355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кевин Джей Андерсон » Битва за Коррин » Текст книги (страница 40)
Битва за Коррин
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 06:30

Текст книги "Битва за Коррин"


Автор книги: Кевин Джей Андерсон


Соавторы: Брайан Герберт
сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 53 страниц)

Величайшими преступниками в истории человечества всегда были те, кто, совершая преступление, искренне думали, что поступают «по справедливости».

Райна Батлер. Салусанские проповеди

Хотя Великий Патриарх был посредственным и слабым лидером, лишенным всякой интуиции и верного видения обстановки, Райна использовала его убийство для превращения погибшего в героя, в символ и объект всеобщего почитания. Ирония судьбы заключалась в том, что Райна решила заставить Ксандера Боро-Гинджо добиться после смерти большего, чем за долгое время тягостного отправления им своей должности.

Убийство Великого Патриарха должно было стать искрой, из которой возгорелось бы пламя непримиримой борьбы с теми, кто упрямо цеплялся за старое, которая подняла бы тлеющее движение культистов на новую высоту здесь, на Салусе Секундус. Райна уже успела очистить многие планеты Лиги, полностью освободив их от греха пользования машинами, уничтожив всякие следы приспособлений, могущих хоть в какой-то степени имитировать священный и неприкосновенный человеческий разум.

Хотя со дня убийства прошло уже много дней, вице-король Фейкан Батлер до сих пор не объявил имя преемника погибшего Великого Патриарха. Райна решила, что, в конце концов, это место должно по праву принадлежать ей самой. Она сможет использовать знак духовной власти – массивную золотую цепь – для усиления и распространения культа Серены, завоевать для него то положение в глазах большинства, какое он заслуживал. Именно об этом говорила в видении Райны женщина в белом.

Слух об этом медленно и незаметно распространился среди сторонников и последователей Райны. Зимия и ее современные удобства вызывали большое беспокойство культистов, и новообращенные продолжали приходить к Райне, чтобы послушать… а если повезет, то и коснуться ее.

Ее дядя наверняка имел шпионов среди культистов. Некоторые ревностные последователи обнаруживали их и без лишних слов тихо убивали. Узнав об этом, Райна была потрясена, ибо никогда и нигде она не выступала за насилие против людей, но только против мыслящих машин, механических чудовищ. Она приказала немедленно прекратить такие расправы, и ее заместители нехотя согласились, хотя по их лицам не было заметно, что они устыдились. Райна подумала, что теперь они просто не будут сообщать ей о таких убийствах, которые, конечно же, будут продолжаться и впредь.

Однако в этот особенный день планы культа должны были быть сохранены в строжайшей тайне. Запланированный марш должен был стать полной неожиданностью для властей Зимии, чтобы гвардия не сумела к нему как следует подготовиться. Такая демонстрация будет куда эффективнее, чем даже всеобщая забастовка.

У культа Серены было гораздо больше верных и преданных сторонников, чем думал вице-король Фейкан Батлер. Райна в своем божественном белом платье шла впереди колонны последователей, и восходящее солнце освещало ее одухотворенное бледное лицо. Теперь она была воплощением того белого призрака Серены Батлер, который привиделся Райне много лет назад, когда она заболела, пораженная Бичом Омниуса.

Когда все это началось – звон разбиваемых стекол, скрежет ломаемого металла и торжествующие крики слились в ушах Райны в сладостную симфонию. Охваченная первобытными инстинктами толпа, сметая все на своем пути, прошла по бульварам и затопила площадь перед правительственными зданиями. Некоторые заблудшие мужчины и женщины пытались защитить свои дома и имущество. Хотя Райна недвусмысленно приказала не трогать невинных людей, толпа отнюдь не считала таких упрямцев невинными.

Чувствуя свою силу, численность и безнаказанность, толпа предалась убийствам. Некоторые люди, потрясенные происходящим, в ужасе бежали, бросив свои дома. Другие, застигнутые на месте, были вынуждены клясться в верности культу Серены. Ряды сторонников Райны росли, и разрушение приняло невиданный размах.

Гвардия попыталась сдержать натиск фанатиков, но дело осложнялось тем, что и в рядах самих стражей порядка было немало тайных сторонников культа Серены.

Райна вела свою процессию вперед, к главной цели – зданию Парламента. На бледном лице этой странной женщины блуждала блаженная улыбка. Когда они приблизились к величественным сооружениям, ворвавшись с выложенных брусчаткой улиц на центральную площадь, украшенную многочисленными фонтанами и статуями, Райна была разочарована тем, что им навстречу не вышел сам Фейкан Батлер, чтобы, встретившись с толпой, разрядить ситуацию. Очевидно, вице-король счел более удобным заняться в это время другими делами. Наверное, у него все же были соглядатаи среди ее сторонников.

Но даже и Фейкан Батлер не смог бы остановить эту неудержимую приливную волну народного гнева.

Тонкая цепь охранников дрогнула и рассыпалась, когда солдаты увидели толпу разъяренных людей, надвигавшуюся на них. Политики и депутаты Парламента бежали, спасаясь через черные ходы и боковые ворота.

Райна была безмерно удивлена, увидев пятерых храбрецов в желтых одеждах, которые вышли из здания Парламента через передние сводчатые двери. Они прошествовали навстречу толпе. Один из монахов, как бесценную реликвию, нес прозрачную емкость с мозгом. Еще двое людей в желтом несли пьедестал.

Райна, не отрываясь, смотрела на эту процессию. Солнце слепило ее, но она поняла, что это монахи-посредники последнего из когиторов-отшельников. Толпа напирала, и Райна, понимая, что сдержать ее невозможно, тоже ускорила шаг и начала подниматься по длинной пологой лестнице, ведущей ко входу в здание Парламента.

Посредники установили пьедестал и водрузили на него емкость с мозгом когитора. Когда были подключены громкоговорители, над площадью загремел усиленный синтезированный голос Видада:

– Я взываю к вашей человечности! Прошу вас, проявите разум. Подумайте, что выделаете!

Райна ответила громким звонким голосом:

– Я провела многие годы, размышляя об этом, когитор Видад. Мне явилось вдохновение от Бога, ясное видение самой святой Серены… Кто может оспорить это?

– Очень давно я разговаривал с Сереной лично, – ответил Видад. – Вы поступаете неразумно, обожествляя ее. Она была просто женщиной.

Культисты гневно зароптали. Они не желали слышать, что их святая-покровительница была всего-навсего человеком. Райна поднялась еще на одну ступеньку.

– Вы, когиторы-отшельники, запершиеся в башне из слоновой кости, заключили идиотский мир с мыслящими машинами на таких ужасающих условиях, что святой Серене пришлось принять смерть, чтобы все убедились в демонической сущности машин, – сказала она зловеще спокойным голосом. – Вы стали иудой, Видад. Но на этот раз мы не станем вас слушать. Мы научились на собственных ошибках и знаем, как действовать дальше.

– Воспользуйтесь вашей способностью к разумному мышлению, – настаивал на своем когитор. – Действительно ли вы стоите выше Омниуса, если допускаете насилие по отношению к своим же согражданам во имя пресловутой чистоты? Машины, которые вы уничтожаете, не могут нанести вам вреда. Посмотрите на вещи объективно. Вы должны…

– Он защищает машин, – истошно завопил кто-то из толпы. – Да и выглядит он как кимек! Кимеки, когиторы – они все мыслящие машины!

Крик и шум усилились, превратившись в неистовый рев. Райна продолжала подниматься по ступенькам.

– Мы по горло сыты холодным рациональным мышлением, Видад. Пусть так ведут себя машины. Но мы – люди, с сердцами и страстями, и мы должны завершить это болезненное очищение, выполнение которого Бог и святая Серена возложили на нас. Не становитесь на нашем пути.

Толпа, стоявшая за ее спиной, принялась потрясать палками и дубинами, напирая ко входу в здание Парламента.

Посредники Видада старались устоять, но в последний момент двое из них дрогнули и бросились бежать в своих развевающихся желтых одеждах. Трое оставшихся тщетно пытались защитить уязвимого когитора и его пьедестал. Потрясенный мудрец продолжал призывать к благоразумию, но рев толпы заглушил его голос.

Райна стояла перед когитором, но ее обезумевшие фанатики рванулись вперед. Кто-то случайно толкнул стойку пьедестала, и емкость с мозгом закачалась. Увидев это, другие, потеряв рассудок и контроль над собой, принялись толкать пьедестал намеренно. Тяжелый сосуд рухнул на ступени, ударился о камень и треснул. Емкость, подскакивая на ступенях, покатилась вниз под радостный рев и улюлюканье толпы. Люди бросились вслед, нанося по ней удары обрезками труб и дубинами, пока не разбили.

Райна хотела было остановить их, но потом поняла, что делать этого не стоит. Фанатики видели в когиторах исчадий ада, подобий злобных и ненавистных титанов. Мозги, лишенные человеческих тел, живущие только за счет адской высокой технологии, которая сама по себе подлежала полному уничтожению. Густая электрожидкость словно кровь растекалась по ступенькам.

Наконец Райна отвернулась от этого зрелища и вместе со своими верными последователями вошла в здание Парламента.

Справедливость может быть безликой, но правота всегда несет на себе глубокий отпечаток личности.

Башар Абульурд Харконнен. Запись из личного дневника

Обратившись к армии и полиции из надежного укрытия, недоступного бесчинствующей на улицах толпе, вице-король Батлер объявил чрезвычайное положение. Но гвардия Зимин была недостаточно многочисленной для того, чтобы восстановить порядок. Не было никакого способа подавить напор фанатиков, которые были готовы учинить невиданное побоище и сокрушить все подручными средствами.

В архиве Лиги Благородных в электронном виде хранилась масса ценнейшей информации. Хотя архивы не были снабжены системами искусственного интеллекта или машинной технологией – в такие тонкости не станет входить толпа обезумевших невежественных людей, – само присутствие компьютерных систем раздражало Райну. Бич Омниуса уже поверг цивилизацию Лиги в сумятицу и хаос, и в панике были утрачены многие научные и военные данные, а также семейные архивы и исторические документы. Теперь Райна решила довершить это страшное опустошение.

Записи о делах минувших тысячелетий были брошены в огонь, это было уничтожение, превосходившее своими масштабами сожжение Александрийской библиотеки на Древней Земле. Если эта вакханалия продлится еще немного, то человеческая раса погрузится во мрак новых темных веков, от которых едва ли сможет оправиться.

Конечно, не все записи были точны, подумал Абульурд Харконнен. Возможно, если будут уничтожены фальшивые документы, то ему будет легче восстановить истину о Ксавьере, и его дед займет свое достойное место в истории как выдающийся герой Джихада.

Не желая подвергать себя бессмысленному риску, Абульурд снял форму башара и переоделся в гражданскую одежду. Если бы это могло принести пользу, то он вышел бы на улицу с оружием. Но последователи культа Серены отличались склонностью к самопожертвованию и охотно расставались с жизнью. В одиночку противостоять этим людям было немыслимо.

Однако Абульурд надеялся защитить свою лабораторию.

Когда он после захода солнца прибыл к зданию лаборатории, то увидел, что некоторые дома вокруг резиденции Великого Патриарха объяты пламенем. Правда, неброское строение самой лаборатории уцелело. Абульурд испытал одновременно облегчение и разочарование, убедившись, что никто из инженеров и техников не явился на работу в этот грозный час. Вероятно, все они остались дома защищать своих близких.

Войдя в здание, он быстро опечатал все записи и данные о результатах испытаний и проб, относящихся к жучкам-пожирателям. В самой лаборатории на столе открыто стояло устройство, искажавшее программу жучков. Надо будет сделать замечание персоналу за такую небрежность. Фанатичные культисты, попади они в лабораторию, разнесли бы на куски этот механизм.

Прежде чем Абульурд успел спрятать устройство в надлежащее место, ему показалось, что кто-то находится в производственном помещении. Абульурд затаил дыхание и прислушался. Может быть, все же кто-то из инженеров приехал на работу, чтобы охранять имущество? Он поставил на стол прибор и неслышно приблизился к двери в помещение, где явно кто-то был. Свет везде был выключен. В помещениях было темно, а незваный гость двигался практически бесшумно – очень осторожно и сноровисто. Значит, это не инженер. Это кто-то, кому не положено находиться здесь. Один из мартиристов?

Остановившись и включив на случай нападения защитное поле, Абульурд бросился в комнату и включил полное освещение, ослепив находившегося там незнакомца. Человек прикрыл глаза ладонью и метнулся в сторону с быстротой ящерицы, убегаюшей с нагретого солнцем камня. Человек дважды выстрелил из пистолета, но пули были отражены защитным полем Абульурда. Незнакомец заметался по лаборатории, ища укрытия за стойками с инструментами и инвентарем. Абульурду бросилась в глаза оливковая кожа и лысый череп человека, и само лицо было знакомо из истории. Тот самый человек, которого разыскивал Абульурд.

Он достал из потайной кобуры пистолет, а другой рукой выхватил свой церемониальный кинжал. Он не мог стрелять, так как был окружен защитным полем, которое он пока не отважился выключить.

– Я знаю вас, Йорек Турр.

Человек засмеялся, хотя и не смог скрыть некоторого страха. Турр явно нервничал.

– Наконец-то моя слава меня опередила! Давно пора. Пригнувшись, Абульурд обошел противника.

– Очень рад, что смог встретиться с вами лицом к лицу. Следователи Лиги сомневаются в том, что вы вообще живы после стольких лет, но я не склонен недооценивать ваши способности.

Использовав технику сравнения исторических документов джипола с изображениями на снимках убийцы Великого Патриарха, Абульурд нисколько не сомневался в личности убийцы. Потом, когда он показал свои сравнения скептически настроенному брату, Фейкан пообещал принять к сведению полученную от Абульурда информацию, но, очевидно, отнесся к ней с тем же легкомыслием, как и к работе комиссии по реабилитации Ксавьера Харконнена.

В охоте на Турра Абульурду пришлось использовать и свои личные связи для того, чтобы изучить документы всех лиц, недавно прибывших на Салусу Секундус, и проследить биографии беженцев по представленным ими документам. Ему удалось найти несколько сделанных службой безопасности снимков, на которых был изображен человек, поразительно похожий на почти забытого бывшего начальника джипола. Но дальше следы терялись. Хотя полиция Лиги раскинула широкую сеть для поимки убийцы Ксандера Боро-Гинджо, видимо, в этой сети оказалось много прорех.

– Все ищут убийцу Великого Патриарха, – сказал Абульурд, – но один только я ищу тебя. И вот теперь, во время диких беспорядков на улицах, ты сам приходишь ко мне. Какая удача, какой дар судьбы!

Морщинистое лицо Турра, застыв на пороге старости, выглядело по крайней мере на полвека моложе, чем оно должно было выглядеть согласно его возрасту. Он, казалось, был очень рад этому столкновению и беспечно улыбался.

В ярком свете лабораторного помещения Турр прислонился к стене, крепко сжимая в руке пистолет, хотя он и был бессилен против защитного поля Абульурда. У Турра тоже была полевая защита, но он не стал включать ее. Очевидно, он предпочел свободу действий безопасности защитного поля Хольцмана.

– Итак, чем я обязан вашей столь сильной одержимости, молодой человек? – спросил Турр. – Возможно, я смогу использовать вас в своих планах на будущее. Вы не хотите попасть в анналы истории?

Он оторвался от стены, двигаясь с грацией пантеры, преследующей свою жертву.

– Ты и так уже достаточно попользовался людьми. – Абульурд расправил плечи. – Мой дед Ксавьер Харконнен – герой войны с мыслящими машинами, – и это ты погубил его репутацию и доброе имя. Ты манипулировал истиной и лишил мою семью чести.

– Да, но для этого были веские причины. Разве ты сам этого не видишь?

– Нет, не вижу, – с этими словами Абульурд подошел ближе, подняв кинжал, которым он мог воспользоваться, не отключая защитного поля. – Зачем ты явился в мою лабораторию?

– Разве не здесь ты хранишь оставшиеся образцы моих любимых механических питомцев? Пожирателей, которых я изобрел для Омниуса.

Йорек Турр радостно вскинул брови. Исторические хроники рисовали его как беспощадного, холодного, бездушного и расчетливого интеллектуала, но сейчас во взгляде его предательских, коварных глаз появилось что-то дикое и звериное, словно что-то повредилось в его голове. Он был все таким же жестоким и изобретательным, как и прежде, но временами здравый рассудок начинал ускользать.

– Ах, какие штуки я изобретал, работая на Омниуса, – исторически это было гораздо важнее, чем то, что я делал будучи начальником полиции Джихада. Даже служа в джиполе, я работал на Омниуса, который в благодарность провел мне лечение, продлевающее жизнь. У меня, конечно же, были секреты и от всемирного разума, но я все же совершал массу отвлекающих маневров и частенько сбивал с верного пути Великого Патриарха Гинджо и его темных, хотя и очень страстных поклонников.

Все было бы превосходно, если бы его вдовушка отдала мне причитающееся. Это стало бы чудесным венцом для моей славной карьеры. Я достиг бы полного исторического бессмертия. Но когда пост Великого Патриарха был у меня подло украден, мне не оставалось другого выбора. Голодные маленькие жучки были мелким экспериментом, которым я занимался от скуки, томясь в вечном плену на Коррине. Ретровирус, который тоже изобрел я, был куда более опустошительным, ты не находишь?

– Я не могу даже осознать всей величины твоего злодейства, – сказал Абульурд.

– Это лишь доказывает, что ты начисто лишен воображения.

Абульурд сжал рукоятку кинжала – надо убить этого человека до того, как он признается в других неслыханных преступлениях, Абульурд не желал больше слушать весь этот ужас.

– Зачем ты мне все это рассказываешь? Тебя мучает совесть и ты решил очистить ее признанием?

– Не смеши меня. Неужели я не заслужил право немного похвастать, добившись таких впечатляющих достижений? Кроме того, я хочу тебя убить, так уж позволь мне предварительно получить удовольствие.

Продолжая одной рукой держать пистолет, Турр другой рукой поднял маленький прозрачный контейнер. Абульурд сразу узнал емкость для хранения опытных экземпляров жучков. Печати были сломаны, запирающие механизмы отключены. Турр постучал пальцами по крышке.

– Я был очень разочарован, узнав, что вы сохранили всего дюжину моих маленьких ненасытных друзей… но хватит, пожалуй, и дюжины.

Активированные прожорливые жучки зажужжали и начали биться о стенки контейнера. Турр бросил открытый ящик в Абульурда. Он отскочил от защитного поля и механические пожиратели вылетели из него, как стая разъяренных шершней. Абульурд отпрянул, ища укрытия, но маленькие чудовища устремились вслед за ним.

Прижавшись к стене и практически слившись с ней, Турр, замаскированный густыми тенями и силуэтами оборудования, хладнокровно наблюдал за происходящим и усмехался.

Жужжащие механические насекомые, полетав по комнате, опознали человеческие очертания Абульурда и напали на него, как на ближайшую различимую цель. Крошечные острые челюсти заработали, словно в предвкушении того, как они начнут пережевывать податливую живую плоть.

Одна из пираний столкнулась с защитным полем, ударив его с силой ружейной пули. Она рикошетировала, и другие жучки приблизились к полю, снизив скорость. Абульурд понимал, что скоро жучки найдут способ проникнуть сквозь слои защитного поля Хольцмана. Отступая, он прижался спиной к столу одного из своих инженеров и, скосив глаза вниз, вдруг увидел средство своего спасения. Это был опытный образец дистортера – прибора, искажающего образы, который он не успел, на свое счастье, убрать на место. Осторожно наклонившись, Абульурд включил искажающее поле.

Грубый прибор не мог уничтожить летающих жучков или вывести из строя их моторчики, но силуэт Абульурда мгновенно стал неразличимым для них, они перестали его видеть. Жужжащие чудовища принялись описывать круги по помещению, стараясь снова обнаружить цель, которую они так неожиданно потеряли.

Абульурд осторожно сделал два шага вперед, держа перед собой дистортер, и вышел на середину лабораторного помещения. Жучки не замечали его и не реагировали на его движения. Непрестанно вращая механическими челюстями, они описывали в воздухе случайные траектории, но не реагировали на Абульурда.

Раздраженный этой неожиданной помехой, Турр не сдержался:

– Что ты сделал? Как тебе…

Внезапно машины обнаружили его самого. Они изменили курс и устремились на своего создателя. Турр метнулся в сторону и включил защитное поле. Дюжина крошечных убийц закружилась около сферы поля, налетая на него, отскакивая и снова бросаясь вперед. Они вели себя, как стервятники, обнаружившие падаль. Абульурд включил тревожную сигнализацию дверей. Вход в лабораторию был блокирован, а системы передали сигнал вызова охране. Однако, учитывая кошмар, творившийся на улицах, Абульурд сомневался, что кто-нибудь откликнется на экстренный вызов.

– Ты сам обрек себя на такую судьбу, Йорек Турр.

Одному из пожирателей удалось медленно пробуравить туннель в слоях защитного поля предателя. Оказавшись внутри, пиранья заплясала, отскакивая от стенок, а потом атаковала. Вскоре ее сигнал был передан остальным жучкам, и они, тоже замедлив скорость полета, начали впиваться в поле Хольцмана. Скоро все двенадцать пираний оказались в непосредственном контакте с вожделенным телом.

Они совместно и практически одновременно атаковали бывшего начальника джипола, хватая его своими острыми кристаллическими челюстями за руки, шею, щеки. Он же пытался отбиваться, хотя и безуспешно. Мелкие твари принялись пожирать Турра, а он кричал и извивался, дико размахивая руками. Хотя из прогрызенных отверстий лилась кровь, Турр, казалось, испытывал не страх, а, скорее, ярость перед лицом неминуемой смерти.

Один из жучков прогрыз большое круглое отверстие в коже загорелого лысого черепа, обнажив белую кость. Другие впились в живот и бедра. Одна пиранья, скрежеща окровавленными зубами, вылетела из живота только за тем, чтобы впиться в ребра. Выпрыгнув из груди, она покружилась в воздухе, а потом снова набросилась на мягкую податливую плоть, вгрызаясь в нее и выбрасывая след в виде измельченного мясного фарша.

Турр дико выл. Он упал на колени и в отчаянии схватил одного из жучков, сдавив в кулаке серебристый шарик. На его глазах тварь прогрызла выход, разорвав сухожилия и пробуравив кости. Пальцы – один за другим – отвалились от руки.

Абульурд смотрел этот кровавый спектакль, испытывая тошноту от переживаемого ужаса. Но он все время напоминал себе, что именно Турр предал человечество, убил миллиарды людей, и, в конце концов, это именно он очернил память Ксавьера Харконнена и втоптал в грязь его имя. Помня об этом, Абульурд оставался глух к крикам жертвы.

Так как пираний было всего двенадцать, то им потребовалось несколько томительно долгих минут, чтобы насмерть загрызть Йорека Турра. Даже после того, как он перестал дергаться и умер, жучки продолжали буравить его череп. Потом они поднялись в воздух и принялись искать следующую жертву. Дистортер Абульурда мешал механическим тварям видеть что-либо еще. Не найдя подходящей мишени, они вернулись к трупу и продолжили уродовать его.

Абульурд, против своей воли, не мог оторвать взгляд от этого зрелища. Чудовища неистовствовали до тех пор, пока от тела предателя не осталось почти ничего. Наконец ограниченные источники питания пираний истощились, и они, одна за другой, попадали на пол словно горячие зубастые камешки.

Когда наконец на месте происшествия с большим опозданием появились трое бледных запыхавшихся охранников, откликнувшихся на включенный Абульурдом сигнал тревоги, все было уже кончено. Люди в изумлении уставились на забрызганный кровью и ошметками пол лаборатории, больше похожей сейчас на лавку мясника.

– Я понимаю, что это не самое главное сейчас, учитывая мятеж, начавшийся в городе, – сказал им Абульурд, – но я нашел убийцу Великого Патриарха Ксандера Боро-Гинджо.

– Ну и… кто это был? – спросил один из охранников. Абульурд задумался и после долгого молчания наконец ответил:

– Имя этого человека недостойно памяти.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю