Текст книги "Изгнанник"

Автор книги: Кэтрин Ласки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Страшная догадка

Корину еще никогда не доводилось бывать в клановых гаддерхилах, как на языке волков назывались церемониальные пещеры. Когда Корин впервые познакомился с кланом Макдункана, его волки были далеко от своей гаддерхилы, поэтому ему не представилась возможность ее увидеть.

Правда, Хаймиш, как мог, попытался рассказать другу об этих пещерах, но Корин все равно очень смутно представлял, как они выглядят.

Он оказался совершенно не готов к тому, что увидел. Когда следом за волками Макдункана Корин вошел под своды огромной пещеры, в глаза ему сразу бросилась неглубокая яма, засыпанная горячими углями.

В отличие от кузнецов или Ночных Стражей, волки не умели обращаться с огнем, поэтому им приходилось покупать угли у кузнецов в обмен на дичь или разрешение принять участие в совместной трапезе.

При виде костра Корина охватило странное волнение. Он уже давно не приближался к огню из страха увидеть в языках пламени свою судьбу и на всякий случай, отлетев подальше от ямы, отвернулся, чтобы ненароком не посмотреть в огонь.

Пол огромной пещеры был устлан шкурами убитых животных. Они же красовались на плечах вожака и его благородных охотников. Но больше всего Корина удивило странное сооружение на голове вожака, представлявшее собой подобие обруча из звериных клыков и обглоданных костей.

Корин вспомнил, что Хаймиш как-то рассказал ему о простых глодателях, не принадлежащих к клану Макдункана, которые вместо священных предметов выгрызают из костей украшения и всевозможные поделки.

Видимо, именно такое изделие украшало сейчас голову предводителя клана Макхитов. Еще у волков этого клана была Говорящая кость, на которую, согласно обычаю, должен был возложить лапу волк, собирающийся что-то сказать.

– Добро пожаловать в нашу гаддерхилу, Макдункан, вожак клана Макдункана!

В ответ Дункан Макдункан еле заметно согнул задние лапы и опустил брюхо, что выражало наивысшую степень учтивости, которую один вожак может оказать другому.

Честно говоря, Корин впервые видел, чтобы грозный Дункан так низко склонялся перед кем бы то ни было.

– Мы глубоко признательны вам за эту встречу.

– Мы, в свою очередь, благодарим вас за особую честь, которую вы оказали нам, приведя сюда эту сову. Мы слышали историю о том, как медведь и волки мирно встретились над телом убитого лося.

Дункан Макдункан медленно кивнул.

– Мы принесли с собой важные новости, а также подарки. Примите их в знак нашего глубокого уважения к клану Макхита.

– Какие новости ты принес нам, лорд Дункан Макдункан? – насторожился Макхит.

– На границе вашей территории бродит волк, больной пенной пастью. Мы видели отпечатки его лап, но ни разу не встретили его самого. Надеюсь, великодушный Люпус, – при этих словах Дункан Макдункан запрокинул голову к потолку пещеры, устремив взор в невидимое небо, – уже забрал его на тропу духов.

В ответ на это все собравшиеся в пещере волки опустили глаза и принялись шепотом повторять какие-то слова, которых Корин не разобрал.

– Благодарю тебя, лорд Дункан, за то, что поделился этой новостью с нашим кланом. Мы признательны тебе.

На это и рассчитывал Дункан Макдункан. Ему во что бы то ни стало нужно было получить разрешение на проход через территорию клана Макхита, поскольку это был самый простой и короткий путь к Священным Вулканам.

Дункан знал, что клан Макхита будет рад получить богатые подарки, но еще больше волки оценят предупреждение о бешеном звере. Дункан Макдункан хотел, чтобы вздорный и сумасбродный Макхит оказался в двойном долгу перед ним.

– А теперь пришло время подарков. Сэр Дональбейн, принесите дары.

На середину пещеры вышел огромный серый волк, волоча в зубах тяжелый кожаный мешок. Когда он бросил свою ношу к лапам Макхита, из мешка выкатилось несколько сверкающих драгоценных камней и пара искусно обглоданных костей работы знаменитого древнего глодателя клана Макдункана.

Корин невольно вспомнил, как на рассвете, когда волки Дункана собирали подарки для Макхита, вождь презрительно заметил: «Макхит помешан на драгоценных камнях и совсем не понимает ценности костей. Старый дурень ни за что не отличит кость старинной работы от куска гнилой деревяшки!»

Именно так все и оказалось. При виде сокровищ глаза лорда Макхита вспыхнули жадным огнем, и он принялся перебирать лапами сверкающие камни.

– Уууу, – восторженно подвывал он. – Изумруды из Изумрудной реки! Интересно, очень интересно, – вождь с трудом оторвался от мешка и повернулся к одному из своих благородных: – Сэр Грэтмор, будьте добры, принесите подарки, которыми одарил нас наш последний гость.

– Слушаюсь, милорд.

Вскоре волк вернулся и разложил на камнях какие-то клочки, похожие на обрывки старой кожи.

Волки клана Макдункана сгрудились вокруг этих диковинок, чтобы получше их рассмотреть.

– Что это такое? В жизни не видел ничего похожего! Что же это? – озадаченно спрашивали они.

– Произведения искусства, – важно ответил Макхит. – Живопись. Глаза Других, представляете? Такие же зеленые, как у нас!

– Может быть, в жилах у Других текло немного волчьей крови? – предположил Дункан. Шутка имела оглушительный успех, и волки в пещере еще долго не могли унять свой смех.

Пока они веселились, Корина все сильнее охватывало беспокойство. Что-то странное было в этой гаддерхиле. Он чувствовал тепло огня, но усилием воли заставлял себя не приближаться к нему.

Чтобы отвлечься, Корин принялся разглядывать волков, и внимание его привлек хромой лохматый щенок на вид чуть моложе Хаймиша. Приглядевшись, Корин заметил, что у щенка откушен хвост, а хромает он из-за жестоко изуродованных подушечек передних лап. Корин почувствовал подступающую к горлу тошноту.

«Только бы не срыгнуть погадку в пещере церемоний, ведь это будет ужасным оскорблением для хозяев!» – в смятении подумал он, отворачиваясь от калеки. Желудком он уже знал, что Хаймиш был прав. Щенка нарочно искалечили, чтобы отдать в глодатели.

– Смотрите-ка, это наш Коди, – хвастливо прорычал Макхит. – Наш маленький глодатель. Ну-ка, Коди, покажи лорду Дункану свои кости.

Коди проковылял в угол и вытащил оттуда несколько изгрызенных костей.

Какая-то волчица со светлой, почти белой, шерстью проводила хромого щенка долгим взглядом, а потом случайно встретилась глазами с Корином. Никогда еще ему не доводилось видеть в волчьих глазах столько тоски и печали!

Некоторое время волчица молча смотрела на Корина, и он с трудом заставил себя не отвести взгляда.

«Почему она разглядывает меня? Наверное, заметила мой шрам… Если бы она только могла знать, что меня искалечила родная мать!»

– У него отлично получается, лорд Дункан! Просто загляденье, а не парень.

– Да-да, я вижу, – выдавил Дункан, с трудом скрывая отвращение.

– Кстати, его пра-прабабка была из клана Макдункана.

Где-то на середине разговора, в ходе которого Макхит несколько раз довольно неуклюже пытался намекнуть Дункану на то, что малыш Коди достоин занять место среди стражей, Корин не выдержал и отвернулся. Он был не в силах больше смотреть на изуродованного щенка, но к несчастью, слишком резко повернул голову и ненароком зацепил взглядом пылающий посреди пещеры огонь.

В тот же миг Корин понял, что пропал. Он уже не мог противиться силе огня. Сначала он, не отрываясь, следил за игрой языков пламени, потом перевел взгляд на мерцающие угли. В тот же миг перед ним возникло черное лицо кузнеца, покрытое свежей сажей и копотью…

Сердце у Корина тревожно затрепетало. Под слоем черной сажи, подобно огромной луне-наседке, мерцавшей на краю Далеко-Далеко, светилось чудовищное белое лицо, перечеркнутое шрамом, так похожим на его собственный! Желудок у Корина замер и окаменел.

«Здесь была Нира! В этой самой пещере. Это она гостила у Макхита и подарила его клану зеленые глаза Других…»

Пятнистая сова теряет сознание

– Почему ты не рассказывал мне об этом? – обиженно спросил Хаймиш.

– Я не мог. Не мог, понимаешь? Это трудно объяснить, но ты поймешь.

Хаймиш ненадолго задумался, а потом сказал:

– Кажется, я понимаю, в чем тут дело. У тебя есть особый дар. Ты – огнечей, ты читаешь в языках пламени. Думаю, это примерно то же, что мой дар глодать кости… Такие способности делают одиноким. Все думают, что обладание даром приносит счастье, но только мы знаем, что это не так. Дар обрекает на одиночество. Мы с тобой очень похожи, Корин. Мы оба – изгои.

– Ты прав. Но меня сделал изгоем не только мой дар. Я никогда раньше не рассказывал тебе о своих родителях, Хаймиш. Знай, что во всем совином мире не было более ужасных созданий, чем моя мать и мой отец. Шрам, который перечеркивает мое лицо, был оставлен материнскими когтями. – Корин вопросительно посмотрел на Хаймиша, ожидая его реакции. К его удивлению, Хаймиш оставался абсолютно спокоен. – Как бы ты чувствовал себя, если бы родная мать сделала с тобой такое?

– Моя мать обошлась со мной гораздо хуже, Корин. Ее оправдывает лишь то, что у нее не было выбора. Таков волчий закон.

Корин изумленно заморгал. Он думал, что мать Хаймиша умерла, поскольку ни одна волчица в клане не проявляла к хромому щенку никакого интереса.

– У тебя есть мать?

– Конечно, – кивнул Хаймиш.

– Из этого клана? Хаймиш снова кивнул.

– И что же она сделала?

– Мы, волки, рождаемся на свет голыми, слепыми и глухими. Слышать мы начинаем через несколько дней после рождения, а глаза открываем и того позже. Когда я появился на свет, мать сразу увидела, что я хром и уродлив. Она даже не стала вылизывать меня, я так и остался в околоплодном мешке, в котором вышел на свет. Мать молча взяла меня за шкирку, вышла из пещеры в холодную ночь и начала подниматься на самую высокую гору.

Она ни разу не остановилась, чтобы передохнуть, а все шла и шла, волоча меня в зубах. Поднявшись на горный хребет, она положила меня на камни, так, чтобы волчьи птицы поскорее увидели добычу и прилетели. Запах околоплодного мешка, полного соков и слизи, мог привлечь пуму или даже гризли. Впрочем, я мог и сам избавить себя от долгих мучений. Если бы я стал вертеться, то мог бы свалиться вниз и раскроить себе череп об острые камни.

– Но как… как она могла так поступить? Ведь это жестоко!

– Нет, это не жестокость. Так испокон века поступают все страховолки. Если уродливый щенок выживет, значит, он отмечен Люпином и должен стать глодателем. Такого щенка принимают обратно в клан.

– И ты выжил…

– Да. Дункан пошел проверить, что со мной стало, и нашел меня живым.

– Но когда тебя принесли обратно в клан, мать приняла тебя? Она выкормила и воспитала тебя?

– Нет. К тому времени ни ее, ни моего отца, уже не было в клане.

– Почему?

– Таков закон. Если волчонок рождается калекой, его отец и мать должны навсегда оставить свой клан.

– И куда же они уходят?

– Некоторые пытаются прибиться к другим кланам. Но новости в волчьем мире разносятся быстро, поэтому изгои редко могут найти себе там место. Кому нужны волки, от которых родится неполноценное потомство?

Корин просто не знал, что ему ответить. И все-таки ясно чувствовал – как ни ужасен поступок матери Хаймиша, это не совсем то, что сделала с ним Нира.

– Я так понимаю, ты боишься снова встретиться со своей матерью? – нарушил затянувшееся молчание Хаймиш.

– Да, – кивнул Корин. – Но это страшно не только для меня. Понимаешь, скорее всего она прилетела сюда, чтобы набрать наемников. Она бредит возрождением Титонического союза Чистых. Моя мать хочет подчинить себе весь совиный мир.

– Может быть, этого никогда не случится, – вздохнул Хаймиш. Он видел, что Корин расстроен, и решил отвлечь его каким-нибудь более приятным разговором. Хаймиш знал, что больше всего его друг любит слушать старинные легенды, поэтому найти тему для беседы оказалось несложно.

– Знаешь, в древних сказаниях говорится, что когда-то очень давно, еще до времени Хуула, совиный мир пребывал в хаосе. Но когда Хуул очутился в краю Далеко-Далеко, первый угленос Гранк научил его нырять в вулканы за живыми углями. И вот однажды Хуул обрел огненное зрение. Никто не знает, как это случилось, возможно, всему виной ядовитые испарения вулканов…

Так или иначе, как-то Хуул бросился в один из Священных Вулканов. Ему показалось, будто вулкан стал стеклянным, и он мог видеть сквозь него. Хуул бросился в самое жерло и нашел в глубине Уголь Хуула.

– Как же он не сгорел?

– Никто этого не знает. Известно только, что перед смертью Хуул вернулся в край Далеко-Далеко и похоронил здесь этот Уголь. Никто не знает, в каком вулкане покоится дар Хуула, и после смерти великого короля многие отважные совы погибли, пытаясь разыскать спрятанное сокровище.

Кстати, одна из обязанностей глодателей из Священной стражи состоит в том, чтобы отгонять от кратеров вулканов таких безрассудных сов. Вулканы до сих пор притягивают угленосов из всех уголков совиного мира, поскольку в здешних огненных реках очень много бесценных живых углей, которые долго сохраняют свой жар. А еще угленосы очень любят кататься на ветрилах.

– Что еще за ветрила? – не понял Корин.

– Ветрилами у нас называют горячие воздушные потоки, поднимающиеся из кратера вулкана. Говорят, это очень строптивые ветра, и не каждому дано оседлать их.

В первый раз Корин увидел Священные Вулканы в полночь, в смутный час, когда даже Звездный Волк, как волки называют созвездие Маленького Енота, еще не успел выскочить на небо. Небо озарялось всполохами огня, и отсветы пламени превращали луну в сгусток крови.

– Как будто все небо истекает кровью, – прошептал Корин, опускаясь на высокий гребень горы.

– Истекает кровью, вы сказали? Интересное сравнение, право слово. Просто превосходное!

– Кто здесь? Кто вы? – встрепенулся Корин. Он был уверен, что рядом никого нет, и теперь невольно содрогнулся от страха. Неужели мать все-таки разыскала его? Но голос не был похож на голос Ниры… Кто же это тогда?

Он был до смерти напуган. Может быть, улететь, пока не поздно? К счастью, прямо за его спиной темнела узкая трещина скалы, в которой, при известной сноровке, могла превосходно спрятаться не слишком крупная молодая сипуха.

Корин попятился назад и принялся протискиваться в трещину.

«Ничего превосходного!» – в отчаянии подумал он. Трещина была слишком узка для него! Корин развернулся и попытался втиснуться головой вперед.

«Кажется, получилось… Только хвост, по-моему, торчит».

Совсем рядом послышался шум совиных крыльев. Потом что-то бесцеремонно дотронулось до его хвоста.

– Сияющая Глаумора, от кого вы тут прячетесь? Неужели подумали, что я собираюсь сделать вам что-то плохое? Я просто решила, что мы могли бы приятно побеседовать. Здешние жители несколько грубоваты, понимаете ли. Я не хочу никого обидеть, поэтому сойдемся на том, что они не слишком искушены в искусстве изящной беседы. Повернитесь же ко мне, давайте поболтаем! Я здесь с некоторым заданием – очень неясным, надо признаться – однако со временем все выяснится. Видите ли, Стрикс Струма так мне и сказала: всему свое время…

Незнакомая сова говорила очень дружелюбно и была нисколько не похожа на Ниру. Судя по голову, это была не сипуха, а, скорее всего, пятнистая сова. Но больше всего Корина заинтересовали слова о непонятном задании, которое его собеседнице предстояло выполнить в этой странной стране.

– Я здесь тоже с заданием, – вежливо ответил Корин, – и тоже не вполне понимаю, в чем оно заключается.

– Правда? Вот это да! Так повернитесь же скорее и расскажите мне все о себе!

– Простите, – тихонько закурлыкал Корин, стараясь не рассмеяться. – Но я, кажется, немного застрял.

– Вы не сочтете меня излишне фамильярной, если я слегка потяну вас за хвост?

– Нет-нет, ни в коем случае! Буду вам очень признателен.

– Я попытаюсь сделать это очень осторожно, чтобы не потянуть ваши хвостовые перья.

– Не беспокойтесь, пожалуйста. Часть перьев все равно вот-вот выпадет при линьке.

– Вы исключительно вежливы и любезны, друг мой.

Корин был так польщен, что не сразу нашелся с ответом.

– Может быть, вы расскажете мне о своей миссии? – спросил он.

Он даже не ожидал, что его предложение будет встречено с таким восторгом.

– Я в вас не ошиблась! – вскричала невидимая сова. – Как приятно встретить сову, умеющую вести настоящую беседу! Видите ли, в этой стране очень странный кодекс поведения: никого нельзя спросить, как его зовут, чем он занимается и откуда взялся. Но я с удовольствием вам все расскажу, – с этими словами она начала тащить Корина за хвост, и он почувствовал себя немного свободнее. – Не подумайте, что я чокнутая, но однажды утром ко мне явился скрум моей любимой наставницы…

– Ч-что? – Корин так резко повернулся к ней, что едва не вывалился из своей трещины. Неужели она говорит о том самом скруме старой совы, которая однажды явилась ему и рассказала о молодой пятнистой сове, спешащей к нему навстречу? Он так долго ждал ее в призрачном лесу, но она так и не прилетела. Ее звали…

– Отулисса? – воскликнул Корин. Это было просто невероятно! В следующий миг дикий визг прорезал ночь.

– НИРА! – истошно заверещала стоящая перед ним пятнистая сова. Крылья ее бессильно упали вдоль тела. Незнакомка оцепенела и начала медленно опрокидываться с горного хребта в пустоту.

– Глаукс Всесильный, я убил ее! – в ужасе вскрикнул Корин.

В этот страшный миг из темноты вынырнула крупная масковая сипуха и подхватила падающую Отулиссу.

– Успокойтесь, мадам, – грубовато проворчал он. – Ну-ка, ну-ка, поработаем крылышками. Вот так, вот так, детка…

– Я не детка! Я командир истребителей Стрикс Струмы и наставница Великого Древа Га'Хуула! – мгновенно встрепенулась Отулисса.

Обе совы осторожно опустились на каменный карниз, выступавший под самым хребтом горы. Корин бесшумно присоединился к ним.

– Она в порядке? – робко спросил он, а в следующий миг изумленно вытаращил глаза: – Гвиндор?!

– Нирок, дружище! Нирок! Ты все-таки здесь, парень! Я так надеялся, что ты прилетишь сюда.

– Нира! – снова завизжала Отулисса.

– Простите, мадам, но я не Нира. Неужели вы не можете отличить самку сипухи от самца?

– Но это лицо… лицо! – истерически взвизгнула Отулисса. – Неужели я не узнаю этот шрам? Я сама нанесла его – вот этими самыми когтями! – во время Битвы за остров, после того, как Нира убила Стрикс Струму. Это лицо я узнаю из тысячи совиных лиц!

– И тем не менее, вы ошиблись. Этот шрам оставлен не вашими когтями. Меня расцарапала моя собственная мать, Нира.

Отулисса в ужасе уставилась на Корина, потом заморгала. Теперь она видела, что это точно не Нира.

– Ваша мать? – пролепетала она со странной смесью ужаса и почтения.

– Да, – ответил Корин. – Это произошло, когда я пытался покинуть Чистых. Поверьте, мадам, я не имею ничего общего со своими родителями. Кстати, Гвиндор, я больше не Нирок. Теперь меня зовут Корин.

– Корин, – медленно повторила Отулисса, и подумала про себя, что это имя очень похоже на имя «Сорен». Теперь, когда она чуть-чуть привыкла к лицу нового знакомого, ей бросилось в глаза его сходство с Сореном.

– Но откуда вам известно мое имя? – спросила она.

– Впервые я услышал его во сне. А потом скрум и рассказал мне о вас.

– Скрум? – пролепетала Отулисса. – Как он выглядел?

– Это была сова. Пятнистая сова, как вы, мадам, только старая. Я встретил ее в лесу скрумов.

– В лесу скрумов, – тихо повторила Отулисса.

– Да. Она сказала, что вас зовут Отулисса, и я вспомнил, что уже слышал ваше имя во сне. Я должен был ждать вас в этом лесу.

– Но зачем?

– Думаю, скрум хотела, чтобы вы проводили меня в край Далеко-Далеко. Но вы так и не прилетели, поэтому мне пришлось добираться сюда самому.

– Простите меня, – опустила голову Отулисса. – Я сомневалась… Я не знала, что мне делать. И еще… еще я боялась.

– Я тоже, – улыбнулся Корин.

«Но теперь мы оба здесь, – подумала Отулисса. – И что мы должны делать?» Она покрутила головой во все стороны, словно хотела разглядеть в воздухе скрум своей мудрой наставницы Стрикс Струмы.

Кто чей наставник?

– Он огнечей, мадам.

– Вы точно знаете это, Гвиндор?

– Да, я своими глазами увидел это во время церемонии огненного погребения его отца, Клудда. Тогда я впервые понял, что он видит в огне какие-то образы. После этого я еще несколько раз испытал его, чтобы убедиться наверняка. Он огнечей. Он увидел в огне кровавую историю жизни своих родителей.

– Бедняга…

– Знаете, что еще он увидел? – заговорщически прошептал Гвиндор, и совы теснее придвинулись друг к другу.

Вот уже несколько дней Гвиндор и Отулисса путешествовали вместе с кланом Макдункана. Сейчас Корин с Хаймишем спали в небольшой пещере у подножия скалы, но Гвиндор, отлично знавший о превосходном слухе сипух, проявил особую осторожность и привел Отулиссу в высокие скалы подальше от места волчьего ночлега.

Здесь он огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, и прошептал, склонившись к самому лицу Отулиссы:

– Он увидел Уголь Хуула!

У Отулиссы екнуло в желудке.

«Я удивилась или не удивилась?» – пронеслось у нее в голове.

Еще на Великом Древе Га'Хуула, в то далекое раннее утро, когда после визита скрума Отулисса открыла последнюю песнь Огненного Цикла, знакомые с детства строки впервые прозвучали для нее по-иному, наполнились новым смыслом. В то утро Отулисса вдруг подумала, что речь в этой песне идет вовсе не о Хууле, как она всегда полагала, а о ком-то другом. Древние слова вновь зазвучали в ее голове:

 
Так направьте его крылья
К золотым огням пожара.
Пусть летит в тот край далекий,
Где бушует жарко пламя.
Потому что он читает
В языках огня, как в книге,
Потому что его воля
И дела угодны Хуулу.
Ждет его полет далекий,
Путь его тяжелым будет,
Но пускай ничто на свете
Странника не остановит.
Потому что он – изгнанник,
Он изгой в совином мире.
Но правдив его желудок,
Разум смел, могучи крылья,
И исполнено отваги
Его сердце молодое.
Он придет с уходом лета,
Будет в клюве его уголь,
И достоинство во взоре.
Он – Король обетованный,
Мудрый в годы мирной жизни
И суровый в пору битвы.
 

Неужели в этих строках говорится о Корине, наследнике Клудда и Ниры, сыне жестоких тиранов?

– Он знает, что это означает? – спросила Отулисса.

– Не думаю. Насколько я понимаю, он видит в огне картины, но не всегда может сопоставить их. Я тут разговорился с глодателем Хаймишем, и он сказал мне, что Корин до сих пор уверен, что прилетел в Далеко-Далеко получить образование.

– И я с ним полностью согласна! – встрепенулась Отулисса. – Значит, я должна стать его наставницей!

– Корин так не думает, – покачал головой Гвиндор.

– Что вы хотите этим сказать?

– Голубушка, постарайтесь понять, что малыш вырос среди Чистых, поэтому почти не знает легенд о Хууле. В Титоническом союзе эти сказания находятся под запретом.

– Понимаю, понимаю… Это объясняет его неведение.

– И все-таки кое-что он сумел разузнать. Он даже слышал кое-какие фрагменты Огненного цикла и немного знает о первом угленосе Гранке.

– Вот как? – ахнула Отулисса. – Но полузнание может быть опаснее полного невежества.

– Я тоже так думаю. Видите ли, мне кажется, что Корин видит себя, если можно так выразиться, Гранком, а не Хуулом.

– Ч-что? – поперхнулась Отулисса. – Да разве он что-нибудь понимает в углях? Он хоть раз спускался за ними в огонь?

– Насколько я знаю, нет. Но понимаете, он искреннее верит, что ему предназначено стать наставником.

– Глаукс Великий, час от часу не легче? Кого он хочет наставлять?

– Птенца пещерной совы, которого он спас из когтей Чистых в Пустошах. Корин верит, что этот малыш и есть истинный наследник Хуула.

– Но как ему в голову мог прийти такой вздор? – пробормотала совершенно сбитая с толку Отулисса.

– Не знаю. Я рассказал вам все это только для того, чтобы вы были поосторожнее с ним. Помните, он верит в то, что должен стать наставником.

– Как и в то, что скрум Стрикс Струмы послал меня ему на помощь.

– Это верно, – задумчиво кивнул Гвиндор.

– И что нам теперь со всем этим делать? Скажите откровенно, Гвиндор, вы верите в то, что он – истинный наследник Хуула?

– Я не уверен, мадам. Но я знаю, что он видел Уголь в огне.

– Однако дар огнечея еще не делает сову королем! Вспомните старого Орфа из Северных царств, он тоже обладает огненным зрением, однако никто пока не объявляет его наследником Хуула.

– Так-то оно так, да не совсем. Орф читает огонь, но он никогда не видел Угля Хуула. Ни разу, никогда. После смерти короля Хуула ни одна сова никогда не видела Уголь.

Это был серьезный довод, и Отулисса не могла его игнорировать.

– Скажите, Гвиндор, как вы узнали, что Корин действительно видел Уголь Хуула?

– К сожалению, мадам, это очень трудно объяснить. Просто поверьте мне, а уж я знаю, что говорю. Я кузнец, мне ли не знать, как отзываются в желудке разные виды пламени! Я почувствовал, как желудок у Корина на миг содрогнулся.

– Это ненаучно! – фыркнула Отулисса.

– Вы правы, мадам. Какая уж тут наука! Это больше похоже на магию древних времен.

Отулисса хотела сказать ему, что никогда не верила в магию, однако вспомнила о скрумах и поспешно захлопнула клюв. Совсем недавно она так же искренне не верила в скрумов, а ведь именно благодаря самому настоящему скруму она сидит сейчас в этом Глауксом забытом месте и разговаривает со старым кузнецом! Чего только не бывает на белом свете…

– И все-таки видеть уголь – это одно, а достать его, совсем другое, – вздохнула Отулисса.

– Кто же спорит, мадам. Думаю, за этим-то вас и прислали сюда.

– Меня?

– Ну да, вас. Я слышал, вы одна из лучших угольщиц в Клюве угленосов с Великого Древа?

– Неужели? – скромно потупилась донельзя польщенная Отулисса.

– Ну конечно, – продолжал Гвиндор. – И вы совершенно верно подметили, что мало увидеть уголь, его надо еще как-то достать.

– Но я не могу научить Корина нырять в кипящий кратер вулкана! – воскликнула Отулисса. – Я и сама этого не умею.

– Малыш еще ни разу не доставал угля даже из обычного костра, – напомнил ей Гвиндор. – Научите его хотя бы самым азам своего ремесла.

– Вы полагаете, это будет полезно?

– Я в этом уверен, мадам.

– Ну хорошо… Я слышала, что на южных склонах Священных Вулканов много раскаленных углей и глодатели разрешают угленосам собирать их.

– Так оно и есть. Я, конечно, не угленос, но однажды пытался набрать там угольков, было дело.

– Успешно?

– К сожалению, нет. Но у вас-то должно получиться, мадам.

– Будем надеяться, что у юного Корина есть дар к угольному делу.