолепен, самый большой гризли, которого я когда-либо видела. Зверь встал на задние лапы и понюхал воздух. Он опустился на свои массивные передние лапы, заставив землю вибрировать от удара. Он не мог меня видеть. Он чувствовал что-то другое, но, черт возьми, не мог видеть меня!

Медведь наклонил свою огромную голову и снова принюхался, делая большие вдохи воздуха. Он коротко фыркнул, затем вытянул лапы вперед, выгнув спину. Его густой коричневый мех зашевелился, и он поднял голову. Его кости хрустнули, а спина изогнулась под невероятным углом, когда мышцы и сухожилия восстановились.

Мое сердце заколотилось так громко, что я подумала, медведь наверняка его слышит. Энергия затопила меня от близости такой мощной магии. Я жаждала ощутить его кожу под кончиками пальцев и ощутить его силу. Его спина наконец выпрямилась, когти отступили, длинные пальцы заняли свое место. Его кожа натянулась, а кости лица изменились. Черные глаза стали темно-карими, отсвечивая острым умом. Он поднялся на сильных, гибких ногах. Мышцы его икр и бедер напряглись, когда он выпрямился. Мои глаза поднимались все выше и выше. Он повернулся ко мне, все еще не подозревая, что я здесь. Я видела его во всей его обнаженной красе. Его тяжелый член качнулся между ног, и жар желания вспыхнул во мне.

Он был красив, силен и полон магии, которая должна была бы напугать меня. Вместо этого меня потянуло к нему. Настолько, что я, не раздумывая шагнула к нему. Под моей ногой хрустнула ветка. Он вздрогнул и повернулся на звук. Я замерла, но было уже слишком поздно. Он не видел меня, но теперь знал, что я здесь. Его глаза потемнели, когда он подошел ко мне. Магия огня затопила мои чувства, когда моя природа попыталась оттолкнуть его, даже когда мое желание горячило мое сердце.

‒ Ведьма, ‒ произнес он, его голос был полон того же жара, что горел и во мне.

Он сделал еще один шаг в мою сторону, когда голубой огонь заискрился на кончиках моих пальцев. На этот раз он был готов к этому и увернулся в сторону. Он оказался проворнее меня. Медведь пришел в себя и бросился на меня прежде, чем я могла поднять руки во второй раз. Он прижал меня к земле, держа мои запястья над головой, и накрыл меня всем своим телом.

Глава 6

Раф

Я навис над ней всем телом. Она извивалась подо мной, ее тело излучало чистую, теплую магию. Яркий голубой свет лился из ее пальцев. Он вошел в меня, пока я держал ее запястья над головой, хотя она не могла прицелиться. Волосы на моих руках опалились, и тепло затопило мои нервные окончания. Боже, наслаждение и боль в одном флаконе. Медведь завис прямо под поверхностью кожи. Ведьма взывала к нему, хотя и не понимала, что делает. Ее свирепые глаза смотрели в мои, бросая мне вызов. Ее грудь дрожала под тонким хлопком платья, пока она хватала ртом воздух.

Я отпустил ее запястья и положил ладони по обе стороны от нее, держа свое тело над ее, не более чем на сантиметр разделяя нас. Когда ее дыхание смешалось с моим, я почувствовал, что обращаюсь, будто мои клетки перемещаются, как металлические опилки, притянутые к магниту. Стон сорвался с моих губ, и ее веки опустились. Ведьма подняла руки вверх. Тонкий жест, но вместо того, чтобы оттолкнуть меня, она провела пальцами по моим обнаженным плечам. Магия потекла от нее прямо ко мне. Мой медведь пылал, желая ее. Ее магия была раскаленным до бела жаром и силой. Я почувствовал это, когда она провела пальцами по моим рукам.

Стараясь быть неподвижным, боясь, что если хоть немного пошевелюсь, то не смогу удержать медведя. Ее прикосновение зажгло во мне огонь. Она, казалось, питалась им. Мы питались друг другом, ее сила и моя. Первобытная похоть и удивление. Ничего такого я никогда не чувствовал раньше.

Затем она пошевелилась. Ее веки затрепетали, и она вытянула шею вверх. Я держал свои руки крепко, зажав ее между ними. Она убрала руки с моих плеч и коснулась моего лица.

‒ Медведь, ‒ выдохнула она.

Ведьма прикоснулась своими губами к моим.

Она понятия не имела, что делает. Ее тело просто ответило на непреодолимую потребность, которая захлестнула ее так же, как и меня. Анам Кара. Мне сказали, что это будет так. Притяжение сильнее, чем любой инстинкт, который я когда-либо чувствовал.

В глазах у меня потемнело, а тело задрожало. Ее быстрый маленький язычок выскочил наружу, и я не мог оставаться на месте ни секунды дольше. У меня вырвалось рычание, и я обнял ее одной рукой. Я перекатился, прижимая ее к себе, и поцеловал в ответ. Она была темной колдуньей и милой одновременно. Сила, исходившая от ее пальцев, была лишь намеком на могущественную магию, заключенную внутри нее. Мой член пульсировал и становился твердым как камень. Еще несколько секунд, и я уже не был уверен, что смогу сдержаться. И не был уверен, что она сможет. Мы изучали друг друга горячими губами и языками. Больше. Я хотел большего. Перед моим мысленным взором замелькали молнии, когда она прижалась ко мне всем телом.

Наконец она отстранилась, хватая ртом воздух. Ведьма держала мое лицо в своих ладонях. Ее распухшая нижняя губа задрожала.

‒ Медведь, ‒ снова прошептала она. ‒ Кто ты?

До нее еще не дошло. Она не понимала, что только что сделала и что это могло значить. Она все еще держалась на чистом адреналине и инстинкте.

Но я знал, что это неправильный вопрос. И не мог заставить себя сказать ей об этом. Еще нет. Пока я не мог рассказать больше. Потому что на самом деле вопрос в том, кто же она такая.

Я поднял руки, выставив ладони в не угрожающем жесте. Хотя она сама инициировала поцелуй, магия все еще исходила от нее. Я не знал, как колдуют ведьмы, но она явно не полностью владела своей силой. Она очень напоминала мне молодого оборотня, все еще пытающегося обуздать себя в первое обращение. Может, ведьмы действуют точно так же. Каков бы ни был ответ, я не хотел, чтобы случайный выброс магии еще раз меня задел.

Талия сильно зажмурилась и пришла в себя. Она поправила одежду и скатилась с меня. Подтянув колени, она обхватила себя руками и уставилась на меня. Ее взгляд скользнул вниз, и я понял, что она полностью осознала, какое именно впечатление произвела на меня. Совершенно голый после обращения, мой член был твердым. Я сел и подобрал под себя ноги. Глаза Талии были прикованы к моему члену, и в них безошибочно угадывалось желание. Я прочистил горло и отошел на два метра в сторону, где оставил свои джинсы. Я натянул их и провел рукой по волосам, когда повернулся к ней.

‒ Кто ты? ‒ спросила она. ‒ Я имею в виду, как тебя зовут?

Я ничего не мог с собой поделать. Этот вопрос заставил меня рассмеяться. В данный момент это казалось таким простым и вроде как не относящимся к делу. Но, возможно, это прогресс. Похоть ‒ это одно, а что мне действительно нужно от нее, так это доверие.

‒ Раф, ‒ ответил я. ‒ Я ‒ Альфа клана МакКормак.

Она склонила голову набок, и между ее бровями появилась морщинка от замешательства. Конечно, мое родовое имя не будет много значить для ведьмы. Она начинала нервничать. Смятение затуманило ее глаза, когда она попыталась осмыслить то, что только что произошло. Я прекрасно знал, что это такое, но чувствовал, что она не готова услышать. Черт, я тоже не был уверен, что готов к этому. Но пульсирующее желание между моих ног так или иначе уничтожило бы меня. Я сделал все возможное, чтобы выкинуть все похотливые желания из головы и сосредоточиться на том, что привело меня сюда в первую очередь. Мне нужна ее помощь. Мои люди умирают. Что бы я ни чувствовал к ней, дела клана превыше всего.

Я протянул ей руку. Она прикусила нижнюю губу. Медленный румянец пополз по ее щекам, что послало новый жар через меня. Но она взяла меня за руку и встала.

‒ Тебе уже лучше, ‒ подметила она, отряхивая листья с платья.

‒ По сравнению с чем?

‒ По сравнению со вчерашним днем. Ты можешь ходить.

‒ Пойдем внутрь, ‒ сказал я. ‒ Мне не нравится, как выглядит небо на востоке, а ты, похоже, умеешь вызывать молнии. Нам нужно поговорить.

Она могла бы уйти. Это было бы самым мудрым решением. Но я знал, что она этого не сделает. Что бы, черт возьми, ни было между нами, это выбило ее из колеи так же, как и меня. Она не могла отвернуться от ситуация так же, как и я. Итак, она подняла свой рюкзак с земли, где она его бросила, и последовала за мной внутрь. Я быстро поправил джинсы.

Я был слишком взвинчен, чтобы сидеть. В конце концов я принялся расхаживать по комнате, а Талия села на койку. Она вытащила из рюкзака выцветшую зеленую книгу, потом снова подтянула ноги к себе и села, обняв их.

‒ Как ты себя чувствуешь? ‒ наконец спросила она. ‒ Я имею в виду твои ноги. Ты можешь ходить. Можешь обращаться. С тобой ведь больше ничего не случилось, правда? Я не причинила никакого непоправимого вреда?

Я перестал расхаживать по комнате.

‒ Пока все идет хорошо. Но что ты собиралась делать, если бы мне не стало лучше?

Мне не нравилось лгать ей о том, как серьезно она причинила мне боль. Если я скажу ей правду сейчас, это может разрушить тот тонкий слой доверия, который у нас был. Я пожалел, что был так беспечен, позволив ей застать меня на улице. Но она что-то сделала, может быть, какое-то заклинание. Это единственное, что могло бы помешать мне почувствовать ее. Тот факт, что она так быстро поняла, как управлять своей магией, выбил меня из колеи и в то же время заставил вспыхнуть вспышку гордости. Она некто особенный. Я понял это в ту же секунду, как увидел ее.

Она протянула руку и положила ладонь на зеленую книгу рядом с собой.

‒ Я хотела попробовать одно заклинание.

Я подошел к ней. Мое сердце бешено колотилось в груди. Заклинание. Еще одно гребаное заклинание. Во мне достаточно отцовской силы, чтобы отшатнуться с отвращением. Защищать себя ‒ одно, но позволить ей добровольно наложить заклятие на меня или мне подобных, довело нервы до предела.

‒ Что за заклинание?

Талия поджала губы. Я мог бы сказать, что она в состоянии войны с собой за то, чтобы рассказать мне еще что-нибудь. Она, казалось, боролась с тем же недоверием, что и я. Я отодвинулся, увеличивая расстояние между нами, сел возле очага и сложи руки, ожидая, пока она примет решение.

‒ Исцеляющее заклинание. Моя мать пользовалась им давным-давно. Я даже не уверена, что смогу это сделать. Я не… Не думаю, что у меня есть такая сила, как у нее.

‒ Их больше, чем один вид?

Талия закатила глаза.

‒ Не думала, что медведь поймет.

Мой вопрос обидел ее, и я не знал почему. Должно быть, она что-то прочла на моем лице, потому что перестала возмущаться и развела руками, пытаясь объяснить.

‒ Есть не только один вид оборотней, верно? Я имею в виду, ты ведь не то же самое, что волк, не так ли?

Невольный звук вырвался из моего горла. Я закашлялся, чтобы скрыть это, понимая, что моя защитная реакция была примерно такой же, как и у нее. Мы так многого не понимали друг в друге.

‒ Я этого не знал. Не знал, что у ведьм есть разные виды магии. Я не хотел тебя обидеть.

Талия подняла бровь и кивнула, принимая мою попытку извиниться.

‒ Вполне справедливо. Моя мать была магом земли. Большую часть своей силы она черпала из других живых существ. Маги земли ‒ лучшие целители. У нее было заклинание, которое она однажды использовала, чтобы вылечить птичье крыло. Я была совсем маленькой, но помню, как птица исцелилась.

Я вытер ладони о джинсы.

‒ Что ты имеешь в виду, говоря, что она черпала свою силу из других живых существ? Хочешь сказать, что она отнимала ее у них? То есть, она осушила их, чтобы использовать в своих собственных целях?

Глаза Талии потемнели.

‒ Медведь, может, тебе стоит просто послушать? Я очень стараюсь дать тебе возможность понять то, чего ты не понимаешь.

Ее ярость взывала к моей. Мне стоило больших усилий не схватить ее и не обвинить в том, что случилось с моими людьми на хребте. Что происходит? Неужели какая-то грязная ведьма земли вытягивает из нас жизнь, чтобы удовлетворить свои собственные потребности?

‒ Так объясни же, ведьма. Я все еще слушаю.

‒ Маги земли не берут магию у других живых существ. Не воруют. Каждое живое существо на планете, включая тебя, черпает энергию из земли. Постоянно. Круговорот обмена энергией. Удивлена, что ты не знаешь больше о той самой силе, которая позволяет тебе жить.

Я прислонился спиной к каменному очагу и закинул ногу на ногу. Боже, даже когда она злилась на меня, я не мог перестать думать о том, как сильно я хотел поцеловать ее снова.

‒ Твоя магия тоже основана на магии земли. Это все, что я хочу сказать. Когда ты обращаешься в своего медведя, берешь ли ты что-то от других существ? Нет. Конечно, нет. Это просто то, как ты… живешь. Когда ты умираешь, ты снова становишься частью земли. Обновление, возрождение, жизнь, смерть. Все одно и то же.

Я махнул рукой, признавая ее правоту.

‒ Ладно. Я все понял. Но как насчет тебя? Что ты за ведьма?

Я думал, что это был достаточно невинный вопрос, но краска сошла с лица Талии, и напряжение ушло в плечи. Инстинкт подсказывал мне подойти к ней, утешить. Я не хотел видеть ее обиженной. Я сжал кулаки, подавляя желание.

‒ Я все еще пытаюсь это понять.

Я ничего не мог с собой поделать. Ее ответ заставил меня рассмеяться.

‒ Ты так думаешь? Потому что мой обожженный позвоночник напрашивается на другое.

Она надула щеки и раздраженно выдохнула. Боже, мне нравилось, как ее глаза вспыхивали огнем, когда она злилась на меня, что было почти все время.

Я положил руки на камин.

‒ Послушай. Извини. Я ничего такого не имел в виду. Как бы тебе ни хотелось верить в обратное, я не так глуп, как кажусь. Ты сказала, что твоя мать была магом земли. Итак, я предполагаю, что есть такие вещи, как маги ветра, маги воды… а в твоем случае ‒ огненные маги.

Я хотел пойти к ней. Ее удрученное выражение тронуло мое сердце. Ей больше не нужно было ничего объяснять. Мне не нужно было понимать каждую грань того, что такое ведьма. Я знал достаточно. Она напомнила мне меня, когда я впервые начал понимать своего зверя, которого носил в себе. Его было так трудно контролировать. Все оборотни тратят годы на то, чтобы научиться понимать и принимать силу, которую мы привносим в мир. Такая простая вещь, правда. Но когда ты новичок в этом, эта сила может сокрушить тебя и разорвать на части. Требуется практика и зрелость, чтобы понять, что ты не должен полностью себя контролировать. Ты просто позволяешь этому быть частью тебя. Я видел страх Талии, ясно отраженный в ее глазах, и он говорил со мной. Я хотел ей все рассказать. Но я знал, что она никогда не примет на веру слова оборотня. Как и я, она воспитана в страхе и недоверии к моему виду.

‒ Мне пора, ‒ произнесла она.

Талия встала и сунула свою маленькую зеленую книжечку в рюкзак.

‒ Теперь мы квиты. Ты исцелен. Я тебе не нужна.

Она двигалась быстро, проскользнув мимо меня, она направилась к двери. Не делая сознательного выбора, я обвил рукой ее запястье и остановил ее. Тот же самый мощный жар прошел от меня к ней и обратно.

‒ Ты уверенна, что я тебе не нужен?

Она глубоко вздохнула, и ее веки затрепетали. Правда была внутри нее, и это пугало ее. Больше всего на свете мне хотелось избавиться от этого страха и успокоить ее сомнения поцелуем. Но у меня были свои сомнения. От меня зависели люди. Теперь я больше, чем когда-либо, верил, что мое путешествие в Солт-Форк было частью моей судьбы. Талия была моей судьбой. Я смягчил свою хватку и выражение лица.

‒ Подожди, ‒ попросил я. ‒ Ты еще не можешь уйти, ведьма.

‒ Медведь, отпусти меня. Нам больше не о чем говорить.

Ее кожа горела. Я знал, что еще секунда, и она заискриться этим голубым огнем. Я сделал то, чего хотел избежать. Напугал. Итак, я попробовал по-другому… правда, не вышло.

‒ А если я скажу, что ты мне нужна?

‒ Зачем же? Твои ноги ходят. Ты можешь обращаться. Ты не должен быть здесь. Если еще хоть один член ковена узнает, что ты здесь, будет плохо для тебя. Тебе нужно вернуться туда, откуда ты пришел.

Я сделал шаг назад, возвышаясь над ней. И скользнул рукой вверх по ее руке и погладил по щеке. Губы Талии приоткрылись, и она наклонила свое лицо к моему. Желание поцеловать ее пронзило меня так же сильно, как и ее саму.

‒ В какой-то момент нам придется поговорить об этом, ‒ сказал я, проводя большим пальцем по ее нижней губе.

Ее щеки вспыхнули. Я чувствовал, как жар разливается по ее телу, опускаясь ниже живота. Боже. Я желал ее. Каждой клеточкой своего существа я знал, что если прикоснусь к ее лону, то пойму, что она влажная для меня.

Талия нашла в себе силы отстраниться. Она сделала неуверенный шаг назад, ее грудь вздымалась, пока она пыталась отдышаться. О да, ее желание почти лишило ее чувств.

‒ Я не… просто… Я не привыкла находиться рядом с оборотнями. Это неестественно.

Я ничего не мог с собой поделать, и это вызвало у меня смех. Я не должен так сильно беспокоиться о том, что лгу ей. Необычно? Да, но то, что я чувствовал, когда она рядом со мной, это самая естественная вещь в мире.

‒ Заклинание твоей матери, ‒ сказала я, пытаясь направить ее внимание на что-то более легкое для нее. ‒ Как ты думаешь, оно может сработать, исцелить оборотня?

Она расправила плечи и повернулась ко мне.

‒ Но ты же не болен.

Я отрицательно покачал головой.

‒ Нет. А вот мой друг ‒ да. Он очень болен, и ничто из того, что мы пробовали, не помогает.

Глаза Талии расширились, и она посмотрела на дверь, как будто боялась, что кто-то может ворваться в нее.

‒ Я не могу тебе помочь, ‒ быстро сказала она. ‒ Я и так уже провела с тобой слишком много времени.

‒ Ведьма, ‒ сказала я, смягчая свой голос. ‒ Ты у меня в долгу.

‒ За что же?

‒ За то, что ударила меня молнией и оставила парализованным на два дня.

Я ненавидел лгать ей, но виноватый взгляд в ее глазах сказал мне, что это может сработать.

‒ Ты нарушила перемирие. Медведи, знаешь ли, связаны между собой. Я ‒ Альфа клана. Мой клан знает, что что-то случилось.

Еще одна невинная ложь, но губы Талии сжались в букву «О», и я понял, что она попалась.

‒ Я же сказала тебе, что не уверена, что смогу сотворить это заклинание.

‒ Но ты подумала, что стоит попробовать на мне. Ты была готова пойти на риск. Я просто прошу тебя сделать это.

‒ И где твой друг?

Талия подошла к окну. Она уперла руки в бока и повернулась ко мне лицом.

‒ Здесь только ты. Я бы почувствовала еще одного медведя.

‒ Он дома. Я хочу отвести тебя к нему.

‒ Что? Ты что, с ума сошел? Ты хочешь, чтобы я отправилась к оборотням вместе с тобой. Ни за что. Нихрена.

Я подошел к ней. Мое зрение потемнело, и я понял, что мои медвежьи глаза показались. Боже, я едва мог сдерживаться рядом с этой девушкой. Я был прав, что она не до конца понимала магию внутри себя. Но было гораздо больше, чем то, черпала ли она свою силу из земли или огня. Словно в подтверждение своих слов, я положил руку ей на плечо. Мое сердце грохотало внутри меня, а глаза Талии широко раскрылись. О да, внутри нее была магия, которую она не понимала. Это была не просто магия ведьм. Она ‒ Анам Кара. Если у меня и были какие-то сомнения, она подавила их, когда ее тело ответило мне сильным желанием.

Эта женщина. Эта ведьма. Она рождена, чтобы стать парой медведя. Насколько я знаю, ни одна ведьма никогда не делала этого раньше. Но отрицать невозможно. Бешеный пульс бился в ее венах, когда ее чувства обострились от моего прикосновения. Даже сейчас огонь внутри нее горел ярче. Она черпала в нем силу. Она черпала из меня силы.

Талия была моей парой. Я понял это с абсолютной ясностью, когда посмотрел ей в глаза.

‒ Ты мне нужна. Нравится тебе это или нет, но я тоже нужен тебе. Когда ты перестанешь пытаться бороться с этим, ты поймешь, почему именно.

Талия выдернула руку из моей хватки и попятилась.

‒ Нет. Ты сошел с ума, черт бы тебя побрал.

Я еще не высказал вслух того, что знал о ней. Мне и не нужно было этого делать. Талия начала понимать несмотря на то, что ее разум и вещи, которым ее учили, протестовали против этого. Мой мозг тоже бунтовал, но я знал, что чувствует мое тело. Талия моя. Я принадлежу ей.

Беда в том, что я знал, что это может также уничтожить нас обоих.