Текст книги "Жених по обмену (СИ)"

Автор книги: Кицунэ Миято

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

София не очень-то любила все эти школьные тусовки, но отец настаивал на социальной активности, так что она с восьмого класса входила в состав школьной сборной по поддержке спортивных команд. Это и достаточно социально значимо, и давало хорошую физическую нагрузку и помогало в тренировке координации движений. В этом году она стала капитаном своей команды, и они готовились к конкурсу команд поддержки, который должен пройти меньше, чем через месяц, в конце ноября. Так подумать, в этот момент она уже выйдет замуж. София с раздражением посмотрела на этого Никиту. А вдруг тот из вредности, что его не взял Эдик, запретит ей участие в конкурсе?

В гостиной оглушительно продолжали тикать часы. Никита допил чай и доел почти все конфеты. Тимур попытался завести о чём-нибудь разговор, но наследник Марковых только неопределённо угукал на все вопросы и поддерживать светскую беседу не намеревался. В конце концов Тимур сдался и умолк, тоже попросив чай. Они с мамой тоже присоединились к этому «застолью», которое Софии запомнилось только напряжённым молчанием и россыпью смятых фантиков.

Словно выстрел раздался щелчок замка отцовского кабинета. София повернулась, чтобы увидеть хмурое и задумчивое лицо отца, на мгновение показалось, что сделка, то есть свадьба сорвалась, но отец пожал руку мужу Марковой и сказал:

– Мы обдумаем ваше предложение, – а потом: – Мы свяжемся с вашими адвокатами, чтобы обсудить брачный контракт.

Глава 3

Погружение в прошлое

– Ну как она тебе? – нарушила затянувшееся молчание бабуля, когда они ехали домой.

Ник неопределённо пожал плечами и выдохнул.

– Устал. Не кантовать, – бросил он и расплылся в кресле машины представительского класса совершенно незнакомой ему ранее маркой «Дунай». Видимо, что в этом, что в прошлом мире русские любили давать автомобилям имена крупных рек, хотя той же «Волги» не было и в помине.

Здесь всё оказалось одновременно и знакомо, и странно. Ник помнил о своей прошлой жизни довольно смутно, лишь, то, что он точно жил в другом мире, в России, но, скорее всего, это оттого, что местный Никита провёл что-то вроде объединения души и сознания, вытеснив из него всё «лишнее». Там был такой багаж, что мама не горюй! В Ника с переносом одновременно втиснули кучу разных знаний обо всём на свете и ещё и пять чужих прожитых жизней вдобавок. Пять жизней сурка, блин! В первые месяцы как он очнулся девятилеткой в другом мире, находился как будто в состоянии постоянного дежавю. Всё время зависал и обдумывал что-то вроде «а я уже знаком с человеком, если просто знаю, чем тот увлекается, кто он такой, кто его родители, братья и сёстры, потому что Никита встречался с ним в прошлых жизнях?», или мог с вероятностью процентов в восемьдесят предугадать, кто и что ему скажет и чем поделиться. У Никиты ещё и оказалась очень хорошая память, и он знал и общался с очень многими. Склонность к языкам, помноженная на пять жизней, позволила выучить и свободно говорить на пяти языках. И то только потому, что в два последних раза Никита дополнительные языки не учил. Короче, весь из себя такой «сынок маминой подруги», который и дипломат, и юрист, и экономист, и по связям с общественностью. Бабуля в прошлых жизнях имела Никиту в хвост и в гриву, расширяя бизнес во все стороны, «воспитывая и вкладывая» в него всё, что там недодала своему сынку. Ник был солидарен в ненависти к блудному папашке и тоже считал, что именно Максим Марков убил бывшую жену. Эти воспоминания остались смазанными и нечёткими, потому что Никита начал проживать свои жизни раз за разом же после того случая. Их с Игнатом забрала бабушка, а в этом музейном особняке ребенку невыносимо скучно, вот и пошёл маленький Никита «гулять» и догулял до чердака, где раскопал прадедушкин артефакт и как-то его активировал.

И все эти артефакты, магия и сила… Это тоже оказалось новым и непонятным. Точней, и понятным, и одновременно очень непривычным. Но местные «маги» скорее не волшебники, какими их рисуют в сказках типа «Гарри Поттера», которая тут, кстати, так и не увидела свет, а больше китайские заклинатели, про которых Ник что-то смотрел или что-то читал в своём мире. Внутренняя сила, или просто «сила», позволяла увеличить скорость, физическую силу, выносливость, при определённых практиках можно запустить всякие процессы замедления старения и прочее. В прошлом маги-умельцы могли творить с помощью силы ещё и артефакты, но в настоящем чаще всего имеющиеся в наличии артефакты были возраста семидесяти-ста лет минимум. То есть сделанные ещё в эпоху упадка магии и хранившиеся в семьях.

Кстати, в третьей жизни Никита пытался обучиться разрешённой артефакторике у одного старика за бугром и имел несчастье показать прадедушкин артефакт этому своему мастеру. Артефакт оказался древним, вроде семейные предания гласили, что прадед любил по молодости на всяких раскопках бывать. А может, амулет передавался из поколения в поколение. Мастер Никиту тогда и убил из-за этого артефакта. Видимо, слишком велик был соблазн обладания такой штукой. Впрочем, в этой жизни Никита решил пойти ва-банк и каким-то образом призвал его, чтобы они слились душой и телом. И везде у него эта София, словно Ник не в мир меча и магии попал, а во всратый женский роман. Прежний Никита меньше знал о природе своей силы и её границах, чем о том, какие там цветы, сладости, фильмы и песни любит София. Ну не идиот ли?

Пять жизней просрать, чтобы добиваться одну бабу⁈ Это надо быть клиническим идиотом! Ну красивая, ну богатая, интересная там… Но ведь такая проблемная! И что там у неё? Вроде не поперёк, а как у всех, как говорится.

Хорошо ещё, что Никита, после того как зашёл в тупик, как-то додумался начать с другого конца, а не биться, как баран, всё время в одни и те же закрытые ворота под названием «буду спать с женой брата, авось тот не узнает». Весь в блудного папашку, хотя полностью это отрицал. Или просто ненавидел брата по какой-то причине. Это ведь жена брата! Да и эта София, значит, знатная шалавень, раз начала изменять мужу. Пусть и ломалась какое-то время. Ну скучно ей было в этом особняке графа Дракулы, ну начали они общаться… В общем, этого момента Ник не догонял. Зато прекрасно понимал Игната, который в пылу ревности убил брата. Как именно, не ясно, может, тоже магией, сердце остановил или ещё что, он же медик, но в комнате тогда находилось трое. Другие смерти, если не считать смерти от рук дедули-артефактора, отложились как-то смазано. Но вроде тоже Игнат, просто со спины, наверное. Не хотел брат в глаза предателя смотреть, пока он с его женой трахался.

Как раз перед той своей первой смертью Никита нашёл на том же чердаке в тайнике записи ритуала желания или чего-то такого и даже что-то там попытался провести, хотя такая магия точно тут под строжайшим запретом. На артефакты ещё сквозь пальцы смотрели, тем более они все антиквариатом проходили обычно, семейное достояние и прочее, а вот за ритуалы могло случится серьёзное «ата-та», если бы узнали и доказали вину. Вплоть до смертной казни. Тут до сих пор боялись повторения истории. Хотя, наверняка какие-нибудь местные силовики сами что-то такое умели и практиковали.

Как выяснил Ник, в самом начале двадцатого века, на десять лет раньше, чем первая мировая в его мире, здесь случилась масштабная магическая война. По слухам и раздобытой информации, магическая война была ужасной, кровопролитной и с огромным числом жертв, так как маги того времени обладали силой смести с лица земли целый город на сто тысяч жителей. Большинство сильнейших магов мира в той войне и погибло. На волне этого в дальнейшем сильно развилась и продвинулась наука, и начали стремительно проходить всякие социальные процессы: власть императора во многом держалась на магах, а после войны, в которой никто не победил, Николай II отрёкся от престола в пользу какого-то Михаила, вроде брата или кузена. Но там уже перестройка пошла на конституционную монархию, правительство, кабинет министров и все дела. Так что потянулось два десятилетия разборок и борьбы за власть между разными группами дворян, которые чуть не скатились в гражданскую войну, но этому миру повезло чуть больше. Во времена путчей и мини-революций, похоже, погибли те маги, которые ещё оставались, или их целенаправленно уничтожали, артефакты и всякую магическую литературу конфисковывали, показательно сжигали, люди обвинили во всём магию и то, что она «приводила мир в безумство». Жуткое времечко, как ни посмотри.

Только к началу тридцатых годов двадцатого столетия всё более-менее устаканилось, и по итогу к власти пришло правительство, которое и прекратило гонения на магов, официально разрешив только «магию внутри тела». Начались веские вливания денег в науку и технику, развивалась индустрия, города. Тогда, кстати, поднялся род Марковых и заложен фундамент его богатства. Прадед сильно постарался и держал нос по ветру. Для дворян вообще после войны всё не очень хорошо было, многие разорились, да и совсем старых фамилий осталось маловато. Российская Империя и в этом мире первая покорила космос, а в восьмидесятых годах из-за либерализации общества и чтобы стравить общественное недовольство правительство одним днём, первого мая тысяча девятьсот восемьдесят третьего года, упразднило классы и сословия, лишив дворян всех привилегий. Но деньги-то у них остались, да и внутренняя сила, которую не отнимешь. А это значит, что урождённые дворяне оставались на коне, но официально уже не подкопаешься.

Сила просыпалась и во всяких бастардах, потомках или просто людях. Но всё же, по оценкам и статистике, силой обладали не более десяти процентов населения, и только у десяти процентов из них, то есть у одного процента всего населения, проявления силы были сколько-то заметны. Ну, если нет ни школ, ни особо учителей, знания уничтожены, это наверняка слишком сложно для большинства местных. Только как раз бывшие дворяне тем, что передавали знания и какие-то техники по наследству, как-то эту силу юзали. В основном в направлении продления жизни и молодости. Посмотреть только на бабулю. Сколько времени коптит воздух, а вполне себе ничего, совсем не похожа на старую развалину, этакая горячая милфа в свои «под семьдесят». Да и дед Данияр вполне бабуле под стать, тоже не сказать, что в прошлом году семидесятипятилетний юбилей отметили – на голове ещё ни одной седой волосинки, только в короткой бородке под губой пара прядей пробилась. И хер явно стоит ещё, они с бабулей хоть и живут в другом крыле, но ведут активную половую жизнь, которую сложно скрыть. Уже только ради такого стоило развивать магические способности. Жаль даже, что никого из поколения магов постарше не осталось, как и никаких записей о том, сколько вообще могли прожить маги. Цифры назывались всякие, но вроде как, если смотреть на деда и бабулю, если не помирать, как долбонавт Никита, то лет до ста пятидесяти, а то и двухсот вполне себе можно протянуть на этом свете.

Никита, кстати, тогда в первой жизни посчитал, что ритуал у него не получился, пока не умер и не осознал себя восьмилеткой на том же чердаке с амулетом в руках. Хотя Ник считал, что, может, амулет был не таким и могущественным, чтобы аж пять попыток проживания жизни дать, а создавал внутри головы иллюзию будущего. Ну… Он так считал, пока не начали подтверждаться всякие факты и всё с этой Масакадовой не закрутилось.

Впрочем, судить и рядить смысла никакого. Амулет кончился, когда здесь появился Ник, объединившись с Никитой. И он начал разбираться в новой жизни. Несмотря на то, что всё другое, всё одновременно очень похоже, словно история, сделав странный выверт, встала на свою колею. По крайней мере то, что он помнил и мог сравнить. Ну плюс-минус десять лет максимум. Система власти не особо отличалась. Интернет имелся. «ВКонтакте» даже более крутой, чем Ник помнил. Типа национальный мессенджер. Большинство фильмов тоже такие же, как он помнил, иногда правда с другими актёрами. Марки телефонов совпадали, например те же айфоны, и тоже с надкушенным яблоком. Но, например, на рынок только-только вышла девятая модель, хотя на вид она больше походила на шестнадцатую. Может, потому что Джобс жив. Ну а андроиды были андроидами, что с них взять.

А магия… Ник изучил всё, что доступно, и уделял тренировкам как минимум час, а то и два в день, но всё же старался особо ей не светить. Направление хоть и тупиковое, но полезное даже просто чтобы дольше пожить, наслаждаясь своим богатством, а не как Никитка сдохнуть, не дожив и до двадцати пяти. Впрочем, многие обладатели силы с ним бы поспорили насчёт «тупиковости», они ещё и в особых соревнованиях участвовали. Самым популярным было что-то вроде кен-до, но называлась дисциплина «фехтование силы» и махались не бамбуковыми палками, а вполне себе «спортивными мечами», то есть чем-то вроде металлических болванок, обмотанных специальной верёвкой. Вес такой болванки двенадцать кэгэ, простому человеку и не поднять так просто. Но это как раз и в том числе на концентрацию силы проверка.

Папашка Никиты в таких международных соревнованиях занял первое место, взяв алмазный кубок, – и тут богатеи выпендрились. Бабуля этим достижением сыночка страшно гордилась, и только поэтому Ник категорически отказывался участвовать в этом балагане и вообще сменил фамилию от греха подальше, что в целом нужно не только для некоторых его планов, но и чтобы бабуля не присваивала его заслуги себе. Пять жизней хватило, чтобы понять: с ней каши не сваришь. Ник Урядов был простым человеком, который не планировал мешать счастью брата, а даже… хотел помочь, чтобы искупить вину прошлого Никиты. Но… У Игната вроде всё сложилось с другой девушкой, которая к тому же тоже фанатела по медицине, и смысл тогда отказываться и снова подставлять с этой шлюхой Масакадовой?

Никита выходкой с призывом попаданца всё же добился своего и изменил «жизнь сурка». Теперь по древнему, но всё ещё не изжившему «праву силы» наследник многомиллионной корпорации именно он, и хрен позволит Масакадовой и её семейке хоть что-то у себя забрать. План сыроват, всё ж Ник надеялся на «колею истории», которая из раза в раз повторялась, как стенал Никитка, только он хотел сразу выпилиться из не устраивавшей его системы и жить в своё удовольствие.

И всё же… Пожалуй, из сложившейся ситуации можно получить гораздо больше, чем он рассчитывал…

– Серёга, тормозни-ка на повороте, – попросил Ник водителя. – Я выйду.

– Но куда? – закудахтала бабуля.

– На праздник для узкого круга, – хмыкнул Никита. – Домой доберусь сам.

Официальное знакомство с невестой совпало с Хэллоуином – 31 октября, местные как-то не особо праздновали, хотя Тыквенный Спас за бугром имелся. Но кого надо Ник просветил и не хотел опоздать на вечеринку. Она же, возможно, что-то вроде мальчишника, так как Масакадовы в своих прошениях называли дату свадьбы уже через неделю, седьмого ноября. Видимо, чтоб жених не сбежал от их невесты.

Глава 4

Отсчет пошел

– Значит, вот такие требования они выдвинули? – хмыкнул Ник, просматривая бумаги, которые подкинула ему с утра пораньше в понедельник бабуля. – Быстро они… Думал, всё-таки сдвинут дату предполагаемой свадьбы.

– Да, мой источник говорит, что Артур с вечера пятницы поднял весь свой полк адвокатов, мне переслали предварительную копию, но не думаю, что она будет сильно отличаться от этого, – бабуля задумчиво постучала по столу, на который пристроила седалище. – Видимо, они решили затянуть процесс договоров… Хотя дату, да, не поменяли. Наверняка хотят, чтобы это сделали мы, а потом подать жалобу…

– Ну так должны же они были как-то ответить на наши запросы, – перебив, фыркнул Ник и закинул в рот остатки завтрака. – Нормально всё, соглафайся, – он сглотнул. – Если всё останется также, то соглашайся.

– Что? – подскочила бабуля, уставившись на него. – Но они же…

– А что? Я давно хотел свалить из нашего уютного домика Дракулы. Они сами подставились, кто им тогда злой Буратино, верно? Всё, я в гимназию.

– Ничего не понимаю… – попыталась булькнуть бабуля и пошла за ним. – Ты уверен, что…

– Уверен, уверен, – проворчал Ник, одеваясь в прихожей. – Всё, бабуля, покедова, целоваться не будем. Я погнал на уроки, а то опять опоздаю и схвачу штраф.

Маркова, похоже, оказалась под таким впечатлением от его быстрого согласия, что даже не пробухтела своё обычное «не называй меня бабулей».

* * *

Ник ехал в потоке едущих на работу и обдумывал новые детали договора, обрастающего требованиями с одной и другой стороны. Фиг он станет затягивать эту канитель. По местным законам жениться он мог с восемнадцати, а вот полноценно распоряжаться бизнесом только с двадцати одного. Так что у него целых три года для манёвра и подготовки под самым носом у Артурчика Масакадова. Ещё поглядим, кто у кого что отожмёт. И если они хотят шоу и цирк с конями, кто он такой, чтобы этому противиться? Известный факт: попаданцам фартит, так что сами того не зная, Масакадовы сделали выбор, к которому Ник их подталкивал. Так что всё идёт по плану.

Он докатил до парковки для скутеров и привязал своего японца в «стойло». Рядом стояло буквально ещё парочка скутеров, мопед и два велика. В основном студенты этой гимназии приезжали на занятия на личных тачках, с водителями или без. Только парковка «Первой Императорской Гимназии города Москвы» занимала огромную площадь. Впрочем, сама Москва, хотя и была крупным мегаполисом с двенадцатью миллионами человек населения, в этом мире не столица Необъятной. Со времён Петра Первого главным городом так и оставался Санкт-Петербург. Но Москва была, как сказать, «Нью-Йорком России», то есть здесь крутились все финансовые потоки Империи, имелись головные офисы всяких крупных международных компаний. А Санкт-Петербург стал красивой «витриной» и этаким туристическо-правительственным городом типа Вашингтона. Хотя по первости Ника шокировало, что Москва не столица, а… просто развитый мегаполис. Впрочем, припомнить, когда именно столица была перенесена в Москву в его мире, он не мог, но, видимо, во времена СССР, которых здесь попросту не случилось. С другой стороны, и населения в Российской Империи как будто бы побольше, чем ему помнилось. Точно четырёхсот миллионов не было.

Ник припарковался и поспешил в класс и успел сесть за свою последнюю одиночную парту возле выхода прежде, чем прозвенел звонок. Тоже отличие. Насколько он помнил свою прошлую школу, там точно делили одну парту на двоих, а не сидели в пять рядов. Да и, кажется, в классе было побольше народа, а не шестнадцать человек. Все остальные в его классе размещались на первых трёх линиях, и он, этакий «изгой», – на последнем, четвёртом ряду. Впрочем, заводить близкие отношения с этими снобами, которыми являлись его одноклассники и тем более одноклассницы, Ник и не стремился. Были дела поважней всякой этой подростковой чепухи. К нему никто не лез, и ладно. Хотя по первости пришлось побороться за свой «статус кво». Благо детишки попались понятливые и правда хорошо учились.

Местная система образования насчитывала целых двенадцать классов. Большинство училось девять классов, и могли поступить только в «каледжи» – для двухгодичного обучения при предприятиях, когда работаешь и одновременно учишься, чтобы получить рабочую специальность. Бабуля всё ему пророчила «калежд». Чтобы поступить в университет, нужно было отучиться три года в «высшей школе». А чтобы ещё и в какой-то определённый, типа МГУ, так ещё и в высшей школе при их университете.

Первая Императорская гимназия в этом смысле «сотрудничала» с рекордным количеством университетов. Так что, если уж начинать «новую жизнь», то с умом.

Впрочем, каким бы раздолбаем и отбившимся от рук ребёнком его не считала бабуля, учиться и он любил, но не особо светил всеми этими знаниями, что достались ему в наследство от Никиты. Держался в уверенных середнячках, чтобы не доставали отработками за неуспеваемость и не отправляли на всякие глупые соревнования и олимпиады. Больше. Никитка внутри иногда пробивался со своим синдромом отличника, но Ник его стремления всем угодить, особенно учителям, зарубал на корню. Впрочем, сдерживаться получалось не всегда, так что можно сказать, что пара училок держала его в любимчиках, а может, и как-то сочувствовала, так как дети могут быть весьма жестоки, особенно детки богатеньких и влиятельных папочек и мамочек. Официально он вроде как не связан с Марковыми, и все, включая директора и учителей, считали, что он «простой смертный», который получил распределение в гимназию по квоте за успеваемость после девятого класса. Этакий плебей-везунчик.

Хотя Ник не особо помнил, до скольки лет дожил в своём прошлом мире, но школа всё-таки вызывала приятную ностальгию, а значит, прожил он как минимум до её окончания. Несмотря на то, что он вроде бы и не стремился кому-то понравиться и найти друзей, приятели у него всё же имелись. В основном те, кто, как и он, считались «простыми смертными» среди всей этой богатенькой братии.

Прозвенел звонок, и на большой перемене, совмещённой с обедом, Ник попал в школьный кафетерий первым, взял еды на разнос и уселся за один из пустующих столиков. День оказался удачным, потому что чаще всего он ел в кафешках неподалёку, успевая на скутере прокатиться туда-сюда, так как двенадцатиклассников отпускали чуть раньше их одиннадцатого класса, и они занимали длиннющую очередь, да ещё и постоянно вставали в неё типа «заранее занимали». А Ника в принципе бесили всякие мажоры, которые от скуки доставали других или начинали выбираться в меню, затягивая ожидание. Реально быстрей съездить и поесть шаверму в забегаловке: большая перемена длилась тридцать пять минут, к тому же у него был телефончик с нужным номером, и шеф-повар Ибрагим к его приезду уже ожидал Ника с готовой горячей порцией, полной мяса и овощей в хрустящем лаваше.

В отличие от многих школьников, «постоянного» стола у него не было, и он садился за первый попавшийся свободный или туда, где видел приятелей и знакомых. Тем более его компании практически всегда рады, сказывалось личное обаяние. И Ник справедливо считал, что влияние его семьи тут совсем ни при чём. Никто из учеников и учителей не знал, что он связан с Марковыми, и Ник не спешил делиться подобной информацией. Да и сам не особо интересовался родословной и положением в обществе окружающих, считая, что не место красит человека, а человек – место. К тому же в элитной гимназии абы кто всё равно не учится, но, как это ни странно, не все это понимали. Ведь умный задрот ботаник, которого перевели в гимназию, не только получал хорошую стипендию, но и учился, повышая всякие хитрые коэффициенты престижа учебного заведения. Такого ученика учителя и директор старались продвигать, знакомили со спонсорами и прочее. Потом, глядишь, когда «выбьется в люди», вспомнит, кому этим обязан и кто ему помогал. Стратегия неплохая в принципе. Даже нынешний заместитель мэра Москвы учился в их гимназии (о чём висела информация в холле), и при этом был «стипендиатом», то есть как раз из простых, а не богатых. Просто заимел нужные связи и протекции, а там уже пробился. А может, кто-то его проспонсировал, чтобы лоббировать свои интересы.

В любом случае гимназии престижно занимать всякие высокие рейтинги по обучению, вот они и гребли к себе тех, кто показывал результаты. Ник таким образом сюда и попал, хотя Никитка учился в другом заведении, ещё более престижном, там упор делали как раз на разные языки. «Университетская гимназия имени Ломоносова» при МГУ. Ник не знал, была ли такая в его мире, но Никитка закончил её четыре раза точно. После было проще поступить в МГУ. По факту: единственный вход туда. Но если сравнивать уровень снобизма, то эта «ломоносовка» давала прикурить «императорской». Там училось ещё больше богатых мажорчиков, у которых родители вдобавок дипломаты, всякие атташе и прочие особы дворянской крови. Повторять опыт своего предшественника, несмотря на все манипуляции бабули, Ник не захотел.

Обдумывая сложившуюся ситуацию с женитьбой, и вновь так и этак перебирая в уме изменённые Масакадовыми пункты контракта, с которыми успел ознакомиться утром, Ник приступил к приёму пищи.

– Да садись уже! – рядом разместились девчонки. Одна из них недовольно поджимала губы и зыркала на Ника.

– Что? – не выдержал он и спросил, рассмотрев соседок. Одна из них точно из параллельного класса, то ли Лина, то ли Лика. Вторая – из его класса, сидела с краю у окна. То ли Инга, то ли Илона – «суперпамять» хорошо работала только с тем, что Никитка хорошо изучил в прошлом, а Ник не особо стремился запоминать имена своих «типовых одноклассниц». Которые, следуя местной моде, в большинстве своём были какие-то очень похожие: выкрашенные блондинки, с чрезмерным вечерним макияжем и наклеенными ресницами. Отмоешь такую и потом не узнаешь. Вели они себя как пафосные дуры, поэтому воспринимались этакой школьной массовкой без разделения на имена. Опознавались они только по месту за партой. Да и за год с небольшим, как он учился в этой школе, с ним нормально познакомилось четыре человека из класса.

– Вообще-то это наш столик, – ядовито заметила «то ли Инга». – Мы всегда тут сидим.

– Не подписано, – буркнул Ник, чуть поморщившись, так до него дошёл тяжёлый запах духов, от которого зачесалось в носу. Неудивительно, что к этим двоим никто не подсаживался, вкус еды не почувствуешь с таким перебором парфюма.

– Не стоит опускаться до уровня быдла, Илана, – важно сказала одноклассница и хотела что-то добавить, но её внимание переключилось на фигуры, возникшие рядом со столом.

Перед Ником бахнул разнос с салатом и пюрешкой со шницелем, а стоявший стакан с компотом подпрыгнул и чуть не разлился.

Ник поднял голову и встретился с чёрным недобрым взглядом Софии Масакадовой.

– Ты чего остановилась? Споткнулась, что ли? – протянул парень, стоявший рядом. И Ник узнал этого, одноклассника Софии, который был капитаном сборной гимназии по баскетболу. После перевода, Нику следовало попасть в какую-нибудь секцию, чтобы набирать принятые здесь баллы, но ему этот парень сразу отказал, разговаривая через губу. Типа рылом не вышел в нашей элитной команде мяч бить. Пришлось примкнуть к клубу шахмат. Тоже ничего, но Ник бы предпочёл побегать и нагрузиться физически.

Вероятно, его невеста решила что-то выяснить, хотя очень странно подходить к нему с парнем. Ник замер, понимая, что слишком крепко сжал вилку. София моргнула, и оглянувшись на своего сопровожатого, неловко встряхнула рукой.

– Просто… В общем, идем уже, Эдик… – Масакадова резко подхватила свой разнос, махнув чёрными волосами чуть не по морде этого «Эдика», и пошла за стол к своим одноклассникам.

– Она что, с нами сесть хотела? – спросила Илана. – И это же были Эдик Звягинцев из двенадцатого класса, и эта, как её…

– Кажется, её Соня зовут. Она дочь Артура Масакадова, этого, который из нуворишей, – с придыханием ответила одноклассница. – Эх, на секунду подумала, что Эдик сядет рядом со мной. Он же сын Аристарха Звягинцева, сахарного короля… Древний род, дворянская фамилия, ещё и богат.

От этих томных вздохов Нику стало смешно, впрочем, от фырков он удержался. Вполуха он слушал, как одноклассница и Илана расхваливали этого Эдика, который рифмуется на понятно что. Впрочем, Звягинцев был как минимум смазлив, такие типы нравятся девчонкам. А если ещё и богат, то половина выпрыгивает из трусов, стоит только подмигнуть.

Закончив с обедом Ник встал, и почувствовал острый взгляд в спину. Это опять Масакадова пристально сверлила его своим горящим взором. А потом даже встала и двинулась наперерез.

Глава 5

Встреча на перемене

София пришла на учёбу злая и расстроенная. Выходные выдались те ещё. В пятницу она проговорилась маме, что видела этого то ли Урядова, то ли Маркова в своей гимназии, а мама, конечно же, рассказала всё отцу и Тимуру. Что-то там они начали копать в соцсетях и прочем, но ничего толком не нашли, кроме того, что этот Никита Урядов младше её на пару месяцев и правда учится в Первой императорской гимназии. У неё день рождения тридцатого августа, а у него двенадцатого октября, и при одном годе рождения – две тысячи седьмом – в гимназию они поступали в разные учебные годы, и поэтому в разных потоках, а не на одном. Более того, Урядов учился в гимназии не с первого класса, как она, а перевёлся после девятого, только в высшую школу, из какой-то обычной районной школы. Что показалось родителям чуть ли не самым странным из всей этой истории.

Все выходные отец консультировался с адвокатами и составлял встречные предложения. Насколько просветил её брат, уже после весьма неприятного разговора с отцом, больше похожего на допрос, дополнительным пунктом Урядовы-Марковы выставили измену, её измену мужу, и что в случае, если вдруг измена подтвердится, то сумма компенсации от семьи Масакадовых была бы просто астрономическая. Поэтому отец особо въедливо интересовался, не встречается ли она втайне от него с кем-то. Потребовал показать все переписки на телефоне и даже чуть ли не обыск в её комнатах устроил. А сколько нравоучений она выслушала за прошедшие дни от матери и те резкие слова от отца… Словно… Словно она какая-то… Неправильная. Испорченная.

Слов не было. Только глубокая обида, от которой хотелось реветь, как маленькой. Если бы она ещё могла реветь…

Вчера ей пришлось ездить в сопровождении брата к гинекологу, чтобы получить справку о девственности. И стыдно, и унизительно. И вдобавок очень неприятно не только чисто физически, но и морально. Особенно из-за того, что отец отправил с ней Тимура, который подал в клинику официальный запрос, как наследник. На слово ей никто не поверил.

От переживаний даже на два дня раньше началась менструация. Практически на этом самом гинекологическом кресле. Ладно ещё с собой имелось всё необходимое.

Тимур, стараясь её успокоить, на обратном пути про всё это рассказал и признался, что весь сыр-бор начался из-за Марковых, и это просто один из идиотов-адвокатов заявил, что пункты брачного договора составлены так, «будто Марковы что-то знают про вашу дочь».

Хорошо ещё, что Эдик Звягинцев, который всё навязывался ей в друзья и тонко намекал на свидания, периодически приглашая после учёбы то туда, то сюда, всегда общался лично, в классе. Отец бы точно, не разбираясь, устроил скандал, если бы вдруг в чём-то её «уличил». В семье её замечали, только если она нужна для бизнеса, но если что, её всегда выставляли крайней и виноватой. Такая несправедливость очень огорчала, так как София из кожи вон лезла, чтобы угодить родителям и быть хорошей и послушной дочерью. Но малейший намёк в брачных документах, вполне, кажется, логичный, как её начали обвинять во всех смертных грехах и потребовали доказательств её «чистоты и невинности». Словно они в пятнадцатом, а не в двадцать первом веке живут!