Текст книги "Помню тебя (ЛП)"
Автор книги: Кэтрин Уэст
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)
– Как я и подозревал. – Он что-то кому-то рявкнул. – Я иду на встречу. А как ты себя чувствуешь? Твоя мама думает, что поездка туда будет для тебя слишком тяжелой.
– Да нет.
Во всяком случае пока. Натали закрыла глаза и глубоко вдохнула.
– Что ж, если появятся проблемы, просто возвращайся домой. Мы можем закрыть это место, не раздумывая ни секунды.
Натали нахмурилась:
– Сначала я хочу выяснить, можно ли спасти винодельню. И пока не готова сделать выводы. Давай сначала посмотрим, с чем имеем дело, хорошо?
Он пробормотал что-то неразборчивое.
– Дай знать, когда у тебя будут хоть какие-то точные данные, тогда и поговорим. Мама передает тебе привет.
– Хорошо. Скажи ей...
Натали уставилась на телефон. Папа никогда не прощался, просто отключался, когда закончит.
– Я обязательно передам твоему отцу привет от тебя.
Она вздохнула. Почему он хочет закрыть «Майлиос» сейчас, ведь винодельня так долго его не волновала?
Натали подавила зевоту и уставилась на предстоящую работу. Мозг угрожал бунтом, а живот никак не успокаивался.
Хорошо. Сосредоточься.
Чем быстрее она закончит, тем скорее сможет подумать про следующий ход. Натали некоторое время, прищурившись, смотрела на цифры, пока ее сотовый снова не зажужжал. Лаура. Против этого звонка она не возражала.
– Привет, Ларс.
– Натали! Ты в порядке? Как дела? Как...
Подруга набирала обороты. Натали откинулась на спинку и стала слушать, представляя, как подруга мечется по кухне следом за детьми и собакой, по пути подбирая игрушки, одежду и книги.
– Все хорошо. Не надо паники.
Она рассматривала пятно плесени на одной из фотографий на стене. Сквозь аромат кофе пробивался запах прокисшего молока, и Натали, слушая Лауру, начала обходить кабинет.
– Я не паникую. Просто ты мало что написала в электронке и не ответила на мое сообщение в «Фейсбуке».
– Лаура, ты же знаешь, я ненавижу «Фейсбук».
Натали сморщила нос и обнаружила источник запаха. Полупустой контейнер свернувшихся сливок скрывался за грязной кружкой Калифорнийского университета на ржавом мини-холодильнике. Который она не станет открывать без противогаза.
– Напиши эсэмэс. Ты же знаешь, я не пользуюсь всей этой мутью.
Социальные сети пустая трата времени. Рассказывать всему миру про свои дела, чтобы люди их комментировали? Спасибо, не надо.
– Ладно. Ты обещала завести аккаунт в «Скайпе».
– Знаю. Я заведу.
Натали с некоторым сомнением оглядела древний компьютер Таннера. В городе должен быть магазин «Эппл».
– У тебя правда все хорошо?
– Все хорошо. Записалась к врачу на завтра. Думаю, мне нужно поменять препарат. От этого меня постоянно тошнит.
– О нет. Но ты чувствуешь себя... эм... лучше?
– Ты имеешь в виду нормальной? – засмеялась Натали. – Не совсем. Бывают хорошие дни, бывают плохие. Но я хотя бы не в кровати.
– Хорошо. Как твой дедушка?
Натали посмотрела на старые снимки на стене. Дедушка Хэл обнимал своих сыновей. Очень молодого Билла, лет двадцати или около того, и Джеффри, всего на пару лет младше.
– Хорошо. А вот с Таннером у меня проблемы.
– Таннер? – Лаура замолчала. Натали услышала шум воды и звон тарелок. – О, это тот парень, с которым ты зависала летом?
– Он самый. – Она невольно улыбнулась и почувствовала тепло, над которым не желала задумываться. – Судя по всему, он тут всем управляет. И не слишком счастлив, что я приехала.
– Как его фамилия? Поищу его в «Фейсбуке». Он симпатичный?
– Лаура.
Натали не представляла, чтобы Таннер каждый вечер заходил на «Фейсбук». Но, с другой стороны, в жизни случаются и более странные вещи.
Например, он извинился.
Очень неожиданно.
– Нат? Ответь на вопрос, – не унималась Лаура. – Каким он стал?
Натали закатила глаза.
– Давай просто скажем, что он не урод. Но он едва ли сговорчивый. И я сомневаюсь, что ты найдешь его на «Фейсбуке».
Лаура засмеялась.
– Может быть, ты сможешь это исправить? Я про сговорчивость.
– Лаура... – Снова подступила тошнота, и Натали выдохнула сквозь зубы. – Все равно он, похоже, женат, как ни трудно это представить. Двое детей, свои или приемные, не знаю.
– Ну-у-у. – Подруга захихикала. – Ладно. Ты уверена, что все хорошо? Каково тебе там?
– Я справлюсь. Перестань волноваться.
– Не перестану. Позвонишь мне?
– Позвоню. – Как бы ни хотелось ей поболтать, спросить, как дети Лауры, но пришлось закругляться. – Ларс, мне надо бежать. Спасибо, что позвонила. Пока.
Она завершила звонок, набрала воздуха в грудь, подождала, не отпустит ли, и снова рванула в туалет.
7
Не глуша мотор, Таннер побежал в контору. Он надеялся, что сотовый лежит на столе, где он забыл его утром. У него не было времени вернуться. Сегодня его очередь забирать детей из школы. Они с мамой делали это по очереди, в зависимости от занятости. По крайней мере раз в неделю он возил их есть пиццу или бургеры, в парк, а по пятницам в кино, если показывали что-нибудь детское. Время с Джейсоном и Джени – единственное, что держало его на плаву. Сегодня он был так занят, что чуть не забыл. Он привез их домой и вернулся на виноградник следить за сбором. Ночь будет долгой.
Он замер на полпути и вытаращился.
Это то же самое место, откуда он вышел несколько часов назад?
Тонкая стопка папок на столе. На его чистом столе. Книги и папки на полках у дальней стены расставлены в идеальном порядке. У другой стены большой серый архивный шкаф, которого он не помнит. Таннер провел пальцем по столешнице. Никакой пыли. С пола вообще можно есть.
Таннер уловил аромат ванили и сморщил нос. Посмотрел на полки на стене. Тоже все убрано и рассортировано, а на одной горит свеча в стакане. Он закатил глаза. Что ждет его завтра? Горшки с цветами и расслабляющая музыка?
Он снова обвел комнату взглядом и не поверил глазам.
Это. Что. Такое.
Новенький компьютер на месте старого. Того, которым он пользовался во время учебы в колледже и с гордостью водрузил на стол в день, когда Хэл вручил ему ключи от кабинета. А теперь его и след простыл.
Таннер подошел к блестящей технике и уставился на черное яблоко под дисплеем. Одно дело – навести порядок на полках, но поменять его бесценную «Тошибу» на этого... подражателя... Натали Митчелл зашла слишком далеко.
Он обернулся на звук смываемой воды.
Из туалета вышла Натали и вздрогнула.
– Таннер.
– Извини. – Он прочистил горло. При виде ее расширившихся от испуга глаз гнев поутих. – Я не знал, что ты еще здесь.
На самом деле, судя по ее виду, он не ожидал, что она продержится дольше утра. Он присмотрелся повнимательнее, выискивая признаки болезни. Она уже выглядела не такой зеленой, но ее кожа была необычно бледной.
– Как раз собираюсь уходить. Я сегодня хорошо поработала. Разложила папки в хронологическом порядке, так будет гораздо легче вносить данные. Этим и займусь дальше.
Она слабо улыбнулась, явно довольная собой.
Таннер сердито нахмурился:
– Вижу, ты будешь делать это не на моем старом компьютере. Не скажешь мне, где он?
– Вон в той коробке. – Она показала на коробку рядом с переполненной корзиной для мусора. – Не пугайся так. Я попросила специалиста перенести все твои данные. Ничего не потеряно. Он провел здесь почти весь день. – Натали прошла к его столу, как будто к своему, взяла сумочку и потянулась к чему-то подозрительно похожему на его сотовый. – Утром ты забыл телефон. Я думала, ты вернешься, но ты не вернулся. Я не знала, как с тобой связаться.
– Спасибо. – Таннер забрал телефон и просмотрел вызовы. Слава богу, ничего срочного. – Все это... – Глупо. Он обвел помещение рукой. – Выглядит по-другому. Не знал, что среди твоих талантов значится организация пространства.
Натали скрестила руки на груди, между глаз залегла морщинка:
– Да тут все напоминало «Хватай не глядя»[1]1
Американское реалити-шоу про складские и гаражные аукционы. Владелец склада открывает дверь, и у потенциальных покупателей есть пять минут, чтобы взглянуть на то, что хранится внутри. Заходить внутрь нельзя, ничего трогать нельзя. После этого начинается аукцион, и cтрасти накаляются не на шутку.
[Закрыть]. Мне нужен был хоть какой-то порядок. Как ты вообще работаешь в таком бардаке?
– Нормально работаю. – Ее откровение заставило его почесать голову. – Ты смотришь «Хватай не глядя»? – Она не походила не человека, который смотрит реалити-шоу. – Ты больше похожа на девушку, которая смотрит Блумберг.
На ее губах показалось подобие улыбки.
– «Утиная династия» моя слабость.
Вот это да. Серьезно?
– Мне нравится «Утиная династия».
– О, ты видел...
– Послушай... Натали, – начал он, пока они не ушли в сторону. – Я знал, где что лежит. И как мне теперь все искать? Заменила мой компьютер? Не-а. Я этого не разрешал.
Гнев снова опалил шею, и Таннер положил туда руку, сосчитал до десяти и обратно.
– Да, не разрешал. – Натали подошла к новому архивному шкафу и открыла дверцы, за которыми рядами стояли папки. – Полагаю, ты умеешь считать, так что сомневаюсь, что у тебя возникнут проблемы. Если это так сложно, я всегда могу обозначить их цветом.
Смешно.
– Как ты его сюда затащила?
Он не мог представить, чтобы она волокла огромный шкаф через двор.
– Мигель поставил его на тележку, а другой парень установил. Вообще-то, это дедушка предложил. Подумал, что это облегчит тебе работу.
– Мигель? – Сколько еще его работников она очарует, пока будет здесь? Ее глаза всегда были такими голубыми? – Что ж. Полагаю, тут стало лучше.
Черт побери, что она с ним творит?
– Думаю, слово, которое ты ищешь, «спасибо».
Натали допила остатки воды из пластиковой бутылки и сунула ее в переполненную голубую корзину для мусора, которой еще утром тут не было. Бутылка отлетела от кучки смятой бумаги и бог знает чего еще и врезалась в коробку с его бездомным компьютером.
– Ой, я создала новый пароль для компьютера. Ты же умеешь работать на Маке? Если нет, я покажу. Это легко. Но пароль, который стоял на той старой штуке, был ужасен. «Майлиос»? – Она рассмеялась. – Это же первое, что приходит в голову. – Она прошла мимо него к двери. – Ладно, я закончила. Ты, наверное, хочешь запереть дверь?
– А ты, наверное, хочешь сказать мне новый пароль?
Таннер захлопнул дверь, запер ее и потрусил за Натали.
– Он в конверте в верхнем ящике стола. Запомни его и выброси бумажку.
– Надеюсь, я его разберу. Я не очень хорошо читаю.
Таннер с удовольствием заметил, как она закатила глаза.
– Уверена, ты без труда его запомнишь.
Ему захотелось сбегать обратно и посмотреть этот загадочный пароль, но он и так опаздывает. Дети будут нервничать. Они пугаются, когда кто-то не приходит вовремя.
– Прыгай в машину, я подвезу тебя до дома.
– Не глупи. Тут недалеко. – Она сменила очки на темные и подставила лицо под вечернее солнце. – Уверена, тебе есть куда торопиться.
Таннер сдался. Ему и правда есть куда торопиться. А спор с Натали не добавит ему скорости.
– Как хочешь. Спокойной ночи.
– И вам, мистер Коллинз.
Она закинула свою громадную сумку на плечо и побрела вверх по холму, как будто ее ноги вязли в бетоне.
Таннер замялся и отправил Джейсону сообщение, что едет домой. Затем сел в машину, нагнал Натали, опустил стекло и перегнулся через сиденье.
– Садись.
Она остановилась и с удивлением уставилась на него:
– Я могу дойти сама.
Остатки терпения вылетели в окно. Таннер знал много упрямых женщин, но эта занимала верхнюю строчку.
– Натали. Садись.
Смирившись, она открыла дверь и забралась на сиденье рядом с ним. Прижала сумку к груди, откинулась на спинку и вздохнула.
– Спасибо. Чего-то мне нехорошо.
– Да неужели. – Он нажал на газ, и они поехали вверх по холму. Таннер аккуратно объезжал выбоины и неровные участки. – Почему ты сидела там весь день? Ты не наемный работник. Если тебе плохо...
– Давай просто помолчим?
Таннер стиснул руль и сердито уставился на дорогу. Они доехали до дома за три минуты, и все это время в салоне висело неловкое молчание.
Таннер остановился у парадной лестницы. Натали не шелохнулась, и Таннер подумал, чего она ждет. Если того, что он будет джентльменом и поможет ей выйти, то может просидеть тут всю ночь.
– Эм. – Она коротко взглянула на него. – Меня завтра не будет. У меня встреча в Сан-Франциско. Деловая.
– Ладно.
Что еще он должен на это сказать? Повеселись там?
– Что ж. – Натали наконец взяла свои вещи, сняла солнцезащитные очки и повернулась к нему лицом. – Я знаю, что ты не хочешь делать мне одолжений, но буду признательна, если не скажешь дедушке, что я неважно себя чувствовала. Не хочу, чтобы он волновался.
– Без проблем. – Хэл все равно будет волноваться. Достаточно одного взгляда на нее, чтобы понять, что что-то не так. – Надеюсь, ты быстро справишься, чем бы это ни было. Тут ходит грипп. Джени болела пару недель назад.
– Это не грипп.
Натали открыла пассажирскую дверь, сползла с сиденья и вышла, каким-то образом умудрившись не упасть. Таннер проследил, чтобы она благополучно дошла до двери.
Если это не грипп, тогда он не знает, из-за чего она выглядит так, будто подхватила загадочную болезнь. Да и плевать.
Почти.
Ладно, не плевать.
Только почему – вот в чем вопрос.
8
Каким-то образом Натали пережила первую неделю в Калифорнии. Встреча в Сан-Франциско прошла хорошо. Доктор Шерман ей понравился, и он выписал ей другой препарат. Первые пару дней желудок бунтовал, но утро воскресенья наконец принесло облегчение.
Вчера вечером дедушка сообщил, что собирается в церковь и она может присоединиться к нему, но Натали отказалась. Выспаться было куда как привлекательнее. Она проснулась, чувствуя себя человеком. Если повезет, то на встрече с доктором на этой неделе она сможет доложить, что новые таблетки не оказывают такой эффект, будто она провела четыре часа на концерте «AC/DC».
Утро она провела в патио за чтением. Сара возилась на кухне и болтала с ней, когда Натали зашла налить еще кофе. За короткое время она узнала про все рестораны и антикварные лавки в городе и лучшее место, чтобы любоваться закатом. В духовке запекалось мясо, а на столешнице остывал хлеб. Сара сказала Натали, что посещает вечерние службы, чтобы в воскресенье остаться дома и приготовить обед.
Определенно, по воскресеньям они обедают все вместе.
Похоже, семейство Коллинзов занимает особое место в дедушкиной жизни. Натали была рада, что у него есть компания, но сомневалась, что ей нравится, что эта компания Таннер Коллинз и его выводок. Но Натали была признательна Саре за заботу. Дедушка Хэл держал свои мысли при себе, но внимательно наблюдал за ней.
Натали укрылась в прохладной солнечной гостиной. Она рассматривала комнатные растения, картины на стенах и наконец поддалась притяжению множества фотографий, стоявших на полках встроенных книжных шкафов.
Так много воспоминаний...
Улыбнувшись, она взяла фотографию дяди. Ему было не больше восемнадцати. Красивый. Натали не видела его много лет. Они с папой похожи. Те же голубые глаза, хотя глаза Джеффри сияли ярче, тот же изгиб улыбающихся губ. На этой фотографии дядя смеялся, и Натали задалась вопросом, кто его фотографировал. И в какой точке мира Джеффри Митчелл сегодня. Она сделала мысленную заметку спросить потом у дедушки.
Дрожащими руками она взяла следующую фотографию в серебряной рамке, которая повернула время вспять.
Улыбающаяся Николь на качелях. Идеальная во всем.
Почти как на рекламе магазина детской одежды.
Натали опустилась в мягкое кресло и уставилась на свою близняшку.
Мама любила одевать их одинаково. Николь недолго мирилась с этим. С восьми лет сестра настояла, что они сами будут выбирать себе одежду. Что ж, Николь выбирала одежду. А Натали носила.
Когда была сделана эта фотография, им было пять или шесть. Натали подумала, а где же была она? Наверное, стояла в сторонке, как велела Николь.
Детские годы пронеслись быстро. Воспоминания о детском саде были размытыми, за исключением первого дня. Дня, которого Натали с ужасом ждала все лето. Няня привезла их к зданию из красного кирпича, отвела к ожидавшей воспитательнице и уехала. Натали не хотела плакать. Но вокруг было так много других детей, и все они глазели на девочек.
«Идем, Нат. Не будь трусишкой. Будет весело, вот увидишь. Идем же». Николь взяла ее за руку и потянула к дверям.
Сестра оказалась права, как обычно. Было весело. Очень весело.
У Натали получалось почти все, ей нравилось учиться, особенно позже, когда они с сестрой были в разных классах. Но Николь находила ее на площадке и во время обеда, и Натали по-прежнему приходилось играть вторую скрипку.
После того последнего лета, когда Натали вернулась одна навстречу взглядам, шепоту и невысказанным вопросам одноклассников, в школе больше не было весело.
Она вернулась к шкафу, чтобы поставить фотографию на место.
– Что вы делаете?
Тоненький голосок напугал ее, и Натали вскинула голову. Рядом стояла девочка, с которой она познакомилась в прошлые выходные. Одетая в темно-синюю вельветовую юбку и белую блузку с шоколадным пятном девчушка сверкнула голубыми глазами и широко улыбнулась.
– Ой. Привет. Джени, верно? – Девочка кивнула, и Натали улыбнулась. – Просто рассматривала фотографии.
Джени с минуту смотрела на книжный шкаф, а потом перевела свои большие голубые глаза на Натали.
– Хотите секрет?
– Конечно.
Джени важно показала на стену:
– Там за шкафом лестница. Ведет наверх к тур... турет... или как ее там.
– Турель[2]2
выступающая вверх от стены или крыши башенка
[Закрыть], – кивнула Натали. – Я знаю.
– Мне Джейсон сказал. Но нам туда нельзя. Опасно.
– Верно.
Интересно, когда дедушка заблокировал дверь.
Джени потянула ее за руку.
– Но глядите, эта часть вращается. Так что ее можно сдвинуть.
– Ох. – Она не заметила. Натали нахмурилась. – Но вы же не залезали туда?
Джени выразительно закатила глаза и хихикнула:
– Я же сказала, что нам нельзя.
Ох, тогда ладно. Натали улыбнулась, глядя, как девочка подошла к фотографиям.
– Это вы на фотографии?
– Нет. Это Николь. Моя сестра.
– О. Она выглядит как вы.
– Да. – Натали посмотрела на фотографию, глаза защипало. – Мы были близнецами.
– А больше вы не близнецы? – Джени сморщила носик, накручивая прядь волос на палец.
– Ну, это грустная история, Джени. – Натали скрестила руки на груди и подумала, сколько можно рассказать. – Видишь ли, Николь умерла.
– Ох. Как так?
Джени повела ее по комнате, прыгая в своих черных туфельках по паркету, как в классики.
– Попала в аварию.
В глубинах памяти завыли сирены. Натали убрала волосы с глаз и остановилась возле пианино. Подняла крышку. Провела трясущимся пальцем по клавишам из слоновой кости, пережидая, пока сердце перестанет колотиться.
– Печально. – Джени оказалась рядом и нажала несколько клавиш. – Моя мама очень хорошо играет на пианино. А вы умеете, мисс Натали?
Желудок сжался. Когда она играла в последний раз? Должно быть, несколько месяцев назад.
– Когда-то играла.
– Разлюбили?
– Нет. – Она пробежала пальцами по клавишам, наиграв несколько гамм. – Просто в последнее время у меня не было возможности поиграть.
Или желания.
– О. – Похоже, это удовлетворило девочку. Джени наиграла первые ноты «Собачьего вальса». – Я забыла, как дальше.
– Вот так. – Они сели на банкетку, Натали показала Джени ноты и, когда поняла, что девочка запомнила, присоединилась к ней. Они дважды сыграли от начала и до конца. – Еще раз? Давай проверим, как быстро у нас получится.
Пальчики у девочки оказались проворными, и Натали смеялась, пока они на полной скорости играли всю мелодию. Они с Ник могли играть «Собачий вальс» часами, пока мама не умоляла их перестать.
– Мне нравится эта песенка. Мамочка часто играла ее со мной. – Улыбка Джени растаяла. – Моя мамочка тоже попала в аварию, как ваша сестра. Но врачи ее вылечат. Дядя Таннер обещал.
– Что обещал дядя Таннер? – отвлек их голос в дверях.
К ним шел Таннер, скрестив руки на груди, но на лице угадывалось веселье.
Натали уставилась на Таннера, потом на Джени. Дядя?
Таннер облокотился на пианино.
– Натали. Я так понимаю, ты не сдалась болезни, что бы это ни было.
– Да. – Она выдавила улыбку. Сегодня хороший день, и она не позволит Таннеру его испортить. – Мне лучше. Ты тоже был в церкви?
Она постаралась не выдать своего удивления, но скользнувшая по его губам усмешка говорила о том, что ей это не удалось.
– Не надо так изумляться.
Он подавил зевок. Под глазами снова темные круги.
Они собирали виноград по ночам, когда было прохладнее. Натали видела их в те ночи, когда не могла заснуть.
– Он проспал всю проповедь, – прошептала ей Джени. – Мне Джейсон сказал.
– Эй, а ну-ка.
Неожиданный смешок наполнил комнату и выманил из Натали настоящую улыбку. Она украдкой бросила взгляд на Таннера.
Он сменил свою обычную рабочую одежду – грязные джинсы и заляпанную футболку – на пару элегантных хаки, рубашку в черно-зеленую клетку и почти ослепительные коричневые оксфорды. Волосы были аккуратно причесаны, за исключением нескольких прядей, которые упали на лоб, щекоча темную бровь.
А он неплохо прихорошился.
Натали отвела взгляд, игнорируя бабочек в животе. Он не первый красивый мужчина, которого ей доводилось видеть. И ей не положено раздумывать о его привлекательности. По многим причинам. И первая из них: если ее отец добьется своего, она лишит его работы.
– Джени, бабуля говорит, что пора мыть руки, – распорядился Таннер. – Иди позови Джейсона, он на улице с собаками.
– Хорошо.
Девочка слезла с банкетки, обняла его ноги и убежала, окликая брата.
Таннер напряженно застыл около французских дверей. Натали сыграла несколько аккордов, пытаясь придумать, что сказать, чтобы не прозвучало глупо.
– Значит, ты их дядя?
– Что?
Он медленно развернулся, в золотых крапинках в его глазах отразилось солнце.
– Джени назвала тебя «дядя Таннер», то есть ты их дядя? Не отец?
Натали попыталась рассмотреть его левую руку. Она не заметила кольца раньше, но это не значило, что он не женат.
– Как-как?
Он посмотрел на нее как на сумасшедшую.
– Извини. Просто... я не знала. Я думала, что дети могут быть твоими.
– Моими?
Его брови взметнулись вверх.
– Ну. Да. Я предположила, что у тебя есть семья.
Натали скрестила руки на груди и встретила его потрясенный взгляд.
– Ты много предполагаешь, – фыркнул Таннер и пересек комнату. – Это дети Марни. Моей сестры.
– Марни? – Натали повернулась. Таннер рассматривал фотографии. – Я ее не помню.
– Ты с ней никогда не встречалась. – Он вздохнул и размял шею. А когда снова посмотрел на Натали, глаза потемнели. – Она на пару лет старше меня. Жила с отцом. – Он переступил с ноги на ногу. – Обед почти готов.
Натали поднялась:
– Значит... ты не женат?
Ладно, это само вырвалось.
Таннер пошевелил перед ней пальцами без колец:
– Не женат. А теперь, если ты закончила перекрестный допрос, можем пойти поесть?
Они наслаждались обедом под ясным небом и теплым солнцем, и Натали почти забыла о том, что дома уже приближается зима. Она даже не соскучилась по опадающим листьям. Может быть, она задержится в Калифорнии.
– Натали Грейс, ты ешь как птичка.
Дедушка Хэл поднял кустистые брови.
– Извини, дедушка. Все очень вкусно, но боюсь, мой желудок еще не готов.
Натали виновато улыбнулась Саре. Она сумела съесть весь овощной суп и попробовала несколько кусочков говядины, но все остальное просто гоняла по тарелке.
– Ты слишком много работала там у себя, верно? – поддразнил дедушка. – Хорошо, что твой отец отправил тебя сюда. Мы заставим тебя расслабиться. Может быть, даже немного повеселиться. Таннер мог бы к тебе присоединиться. Он уже много лет не брал ни дня отпуска.
– Таннеру надо работать, – буркнул Таннер, – и не думаю, что Натали приехала сюда развлекаться. – Он поднял бокал с вином и посмотрел на просвет. – Что думаешь про каберне, Хэл?
– Можно нам выйти из-за стола? – спросил Джейсон скучным голосом.
Детей отпустили, и они с Джени побежали вниз по холму, собаки рванули следом. Натали заметила в той стороне новые качели и подумала, когда их построили.
– Нетерпкое. Насыщенное. Я думаю, оно созрело. Натали, еще? – предложил дедушка подлить вина, но она покачала головой.
Таннер накрыл свой бокал ладонью, так что оставшееся вино досталось Саре.
– Хэл, на следующей неделе я бы хотел встретиться с Майком Спенсером, – сказал Таннер. – Он предлагает хорошую цену за два поля за мостом. Думаю, тебе стоит подумать.
Он отодвинул стул от стола и вытянул свои длинные ноги.
Дедушка прищурился и расправил плечи. На лохматую бровь упал седой локон.
– Этот человек пытается купить мою землю с семьдесят пятого года. Я никогда не продам ему. Когда-нибудь эти поля могут нам понадобиться, мой мальчик.
– За два года они нам не понадобились. У нас достаточно земли для наших нужд на данный момент. Если продать эту, мы сможем оплатить...
– Мы справляемся, Таннер. – Хэл потянулся к бутылке охлажденного пино, налил в свой бокал бледно-красную жидкость, повращал его и поднес к носу. – У этого приятный аромат.
Натали молча наблюдала за их разговором. Судя по цифрам, которые она успела изучить, дела шли хуже, чем Таннер был готов признать. Если дедушка не согласится на изменения, ее отец может добиться своего.
Что-то в ней дрогнуло.
Ее всегда привлекал вызов. Она всегда болела за слабого, может быть потому, что ассоциировала себя с ними. С тех пор как началась эта депрессия, ей не хотелось болеть за что-то или кого-то. Не хотелось вникать в будничные дела. Глубоко в душе она боялась, что ее снова засосет. Но может быть... может, на этот раз будет по-другому.
Может, она сильнее, чем думала.
Или безумнее, чем хотелось бы.
Она подалась вперед и коснулась загрубевшей дедушкиной ладони:
– Дедушка, при нынешней экономической ситуации мало справляться. Надо получать прибыль. Нельзя и дальше игнорировать, что времена изменились.
– Ах, да. Времена изменились. Где-то я это уже слышал. – Хэл сделал глоток и погрозил им пальцем. – Вы двое сговорились? Хотите заставить меня изменить манеру вести дела или закроете ворота «Майлиос»?
– Нет, – в один голос ответили Таннер и Натали. Она проигнорировала, как Таннер закатил глаза.
– Никто ничего не закроет, – добавил Таннер, многозначительно глядя на нее. – Пока это зависит от меня.
– Дедушка. – Натали сосредоточилась на дедушке, а не на Мистере Ворчуне напротив. – Это защита твоих инвестиций. Ты вложил много лет своей жизни в эту землю. Ты много работал, чтобы «Майлиос» стала замечательной винодельней. Но надо вкладываться и дальше. Я мало знаю про то, как делать вино, но понимаю, что оно требует времени. Знаю, что есть определенные стадии, определенные формулы, которые вы соблюдаете. Когда что-то не получается, скажем, дефектная партия, вы стараетесь выяснить, что пошло не так, и потом принимаете необходимые меры и пытаетесь снова. Я права?
– Да, но...
– С бизнесом то же самое. – Натали улыбнулась, видя его унылое лицо. – Если что-то не получается, меняй. Обдумай разные идеи, пока не найдешь то, что сработает. Мы только хотим сказать, что тебе надо рассмотреть что-нибудь новое. Не обязательно радикально менять все за одну ночь, но тебе стоит поразмыслить над новыми идеями.
– Например?
Теперь он заинтересовался. Таннер тоже, хотя на его лице было написано презрение, но он слушал. Натали собралась с духом и продолжила:
– Я знаю, что в городе у вас есть дегустационный зал, но почему бы не устроить еще один здесь? Приятное, светлое место, куда могут приезжать люди и наслаждаться видом, узнавать о вине и по-настоящему почувствовать виноградник.
– Такие вещи стоят денег. – Дедушка потеребил мочку уха и посмотрел на Таннера. – Разве не ты говорил мне, что мы теряем деньги?
– Да, – настороженно подтвердил Таннер, барабаня пальцами по столу. – Но, если ты готов немного вложиться в улучшения, думаю, мы можем переломить ситуацию.
– Чтобы заработать деньги, нужно их потратить. – Это ее любимая поговорка. – Я заметила старый сарай недалеко от конторы. Для чего его используют?
– Ни для чего. – Таннер бросил взгляд на мать, которая встала и принялась собирать тарелки. – Иногда мы проводим там мероприятия для работников, вроде праздника урожая, но обычно он пустует. Верно, Хэл?
– Дедушка, может, покажешь мне его? – Натали надеялась, что он не устоит перед ее улыбкой. – А я могу показать тебе несколько сайтов виноделен, где то, что мы предлагаем, работает. Подумаешь об этом?
– Если это сделает тебя счастливой, дорогая, я подумаю над вашими предложениями. – Хэл допил вино, встал и чмокнул ее в щеку. – Пойду подремлю. Может быть, вечерком прогуляемся вниз с холма.
– Буду ждать с нетерпением.
Когда дедушка скрылся в доме, Натали вздохнула и подумала, что здешний воздух лишает ее разума. Судя по финансовой ситуации, отец прав. У «Майлиос» проблемы, и ясно как день, что дедушка этого не понимает. Если она действительно хочет запрыгнуть в эту лодку и помочь исправить положение, эта работа ей подходит.
Она отодвинула стул и потянулась за пустыми тарелками.
– Не так быстро.
Таннер, скрестив руки на груди, холодно смотрел на нее.
А так хотелось поскорее сбежать.
– Что я сделала на этот раз?
– Ой, да ладно.
– Дай мне передохнуть.
У нее не было настроения спорить.
Натали пересекла патио и подошла к скамейке, с которой открывался потрясающий вид. За последние несколько ночей лозы обобрали. Вчера было прохладнее, и люди работали большую часть дня. В надежде, что свежий воздух поможет ей, Натали вышла прогуляться и наблюдала за активностью на виноградниках. Смотрела, как рабочие взаимодействуют друг с другом, как Таннер проходится по рядам, время от времени останавливаясь поболтать или посмеяться. Было ясно, что работающие с ним мужчины и женщины его не только уважают, но и любят.
Ей подумалось, даст ли он ей когда-либо причину снова полюбить его. Потому что пока, кажется, он способен только раздражать.
– Я в растерянности. – Он встал рядом и прочистил горло. – Какой смысл пытаться убедить Хэла вносить новшества, если ты собираешься через несколько недель развернуться и закрыть винодельню?
Натали обошла скамейку и опустилась на нее:
– Ты и правда мне не доверяешь, да, Таннер?
– Уверен, что мы это уже установили.
Таннер устроился на подлокотнике старой скамьи и вопросительно уставился на Натали.
Она вздохнула и сняла темные очки:
– Знаешь, поскольку мы, похоже, находимся в таком положении, что нам придется пересекаться, немного вежливости не помешало бы.
– Я вежлив.
– Это ты называешь вежливостью? – Она подняла бровь. – Иногда мне трудно поверить, что когда-то мы были друзьями.
– Аналогично.
Он отошел к розовым кустам, высаженным по границе патио, и замолчал.
Натали сдалась. Она не знает, что сказать этому угрюмому мужчине, который в каждом ее действии видит угрозу.
– Не уверен, что ты понимаешь, что стоит на кону, Натали.
Он явно еще не закончил.
– Речь идет о том, чтобы лишить людей работы, выселить семьи, которые жили здесь много лет, включая мою. Я понимаю доводы твоего отца и что бизнес должен приносить прибыль, но не похоже, чтобы он был готов дать нам шанс. Вы, богачи, не думаете дважды, прежде чем поставить подпись. Вам плевать, кто пострадает в процессе. Что ж, можешь сказать своему старику, что мы тут не закончили. Я хочу шесть месяцев. Если к тому времени дела не улучшатся...
