Текст книги "Дай мне шанс (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Минт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Я ухмыляюсь за ее спиной, закручивая карабин.

– Ну да. Потребуется нечто большее, чем порыв ветра, чтобы сбить меня с ног.

Полностью пристегнутая, Джессика разворачивается, все еще ворча на несправедливость ситуации. Однако замирает, пораженная моей улыбкой.

Я невольно смущаюсь. Мне не идет улыбка, и я это знаю. Мои шрамы искривляются и переплетаются, а поврежденный глаз сильно прищуривается. Совсем не то зрелище, что хотелось бы демонстрировать Джессике.

Избегая ее взгляда, я распахиваю дверь в башню.

– Идем. Наверху все выглядит лучше.

Джессика мгновение медлит, а потом проходит мимо, задевая плечом мою грудь. От этого секундного прикосновения по моей коже рассыпаются искры.

Черт, как же наверху сегодня паршиво. Промозгло, дико и ветрено, утренний солнечный свет давно скрыт густыми облаками. По щекам хлещет дождь, и я хватаюсь за поручень, следуя за Джессикой по дорожке, ведущей к башне, кончики пальцев уже онемели от холода. Она шагает впереди меня очень осторожно, раскинув руки, как канатоходец, а ее толстовка развевается на талии.

Я закрепил на Джессике страховочный трос, чтобы ей было спокойнее, но теперь радуюсь этому решению. Иначе изнывал бы от беспокойства и не отпускал ее на расстояние вытянутой руки.

– Мюррей? – Хотя она кричит, ее голос звучит тихо, уносимый ветром. Я догоняю ее в три шага и прижимаюсь к ее спине, чтобы укрыть от порывов ветра.

Джессика вцепилась в перила, сжимая их до белых костяшек. Она щурится под дождем и всматривается в море, а я хватаюсь за перекладину по обе стороны от нее. Прижимаюсь к ней вплотную. Не выпускаю из рук. Вода в море стала темнее, волны клокочут и бурлят, и не видно ни одной парящей птицы. Они прячутся в скалах, если не совсем глупы.

– Ты молодец. – Мои слова бьют прямо из груди в ее спину, и Джессика вздрагивает в ответ. Капли дождя темнеют на ее одежде, а когда Джессика поворачивает голову, они стекают по ее очкам.

– Здесь довольно страшно.

Я киваю, наклоняясь, задевая подбородком ее макушку.

– Иногда.

Она долго молчит. Я знаю, что гложет мою невесту.

– Ты можешь спросить меня об этом.

Джессика ничего не говорит, но отступает на полшага назад. Прижимается всем телом к моей груди, и хотя мне важно сохранять концентрацию, пока мы здесь, я не могу удержаться, чтобы не прижаться к ней в ответ. Не могу сдержать жар в крови и напряжение в мышцах.

Она такая маленькая по сравнению со мной. Нежная, прекрасная и идеальная, ее развевающиеся на ветру волосы щекочут мне горло.

– Мои шрамы. Ты можешь спросить о них.

Джессика крепче вцепляется в поручень, и когда начинает говорить, ее голос доносится так слабо, что я едва ее слышу.

– Что с тобой случилось, Мюррей?

– Я плавал. – Надеюсь, теперь Джессике станет легче, потому что я не свалился с башни. Никто никогда не падал с маяка. Ничего подобного – ничего такого, что могло бы случиться с ней, особенно когда я рядом. Джессика слишком умна, чтобы совершать мои ошибки.

– Мне было тринадцать, и я считал себя бесстрашным малым, понимаешь? Быстро вырос, прибавил в росте, и это вскружило мне голову. Я верил, что могу плавать в любую погоду. Думал, что я круче моря.

Господи, я уже много лет не произносил так много слов за один раз. В горле пересохло и першит, а на кончике языка привкус соли.

– Я вырос в городке неподалеку. По утрам на рассвете перед школой я часто ходил купаться. Как-то раз погода выдалась очень неспокойная, но я решил, что справлюсь. Мальчишка, что сказать…

Джессика кивает, и на несколько дюймов разводит руки в стороны, скользя по перилам, пока наши пальцы не переплетаются. Мое бешено колотящееся сердце замирает.

– Большая волна настигла меня. И швырнула на скалы. – Она сжимает своими тонкими пальцами мои, и я не могу удержаться, чтобы не добавить: – Лицом на камни.

– Как страшно. – Джессика проводит большими пальцами по моим костяшкам, и я понимаю, что это неправильно, но случившееся со мной не кажется уже таким ужасным. Не сейчас, если привело меня к этому.

– Скажу честно, Джессика. – Я говорю, прижав губы к ее волосам. – Это лицо никогда не приносило мне больших дивидендов.

Джессика смеется и толкает меня бедром, и я чувствую себя чертовски легко. Как будто мои тяжелые кости и плотная фигура в раз стали легче.

– Так что, ты собираешься взглянуть на фонарь?

Джессика поворачивается в моих руках, чтобы рассмотреть его, но я не двигаюсь с места. Я замираю и смотрю на нее, зажатую в моих руках. Она насквозь промокла и дрожит, прямо-таки вылитая утопленница, и, хотя меня это не красит, я не могу сдержать ухмылку.

– Ты промокла насквозь.

Она касается моей груди. Фланелевая рубашка на мне совсем мокрая и прилипает к телу.

– Да.

– Хочешь поскорее зайти внутрь?

Джессика передергивает плечами.

– Да.

Но я не двигаюсь, и она тоже стоит на месте, а потом тянется и проводит пальцем по моей щеке, наполовину скрытой бородой, хотя с этой стороны она покрыта шрамами. Порывы ветра как заведенные треплют нашу одежду и волосы.

– Больно? – Она поглаживает большим пальцем шрамы. Взад-вперед, прожигая на мне след.

Я отрицательно качаю головой, и это правда.

– Больше нет.

Когда Джессика поднимается на носочки, я замираю как статуя. Боюсь напугать ее, боюсь, что неправильно все понимаю. Просто боюсь. Но Джессика обхватывает меня за плечи и тянет на себя; она дергает мою рубашку, пока я не наклоняюсь ближе к ней на несколько дюймов.

Ее губы холодные. На вкус они напоминают соль, дождь и кофе, который я ей сварил, и когда ее горячий язычок касается моего, я мучительно стону.

Черт.

Стараясь не обращать внимания на вздымающийся член, я провожу рукой по ее спине, прижимаясь еще ближе. Другой рукой зарываюсь в ее мокрые волосы, поглаживая голову и откидывая ее назад, чтобы углубить поцелуй. Хочу целовать ее крепче. Буквально пировать на ее губах.

А я-то думал, что дорожка на башне маяка – самое высокое место, куда могу забраться, но вот я здесь, несусь по спирали вверх, к облакам. Я трусь об этого горячего ангелочка, зацепляясь пуговицами рубашки за лямки ее страховки.

– Джессика. – Это единственное слово, которое осталось в моей голове. Ее имя. Имя моей невесты. – Джессика.

Она стонет и снова целует меня, глубоко и долго, отстраняясь только для того, чтобы прикусить нижнюю губу. Меня никогда так не трогали, никогда так не хотели, и я не знаю, что с этим делать. Не могу мыслить здраво. Не могу ничего сделать, кроме как обнять ее и надеяться на большее.

Все закончилось слишком быстро. Я неровными шагами провожаю Джессику обратно в дом, мое сердце безостановочно колотится о грудную клетку.

Это случилось. Определенно случилось.

И я буду помнить наш поцелуй до самой смерти.

Глава 5

Джессика

Теперь, после поцелуя с Мюрреем, я не хочу останавливаться. Все, что связано со смотрителем маяка, вызывает у меня привыкание и магнитом влечет к нему, заставляя вращаться вокруг Мюррея как луна. Он такой большой, теплый, ворчливый и бородатый. Сильный, и голос у него потрясающий.

И он суров, командует мной и заворачивает в огромное полотенце после похода на башню. Мюррей позаботился о том, чтобы мне было тепло и сухо у камина в гостиной, и принес запасной комплект одежды из сумки.

Обо мне никогда так не заботились, даже когда я была маленькой девочкой.

Честно сказать такое внимание опьяняет.

– Не шевелись. – Мюррей стягивает очки с моего носа и откладывает их в сторону, чтобы протереть полотенцем волосы. Получается довольно неуклюже, и я прыскаю от смеха, пока он растирает мою голову, а пряди влажных волос прилипают к моему рту.

– Отпусти меня! – Мои слова заглушает ткань. Убрав полотенце, Мюррей снова улыбается. От этого зрелища у меня перехватывает дыхание, я теряю контроль над собой, но стараюсь не смотреть на него сквозь растрепанные волосы. Потому что всякий раз, когда он ловит мой взгляд, его улыбка исчезает.

– Ты жутко вертлявая.

– А ты настоящий тиран.

Мы ухмыляемся друг другу, огонь трещит в очаге рядом с нами, но ведь все не может быть так легко и просто, правда? Никому еще так не везло.

Пламя потрескивает и танцует, освещая половицы. За каменными стенами стонет ветер, дождь барабанит по окнам в рамах. Я дрожу от холода и сырости.

– На улице очень неспокойно.

Мюррей хмыкает.

Он смотрит на меня с откровенным голодом, его глаза блуждают вверх и вниз по моему мокрому телу. С каждым вдохом его грудь вздымается все сильнее и сильнее, словно он жадно глотает воздух, удары пульса отражаются на толстой шее.

Мюррей меня хочет.

Я плотно сжимаю бедра, чувствуя, как между ними разливается жар и мучительная истома. О боже, я тоже его хочу.

– Мюррей…

– Я приготовлю ужин.

Я растерянно моргаю, но теперь, когда он это сказал, понимаю, что проголодалась. Мой желудок пуст и грозно бурчит.

– Хочешь помочь? – спрашивает Мюррей. И быстро отступает назад, не встречаясь со мной взглядом. – Давай я сперва оставлю тебя сменить одежду.

– Конечно. – Мне тяжело смотреть, как он уходит, как его большая голова и плечи исчезают в дверном проеме. Мюррей не может уйти от меня так поспешно. Как будто преступник, скрывающийся с места преступления.

Черт… неужели я плохо целуюсь?

– Я быстро, – кричу я Мюррею вслед, стараясь звучать нормально, а потом пялюсь на кучу сухой одежды немигающими, мутными глазами. Должно быть, дело и правда в поцелуе.

Это был мой первый поцелуй. Скорее всего, он вышел не самым удачным, верно? То есть, мне он понравился, может, даже потряс весь мой чертов мир, но что, если Мюррей его возненавидел? Что, если он посчитал его отвратительным и больше никогда не захочет повторения?

Что, если он изменил свое мнение – обо всем этом? Обо мне?

– Черт. – Я хватаюсь за промокший край толстовки, чувствуя боль в груди. Рядом со мной весело потрескивает огонь.

Если бы знала, что у меня так плохо получается… ну, я бы потренировалась на руке или еще чем-нибудь.

***

– Ты молчишь.

Теперь моя очередь дуться. Я сижу на кухонной стойке, покачивая ногами, пока Мюррей нарезает овощи. Он посадил меня сюда, как будто это пустяк, как будто я весом меньше перышка. Обычно подобные вещи приводят меня в восторг, но я не могу избавиться от угрюмого настроения с тех пор, как Мюррей скрылся из гостиной.

Потому что Мюррей определенно от меня сбежал. Практически выбил дверь, чтобы удрать, и теперь я ощущаю холод и дрожь внутри. Словно я и не вылезала из мокрой одежды, хотя сейчас облачена в леггинсы, толстые носки и чистую голубую толстовку.

– Джессика?

Нож зависает над разделочной доской. Мюррей пристально смотрит на меня, держась ко мне здоровой стороной. Он специально так делает? Неужели ему до сих пор не все равно, что я думаю?

– Да? – Я сжимаю край стойки, постукивая пятками. – Что такое?

Смотритель маяка хмурится, но ничего не говорит, возвращаясь к нарезанию овощей, лезвие ритмично ударяется о дерево. Это хорошо. Все равно я не могу толком говорить.

Я пялюсь на свои колени.

Ну… у меня ведь получится лучше, правда? Целовать Мюррея. С некоторой практикой и если он расскажет, что ему нравится, я перестану отпугивать его так сильно. Я прокручиваю это в голове снова и снова, негромко стуча пятками о дверцы шкафа, бульон для ризотто кипит на плите, а Мюррей продолжает резать овощи.

Он без устали режет.

И режет.

Что мы делаем, собираемся накормить ближайший городок?

– Это был мой первый поцелуй. – После пяти минут размышлений я не могу больше терпеть. Мне нужно выговориться, – мой хриплый голос эхом разносится по кухне с белым кафелем. Усилием воли заставляю себя не шевелиться, но тяжело выдыхаю и смотрю Мюррею в глаза. – С первой попытки достичь совершенства невозможно. Не стоит ожидать от меня слишком многого, я ведь довольно четко обрисовала свою ситуацию в профиле. Ну что, я никогда не встречалась с парнями.

Что ж… конечно. А вот и фирменная хмурая улыбка. Мюррей крепко сжимает рукоятку ножа, положив вторую ладонь на стойку. Мне трудно выдержать его взгляд, и я принимаюсь разглядывать кучу нарезанных овощей. Блестящие красные перцы и ломтики белого лука. Глянцевые фиолетовые баклажаны и диски цуккини.

– О чем ты говоришь?

Агр.

– Там. – Я неопределенно машу рукой в сторону кухонной двери, все еще разглядывая овощи как зачарованная. – У нас вроде как случился момент или что-то в этом роде. А потом ты попросту от меня сбежал.

Наступает долгая пауза.

Напряженная пауза.

И тут нож со звоном падает на кухонную стойку, а Мюррей оказывается рядом, прижимаясь к моим ногам, свесившимся со стойки. Его большие руки обхватывают мои колени, а затем он широко раздвигает мои бедра и прижимается еще ближе, вжимаясь всем телом.

Его теплое дыхание ласкает мои щеки. Я вижу отдельные волоски его бороды, каждую неровную линию шрамов.

– Ты думаешь, это было плохо? – Мюррей сжимает мои ноги, и, господи, я задыхаюсь. Я ошеломленно смотрю на него, мысли путаются, а сердце отчаянно колотится в груди. – Ты думаешь, тот поцелуй был плохим, Джессика Браун? Думаешь, он не вывернул меня наизнанку? Думаешь, я не борюсь каждую секунду за то, чтобы держать свои руки подальше от тебя?

Ох.

Ох. Черт.

Несмотря на его неистовые напряженные слова, на тяжелое дыхание, Мюррей нежно поглаживает мои колени большими пальцами.

– Джессика Макгрегор, – выдавливаю я. – Может быть. Надеюсь.

И суровый смотритель маяка с рычанием наклоняется, чтобы выключить плиту, а затем запускает пальцы под пояс моих леггинсов. Ошарашенная, я приподнимаю задницу, помогая ему спустить леггинсы с ног, и тут его изрезанное лицо оказывается там, приникая к ткани моих трусиков. Мешковатая голубая толстовка задевает его лоб, но Мюррей только громче стонет и зарывается лицом между моих ног.

Целует меня во второй раз.

Целует там, где еще никто не прикасался.

Длинные черные волосы покрывают мои дрожащие бедра. Его борода щекочет мне кожу, а плечи такие огромные, что Мюррею приходится сгорбиться. Но даже когда он сгибается вдвое, я все равно чувствую себя крохотной.

– Моя, – рычит Мюррей, прежде чем лизнуть меня через ткань. – Моя жена.

– Ох… – Я задыхаюсь. – Боже мой.

«Похоже, придется мыть столешницу». Эта громкая, до смешного несексуальная мысль проносится в голове, прежде чем жар и влажный рот Мюррея окончательно затягивают меня на дно. Тогда все, что могу делать, – это цепляться за его плечи, комкая в руках фланелевую рубашку, пока безотчетно двигаю бедрами, а язык Мюррея проникает в меня сквозь ткань.

– Сдвинь их в сторону. – Я шлепаю его по плечу, и это похоже на попытку котенка ударить лапой огромного медведя. – Вылижи меня как следует, Мюррей.

Сильные пальцы вклиниваются между нами и он убирает с дороги последний слой.

Спасибо боже. Спасибо.

Я никогда не чувствовала ничего подобного. Никакая насадка для душа не сравнится с Мюрреем, потому что это не просто тепло и влага, это… голод. Неистовый голод.

Покрытый шрамами смотритель маяка самозабвенно пожирает мою киску. И все, что я могу сделать, – это вцепиться в его плечи, пылая румянцем на щеках, и умолять о большем. Все, что я слышу, – это собственное неровное дыхание, пульс, бьющийся в ушах, и скрип стола подо мной.

– Как хорошо. – Мюррей выгибает шею и проводит языком по моей дырочке, облизывая все внутри, заставляя меня подгибать пальцы в пушистых носках. – Ты слышишь меня? Так чертовски сладко, Джессика. Хочу есть тебя на завтрак каждое утро. Хочу, чтобы ты садилась мне на лицо каждую ночь в постели.

И я хочу, чтобы хриплые похвалы Мюррея служили мне будильником. Я хочу слушать его голос с утра в душе каждый день. Отличный способ проснуться.

Мне не нужно много времени. Я весь день на взводе, с тех пор как остановилась на подъездной дорожке и увидела, как из двери выходит настоящий гигант. Каждый взгляд Мюррея, каждое раскатистое предложение и короткое прикосновение накаляли меня все сильнее и сильнее. Настраивая на разрядку.

– Черт! – Я вскрикиваю, откидываясь на стойке. Пальцы на ногах поджаты, веки опущены. Я едва могу думать, едва могу дышать, могу только слабо стонать, когда на меня накатывает белыми волнами наслаждение.

Задыхаясь, я шумно кончаю.

Мюррей стонет, громко и протяжно, как будто он получает от этого удовольствие не меньше, чем я.

Когда я, наконец, делаю глубокий вдох и откидываюсь на стойку, Мюррей поднимает голову и восхищенно смотрит на меня. Его рот приоткрыт, глаза горят, он властно поглаживает мои бедра.

Как будто не может отказаться от прикосновений ко мне. Как будто ему мало.

– Джессика, тебе понравилось?

Я киваю, ошеломленная. Конечно, понравилось. Нужно быть мертвой внутри, чтобы не поддаться его напору, и доказательство тому налицо, стоит Мюррею поправить мою одежду и помочь спуститься, как мои ноги подкашиваются на кухонном кафеле.

Мюррей довольно усмехается, глядя на меня, а затем начинает рыться в шкафу. Он достает тряпку и чистящий спрей, и я давлюсь от смеха.

– Что? – Щурится он на меня, брызгает на стойку, где я только что сидела, а затем протирает тряпкой. – Не смотри на меня так. Мы здесь готовим.

Я прислоняюсь бедром к стойке, все еще слишком потрясенная, чтобы стоять прямо, и заливаюсь хохотом.

Я люблю этого мужчину.

Глава 6

Мюррей

Я все никак не могу поверить. Все слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Меня не покидает мысль, что никакая программа «Невеста по переписке» не может подобрать идеальную пару. Но между нами с Джессикой все легко и просто.

Я каждую секунду жду подвоха. Момента, когда земля уйдет у меня из-под ног и я вновь окажусь в своей обычной, одинокой жизни. Жду, когда моя идеальная девушка исчезнет за воротами.

– Уже поздно.

Джессика зевает, совсем как котенок, широко и беззастенчиво. Она откидывает голову назад, закрывает глаза и так мило попискивает. За последние десять минут Джессика проделала это трижды, и если я увижу моего ангела, зевающей еще раз, то точно взорвусь.

Моя сонная невеста поправляет очки на носу. Она свернулась калачиком у меня на коленях, и кресло перед камином жалобно скрипит под нашим общим весом.

Я покачиваю ее на своих бедрах.

– Тебе нужно поспать.

Джессика мило морщит нос и качает головой.

– У нас осталось не так много времени, Мюррей. Я не хочу тратить его впустую.

Верно. В этом-то и проблема. Окончательно мы определимся только завтра в восемь утра. И хотя Джессика продолжает намекать, что хочет меня и не прочь остаться, я не поверю в это до конца, пока мое кольцо не окажется на ее пальце.

– Пойдем. – Я без предупреждения поднимаюсь, подхватываю Джессику на руки и направляюсь в коридор. – Не хватало еще, чтобы ты из-за меня не выспалась. Наутро, принимая решение, ты должна быть полной сил. Отдохнувшей и счастливой.

Джессика невнятно мычит, а потом прижимается лицом к моей шее.

Черт возьми, я люблю эту девушку.

И это невыносимо тяжело – оставить ее у двери гостевой комнаты и отступить на два шага назад. Джессика растерянно смотрит на меня и протягивает руку. Она хочет, чтобы я зашел в комнату вместе с ней. Хочет, чтобы мы вместе свернулись калачиком под одеялом.

Я качаю головой, чувствуя, как сводит живот. Боже, меня сейчас стошнит.

– Не сегодня. Мы не должны торопиться, только потому, что у нас ограниченно время.

Слова звучат здраво и рационально, и я на самом деле так считаю, но это далеко не главная причина, заставляющая меня отступить. Даже не большая часть.

И Джессика растерянно моргает, такая милая и похожая на сову в этих очках. Она расстроенно опускает руку вниз.

– Ох. Хорошо.

Джессика выглядит такой маленькой, стоя в дверном проеме, а когда шепчет «спокойной ночи» и закрывает за собой дверь, то делает это почти неслышно. Она снова не уверена в себе и кажется, будто не хочет занимать много места. Не хочет шуметь.

Я не свожу глаз с двери гостевой комнаты. Сердце гулко колотится в груди.

Я такой осел.

Дело во мне, а не в Джессике. В моей неуверенности. Впрочем, даже зная это, я не могу толкнуть дверь и войти к ней, хотя и хочу этого больше всего на свете. Я резко поворачиваюсь и удаляюсь по коридору к себе.

Вся моя жизнь зависит от завтрашнего решения Джессики. И если она поймет, что я никогда не ложился в постель с женщиной, что я неопытен, неуклюж и не владею всеми приемами…

Я не могу так рисковать. И не буду.

Я научусь доставлять ей удовольствие, когда мы заживем вместе. Как только она решит остаться со мной.

Тогда я пойму, как ублажать идеальное маленькое тело Джессики, пока она не начнет громко кричать.

***

Шторм свирепствует так, будто сейчас не поздняя весна, а глубокая зима. Ветер гулко отдается в стенах коттеджа. Полы жалобно скрипят, дождь хлещет в окна, а гром гремит так, что закладывает уши.

Если честно, я не сразу слышу стук в дверь. Я, подпирая изголовье кровати, слишком занятый мыслями о собственной трусости. Джессике приходится потрудиться, чтобы достучаться до меня, и тогда я мгновенно все понимаю: череда ее стуков все же пробивается к моему сознанию.

– Входи! – На всякий случай я подтягиваю одеяло повыше. Мое тело совершенно не может расслабиться, когда рядом Джессика.

Она едва приоткрывает дверь, проскальзывает через самую маленькую щель и мягко закрывает дверь за собой. Все еще отчаянно старается не занимать много места. Джессика в пижаме в полоску, слепо щурится без очков.

Ее волосы взъерошены. Похоже, она долго ворочалась.

– Мюррей?

Я хлопаю по кровати рядом с собой.

– Иди сюда, ангел.

Плохая идея – снова позволять Джессике приближаться ко мне, особенно в спальне. Устоять перед ней достаточно сложно, когда Джессика полностью одета при дневном свете, но в моей кровати? Когда ее идеальная круглая попка устраивается на покрывале?

– Не можешь уснуть?

Джессика резко дергает головой. Ее губы побледнели, и она неотрывно глядит на противоположную стену, вместо того чтобы смотреть на меня.

– Так всегда?

Я прокашливаюсь.

– Временами.

Нужно быть честным, даже если это ее оттолкнет. Даже если это заставит Джессику уйти.

Каркас кровати скрипит, матрас жалобно проминается, но я все равно придвигаю ее к себе, и мы устраиваемся рядышком у изголовья. Странно вот так вдвоем сидеть в постели в мягком свете лампы. Как будто мы настоящие муж и жена.

Черт. Я едва могу дышать, так сильно этого хочу.

Джессика теребит свои пижамные штаны.

– Ты бы хотел спать в одной спальне, если…?

Если бы мы поженились. Если бы каким-то чудом я сохранил ее в своей жизни.

– Да. – Спальня. Ванна. Камин. Я хочу разделить с ней весь дом. – Пока это делает тебя счастливой.

Джессика кивает, ее пухлые губы поджаты, но она все еще разглядывает свои бедра. Все еще возится с пижамными штанами.

Я жду. Я могу быть очень терпеливым. Я ждал почти сорок лет, чтобы ее встретить.

– Я думала, ты не хотел меня целовать раньше. – Голос Джессики едва слышен. – Но оказалось, хотел.

Моя грудь громко вздымается в знак согласия.

– Так и есть.

– И… и теперь… – Она наклоняет голову, карамельные волосы падают вниз, закрывая лицо, но Джессика продолжает говорить. – Теперь мне кажется, что ты не хочешь… эм… спать со мной. Но… может, я и в этом ошибаюсь?

Я смотрю на свою невесту по переписке, а в груди невыносимо жжет. Меня распирает от боли. Она такая робкая, такая неуверенная. Это я виноват.

– Да. – Слова вырываются из моего пересохшего горла. – Да. Ты ошибаешься, Джессика. – Я прижимаюсь к изголовью кровати, голова идет кругом. – Это все, о чем я могу думать. С тех пор как впервые увидел тебя, я не перестаю мечтать об этом. Я хочу целовать твои прелестные маленькие груди. Хочу сжимать твои обнаженные бедра. Хочу почувствовать, как ты опускаешься на мой член, вбирая меня в свое тело. – Я шумно сглатываю. – Конечно, я этого хочу.

Наступает долгая пауза.

Джессика медленно выдыхает, её плечи заметно расслабляются.

Наконец она смотрит на меня, привычно заправляя волосы за ухо.

– Я могу стать твоей, ты же знаешь. Так почему ты отказываешься?

Я слишком устал.

Я потянул мышцу.

Кровать не выдержит.

Дерьмовые оправдания вертятся у меня на языке, но моя невеста заслуживает лучшего. Она заслуживает правды.

– Вряд ли от меня будет толк. – Джессика недоуменно моргает, сбитая с толку. Проклятье. Ничего не поделаешь, придется признаваться. – Я тоже раньше ничего такого не делал.

Вот черт. Одно дело, когда молодая женщина признается в подобном – у парней обычно от восторга срывает крышу, когда они такое слышат. Но мужчина средних лет? Иссеченный шрамами затворник, которому мало на что можно рассчитывать?

– Плохо будет не всегда. – Боже, теперь я умоляю. Мой голос полон решимости, я хочу, чтобы она поняла. – Поверь мне, Джессика, после свадьбы твои сладостные стоны станут целью моей жизни. Я никогда не оставлю тебя без внимания. Но если мы сделаем это сейчас, и получится плохо, а утром ты решишь…

– Мюррей. – Маленькая ладошка накрывает мою, сжимающую покрывало. – Ничего подобного. Мы не устраиваем проверку.

Тем не менее это так. Эти двадцать четыре часа – испытание для нас обоих, и Джессика прошла его с блеском, как только заговорила. Она завладела моим сердцем в ту секунду, когда взяла меня за руку на скалах.

– Я хочу, – твердо говорит Джессика. – Если ты тоже хочешь. Пожалуйста?

Может, она хочет отвлечься от бури, а может, и правда так сильно меня желает, что готова умолять. В любом случае, я бы никогда не смог сказать ей «нет».

Я не в силах отказать Джессике, поскольку она просит о том, что я отчаянно хочу дать.

Но…

– Это ничего не изменит. – Джессика сжимает мои пальцы. – Я уже решила, что останусь здесь, если ты сам этого хочешь.

– Да, черт возьми, – хриплю я, – хочу. Я тебя безумно хочу. – И Джессика заливисто смеется. Я тоже ухмыляюсь, и шрамы на лице извиваются змеями.

– Тогда не будем медлить.

Да!

У меня кружится голова, особенно когда Джессика поворачивается и усаживается прямо на мои ноги, упираясь коленями в матрас. Она обвивает мою шею руками, а я все еще жду крика: «Попался!». Жду, что сейчас выскочит съемочная группа и объявит о выигрыше десяти тысяч долларов и пожизненной проблеме с доверием.

– Прикоснись ко мне, – просит Джессика. Она поднимает мою руку с кровати, обхватывая пальцами запястье, а затем прижимает ладонь к пижамной рубашке.

Мягкая, теплая плоть.

Бешеный стук ее сердца.

Я рычу, сжимая в руке грудь Джессики.

Глава 7

Джессика

Мюррей напряжен до предела. Он застыл подо мной, сухожилия на его шее натянуты, а его рука дрожит, когда он ласкает мою грудь. Мюррей не сводит с меня глаз, один темный, другой молочно-белый, и я рвано выдыхаю, хватаясь за его плечи.

На Мюррее белая футболка. Она свободно сидит на нем, но все равно обтягивает грудную клетку, облегает твердый живот. По его плечам рассыпаются длинные волосы, и сквозь тонкий хлопок просвечивают волоски на груди, вместе с коричневыми дисками сосков.

Я не вижу нижней половины тела, но, боже, чувствую ее уже сейчас. Он стремится ко мне сквозь слои одежды и простыни, упираясь в бедра.

Я громко стону, прижимаясь ближе. Нет никакого смысла стесняться себя сегодня. Особенно когда мы уже почти обнажились.

– Ты большой мужчина, – выдыхаю я, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать его в бороду. – Думаешь, я справлюсь?

Мюррей раскатисто смеется.

– Уверен, ты справишься.

Я тоже это знаю. Просто шучу, потому что, боже мой, сегодня ночью я заполучу член Мюррея даже если это меня убьет. Мы знаем друг друга всего один день, но мне кажется, будто прожита уже целая жизнь – в самом лучшем смысле.

Мюррей Макгрегор – моя вторая половинка.

Я говорю ему об этом, хотя слова звучат откровенно безумно. Но мой жених по переписке в ответ лишь рычит из глубины своей массивной груди, а потом обхватывает мой затылок. Он притягивает меня к себе для жесткого, одурманивающего поцелуя.

– Ты моя, – приговаривает Мюррей, снова и снова приникая к моим губам. – Ты моя, Джессика. Никогда не уходи.

Не бойся.

– Не уйду, обещаю.

Знаете, я выбрала именно эту пижаму, потому что она очень милая и не слишком вызывающая. Я ведь не знала, каким будет Мюррей, правда? Не хотелось создавать неправильное впечатление, если бы вдруг мне не понравился мой «жених». Я решила подстраховаться.

Хотя сейчас точно жалею о неудобных маленьких пуговицах пижамы.

– Сними ее с меня, – бормочу я между поцелуями, дергая за ткань. – Мюррей. Я хочу, чтобы твои руки касались моей кожи.

Он смеется, сотрясая кровать своим хохотом, а потом расстегивает несколько первых пуговиц и стягивает пижамную рубашку через мою голову.

Прохладный воздух касается моей голой кожи. Внезапно почувствовав стеснение, я пытаюсь скрестить руки.

– О, нет, не надо. – Мюррей ловит мои запястья, легко и просто, и придерживает их одной рукой. Он медленно поглаживает меня по голым рукам, наблюдая, как крошечные волоски встают дыбом. Затем ведет ладонью вдоль ключиц и опускает ее между грудей.

Черт. Я сама себя не узнаю, судорожно глотая воздух и выгибаясь навстречу его прикосновениям. Практически тычусь сосками прямо ему в руки.

– Ты идеальная. – Его похвала обдает меня теплом и благодатью, и он продолжает. – Такая милая, умная и забавная. И такая красивая, Джессика. Самая красивая женщина в мире.

Я давлюсь смехом и не знаю, что заставляет меня произнести следующие слова. Наверное, двадцать лет, проведенных в роли неудачницы.

– Ну, знаешь. Тебе стоит познакомиться с моими сестрами.

Мюррей хмыкает, и вид у него такой обиженный, что у меня замирает сердце.

– Я их даже не замечу. Тебе придется постоянно напоминать о сестрах, и это будет чертовски грубо. А все потому, что я слеп ко всем женщинам, кроме тебя.

Он прав, это было бы невежливо.

Хотя мне нравится.

– Мы спишем все на мой нездоровый глаз, – добавляет Мюррей. – Давно пора использовать его для чего-то полезного.

Я высвобождаю свои руки и обнимаю его за шею, а затем осыпаю поцелуями покрытое шрамами лицо. Показываю, как сильно я его люблю – всего его.

Мюррей позволяет мне делать это по крайней мере минуту, но затем снова сжимает мою грудь. Ласкает и щекочет соски. А я извиваюсь на его бедрах, таких горячих в пижамных штанах, а член настойчиво пытается проникнуть в меня сквозь одежду и постельное белье.

– Я больше не могу ждать.

Мюррей хрипло смеется.

– Хорошо. Мы не будем устанавливать здесь рекорды по времени, ангел.

– Помоги мне подняться.

Я хватаюсь за его руку для равновесия, приподнимаюсь и спускаю штаны с бедер. Неловко покачиваясь, я освобождаюсь от остатков одежды, а Мюррей стягивает одеяла с бедер и сбрасывает боксеры, прежде чем я снова опускаюсь на колени.

Между нами вздымается его член, толстый, твердый и румяный. Темная поросль волос окружает основание, а на кончике застыла капелька влаги.

Я провожу по члену кончиком пальца. Он дергается к животу Мюррея, и тот резко вдыхает.