355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Кэт Мартин » Бессердечный » Текст книги (страница 7)
Бессердечный
  • Текст добавлен: 6 октября 2016, 03:14

Текст книги "Бессердечный"


Автор книги: Кэт Мартин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

– Если так, постарайся получить удовольствие от своей поездки.

Она могла бы, подумал он, но едва ли это будет возможно для него. Он знал, что для него не будет ни минуты покоя до тех пор, пока его сестра не уедет.

Глава 9

Эриел отвела глаза от сестры лорда Гревилла, чтобы избежать недоброжелательного взгляда ее серых глаз, и с благодарностью приняла руку графа, чтобы удалиться из Красной комнаты. Они сделали всего несколько шагов к двери, когда в коридоре послышался дробный стук – бежали маленькие резвые ножки. Ребенок лет шести или семи с трудом затормозил, не добежав до них. Он вскинул глаза вверх. Когда мальчик узнал графа, его узкое личико осветила улыбка.

– Дядя Джастин! – Ребенок бросился в объятия лорда Гревилла и радостно рассмеялся, когда граф поднял его и посадил на свое широкое плечо.

– Кажется, ты вырос, юный Томас.

– Вырос?

– Несомненно. – Джастин повернулся к Эриел: – Это мой племянник Томас. Томас, это мисс Саммерс.

Суровые черты графа теперь светились нежностью, чего до сих пор ей не приходилось видеть. Она даже не представляла, что он на это способен. Было ясно, что он любит мальчика. Должно быть, он и сам не сознавал, насколько сильно к нему привязан. Эриел улыбнулась:

– Привет, Томас.

Внезапно ребенок смутился. Его длинные черные ресницы прикрыли фамильные серые глаза Гревиллов. Джастин поставил его на пол, и мальчик почувствовал себя много свободнее.

– Рад с вами познакомиться, – улыбнулся ей Томас смущенно и робко, но приветливо.

Неожиданно по холлу раскатился голос его матери:

– Томас! Я думала, ты играешь наверху. – Робкая улыбка мальчика тотчас же увяла. – Ты же знаешь, что я жду гостей. Что, ради всего святого, ты делаешь здесь?

Он поднял на мать умоляющие глаза:

– Кухарка испекла замечательные имбирные пряники. Я подумал, что ты захочешь.

Он достал из-под рубашки еще теплый, слегка помятый пряник и протянул матери на своей маленькой короткопалой ладошке.

Барбара нахмурилась и отступила назад.

– Боже милостивый! Убери эту гадость. Он выглядит так, будто на него наступили. Осторожнее, ты запачкаешь мое платье!

Худенькие плечики Томаса опустились. Рука, державшая пряник, упала, будто это лакомство весило сотню фунтов.

– Иди сюда, Томас. – Джастин поднял мальчика и снова посадил на плечо. – Мисс Саммерс и я, мы оба любим сладости. Может быть, ты нам покажешь, где их найти.

Ребенок усмехнулся, показав щербатый рот, – передних зубов у него не было.

– Они правда очень вкусные, дядя Джастин.

– Готов пари держать, что ты прав.

Мальчик повернулся, махнув рукой матери на прощание, но она уже скрылась в Красной комнате. Гревилл стиснул зубы. Было очевидно, что он любит мальчика и старается покровительствовать ему.

Внезапно Эриел пришло в голову, что причина неприязни графа к сестре носила не финансовый характер, его беспокоила судьба племянника.

Граф снял мальчика с плеч и поставил на пол перед дверью в кухню, куда тот стремительно вбежал.

– Он славный, – сказала Эриел, вспомнив, как ласково ребенок улыбнулся ей.

Гревилл пожал плечами, как бы отметая ее высказывание:

– В этом возрасте все дети славные.

– Совершенно согласна, но меня удивляет, что вы так считаете. Я-то воображала, что ребенок для вас обуза.

В его глазах на мгновение вспыхнул гнев. Ей показалось, что граф уязвлен ее словами.

– Напротив, – сказал он. – Я считаю, что дети – драгоценный дар.

Дар? Едва ли она ожидала от него такого ответа. Господи, если бы она хоть чуть-чуть научилась понимать его!

– Значит, вы намерены обзавестись детьми? – Она покачала головой, как бы удивляясь нелепости собственного вопроса. – Ну конечно же, они у вас будут. В конце концов вам понадобится наследник.

Джастин фыркнул, будто такое предположение показалось ему нелепым.

– Мне плевать на титул отца и совершенно безразлично, что с ним станет и кому он достанется. А что касается намерения иметь собственных детей, думаю, что… я едва ли создан для отцовства.

– Но почему же?

– Я понятия не имею о том, как надо растить детей. Думаю, что у меня это получилось бы еще хуже, чем у моей сестры.

Эриел ни на минуту не поверила в это, после того как увидела его трогательное отношение к племяннику. Она тут же вспомнила о Филиппе и маленьком чернокожем слуге и попыталась убедить себя, что это совсем разные вещи. Если бы это был ребенок Филиппа, он стал бы для него замечательным отцом. Но она так и не сумела убедить себя и, поняв это, решила сменить тему.

– Ваша сестра всегда такая?..

– Самовлюбленная и черствая? Обычно такая. Если бы я не знал точно все о ее происхождении, то мог бы подумать, что она дочь моей матери, а не Мэри Росс.

Эриел не пропустила намек мимо ушей. Он хотел сказать, что его мать и Барбара Таунсенд были очень схожи нравом. Из этого следовало, что и его мать была эгоистичной и черствой. Несомненно, это было так, раз мать его бросила.

– Я не понравилась вашей сестре.

– Барбаре никто не нравится, а я в особенности.

– Ей неприятно быть вашей должницей. Как, впрочем, и мне.

Граф бросил на нее взгляд искоса, но ничего не ответил. Вместо этого он сказал:

– Томас ждет. Пойдемте?

Он широко распахнул дверь и предложил ей войти в теплые, полные пара недра кухни. Но она покачала головой:

– Я не стану есть пряников, если не возражаете. – Случилось слишком многое. И ей не хотелось больше разбираться в многогранном характере графа. Это ее будоражило и тревожило. – Наше путешествие было довольно утомительным. Может быть, я отдохну в своей комнате?

Он слегка поклонился ей:

– Как пожелаете.

Эриел повернулась и направилась к лестнице, спеша укрыться у себя в спальне, решив хоть на время позабыть о Джастине Россе. Но она невольно снова и снова вспоминала о том, с какой нежностью граф обращался с ребенком.

Филипп Марлин перечитывал записку, полученную нынче утром, и на лице его расцветала довольная улыбка.

Дорогой Филипп! Я должна увидеться с вами. Пожалуйста, будьте в десять часов нынче вечером в «Кабане и петухе».

Ваш друг Эриел Саммерс.

Это не совсем походило на романтическое свидание, но тогда чем же, черт возьми, это было? Девушка была готова тайком ускользнуть из дома Гревилла и навлечь на себя гнев столь ужасного человека. Как только она окажется наедине с ним в комнате на верхнем этаже гостиницы, она подарит ему то, чем, несомненно, пользуется Гревилл, и он уж позаботится, чтобы она держала язык за зубами. Он хмыкнул при мысли о том, что сказал бы Джастин, узнав, что он позабавился с его белокурой шлюшкой. Филипп не сомневался, что рано или поздно он об этом узнает. День тянулся медленно. Ему не терпелось приступить к ночным забавам. Он представлял рядом с собой обнаженную Эриел. При одной мысли об этом его охватывало возбуждение. Девушка была такой женственной, соблазнительной и простодушной, что даже от близости с Гревиллом не утратила своего невинного вида, и Филипп с трудом мог дождаться мгновения, когда сможет нырнуть в нее.

Он вышел из дома в половине девятого. Ему нужно было много времени, чтобы приготовиться к встрече – снять комнату на ночь и заказать легкий ужин, а также изрядное количество вина. Он не собирался ничего оставлять на волю случая. Уж на этот раз он решил, что своего не упустит.

Теперь, когда он знал правду о низком происхождении Эриел и о том, что скорее всего она была шлюхой Гревилла, Филипп решил во что бы то ни стало овладеть ею. Сегодня ночью это случится впервые.

– Итак… как идет охота? – Этот вопрос прозвучал из уст Клэйтона Харкорта, остановившегося в дверях темного кабинета со стенами, обшитыми деревянными панелями, в доме на Брук-стрит.

Джастин, сидевший за письменным столом красного дерева, только хмыкнул:

– Боюсь, похвастаться нечем.

Харкорт прошел через комнату к низкому буфету, налил себе бренди в коньячный стакан, потом непринужденно уселся на диван возле камина.

– Ты хочешь сказать, что она не интересуется тобой?

Джастин вздохнул и покачал головой, вспоминая тот последний случай, когда они были вместе.

– Я бы не сказал, что дело обстоит именно так. – Нет, он был уверен, что в тот момент, когда он обнял и поцеловал ее, он ощутил между ними сладкий и мучительный всплеск страсти, обжигающий, как огонь. – К сожалению, она достаточно сообразительна, чтобы понять, что если она попадет в мою постель, то надежда на приличное будущее для нее исчезнет.

Клэй откинулся на спинку дивана и лениво потягивал напиток.

– Если она захочет замуж, ты всегда сможешь найти ей мужа, после того как она тебе надоест.

Джастин об этом не подумал. При его богатстве он легко мог справиться с такой задачей, выделив ей хорошее приданое. Это была недурная мысль, и все же такая перспектива тревожила его.

– Я подумаю об этом.

– А тем временем почему бы тебе и ей не провести этот вечер со мной и Терезой? Мы отправляемся к Мэдисону. По сравнению с тем игорным ажиотажем, что царит на Джермин-стрит, там очень скромно. И Терезе там нравится. Может быть, понравится и Эриел.

Граф посмотрел на кипу бумаг на своем письменном столе. Некоторые из них касались текстильной промышленности, другие – корабельного дела или каких-либо других сфер.

– Еще осталось очень много работы.

– Но у тебя уйма времени до вечера. Кроме того, это может смягчить девушку, если ты до сих пор не вывозил ее в свет.

– Верно. – По правде говоря, ему не удавалось добиться успехов в отношениях с ней. – Ладно. Если Эриел согласится, мы присоединимся к вам.

Клэй дал ему адрес, который Джастин нацарапал на клочке бумаги. Как только его друг ушел, он послал за девушкой, и несколькими минутами позже она появилась.

– Вы хотели меня видеть, милорд?

На ней было шелковое розовое платье с поясом зеленого, как мох, бархата, охватывавшим ее стан под грудью, а также зеленой оторочкой по подолу.

– Вам очень к лицу розовый цвет, мисс Саммерс.

Ее лицо стало таким же розовым, как платье.

– Благодарю вас, милорд.

– Мой друг Клэйтон Харкорт пригласил нас с вами сегодня вечером на карточную игру. Я подумал, что вам это может понравиться.

На мгновение ее лицо осветилось радостью, но тотчас же стало серьезным и напряженным.

– Я была бы рада, милорд, но, боюсь, мне придется отказаться, потому что я уже обещала провести этот вечер в другом месте.

Ее глаза избегали его взгляда, и что-то в выражении ее лица внезапно насторожило его.

– И осмелюсь спросить, где?

Она облизала губы и уставилась на свои ноги, потом перевела взгляд на стену. Она всячески избегала смотреть ему в глаза.

– Я собираюсь навестить подругу… однокашницу, с которой училась в школе. Она знакомая Кассандры.

– Понимаю.

Она явно солгала. Она не умела лгать, и это слегка смягчило его гнев.

– Я жалею, что не смогу сопровождать вас, – сказала она, и тон ее показался ему искренним. – Думаю, там и в самом деле очень интересно.

– Да… Я в этом не сомневаюсь. И потому, чем больше я думаю об этом, тем больше убеждаюсь, что вам следует поехать со мной. Пошлите записку своей подруге. Напишите, что ваши планы изменились.

– Но я не смогу этого сделать…

– Почему же? Отлично сможете. – Он стиснул зубы. – Осмелюсь вам напомнить, что пока ваши обязательства по сделке не выполнены, я буду говорить, чт вам делать. А теперь напишите записку своей подруге с изъявлениями сожаления, и мы вместе отправимся к Мэдисону.

Он заметил, как гневно Эриел поджала губы.

– Как пожелаете, милорд.

Не добавив больше ни слова, она повернулась и пошла в свою комнату. Рука Джастина, лежащая на стопке бумаг, сжалась в кулак. Она солгала. Почему? Конечно, она не собиралась на свидание с Марлином. Конечно, она не сделала бы такой глупости. Второй сын графа Уилтона был опасным человеком, когда дело касалось женщин, особенно тех, кто не был защищен от посягательств аристократическим именем. Это Джастин довел до сведения Эриел, но он опасался, что она ему не поверила. Были все основания опасаться, что она готова рискнуть встретиться с Марлином, и от этой мысли все его тело пронизала боль. Он испытал жгучий укол ревности.

Это чувство было столь чуждо и непривычно для него, что он сначала даже не распознал его. Он не ревновал женщин с тех самых пор, как был так безумно и безоглядно увлечен Маргарет. И не представлял, что способен испытать это чувство снова. Джастин заскрежетал зубами, стараясь обуздать свой гнев. Что бы ни задумала Эриел, но сегодня, как, впрочем, и в обозримом будущем, она с Марлином не встретится. Начиная с завтрашнего дня он будет держать ее на коротком поводке, а также даст указания лакеям следить за ней, дабы быть уверенным в ее безопасности.

Джастин представил Эриел с Марлином, и снова боль пронизала его. Он попытался убедить себя, что она достаточно умна и поймет, чт этот человек представляет собой в действительности, и никогда не допустит глупости влюбиться в него, но боль в груди не проходила.

Глава 10

Как быстро пролетели годы! Трудно поверить, что через несколько недель я получу аттестат и уеду из школы, места, которое стало для меня больше моим домом, чем любой известный мне дом. Мне будет отчаянно не хватать школы и подруг, которых я здесь нашла, и все же я с нетерпением жду момента, когда смогу вступить в новый мир, который вы открыли для меня, и занять в нем место той личности, в которую я теперь превратилась.

Это письмо всплыло в памяти Джастина, пока он помогал Эриел перейти через мощеную часть улицы к подъезду игорного дома «У Мэдисона», невзрачного двухэтажного кирпичного здания на Джермин-стрит. Обняв Эриел за талию, он ввел ее в тускло освещенный, полный табачного дыма зал через дверь, охраняемую крепко сбитым мужчиной в потертом фраке.

Под пальцами он ощущал настороженную напряженность ее стройного тела. Весь вечер, особенно за ужином, на котором его сестра, к счастью, не присутствовала по причине невероятной занятости, Эриел была холодна с ним и старалась держаться на расстоянии.

Теперь, когда она огляделась вокруг, ее напускное спокойствие и сдержанность постепенно стали сменяться естественным любопытством, столь свойственным ее натуре, и желанием узнать о жизни больше – теми свойствами, что привели ее сначала к его отцу, а теперь к нему.

Они прошли через главный салон, отделанный в мрачно-красных и медно-золотых тонах, с потертыми драпировками и поблекшими персидскими коврами. Обстановка была кричащей и одновременно убогой, в нескольких местах тяжелые обои отстали, мебель выглядела изрядно потрепанной. Комната, соединенная с еще несколькими салонами меньшего размера, была полна людей, большинство которых было одето хорошо, но кое-кто и скромно, а некоторые выглядели так, будто их только что подобрали на улице в нетрезвом состоянии.

Было очевидно, что игорный дом «У Мэдисона» принимал самых разных гостей, многие из которых старались избежать пристального внимания со стороны любителей посплетничать из высшего света. По мере того как Джастин вел Эриел по игорному заведению, он ощущал ее нарастающее любопытство и приятное возбуждение. Он чувствовал, что она не находила ничего дурного в этой обстановке, не замечала ничего странного в слишком сильно накрашенных женщинах и подвыпивших мужчинах, и это ему все больше не нравилось.

– Я и не знала, что существуют такие места, как это.

В тоне ее ему почудился намек на почтительное восхищение. Она не могла отвести взгляда от крупье за зелеными столами и от игроков, подавшихся вперед и испытывающих свою судьбу за картами или за игрой в кости. Она внезапно улыбнулась ему неожиданно широко и ослепительно:

– Я рада, что вы заставили меня прийти сюда.

Но Джастин вовсе не был рад этому. Эриел не вписывалась в это злачное место, и он жалел, что послушал Клэйтона Харкорта.

Оглядывая зал в поисках друга, Джастин наконец заметил этого субъекта, навлекшего на себя его раздражение, стоящим у стены и, как видно, отдыхающим от игры. Одетый в коричневый сюртук и темно-желтые бриджи, тот стоял рядом с женщиной в изумрудно-зеленом с черным шелковом платье с глубоким декольте. Это была черноволосая дама небольшого роста, смеявшаяся слишком громко чему-то, что Клэй нашептывал ей на ухо.

– Туда, – сказал Джастин и повлек Эриел к ним.

Он заметил мгновенную нерешительность на лице своей спутницы, но она тотчас же прошла, сменившись солнечной улыбкой. Увидев их, Клэй замахал рукой и пошел им навстречу вместе с Терезой.

– Ты все-таки решился. – Клэй пожал руку Джастину. – Я не был уверен, что ты придешь.

– Клэй, это мисс Саммерс. Ты помнишь, я говорил тебе о ней.

– И не раз. – Его внимательные карие глаза оглядели всю фигуру Эриел, отметив ее высокий для женщины рост. В них можно было заметить явное одобрение, но он не пытался произвести на нее впечатление. В его взгляде не было кокетства и желания понравиться. – Для меня удовольствие познакомиться с вами, мисс Саммерс.

Каким-то образом Клэй почувствовал, что Эриел значит для Джастина гораздо больше, чем любая другая, чем просто партнерша по постели. Она тоже ощутила себя с Клэем в безопасности. И Джастин подумал о том, что с его стороны было разумно выбрать в друзья Клэйтона Харкорта.

Знакомство состоялось. Приветствия прозвучали. Тереза Найтингейл была привлекательной женщиной. На вид ей можно было дать не больше двадцати одного года. Клэй рассказывал Джастину, что она была дочерью актрисы. Тереза тепло поздоровалась с Эриел, и ее неуверенность исчезла. Сначала Джастин ощущал неловкость, оттого что привел Эриел в подобное место. Так как заказанные им для нее туалеты еще не были готовы, сегодня на ней было скромное бледно-голубое шелковое платье, ее светлые золотые волосы светились будто сами по себе, и она с ее стройной фигурой и невинными голубыми глазами казалась ангелом, сошедшим в ад. Джастин внутренне содрогнулся, когда это сравнение пришло ему на ум.

– С чего начнем? – спросил Клэй, слегка растягивая слова. – Несколько часов мы играли, полагаясь на везение, и они хорошо нас общипали.

– Мисс Саммерс обожает играть в карты, – сказал Джастин, вспомнив, что говорила ему Эриел во время их путешествия. – Почему бы не начать с карт?

Эриел улыбнулась, и ее смущение совсем пропало. Ему нравилась эта ее неспособность долго сердиться и дуться. Он подумал, что, возможно, прежде у нее никогда не было на это времени, потому что ей хотелось узнать и сделать столь многое.

Они, все четверо, подошли к игорному столу, но там оказалось место только для двоих игроков. Эриел села рядом с Терезой, и Джастин положил перед ней горку фишек. Она отлично играла в карты. Он уже узнал это, пока они ехали в коляске. Его забавляла мысль о том, что она могла бы выиграть.

Эриел провела пальцем по растущей перед ней горке фишек. Тереза, все время проигрывавшая, наконец потеряла терпение, встала и присоединилась к Клэю. Двое мужчин исчезли в соседнем зале, а Эриел продолжала играть. Крупье смешал карты, готовясь к следующей игре, а ее взгляд обратился к декоративным часам на каминной полке в конце зала. Десять часов. Она должна была встретиться с Филиппом именно в десять, чтобы попытаться объяснить ему свои странные отношения с графом, рассказать о своей сделке и умолять о помощи. Вместо этого ее вынудили отправить ему еще одну записку с извинениями по поводу невозможности прийти на встречу, в которой она так отчаянно нуждалась.

«Ты могла бы обойтись и без Филиппа, если бы просто забыла о своем долге графу, – подсказывал ей разум. – Лорд Гревилл сказал, что не станет принуждать тебя». Но она не могла не сдержать обещания, особенно такого, затрагивавшего сущность ее натуры, обещания, которое помогло ей стать такой, какой она стала теперь. Она была обязана Джастину Россу. И намеревалась каким-то образом расплатиться с ним. Филипп мог бы помочь ей. Если бы только она нашла в себе смелость обратиться к нему.

Ее горка фишек медленно росла, а с ней вместе лицо ее озарялось победоносной улыбкой. Она с трудом могла дождаться момента, когда покажет графу свои достижения. Она представляла выражение его лица и одобрение, которое это лицо, несомненно, выразит. Внушительная кучка фишек впечатляла других игроков. Они отпускали замечания по поводу ее везения. Все они обратили внимание на ее успех: тощий лысый мужчина в потертом сюртуке, полная блондинка с вытянутыми мочками ушей, привлекательная темноволосая девушка в красном шелковом платье с глубоким вырезом примерно одного возраста с Эриел. Колье из алмазов и сапфиров, украшавшее ее внушительный бюст, было, без сомнения, дорогим, но то, как смело она флиртовала с мужчиной, стоявшим за ее спиной, вызвало у Эриел подозрение, что она, возможно, отдает свою благосклонность в обмен на драгоценности. Эриел попыталась прогнать неприятные ассоциации, отвергнув совет соседки удвоить ставку. Ее удержала мысль о возможном проигрыше, а она была намерена сохранить свои деньги. Радуясь, что выиграла, она наконец извинилась и встала из-за игорного стола. Фишки едва умещались у нее в обеих руках. Пробившись к окошечку кассы, она получила выигрыш и положила деньги в свой ридикюль. Она шла через зал в поисках графа, когда ее взгляд упал на высокого блондина, входившего в зеркальные двери в сопровождении двух женщин. При виде Филиппа Марлина в обществе наглой блондинки, висевшей на одной его руке, и зубастой рыжей особы, висевшей на другой, пораженная Эриел остановилась. «Господи, этого не может быть!» Но конечно, это было так.

Филипп тоже остановился, заметив ее, и выражение его лица стало шкодливым, как у маленького мальчика, тайком запустившего руку в жестянку с печеньем. Его волосы были слегка спутанными, поза несколько расслабленной, и она поняла, что он нетрезв. Бросив короткую реплику своим спутницам, он оставил их возле одного из столов, направился к ней и остановился, глядя прямо на нее. Он заговорил так тихо, что расслышать его могла только она одна.

– Эриел… ради всего святого, что вы здесь делаете? И почему отменили нашу встречу?

Она оглянулась в надежде на то, что граф их не увидит, уверенная, что он придет в ярость, если застанет ее за беседой с Филиппом.

– Это долгая история, Филипп, а теперь неподходящее время, чтобы ее рассказывать. – Ее взгляд снова обратился к спутницам Филиппа, вид которых ясно свидетельствовал об их профессии. – Кроме того, очевидно, что вы заняты более неотложными делами.

Филипп покраснел.

– А чего вы ожидали от меня? Я долгие недели провел в надежде на то, что вы пришлете мне весточку. И когда наконец вы нашли для меня время, то в последнюю минуту у вас изменились планы.

– Я не смогла вырваться. Думала, что смогу, но не получилось…

– Но у Гревилла оказались другие планы.

– Да. – Она снова посмотрела на женщин. – По-видимому, и у вас тоже.

Он бросил взгляд на своих спутниц, разодетых в яркий атлас, с перьями в прическах. Выглядели они как потаскушки, и Эриел не сомневалась, что их вид соответствует профессии.

– У мужчин есть свои потребности, Эриел. Вы, конечно, понимаете это.

Возможно, она и понимала. Но может быть, и нет. Впервые она задумалась о том, какие чувства он питает к ней.

– Эти женщины ничего для меня не значат, – продолжал он, будто прочитав ее мысли. – Я мечтаю о вас. Я хочу вас видеть. Мы можем завтра днем встретиться в «Кабане и петухе», как вы и предлагали.

Но внезапно Эриел ощутила неловкость.

– Не знаю… Я не уверена, что смогу ускользнуть.

– В три часа, – сказал он. – Я закажу отдельный кабинет, где мы пообедаем. Только скажете хозяину, что вы ко мне, а об остальном я позабочусь.

– Но я не уверена…

– Эриел, дорогая, вы должны прийти. Пожалуйста, не обманите меня снова.

Уголком глаза она заметила какое-то движение, и дыхание у нее перехватило. Ни один из них не слышал, как подошел граф, и теперь ее охватил ужас при мысли, что он мог услышать хотя бы часть их разговора. Взгляд жестких серых глаз впился в Филиппа Марлина.

– Мисс Саммерс будет занята. Как и во все последующие дни. Она не придет туда, Марлин. Ни завтра, ни в какой другой день.

Мускулы на лице Филиппа, казалось, одеревенели.

– Она не ваша собственность, Гревилл.

Граф не снизошел до ответа.

– Я полагаю… ваши дамы ожидают вас. – Он бросил насмешливый взгляд на крикливо разодетых женщин, которых привел с собой Филипп. – Вам ведь не хочется огорчить их.

Филипп заскрежетал зубами. Лицо его вспыхнуло от гнева. Эриел заметила, как на шее у него бурно забилась жилка. На мгновение она подумала, что он намерен затеять ссору, и стояла не дыша. Но он чопорно, едва сгибаясь, поклонился Эриел, бросил на графа взгляд, полный ненависти, повернулся и удалился на негнущихся ногах. Приблизившись к своим спутницам, он даже не бросил на них взгляда, а проследовал мимо, будто их там и не было. Одна из них закричала ему вслед, чтобы он подождал, но он продолжал идти. Они обе поспешили следом и скрылись за дверью.

– Итак… нынче вечером вы собирались встретиться с Марлином.

Шум, царивший в зале, давал им возможность разговаривать без опасения быть услышанными.

– Не знаю… не знаю, о чем вы говорите.

– Я знал, что вы лжете. Просто не знал почему. Точнее, не был уверен.

Эриел вздернула подбородок:

– Хорошо. Я хотела поговорить с ним. Я хотела просить его о помощи.

– Вы влюблены в него?

Вопрос застал Эриел врасплох. Была ли она влюблена в Филиппа? Был момент, когда она думала, что влюблена. Но с тех пор, кажется, прошла целая вечность.

– Я не знаю… не знаю…

Крепко взяв Эриел за руку, Джастин повел ее к двери. Он остановился только чтобы сказать Клэйтону Харкорту, что уезжает. Карета дожидалась их у подъезда. Серые одномастные лошади нетерпеливо выплясывали в своей упряжи, отделанной серебром. Возле каждой из дверец был укреплен фонарь в серебряной оправе. Они уселись на мягкие сиденья, обитые кожей, Эриел – с одной, Джастин – с другой стороны. Ни один из них не заговаривал. Коляска покатила, а молчание внутри экипажа все сгущалось. Дышать становилось тяжелее, чем в дымном игорном зале.

– Я не собиралась вам лгать, – тихо сказала Эриел. – Я просто не знала, что делать.

Гревилл ничего не ответил, но его ледяное молчание, казалось, заполняет все пространство внутри кареты.

– Я хотела одолжить у него денег, чтобы отдать свой долг вам. Я надеялась, что он поможет мне найти работу, какое-нибудь занятие, а потом, со временем, я смогла бы расплатиться и с ним.

Она почувствовала его проницательный взгляд на своем лице. Он смотрел, как она яростно роется в своем ридикюле в поисках денег. Потом она нашла пачку банкнот и вытащила все выигранные деньги.

– Вот деньги, которые вы одолжили мне, чтобы я могла играть. – Она взяла его за руку, попыталась разжать ладонь и вложить в нее купюры. – А это я выиграла. – Она снова попыталась вложить остальные деньги ему в руку. – Я знаю, что это только начало, но…

Он скомкал деньги в кулаке – все вместе, банкноты и монеты. От его беспокойного, полного тревоги взгляда в груди у нее что-то сжалось. Граф громко постучал в стекло кареты.

– Останови! – крикнул он кучеру. – Останови сейчас же! – Он распахнул дверцу, прежде чем карета полностью остановилась, выпрыгнул на мостовую и захлопнул за собой дверцу. – Отвези мисс Саммерс домой. Проследи, чтобы она благополучно добралась.

– Да, милорд. Но как вы доберетесь?

– Я найду способ добраться.

И он исчез в темноте, его длинные ноги пожирали разделявшее их пространство с невероятной скоростью. Эриел смотрела ему вслед из окна экипажа, и у нее возникло какое-то странное чувство – то ли потрясения, то ли подавленности. Он был разгневан, он был в бешенстве. Но кроме этого она заметила в его глазах настоящую боль, и от этого ей самой стало больно.

Она уязвила его. Казалось бы, это было невозможно, но она знала, что не ошиблась. Он считал, что она отвергла его ради Филиппа, но это не было правдой. Она больше не доверяла Филиппу Марлину, как прежде. Пожалуй, с того самого дня, как увидела его грума, маленького арапчонка, которого он держал в качестве развлечения. И уж особенно после того, как увидела его с непотребными женщинами.

И все же она не собиралась стать любовницей графа. Она мечтала стать леди. Она мечтала о лучшей жизни для себя и детей, которых когда-нибудь надеялась родить и вырастить. За те годы, что она провела вне дома, Эриел осознала, что, став содержанкой, она никогда не достигнет цели. Теперь она знала, что ей нужен муж и семья. Она хотела вести достойную жизнь и быть принятой такими друзьями, как Кассандра Уэнтуорт. Ей хотелось быть достойной того идеала леди, который она теперь очень ясно себе представляла. Она ведь столько потрудилась, чтобы достичь этого.

И все же, когда она думала о графе…

Пока Эриел ехала домой в его карете, глаза ее были задумчиво устремлены в окно. Она старалась побороть зародившееся беспокойство за него, засевшее в ее сердце как заноза.

Джастин сидел в дымной общей комнате таверны. Как там она называлась? «Подвязка и заяц» или «Заяц и подвязка»? А возможно, «Заячья подвязка»? Он не знал, да и не хотел этого знать. Как бы это заведение ни называлось, в нем было холодно, или по крайней мере так казалось Джастину. Все его тело охватывал медленно наползающий леденящий холод, от которого немели руки и ноги, а кровь медленнее текла по жилам. Но ведь в камине ярко горел огонь, и никто в комнате, кроме него, не мерз. У него возникло подозрение, что этот холод идет изнутри. Он оглядел таверну, комнату с низкими потолками и тяжелыми деревянными потолочными балками, а также с деревянными полами из широких досок. В этом месте он уже был однажды с Клэем. К счастью, таверна находилась неподалеку от игорного дома и не в самой грязной и опасной части города. Он слегка покачнулся, сидя на обшарпанной деревянной скамье, и тотчас же оперся спиной о шероховатую стену. Потом отставил последнюю в этот вечер кружку эля. Обычно он пил мало и редко. А сейчас оказался более пьяным, чем когда-либо в жизни, но ему было наплевать на это. Ему хотелось усыпить свой разум, вытеснить из памяти сцену в экипаже с Эриел. Он посмотрел на изрядно худевшую по мере того, как он пил, пачку денег, лежавшую перед ним на столе. Это был выигрыш Эриел, деньги, отданные ему в уплату ее долга.

Джастин пробормотал грязное ругательство. Неужели она и в самом деле думала, что его заботят эти чертовы деньги? У него было больше денег, чем он мог бы истратить за всю жизнь, а его доходы росли с каждым днем как грибы.

Ему были не нужны ее деньги. Ему была нужна она сама. Он желал заполучить ее в свою постель. Желал вторгнуться в ее тело. Желал впитать в себя солнечное тепло, которое она излучала. Ему хотелось, чтобы она озарила его мрачный, печальный и однообразный мир.

Он знал, что все дело в ее письмах. Письма расположили его к ней, как не могло бы расположить ничто другое. Его восхищала ее решительность, ее железная воля, благодаря которым она сумела бежать от нищеты. Его даже восхищали средства, к которым она для этого прибегла, отвага и острота ума тогда еще четырнадцатилетней девочки, сумевшей найти подход к его отцу и заключить с ним сделку.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю