Текст книги "Осада"

Автор книги: Кэтрин Ласки

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

– Про скрытень ты тоже там узнала?

Гильфи кивнула. Она выглядела слегка смущенной, поскольку Сорен вынудил ее открыто признаться в таком неблаговидном занятии, как подслушивание заседаний парламента.

Толщу ствола Великого Древа Га'Хуула прорезали тысячи узких ходов, и несколько месяцев тому назад, когда страдавшая бессонницей Гильфи в очередной раз отправилась бродить по его бесконечным коридорам, сычик-эльф наткнулась на очень странное место под корнями Древа.

По какой-то необъяснимой причине древесина ствола там настолько истончилась, что каждое слово, сказанное в расположенном выше зале заседаний парламента, эхом отдавалось в корнях дерева.

Попасть эту в подземную часть было делом очень сложным: огромные корни Великого Древа тесно переплетались между собой.

Однако после долгих поисков, друзьям все-таки удалось найти отличное местечко, откуда можно было без помех подслушивать заседания парламента.

– Я так волнуюсь! – затараторила Эглантина, от нетерпения подскакивая на месте. – Я тысячу раз слышала ваши разговоры про эти корни, но еще ни разу не бывала под землей! Скорее бы туда попасть!

Повисло неловкое молчание.

Четверо друзей неуверено переглянулись.

– Даже не думайте избавиться от меня! Не бросайте меня, слышите? Это нечестно, – дрожащим голоском прошептала Эглантина.

– Просто не знаю, – покачал головой Сорен, глядя на сестру. – Во-первых, ты должна поклясться, что ни слова не скажешь Примуле!

Примулой звали лучшую подругу Эглантины, от которой у нее не было никаких секретов.

– Не скажу, клянусь! И вообще, не будь меня, не было бы и всей этой истории с магнитами!

Это была правда. Если бы не Эглантина, которую Чистые насильно заточили в склепе разрушенного замка, подвергая одурманивающему воздействию крупинок, друзья никогда бы не вышли на след Эзилриба.

– Ладно, – сдался Сорен. – Но помни – никому ни слова! Обещаешь?

– Обещаю! – торжественно кивнула юная амбарная сова.

ГЛАВА IV
«Шмякала я на ваш скрытень!»

– Никогда не поверю, что обучение юных и впечатлительных совят таким сложным материям может принести хоть какую-то пользу, пусть даже в самой отдаленной перспективе. Высший магнетизм – дело темное. Мы сами только-только начинаем постигать его, – говорила Вислошейка, преподавательница гахуулогии.

Пятеро друзей, устроившись в древесных корнях, внимательно внимали парламентским дебатам.

Сорен просто лопался от возмущения. Высший магнетизм, несомненно, был делом необычным, особенно по сравнению с гахуулогией, считавшейся самым занудным предметом на всем Древе. Хотя вообще-то гахууология была важна, поскольку давала знания о жизнедеятельности Великого Древа и учила, как сохранить его здоровым и цветущим, но скука на уроках царила невыносимая!

Между тем в парламенте мнения разделились. Вислошейка и Элван стояли за скрытень, тогда как Эзилриб и кузнец Бубо горячо выступали против. Стрикс Струма колебалась.

Внезапно пятеро друзей поняли, что под корнями они уже не одни. В самом темном месте их убежища шевельнулась чья-то тень, и малого – молодые совы оцепенели от страха. Потом разом повернули головы в одну сторону. Это была Отулисса!

«Что она здесь делает? – в бешенстве подумал Сорен. – Енотий помет!»

Он пошевелил клювом, и все поняли невысказанное: «Я сейчас срыгну от злости!» Оба ругательства были в совином языке самыми страшными. Хуже них было только слово «шмякать», но его никто никогда не произносил вслух. Произнеси такое в обеденной зале – и вылетишь вон, не успев и моргнуть!

Однако Отулисса не выглядела смущенной. Она даже поднесла коготь к клюву, предупреждая Сумрака не поднимать шум. Друзья оказались в безвыходной ситуации. Им оставалось только закрыть клювы и продолжать прислушиваться к дебатам.

– Высший магнетизм никакая не наука, – скрипела Вислошейка. – Это черная магия, разновидность темных искусств. А в книге, которую мы здесь обсуждаем – «Острый крупинкит и другие расстройства мускульного желудка», содержится столько опасной информации, что я настоятельно требую ее немедленного изъятия из библиотеки!

– Это недопустимо! – прогремело наверху с такой силой, что корни Древа задрожали, а маленькая Гильфи едва не свалилась со своего насеста.

Слово взял Эзилриб.

– Во-первых, Вислошейка, при всем глубоком уважении к вам я хотел бы возразить по поводу «темных искусств». Вы используете этот термин в негативном значении, как будто тьма есть синоним зла. Но разве в совином мире тьма может восприниматься как нечто опасное и недостаточно хорошее? Разве мы живем не во тьме, разве не с наступлением темноты мы поднимаемся в небо, чтобы охотиться, искать, изучать, защищать и принимать бой? Во тьме расцветает наша подлинная доблесть. Как цветы открыты солнцу, так и мы, совы, открыты тьме. Также я прошу вас избегать выражения «черная магия». Высший магнетизм не черный и совсем не магия. Это не более чем наука о том, чего мы пока не до конца понимаем.

– Вот что, Отулисса, мы требуем объяснений! – взорвался Сорен, когда они вернулись в дупло. – Ты следила за нами! Кто дал тебе право?…

Но Отулисса не дала ему закончить:

– А кто вам дал право подслушивать?

– Это другой вопрос! – огрызнулся Сорен. – Как ты посмела нас выслеживать?

– У меня не меньше прав, чем у любого из вас! Я не допущу, чтобы меня оставляли в стороне. Разве я не летала с вами освобождать Эзилриба? А кто разобрался в Дьявольском Треугольнике? Что ты молчишь, Сорен? Кто из вас знал про мю-металл? Отвечай! Не говоря уже о том, что из всей компании только мне было известно о том, что магнитное поле можно уничтожить при помощи огня! И после всего этого ты смеешь утверждать, что я не имею права интересоваться высшим магнетизмом?! У кого из нас больше прав, Сорен?

Вместо Сорена ей ответил Копуша.

– У тебя, – просто сказал он, и Отулисса с облегчением перевела дух. – Хотя лично я не считаю, что бывает большее или меньшее право на получение знаний. Разве не поэтому мы протестуем против скрытая? Разве не право на знание мы отстаиваем? Мы все должны иметь такое право!

В дупле стало очень тихо, и в этой тишине вопрос Копуши прозвучал особенно громко:

– Как ты думаешь, Отулисса, что такого опасного в высшем магнетизме, и почему они не хотят, чтобы мы о нем узнали? Чего они боятся?

– Честное слово, не знаю. Возможно, это как-то связано с… – Отулисса замялась, подыскивая нужные слова, – …с тем, что случилось с Эглантиной после Великого Падения. Помните, что творилось с ее разумом и желудком?

– А разве с Эзилрибом было не то же самое? – не понял Сорен.

– Нет. Эзилриб просто потерял чувство направления. Он не мог никуда улететь, а Эглантина… – Отулисса обернулась к юной сипухе.

– Я потеряла способность чувствовать. Я стала как каменная, вроде тех холодных склепов, в которых нас держали, – пролепетала Эглантина.

– Но почему они не хотят, чтобы мы об этом узнали? – спросил Сорен.

– Я точно не знаю. Может быть, они сами пока не очень в этом разбираются, – ответила Отулисса.

– Понятно… И что же нам теперь делать?

– Нужно выступить против! – ухнул Сумрак. – Я, конечно, не большой книгочей, но мне не нравится, когда кто-то прячет от меня книги! И вообще, когда мне что-то запрещают, хочется назло поступить наперекор!

– Но если мы выступим наперекор, – заметила Гильфи, – у нас будут очень большие проблемы.

– Какие же? – поинтересовалась Отулисса.

– В последний раз мы подслушивали под корнями прошлым летом, а когда захотели высказать свое мнение, то поняли, что для этого придется объяснить, откуда у нас такие сведения. Представляешь, что нам было бы… – вздохнула Гильфи.

– Хммм… – Отулисса на мгновение зажмурилась. – Я поняла проблему. – Внезапно она резко подняла веки, и янтарные глаза ее вспыхнули ослепительным светом. – Придумала! Помните, они говорили о книге, которую следует убрать из библиотеки? Кажется, она называется «Острый крупинкит и другие расстройства мускульного желудка»?

– Ну, – кивнул Сорен.

– Что, если я пойду в библиотеку и попрошу выдать мне эту книгу? Поглядим, что будет дальше. Это будет так называемый прецедент!

Совы переглянулись. Что и говорить, Отулисса была очень умна.

Только она могла придумать такой замечательный план!

* * *

Было решено, что в сумерках, между последним лучом и первой мглой вечера, все они отправятся в библиотеку, где Отулисса попросит выдать ей запрещенную книгу.

Разумеется, друзья не могли вломиться в библиотеку всем скопом. Решили, что Сорен с Гильфи займут места за столами заранее, а Отулисса войдет чуть позже, вместе с Копушей и Эглантиной. Сумрака решили не привлекать – серый великан был в библиотеке редким гостем, поэтому его неожиданное появление могло вызвать ненужные подозрения.

«Интересно, застанем ли мы там Эзилриба? – подумал Сорен, зная, что старый наставник все свободное время проводит за чтением. – Что-то он скажет, когда Отулисса потребует книгу?»

Сорена мутило от одной мысли о запрещенных книгах. В Сант-Эголиусе все они были под запретом. Вход в библиотеку был строго-настрого запрещен любому, кроме Виззг и Ищейке, жестоких начальниц Академии. Подумать только, они называли это Академией! В Сант. – Эголиусе не учили ничему – там только превращали в рабов и отучали думать.

Сорен с Гильфи тщетно пытались сосредоточиться на синоптических картах Большого Гахуульского метеорологического атласа. Эзилриб сидел за своим столом, как всегда, молчаливый и неприветливый. Единственным звуком, доносившимся со стороны его стола, был хруст сушеных гусениц, которых наставник жевал за чтением.

Среди всех преподавателей Великого Древа Эзилриб был самым загадочным и скрытным, он крайне редко демонстрировал свои чувства и не любил открывать душу. И все-таки Сорен его боготворил, ведь именно Эзилриб разглядел в нем не просто робкого юнца, напуганного ужасами Сант-Эголиуса, а живого, думающего совенка, обладающего редким даром постигать истину не только с помощью книг и уроков наставников, но и собственным желудком. Эзилриб называл такую способность интуицией – загадочным способом мышления, который, выходя за пределы обычных рассуждений, позволяет мгновенно проникнуть в суть явлений.

Гильфи тихонько пихнула Сорена крылом. Тот поднял голову и заметил Отулиссу, входящую в зал в сопровождении Эглантины.

И тут возле библиотекарши, стоявшей за крутящейся стойкой с книгами, откуда ни возьмись появилась Вислошейка.

Сорен почувствовал в желудке пустоту. Он видел, что у Отулиссы разом обмякли перья, как бывает всегда, когда сова испытывает страх, и она как-то съежилась, став меньше ростом. Но это длилось не больше мгновения.

В следующий миг в янтарных глазах Отулиссы сверкнула решимость, и, слегка взъерошив перья, она направилась к столу библиотекаря.

– Госпожа библиотекарь, вы не могли бы выдать мне книгу, которую я не смогла найти на полках?

– Разумеется, детка. Как она называется?

– «Острый крупинкит и другие расстройства мускульного желудка».

В библиотеке воцарилась мертвая тишина. Она густела на глазах, как туман в сырую летнюю ночь. Сорен поднял глаза на Эзилриба и увидел, что тот в упор уставился на Вислошейку. Его глаза превратились в две пылающих золотых точки.

Библиотекарша смущенно залепетала:

– Посмотрим… смогу ли я разыскать ее…

– Не стоит утруждать себя, уважаемая, – вмешалась Вислошейка. – Эта книга в числе нескольких других временно изъята из открытого доступа до специального разрешения парламента.

– Изъята? Вы изымаете книги? До специального разрешения? С каких это пор требуется специальное разрешение, чтобы прочесть книгу? – От возмущения Отулисса даже стала казаться выше ростом. Перья у нее приподнялись, а нежная бахромка на них распушилась, увеличившись вдвое, как бывает, когда сова готовится к нападению. Отулисса превратилась в настоящую великаншу.

– Милочка, в библиотеке много других интересных книг, – сладким голосом заворковала Вислошейка.

– Но я хочу прочесть именно эту, – возмутилась пятнистая сова. Она выдержала внушительную паузу и затараторила: – Стрикс Эмеральда, моя дальняя родственница и знаменитая предсказательница погоды, написавшая множество трудов, посвященных атмосферному давлению и погодным аномалиям, ссылается именно на нее…

Но Вислошейка не дала ей договорить.

– Книга, которую ты просишь, не имеет никакого отношения к погоде.

– Возможно. Но видите ли, Стрикс Эмеральда обладала очень широким кругозором. Она упоминала, что в этой книге прослеживается связь между расстройством мускульного желудка и перепадами атмосферного давления.

– Ну и что? – потеряла терпение Вислошейка.

– А то, что у меня тоже широкий кругозор! Так я могу получить эту книгу?

«Да будет благословенна мудрая Стрикс Эмеральда!» – подумал Сорен. Если бы еще вчера кто-нибудь сказал ему, что он будет благословлять славную пра-пра-пра-тетушку Отулиссы, совенок обязательно решил бы, что его собеседник спятил.

– Мне очень жаль, дорогуша, но это абсолютно невозможно! Эта книга временно занесена в скрытень! – твердо отчеканила Вислошейка и уткнулась в свой список.

– СКРЫТЕНЬ? – выдохнула Отулисса, вложив в это слово столько эмоций, что все посетители библиотеки испуганно подняли головы.

– Да, ты правильно расслышала, – с едва скрытой насмешкой ответила Вислошейка.

– На свете нет ничего более гнусного, недостойного и скудоумного, чем скрывать и запрещать книги! – взорвалась Отулисса. – Это просто отвратительно!

– Я сказала, что книга в скрытне! – теряя терпение, рявкнула Вислошейка.

От гнева Отулисса еще сильнее раздулась, став вдвое больше ростом:

– В таком случае ШМЯКАЛА Я НА ВАШ СКРЫТЕНЬ!

ГЛАВА V
Очень опасное поручение

– Она хлопнулась в обморок? По-настоящему? – ошарашенно повторял Сумрак.

– Да, ее унесли в лазарет, – кивнул Сорен.

Сорен, Гильфи, Сумрак, Копуша и Эглантина во все глаза смотрели на Отулиссу, которая стояла очень прямо, и только дрожащий клюв выдавал ее волнение.

– Я не раскаиваюсь ни в одном своем слове! Даже в том самом. И не собираюсь извиняться. Запрещение книг – это очень-очень стыдно, это противоречит самой сути Ночных Стражей и духу нашего острова! Пусть назначат мне шлифовку кремня, плевать! Пусть даже от клюва отрешат!

Друзья испуганно зажмурились. Отрешение от клюва означало не просто шлифовку кремня, заменявшую совам наказание. Это было самым страшным унижением для любой совы острова Га'Хуула. Провинившийся на неопределенное время исключался из своего клюва с запретом посещать занятия и участвовать в учебных вылетах.

Пятеро сов вернулись в свое дупло сразу же после сцены в библиотеке. Отулисса тоже пошла с ними. Друзья смотрели на нее с благоговейным изумлением. Неужели эта строгая и чопорная пятнистая сова вслух произнесла самое страшное совиное ругательство, да еще выкрикнула его в глаза наставнице? Что теперь с ней будет?

Внезапно в дупло просунула голову старенькая секретарша парламента.

– Вас сию же минуту требуют в парламент! – ворчливо сообщила она. – Кроме Эглантины, она может остаться!

«Великий Глаукс!» – подумали все.

– А почему мне нельзя пойти с вами? – дрогнувшим голосом спросила Эглантина. – Я тоже хочу!

– Хочешь получить шлифовку кремня? – буркнул Сумрак. – В последний раз, если помнишь, нас заставили три дня подряд закапывать погадки под надзором Вислошейки. Тогда тебя тоже с нами не было, и честное слово, тебе очень повезло!

По дороге в совиный парламент Гильфи еле слышно прошептала:

– Глаукс милосердный, теперь нас заставят до самого лета закапывать погадки!

– Вы ничего не говорили, виновата я одна, – процедила Отулисса. – А у меня это вырвалось совершенно неожиданно! Я просто ушам своим не поверила, честное слово, – горячо заверила она всех и тут же добавила: – Но я все равно рада, что так вышло!

В глубине души друзья разделяли ее чувство. В самой идее скрытая на книги было нечто омерзительное, несовместимое с духом Великого Древа.

«Это грязь и гадость, – подумал по себя Сорен. – Отулисса совершенно права».

Войдя в зал заседаний и не увидев там Вислошейки, друзья заметно приободрились. В парламенте были только Борон с Барран и Эзилриб.

Но больше всего Сорен удивился при виде красногрудой короткоухой совы Руби, лучшей летуньи клюва всепогодников, и маленького мохноногого сычика Мартина, своего бессменного напарника в полетах за углями.

«Что они тут делают? При чем тут Руби с Мартином?» – Сорен непонимающе захлопал глазами, и судя по озадаченному виду его друзей, они понимали ничуть не больше.

Барран несколько раз откашлялась, прочищая горло, и заговорила:

– Мы позвали всех вас по очень важному делу.

Желудки у пятерых друзей провалились в когти. Что это за дело такое? Их пошлют закапывать погадки? Отчислят из клювов?

Барран сменил Борон:

– Мы давно приглядываемся к вам семерым. Все вместе вы представляете собой весьма любопытное сочетание талантов, – совиный король помолчал, – что было доказано вашим блестящим спасением Эзилриба.

При этих словах старый наставник всепогодников молча кивнул и впился глазами в Сорена.

– Кое-кто на нашем древе уже называет вас лучшим клювом острова. Всем клювам клювом, так сказать, – продолжил Борон.

Сорен беззвучно ахнул, в желудке у него мелко-мелко задрожало от волнения.

– Но перейдем к делу. Сейчас нам как никогда нужны ваши таланты.

Стало так тихо, что упади на пол травинка, все повернули бы головы на шум.

«Глаукс Всемогущий! – пронеслось в голове у Сорена. – Если Сумрак сейчас что-нибудь ляпнет про войну и боевые когти, я его убью!»

Беда была в том, что воинственный Сумрак только о битвах и думал. Это была его стихия.

Мудрая Барран словно подслушала мысли Сорена, потому что вдруг повернула голову и уставилась на Сумрака. Сияние ее желтых глаз превратилось в два грозных золотистых луча.

– Предупреждаю, это задание будет гораздо опаснее открытой войны. Риск очень высок, вас могут убить!

Охнули друзья при этих словах или нет, нам точно не известно.

– Вам предстоит проникнуть в Академию для осиротевших совят Сант-Эголиус.

«Что? – вскрикнул про себя Сорен. – Вернуться туда?!»

Гильфи тоже пришла в ужас и едва не свалилась с парламентского насеста.

Неужели они не ослышались и король с королевой действительно просят их вернуться в это жуткое место, где жестокие совы при помощи лунного ослепления и очищения пытались уничтожить их волю и разрушить личность?

– У нас появились сведения, что опасная группа птиц, называющих себя Чистыми, тайно проникла в Сант-Эголиус с намерением похитить огромные запасы крупинок. Данные разведки из Амбалы подтверждают это, – уточнил Борон.

– Из Амбалы? – встрепенулся Копуша. – Там, где работает наш лазутчик, полосатая неясыть?

– Работала, – вздохнул Борон. – Как вы знаете, его убили. Последние несколько месяцев мы сотрудничаем с новой разведчицей. Надо вам сказать, это хрупкая и довольно эксцентричная особа.

Ее зовут Мгла, и она отлично подходит для секретной работы, поскольку в результате какого-то таинственного происшествия, потрясшего ее желудок, бедняжка почти полностью лишилась окраски: ее оперение выцвело, став призрачно-серым. Многие принимают ее за скрума, но она живая. Она плохо летает, зато обладает острым зрением и отличной памятью. В последнее время Мгла присылает нам очень тревожные сообщения по поводу Чистых.

– Что о них слышно? – прошептал Сорен.

– Им нужны крупинки, – ответила Барран. – Как вам известно, самый большой их запас хранится именно в Сант-Эголиусе. Однако Мгла подозревает, что планы Чистых простираются гораздо дальше, и вам предстоит выяснить, насколько именно. Две величайшие опасности угрожают совиному миру – Академия Сант-Эголиус и Чистые. Сама мысль о том, что они могут объединиться ради какой-то общей цели, вызывает… – Барран помедлила, подбирая точное слово, – …холод в мускульном желудке, я бы так сказала.

– Теперь вы понимаете, почему нам так нужны вы семеро, – подытожил Борон. – Мы верим в вас. Теперь скажите, готовы ли вы выполнить задание?

Друзья словно оцепенели, да и было от чего растеряться! Они явились сюда, ожидая выволочки и шлифовки кремня, а вместо этого получили опасное и ответственное задание.

Сорен чувствовал на себе сверлящий взгляд Эзилриба. Но не успел он открыть клюв, как Борон снова заговорил:

– Сорен, Гильфи, мы отлично понимаем, что вам будет особенно трудно вернуться в каньон Сант-Эголиус.

– Да, – медленно выдавил из себя Сорен. – Что, если они нас узнают?

– Это исключено! – воскликнула Барран. – Вы улетели оттуда едва оперившимися совятами. В то время у вас даже маховые перья полностью не отросли, не говоря уже об оперении лицевых дисков. В довершение всего вы были вдвое меньше ростом. Даже ты, Гильфи, за последнее время очень сильно изменилась.

– Кроме всего прочего, – заговорил молчавший до сих пор Эзилриб, – кому, как не вам, знать, что совы Сант-Эголиуса невероятно глупы. Тем не менее у вас будет легенда.

– Легенда? – переспросил Мартин.

– Да. Надо же объяснить, кто вы и откуда, – кивнул Эзилриб.

Отулисса подняла коготь, прося слова.

– Может быть, мы скажем, что нам опротивело Великое Древо? Что мы не доверяем Ночным Стражам и все такое?

– Ни в коем случае! – рявкнул Эзилриб. – Они никогда вам не поверят. Наоборот, узнав, что вы имели какое-то отношение к Великому Древу, проникнутся подозрением. Вы должны будете прилететь из такого места, о котором им почти ничего не известно.

Сорен сразу понял, что наставник уже давно придумал им легенду.

– И что же это за место? – спросил он.

– Северные Царства, – просто ответил Эзилриб.

– Постойте-постойте! – поднял коготь Копуша. – Эзилриб, возможно вы не учли того, что мы с Гильфи относимся к совам пустыни. Мы никак не можем происходить из Северных Царств.

– Я подумал об этом, – кивнул Эзилриб.

«Ясное дело!» – моргнул Сорен.

Эзилриб спрыгнул со своего шестка и заговорил, летая взад-вперед по залу:

– Прошлым летом, незадолго до печально известных событий, а именно Великого Падения и моего заточения в Дьявольском Треугольнике, я провел серию метеорологических экспериментов. Первоначально я ставил себе задачу собрать побольше информации об атмосферных частицах минерального и растительного происхождения, которые вызывают такие явления, как Глауксова Аврора. Я говорю о волшебном сиянии в летнем небе, когда кажется, будто сама ночь пульсирует радугой сверкающих огней. Как я уже говорил, дело было летом, перед самым моим похищением. Однако научное исследование – дело непростое. Очень часто мы начинаем решать одну задачу, а потом по какой-нибудь счастливой случайности находим ответ на совершенно другую. Так случилось и со мной. Я открыл новый метод обнаружения далеких шквалов.

– Шквалы?! – хором воскликнули Сорен, Гильфи, Сумрак и Копуша.

– А мы уже знаем про шквалистые ветра! – гордо заявила Гильфи.

– В самом деле? – с едва различимой улыбкой переспросил Эзилриб.

– Да! – продолжала Гильфи. – Когда мы разыскивали Великое Древо Га'Хуула, нас подхватило шквалом и забросило в Ледяные проливы…

Гильфи внезапно осеклась и вытаращила глаза, поняв, куда клонит Эзилриб.

Старый наставник громко расхохотался.

– Вижу, что ты уже догадалась! Да-да, именно так совы пустыни могут попасть в Северные Царства. Их засасывает туда, как когда-то вас. Шквал – это не что иное, как внезапный сильнейший порыв ветра…

– Все-таки он невероятно умен! – благоговейно прошептала Отулисса.

– Итак, ветер внезапно переменился, что часто случается вследствие термальной инверсии. Короче говоря, такова будет ваша легенда. Вас затянуло шквалистым ветром и забросило в Северные Царства.

– А потом? – спросил Сорен.

Эзилриб перестал летать и опустился рядом с Сореном.

– Хороший вопрос. Что же потом? Допустим, Гильфи и Копуша как уроженцы пустыни не смогли прижиться в холодных Северных Царствах. Что касается остальных, то вам могла надоесть постоянная война кланов. Скажете, что сочли такой порядок верхом недисциплинированности. Вообще, советую почаще употреблять это слово. Совы из Сант-Эголиуса терпеть не могут любых проявлений неорганизованности.

– Это точно! – процедила Гильфи. Главными ценностями в Сант-Эголиусе считались дисциплина и организованность.

– Итак, кланы показались вам неэффективным и излишне громоздким способом социальной и военной организации, – продолжал старый Эзилриб. – Но будьте готовы к тому, что как только вы упомянете Северные Царства, все совы Сант-Эголиуса обратятся в слух. Земля Ледяных проливов остается последним оплотом на пути их завоеваний. Любую сову, прилетевшую из этих земель, будут дотошно расспрашивать обо всем, что она видела и знает. Если же вы вдобавок упомянете об уязвимых местах в организации боевых кланов, радости наших врагов не будет предела, и они вас примут с распростертыми крыльями.

– Но мы не можем столько всего напридумывать! Понимаете, мы были только в Ледяных проливах и почти ничего не знаем о Северных Царствах.

– Будете знать, потому что я сам расскажу вам все необходимое, – без обиняков ответил Эзилриб.

Семеро юных сов обменялись встревоженными взглядами.

Тем временем слово взял Борон:

– Всю следующую неделю вы будете каждый день прилетать в дупло к Эзилрибу. Он пройдет с вами ускоренный курс истории и культуры Северных Царств.

Сорен заметил, что стоявшая рядом Отулисса так и раздулась от радости, предвкушая новую порцию знаний.

– Надеюсь, вам не нужно объяснять необходимость держать все дело в строгом секрете? – спросил Борон. – Ни одна живая душа не должна знать о вашем задании. Никакие разговоры не должны выходить за пределы парламента и дупла Эзилриба.

– А как насчет нашего дупла? – спросил Сорен, подумав об Эглантине. До сих пор у него не было никаких тайн от сестры. – И еще. Как нам объяснить остальным наставникам, почему мы вместо посещения уроков собираемся в дупле у Эзилриба?

– Об этом мы тоже подумали, – кивнула Барран. – Что касается Эглантины, то вы и сами понимаете, что впятером вам давно тесно в одном дупле. Тем более что после того, как ее соседка, маленькая масковая сипуха, умерла от летней дизентерии, Примула осталась в своем дупле совсем одна. Она уже давно просит, чтобы мы разрешили Эглантине переселиться к ней. Вы же знаете, что они лучшие подруги. Думаю, Эглантина и сама этого хочет, но боится обидеть тебя, Сорен. Честно говоря, с Примулой ей будет гораздо удобнее, ведь они не просто подруги, а ровесницы. Я поговорю с обеими и все устрою. Скажу, что ты не возражаешь.

Барран еще раз кивнула Сорену и обернулась к Отулиссе, Руби и Мартину.

– У вас ситуация другая. Мы не можем перевести вас в одно Дупло, чтобы не привлекать ненужного внимания. Поэтому я еще раз прошу вас ничего не рассказывать своим соседям, ясно? Что же касается того, как объяснить ваше исчезновение, то предоставьте это нам. Скажем, что Эзилриб затеял некий метеорологический эксперимент на другом берегу моря Хуулмере и для подготовки к нему ему нужна помощь одаренных учеников из самых разных клювов. Верно, Эзилриб?

Старик молча кивнул головой.

– Полагаю, на сегодня все. Вы свободны, но в сумерках Эзилриб будет ждать вас у себя на первый урок истории Северных Царств.

Семеро молодых сов засеменили к выходу из зала парламента.

– Одну минутку, молодежь, – окликнул их Эзилриб. – У меня небольшой подарок для Отулиссы. – Пятнистая сова удивленно мигнула и обернулась к наставнику. – Кажется, ты хотела прочесть эту книгу? – В трехпалой лапе, изуродованной в давней битве, Эзилриб держал тяжелую книгу под названием «Острый крупинкит и другие расстройства мускульного желудка».

– Это мне? – пролепетала Отулисса, во все глаза глядя на запрещенную книгу.

– Конечно тебе… Знаешь, Отулисса, я совершенно с тобой согласен – шмякали мы на всякие скрытни!

Барран громко ахнула, Борон зажмурился, но никто из них не возразил ни слова по поводу ужасного ругательства, прогремевшего под сводами парламента.