Текст книги "Проклятье медведей (ЛП)"

Автор книги: Кимбер Уайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 7

Талия

Меня будто тоже ударило молнией, когда я попыталась уйти. Я не могла дышать. Не могла думать. Должно быть, это чья-то чужая магия притянула меня к медведю. Все остальное не имело смысла. И все же, пока я стояла и смотрела на него, каждый инстинкт внутри меня пытался притянуть меня к нему. Медленное прикосновение его поцелуя поглотило мои мысли. Мне хотелось большего. Я хотела попробовать его на вкус. Я хотела утонуть в нем и отдаться плотским мыслям, которые грозили свести меня с ума.

Заклинание. Так и должно быть. Не было никакого другого рационального объяснения тому, что я чувствовала, когда была рядом с ним. Медведь! Жестокий убийца. Я знала историю своего народа. Слышала эти истории. Тысячу лет назад его род пытался уничтожить мой. Я никогда не забуду, кто он и что он. Если это не заклинание, заставляющее мои инстинкты сходить с ума, то это должно быть глупое стечение обстоятельств, что он оказался рядом со мной, когда я наконец инициировалась Источником. Может, это просто игры моего разума.

Он вопросительно посмотрел на меня, пока я нащупывала дверную ручку. Я должна бежать. Должна обезвредить его магией и никогда не оглядываться назад. Как он посмел вторгнуться на земли ведьм и просить нашей помощи?

‒ Ничем не могу помочь, ‒ сказала я. ‒ Я даже не могу быть рядом с тобой. Разве ты не видишь этого?

Боже, он был так спокоен. Он посмотрел на меня с раздражающей ухмылкой. Темное знание играло в его глазах. Медведь, казалось, наслаждался тем фактом, что нахождение рядом с ним выбивало меня из колеи так же сильно, как и это. Это должно было выбить его из колеи. Почему же, черт возьми, нет? Как, черт возьми, я позволила себе увлечься вожделением к… медведю?

‒ Ведьма, ‒ произнес он. Затем он развел руками, показывая мне свои ладони. ‒ Талия. Слушай, мне тоже немного тяжело. Я никогда не думал, что окажусь в таком положении, чтобы просить помощи у ведьмы, но именно это я и делаю.

‒ Но почему?

Лицо Рафа вытянулось. Он что-то скрывал от меня. Хотя я знала его всего пару дней, в душе я верила в это. Дело в том, что я хотела ему доверять. Как бы сильно я ни хотела убедить себя в этом, часть меня знала, что это не просто какое-то короткое замыкание, неуместная похоть. Было что-то еще, что притягивало меня к нему. Я знала, что разумнее всего бежать отсюда как можно дальше. И все же чувство вины связывало меня с ним так же сильно, как любая невидимая магия, действующая здесь.

‒ Я пытаюсь найти способ доверять тебе, ‒ самое честное, что мы сказали друг другу. ‒ Проблема в том, что у меня действительно нет другого выбора. Итак, я собираюсь рассказать тебе кое-что, и мне нужно, чтобы ты слушала максимально непредвзято и внимательно.

Мои пальцы задрожали, когда я взялась за дверную ручку. Воздух в комнате, казалось, изменился. Он стал заряжен словами, которые произнес Раф. В глубине души я знала, что с этого момента смогу отмечать свою жизнь как до, так и после. Оставайся или уходи. Эта сторона двери таила в себе темноту, тайну и невероятное притяжение, которое я чувствовала к этому медведю. По ту сторону двери был мой мир и все, во что меня когда-либо учили верить. Самым простым решением было открыть ее и бежать обратно через лес, который я знала с детства. Мой отец был по другую сторону этой двери. Мой народ. Но эта сторона двери обладала знакомой магией, которую я не могла отрицать.

Не помню, чтобы я сделала сознательный выбор, но, прежде чем я осознала, я отпустила дверную ручку. И нерешительно шагнула вперед, подобрала платье и медленно села. Темные глаза Рафа расширились. Он возвышался надо мной, скрестив руки на груди, твердые мышцы его бицепсов вздрагивали, когда он пытался подобрать слова. Наконец, он медленно опустился на койку и сложил руки перед собой, глядя на меня.

‒ Знаешь, я думал, что ты сбежишь, ‒ сказал он. ‒ Я готовил эту речь заранее, но теперь, когда ты слушаешь, не знаю, с чего начать.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но потом поняла, что у меня точно такая же проблема. Я сомкнула губы. Сделав глубокий вдох, попыталась снова.

‒ Начни с того, что там произошло. Ты поцеловал меня.

Раф откинул голову назад и улыбнулся.

‒ Ведьма, ты поцеловала меня.

Гнев вспыхнул у меня в груди. Я моргнула, потом поняла, что он прав. Я поцеловала его.

‒ Ну, ты уж точно не сделал ничего, чтобы остановить меня.

‒ Магия, ‒ ответил Раф. ‒ У тебя внутри совсем другой тип, чем ты думаешь.

Я потерла ладонями верхнюю часть бедер. Страх пробежал у меня по спине. Я не хотела этого слышать. Я ненавидела его сжатые челюсти. Он казался таким уверенным в себе. Так уверен, что он знает обо мне что-то, чего не знаю я.

‒ Не читай мне лекций о моей магии. Ты не можешь знать об этом больше, чем я.

Он улыбнулся, и это пронзило меня, заставляя знакомое тепло перегружать мои чувства. Я должна стряхнуть его и думать разумом, а не эмоциями.

‒ Ты когда-нибудь слышала термин «Анам Кара»? ‒ спросил он.

Я покосилась на него. Я прокрутила это слово в голове.

‒ Кельтский язык. Душа… друг? Не знаю. Я лучше разбираюсь в латыни.

Улыбка Рафа растопила меня. Она была полна нежности, которой я не ожидала. Он потянулся ко мне. Мое тело напряглось, когда он положил мои руки себе на колени и держал их там.

‒ Полагаю, что ты перевела достаточно близко, если говорить буквально. Но это не так. Анам Кара ‒ это нечто важное для моего народа. Только для медведей-оборотней. Это что-то вроде родственной души. Но, точнее говоря, пара медведя. Предназначенная судьбой. Но это человеческая магия. Я никогда не слышал о ведьме, которая владела ей. Анам Кара ‒ это тот, кому суждено спариться с медведем. Конкретным медведем. Благодаря их союзу рождаются новые медведи-оборотни.

‒ Ты хочешь сказать, что я одна из них?

Я отпрянула, но твердое выражение лица Рафа и легкая хватка на моих руках удержали меня на месте.

‒ Да, ‒ ответил Раф так просто и с такой определенностью, что одно единственное слово, казалось, обрело физическую форму и ударило меня прямо в грудь.

‒ Ты думаешь, я пара медведя?

Я попыталась встать, но Раф не отпускал меня.

‒ Знаю, что это так. И ты тоже это знаешь. Ты знаешь это с той самой секунды, как прикоснулась ко мне.

‒ Ты сошел с ума. Это просто трюк. Заклинание. Это делает кто-то другой.

Раф не сводил с меня глаз. Позже, возможно, я смогу оценить серьезный взгляд, которым он меня наградил. Боль промелькнула на его лице, и, если бы я была в состоянии лучше контролировать эмоции, переполняющие меня, я могла бы быть чувствительной к ней. А так мне казалось, что земля разверзлась и поглотила меня. Ответ буквально смотрел мне в лицо. Анам Кара. Пара медведя. Боже, даже когда мой разум протестовал против этого, мое тело… моя душа… казалось, взывала к нему. Да! Да!

‒ Нет!

Я наконец вырвала свои руки из его и встала. Я резко отвернулась от него и направилась к двери. И снова мои пальцы задрожали, когда я потянулась к ней. Опять же, я знала, что пространство, разделяющее две половины моей жизни, было шириной этого порога.

‒ Талия, посмотри на меня.

Я закрыла глаза, когда мои пальцы зависли над дверной ручкой. Я тяжело дышала, выпрямила спину, и повернулась, чтобы снова встретиться с ним.

‒ Ты хоть понимаешь, что натворил? Потому что, я ‒ да. Может быть, они не учили тебя тому, что оборотни делали с ведьмами. Вы уничтожили нас.

‒ Ты все еще здесь, ‒ выпалил он. ‒ И я тоже. И ты считаешь, что ведьмы ни в чем не виноваты? Ты хочешь знать, чему меня учили, пока я рос?

Раф встал. Он был такой высокий. Он заполнил мое поле зрения, закрывая свет позади себя и все остальное в комнате. Даже когда мой разум протестовал против этого, мое тело взывало к нему. Я хотела почувствовать его прикосновение. Я хотела раствориться в его прикосновениях.

‒ Я даже не могу сказать тебе самого худшего. Я поклялась на крови. Меня могут наказать даже за то, что я разговариваю с тобой, не говоря уже о том, чтобы…

‒ Тогда позволь мне рассказать тебе самое худшее. Ведьмы ‒ причина того, что через несколько поколений оборотней может и не остаться. Ты это знала? Я сказал, что Анам Кара могут рожать новых медведей, но обычно только самцов. Ты знаешь, чем я рискую, даже говоря об этом с тобой? Геноцид. Вот что ведьмы делают с оборотнями. Я, наверное, могу пересчитать по пальцам одной руки количество медведиц, которые все еще существуют в мире. Так поступают ведьмы. Ваше заклинание. Заклинания Цирцейских ведьм. Вот кто ты такая, не так ли? И твои люди пытаются сделать это снова.

У меня отвисла челюсть. Ярость заклокотала во мне.

‒ Ты ничего не знаешь. Более тысячи лет назад ваш род уничтожил наших старейшин. Вы сожгли наши библиотеки. Ты даже не представляешь, что мы потеряли.

Мои губы дрожали от этой тайны. Я не могла признаться ему в этом. Я и так уже сказала ему слишком много. Но в этих пожарах мы потеряли наши самые старые гримуары. С ними мы потеряли так много нашего языка. Мы потеряли способность творить новые заклинания. Вот, что сделали оборотни. Такие, как Раф. Как он мог стоять здесь и пытаться заставить меня поверить, что во мне есть магия оборотней?

Он провел рукой по волосам и повернулся ко мне спиной.

‒ Нелепо. Просто смешно. Ты действительно думаешь, что мы вдвоем решим эту проблему, поговорив об этом? Я не собираюсь извиняться или оправдываться за то, что случилось за тысячу лет до того, как мы оба родились. Я и не прошу тебя об этом. Все, что я знаю, это то, что смотрит мне в лицо и заставляет мое сердце чуть не взорваться в груди. Черт возьми, Талия. Ты знаешь, кто ты. Ты можешь это почувствовать. Ты собираешься стоять здесь, в двух метрах от меня, и говорить, что ты не хочешь того, что и я, хотя я знаю, что ты также хочешь меня?

Раф взял мою руку, и положил на грудь прямо над сердцем. Он действительно чувствовался необыкновенно. Его пульс стучал под моими пальцами. Мой собственный вспыхнул, чтобы соответствовать ему. Я чувствовала его желание вместе со своим собственным. Оно опалило меня изнутри, заставляя мои колени ослабеть, а зрение затуманиться. Боже. Я хотела его. Я принадлежала ему. Что, если он прав во всем?

Я хотела вырвать свою руку. У меня была дюжина оскорблений, которые я могла бы высказать, когда повернулась бы и вылетела за дверь. Но, поскольку пульс Рафа бился в такт с моим, взывая к моей магии, откуда бы он ни исходил, был слишком силен, чтобы бороться. Прежде чем я поняла, что делаю, я поднялась на цыпочки, скользнула другой рукой по его руке и положила ее ему на плечо. Его глаза потемнели, когда его собственная магия попыталась принять физическую форму. Медведь. Его жар. И мой тоже.

Его руки обвились вокруг моей талии. Он оторвал меня от пола, и когда его губы нашли мои, вокруг нас затрещали молнии. У меня разразилась буря внутри. Я увидела Рафа сквозь голубую дымку. Его поцелуй. Его прикосновение. Его запах. Он был повсюду, заставляя мою плоть пульсировать, жаждать наполнения. От него. Боже. Я хотела, чтобы он был внутри меня. Я никогда не чувствовала ничего подобного. Я не могла сказать ему, кто я такая. Он уже знал. Анам Кара. Но, помимо этого, я была девственницей. До этого момента я не совсем понимала, почему. Дело было вот в чем. Для него. Ничто другое никогда не удовлетворило бы его.

Его руки были повсюду. Я рванула его рубашку, отчаянно желая ощутить его обнаженную кожу на своей. Он почувствовал то же самое притяжение. Умелыми пальцами он расстегнул перед моего платья и нашел мои затвердевшие соски. Я застонала от удовольствия, когда он превратил их в твердые пики. Я откинула голову назад и запустила руки в его волосы, когда его губы нашли путь к моей груди. Он ласкал и сосал. Жар пульсировал между моих ног, и вскоре он заставил меня промокнуть до нитки.

Все. Уже слишком. Свет и пламя. Огонь и пепел. Как я могла сомневаться, откуда взялась эта сила? Воздух зашипел, когда моя магия хлынула из меня. Было так жарко, так хорошо. Голубая молния оплеталась вокруг нас, обволакивая и связывая нас вместе.

‒ Талия, ‒ прошептал он мое имя. ‒ Ведьма.

Я бы ему ответила. Я хотела умолять его об освобождении, которого так отчаянно жаждало мое тело. Но глаза Рафа снова закатились. Он запнулся и ослабил хватку. Я скользнула вниз по нему, пока мои ноги не коснулись пола.

‒ Медведь? ‒ ахнула я.

Он выглядел как-то не так. Его когти вылезли наружу, но цвет лица стал серым. Он потянулся ко мне, опрокинувшись, как огромный дуб. Каким-то образом у меня хватило сил подхватить его и осторожно опустить на пол.

‒ В чем дело?

‒ Что ты со мной сделала? ‒ прохрипел он.

‒ Что? Я не… Ничего.

Но это было неправдой. Внутри меня бушевала война. В то же время я не хотела ничего больше, чем отдаться ему, старая древняя магия восстала против этого.

Он весь горел. Его рубашка была наполовину снята, и я осторожно вытащила его руки из нее. Раф откатился в сторону от меня. Когда синий свет от моих пальцев исчез, его цвет, казалось, вернулся. Но, его потрясенное выражение лица разорвало меня.

‒ Раф? Ты меня слышишь?

Закашлявшись, он кивнул.

‒ Да.

‒ Я не пыталась причинить тебе боль.

Краска вернулась к его щекам, в то же время его глаза расширились от ужаса. Он сел и потянулся, пытаясь разглядеть, что я делаю. Его поза ослабла, и он закрыл лицо руками.

‒ Я знаю, ‒ сказал он. ‒ Талия, мне так много нужно тебе сказать. Но мне нужно вернуться на хребет.

Боже. Я не хотела, чтобы он уходил.

‒ Что мне нужно, так это рассказать тебе, зачем я на самом деле пришел сюда, ‒ сказал он.

‒ О чем ты говоришь?

‒ В Уайлд-Ридж бушует болезнь. Она основана на колдовстве. Какое-то заклинание. Это убивает нас. Меня послали сюда, чтобы найти лекарство. А теперь я прошу тебя помочь мне.

Я покачала головой и попятилась назад. Мне не понравилось выражение его лица. Он казался отчаявшимся и впервые по-настоящему испуганным.

‒ Не получится. Я же сказала, что дала клятву даже не разговаривать с тобой. Мы бы этого не сделали. Это должно быть что-то другое.

Он шагнул ко мне, но замер, когда в заднем кармане зазвонил телефон. Он поднял палец и приложил трубку к уху.

‒ Да, ‒ ответил он.

Его глаза метались, пока он слушал собеседника на другом конце провода. Выражение его лица стало жестче, и он поджал губы. Глубоко вздохнув, Раф медленно закрыл глаза и кивнул.

‒ Я буду через несколько часов. Нет! Просто успокой его, пока я не приеду.

Раф выключил телефон и сунул его обратно в карман джинсов. Его глаза изменились за последние несколько секунд, став темными и отстраненными. Он крепко сжал челюсти, протянул руку, как будто хотел притянуть меня к себе, но потом передумал и опустил кулак.

‒ Мне нужно идти.

‒ В чем дело?

Мое сердце забилось в два раза быстрее. Он уходил. То, на что я надеялась в течение многих дней, а теперь, когда он действительно планировал уйти, отчаянный страх заструился по моей спине.

‒ Мы еще не… закончили.

Он с трудом сглотнул и встретился со мной взглядом.

‒ Нет, это не так. Ни в коем случае. Мне нужно, чтобы ты подумала о том, что я сказал, и посмотрела, сможешь ли найти в своем сердце доверие ко мне. Я пока не могу рассказать тебе всего, но если ты не можешь мне помочь, что ж… тогда мы уже мертвы.

У меня пересохло в горле. Раф не стал дожидаться моего ответа. Он легко положил руку мне на плечо, затем обошел меня и вышел за дверь.

Глава 8

Раф

Слова Бо звенели у меня в голове, когда я выходил из хижины. Разрывая меня изнутри, чтобы оставить Талию именно тогда. У нас были незаконченные дела, которые, как я знал, могли изменить ход наших жизней. Но кланы нуждались во мне. Другого выхода не было. С каждым шагом я молился, чтобы сказанное Бо не было правдой. Но в глубине души я знал, что это так.

«Ансель. Раф, твой отец заболел этой штукой. Все плохо. Все очень плохо».

Бо говорил и другие вещи, но все это не имело значения. Ансель болен. Даже если тон Бо и не передал всей серьезности ситуации, что-то внутри подсказывало мне, что это правда. Ансель был древним по меркам медведей. Более молодые и сильные медведи уже умерли от этой болезни. Время на исходе.

Когда я добрался до границы округа, расстояние, которое я установил между Талией и мной, оставило дыру в моем сердце. Я чувствовал, что разрываюсь между двумя половинками самого себя. Талия была моей. Я знал это с той секунды, как уловил ее запах в лесу в тот день, когда она окружила себя мерцающим голубым светом. Ее поцелуй запечатал это. Она была моей. Моя Анам Кара, как бы это ни было невозможно. То, что я оставил ее, шло против всего во мне. Но зов моих кланов тянул меня так же сильно.

Я оставил свой внедорожник на стоянке у шоссе. После стольких дней, проведенных в лесу, мне казалось странным чувствовать, как машина оживает, когда я поворачиваю зажигание. Желание обратиться и бежать на север было сильным, но машина быстрее.

Дорога заняла полдня, и к вечеру я добрался до Уайлд-Ридж. Чистый воздух наполнил мои легкие и успокоил одну часть моего сердца, в то же время другая часть жаждала вернуться в Солт-Форк.

Талия может сама о себе позаботиться. Я повторял это как мантру. Хотя моя голова знала, что это правда, мой внутренний медведь не хотел ничего больше, чем притянуть ее к себе и держать в безопасности и тепле. Она была среди своего народа. Насколько я знал, они понятия не имели, что она была со мной. Она в безопасности. Она должна быть в безопасности.

Я направился прямо к дому моего отца, высоко на юго-западном гребне. В окнах горел свет, и я увидел движущиеся внутри фигуры. Одного этого было бы достаточно, чтобы встревожить меня. Ансель не любил гостей. С тех пор как умерла моя мать, он предпочитал держаться особняком и общаться с остальными кланами только тогда, когда спускался на совет или в одну из шахт.

При моем приближении входная дверь открылась, и из нее вышел Бо Кельвин. Пот выступил у него на лбу, и он провел рукой по взъерошенным каштановым волосам. Позади него Дженна Кельвин стояла у кухонной раковины, наполняя кувшин холодной водой. Дженна ‒ мать Бо. Она была человеком, Анам Кара. Когда я переступил порог, Дженна обернулась. Ее глаза затуманились, когда она увидела меня, а плечи опустились, как будто она только что опустила тяжелый груз. Я подошел к ней.

‒ Слава богу, ‒ сказала Дженна.

Ее голубые глаза скользнули по моему лицу, когда она подняла руки, чтобы взять меня за подбородок. Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня в лоб. Дженна была лучшей подругой моей матери. Хотя я был уже совсем взрослым, когда она умерла, Дженна обещала ей, что будет заботиться обо мне. Сегодня это обещание распространялось и на Анселя.

‒ Он спрашивал о тебе, когда достаточно пришел в себя, чтобы говорить.

Мое горло горело, когда я с трудом сглотнул и кивнул. Дженна отступила на шаг и посмотрела на Бо.

‒ Спасибо, что пришли. Я знаю, что вы рискуете, придя сюда.

Дженна улыбнулась.

‒ Для меня нет никакого риска. До сих пор ни один не-оборотень на хребте не заразился. Я пыталась держать сына подальше, но ты же знаешь, какой он упрямый.

‒ Мам, ‒ Бо вышел вперед. Он прислонился к кухонному столу. ‒ Если такова судьба, то я заражусь. Достаточно людей из клана Кельвин погибло, и я был бок о бок в шахтах со всеми ними. Мы все уже заражены. Что случится, то и случится. Самое меньшее, что мы можем сделать, это заботиться друг о друге, пока можем.

Я положил твердую руку на плечо Бо. Его дружба значила для меня все.

‒ Я твой должник. Знаю, что Ансель никогда не позволил бы никому другому войти в этот дом, кроме вас двоих, в здравом уме или нет. Если бы вы не вмешались, он, вероятно, был бы уже мертв. Каким бы упрямым он ни был, он бы просто ушел в лес и позволил этой болезни забрать его, прежде чем попросить о помощи. Боже, он даже не потрудился позвонить мне, когда у него появились симптомы.

‒ Раф, как бы сильно он не болел, я думаю, можно с уверенностью предположить, что Ансель знал о его болезни еще до того, как ты уехал.

Я опустил голову. Он прав. Конечно, он прав. Так много всего произошло, что мне казалось, будто я отсутствовал несколько месяцев, а не чуть больше недели. Проклятый Ансель. Он должен был сказать мне.

‒ Мне нужно его увидеть, ‒ сказал я.

Я вышел из кухни и направился по коридору к спальне Анселя. Дженна положила руку мне на грудь, чтобы остановить.

‒ Раф, тебе нужно подготовиться. Он сам не свой. Он может сказать тебе то, что не имеет в виду. Половину времени он даже не знает, где находится. Он дрейфует туда-сюда и теряет время. Час назад он принял меня за твою мать. Он решил, что Бо ‒ отец Саймона, и попытался преследовать его. Он заерзал на кровати. Но он так слаб, что, к счастью, не смог этого сделать. Мне нужно быть честной. Я искренне верю, что, если он попытается обратиться, это убьет его. Его тело не сможет этого вынести. Поэтому, что бы ты ни делал, постарайся успокоить его. Не спорь с ним и не пытайся противостоять ему. Соглашайся со всем, что он говорит, или просто ничего не говори.

Я наклонился и поцеловал Дженну в макушку.

‒ Я все понял. Я посмотрю, что там с ним.

Я бросил взгляд на Бо. Его встревоженное выражение ничуть не облегчило моих собственных страхов. Я знал Бо достаточно хорошо, чтобы понять, что было что-то еще, что придавало его лицу такое выражение, больше, чем просто состояние Анселя. Я провел рукой по лицу и расправил плечи.

‒ Хорошо. Покончим с этим. Что еще происходит, о чем мне нужно знать?

Бо поднял руку.

‒ Просто позаботься о своем отце. Как сказала мама, он спрашивал о тебе. Надеюсь, это немного облегчит его боль. После этого нам нужно идти на собрание. Было созвано полное собрание кланов. Мне удалось отложить все до твоего возвращения.

‒ Что? ‒ ужас заструился по моим венам.

Дженна встала между нами, положив ладони на наши с Бо груди.

‒ Довольно, вы двое. Дела кланов могут подождать. Первым делом Ансель.

Я сжал руку Дженны и отступил назад. В последний раз встретившись взглядом с Бо, я повернулся и пошел по коридору.

В доме пахло по-другому. Затхлость витала в воздухе и окутывала меня со всех сторон. С каждым шагом, приближавшимся к спальне отца, меня охватывало беспокойство. Полоска света пролилась в коридор, где его дверь была полуоткрыта. Я колебался, держась пальцами за дверную ручку, прежде чем, наконец, глубоко вздохнул и толкнул дверь.

Ансель уже выглядел мертвым. Он лежал на боку, положив руку на кровать. Боже, прошла всего неделя, а он выглядел так, будто сбросил двадцать килограмм. Его кожа обвисла на скулах и приобрела серую бледность, которая пронзила мое сердце новым страхом. Его грудь поднималась и опускалась с прерывистыми вздохами, которые занимали слишком много времени между друг другом.

Я подошел к нему и присел на корточки рядом с ним. Я боялся дотронуться до него рукой, как будто одно это легкое прикосновение могло причинить ему ненужную боль. Он был одет в белую футболку, которая обвисла на нем. Я мог видеть следы сыпи, покрывающие переднюю часть его груди.

‒ Папа? Ансель? ‒ прошептал я.

Он открыл глаза. Его медведь завис прямо под поверхностью кожи, а зрачки потемнели, а затем расширились. Он изо всех сил пытался сосредоточиться и в конце концов перекатился на живот, его тело сотрясалось от резкого кашля. Я положил руку ему на спину, чтобы он не свалился с кровати. Лопатки торчали наружу, острые, как лезвие ножа. Я осторожно перевернул его на спину и заглянул ему в лицо.

‒ Папа?

Он потянулся ко мне. Сначала его глаза остекленели, но, когда он коснулся моего лица, они вспыхнули от узнавания, и его потрескавшиеся губы изогнулись в улыбке.

‒ Ты вернулся. Святые небеса, я знал, что ты придешь. Ты это сделал? Ты нашел эту грязную ведьму ответственную за все это?

Мое сердце дрогнуло, и я проглотил комок в горле. Я не мог принять решение о лучшем курсе действий. Должен ли я солгать и дать ему ложную надежду, чтобы он мог отдохнуть? Или я должен сказать ему правду, зная, что это будет то же самое, что сказать ему, что у него есть смертный приговор? Как оказалось, не имело значения, что я говорил. Мой отец хорошо меня знал, чтобы прочитать все в моих глазах. Он медленно закрыл глаза и судорожно вздохнул.

‒ Ну и черт с тобой, сынок. Я надеялся на лучшие новости.

‒ Это еще не конец, папа. У меня есть зацепка. Возможно, я нашел кого-то, кто может нам помочь. Мне просто нужно, чтобы ты держался. Делай все, что тебе скажет Дженна. У нее талант к исцелению. Отдохни немного. Они созвали собрание клана в длинном доме. Это не займет много времени. Как только все закончится, я вернусь. Ни о чем не беспокойся. Мы докопаемся до истины.

‒ Двадцать человек, ‒ прошептал он. ‒ Это конец. Бо тебе сказал? Двадцать человек погибло. Еще тридцать человек заболели. Такими темпами хребет будет стерт с лица земли еще до конца лета.

Мое сердце замерло в груди. Нет, Бо не сказал. Я предположил, что что-то такое случилось, о чем пойдет речь на собрании клана.

‒ Ты просто беспокойся о себе. Оставь дела клана мне.

‒ Сынок, ты упускаешь главное. Мы думали, что Альфы спасены. Никто из них не заболел. Вот почему Дженна не закатила большую истерику, когда Бо пришел сюда с ней. Но я все еще Альфа, даже если ты теперь глава клана. Я рад, что ты здесь, но мне хотелось бы, чтобы ты держался подальше. Это убьет меня дважды, если это убьет и тебя тоже.

Я положил твердую руку ему на плечо и прижал к подушке, когда он попытался сесть прямо.

‒ Я не умру. И ты тоже. Я же сказал, что вернулся не совсем с пустыми руками. Есть ведьма, которую я думаю, что смогу убедить помочь нам. Мне просто нужно еще немного времени. Мне нужно многое тебе рассказать, но сейчас не время. Тебе нужно отдохнуть. Я схожу на собрание и введу в курс дела остальных. А потом вернусь, чтобы посидеть с тобой. А сейчас мне нужно, чтобы ты мне доверял, хорошо?

Отец снова закашлялся. Он попытался сказать что-то еще, но это было бесполезно. Хрип, который он издал, привлек внимание Дженны, и она застыла в дверях, сложив руки на груди.

‒ Думаю, на сегодня с него хватит. Бо уже направился в длинный дом, Раф. Почему бы тебе не пойти тоже? У нас с Анселем все под контролем. Возвращайся, когда сможешь.

Я наклонился к отцу и поцеловал его в макушку. Повернувшись к Дженне, я обреченно кивнул ей и сжал ее плечо, проходя мимо. Она подняла руку, чтобы накрыть мою. Ей не нужно было больше ничего говорить. Нам повезет, если Ансель переживет эту ночь. Напрягая спину, я схватил куртку и направился к входной двери.

* * *

Кланы были в смятении, когда я прибыл. Цифры, которые сообщал мой отец, устарели. С позапрошлой ночи умерло еще пять человек, и еще у десяти появились симптомы заболевания. Болезнь быстро распространялась. Каждый клан потерял людей.

Когда я вошел дом, все с надеждой посмотрели на меня. Я прикусил нижнюю губу и постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

Я сел рядом с Бо. Саймон сидел прямо напротив меня, и изможденные морщины вокруг его глаз встревожили меня. Возможно, мой отец был прав, если он заболел этой болезнью, возможно, ни один Альфа не был в безопасности.

‒ Диллан Джентри умер час назад, ‒ сказал Саймон без всяких предисловий.

У меня упало сердце. Диллан был еще одним кузеном Саймона. С потерей Пита перед моим отъездом, его клан медленно начал умирать. Так больше продолжаться не могло.

Каллен Джеймс наклонился вперед, сцепив руки вместе, он посмотрел на меня с отчаянием в глазах.

‒ Раф, расскажи нам, что ты нашел в Солт-Форк. Ради всего святого, пожалуйста, пусть это будет хорошая новость.

Противоборствующие половинки моего сердца рвали меня на части. Еще до того, как я произнес хоть слово, я с растущим чувством ужаса понял, как все это закончится. Яростный инстинкт защиты вспыхнул во мне из-за Талии. Я должен был заставить их понять.

‒ У меня есть зацепка, ‒ сказал я, жалея, что не могу говорить менее мрачным тоном.

Но, увидев Анселя в таком состоянии, я по-настоящему опустошился.

‒ Зацепка? ‒ Саймон прорычал эти слова. ‒ Лучше бы она была чертовски хороша, Раф.

Бо поднял руку и бросил взгляд на Тревора, сидевшего рядом с Саймоном. Тревор двинулся, чтобы схватить Саймона за плечо. Я думаю, он хотел сказать это как утешительный жест или, по крайней мере, как знак солидарности, но напряженная поза Саймона и сверкающие глаза заставили Тревора задуматься.

‒ Я связался с шабашем, ‒ сказал я, понимая, что это не совсем правильный способ описать ситуацию. Но это было так же хорошо, как и все остальное.

Талия не согласилась помочь мне, но в глубине души я знал, что ее собственные инстинкты во мне действовали на нее так же, как и мои. Это только начало. Я надеялся, что еще не слишком поздно.

‒ Есть девушка. Думаю, она согласится нам помочь.

‒ Ты так думаешь? Господи, Раф. Тебе нужно, чтобы я объяснил, насколько ужасными стали вещи, пока ты был в своем маленьком походном приключении?

‒ Саймон, ‒ Каллен наклонился вперед, ‒ давай хотя бы выслушаем Рафа.

Я снова оглядел комнату. Мое сердце упало, когда я заметил жесткие взгляды, которые я получил от каждого другого лидера клана. Холодный ужас охватил меня, когда я понял, что что-то произошло среди Альф, пока меня не было. Было еще кое-что, о чем они мне не говорили.

‒ Я связался с одной из ведьм, ‒ сказал я. ‒ У меня есть основания полагать, что она может быть моим союзником. Я был осторожен в том, что говорил ей, она работает над исцеляющим заклинанием.

Саймон стукнул кулаком по столу для совещаний.

‒ Больше никаких заклинаний. Я предпочел бы милосердно убить каждого зараженного члена моего клана, прежде чем впустить в их тела еще больше мерзкого колдовства.

Мне хотелось ненавидеть Саймона за все, что он говорил. Всего месяц назад я, возможно, разделял его чувства. Но Талия изменила меня так, что я еще не до конца понимал, как это произошло. Тем не менее, сын Саймона был скрыт от него в течение многих лет из-за ведьмы. Он, возможно, никогда не простит ведьм.

Я поднял руки в жесте капитуляции, пытаясь успокоить его. Если бы Саймон был один, у меня был бы шанс. Но, оглядев комнату, я увидел те же самые жесткие взгляды. Эти люди уже кое-что решили. Возможно, у меня был единственный шанс убедить их в обратном.

‒ Она ‒ Анам Кара, ‒ сказала я, хотя мое сердце предупреждающе вспыхнуло.

«Защитить ее. Уберечь ее!»

Глаза Саймона вспыхнули вместе с глазами Каллена и Джекса. Они все поняли. Должны. Все трое уже обзавелись собственными парами. Они знали, какую войну я вел внутри себя из-за верности им и ей.

‒ Значит, ты плохо соображаешь, ‒ то, что Джекс произнес эти слова, заставило меня понять, что я был обречен еще до того, как вошел в дверь.