Текст книги "Удивительная Ия"

Автор книги: Кёрсти Эпплбаум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Кеанна, я думаю, Сара хочет потрепаться сегодня с Фелисити, а не с тобой. Это потому, что ты слишком много говоришь о своей семье. Это скучно.

Кеанна уставилась на меня раскрыв рот.

Сара тоже уставилась на меня раскрыв рот.

Фелисити издала короткий смешок, который, кажется, произвёл её обонятельный рецептор – нос, а не рот.

– Пока, Кеанна! – Фелисити потащила Сару дальше.

Сара схватила меня за руку, и меня тоже потащили дальше.

– Пока, Кеанна.

Сара, Фелисити и я встали в другую очередь.

– Твой Андруг забавный, – сказала Фелисити. – Что ты будешь есть?

Сара оглянулась назад, где мы только что стояли.

Кеанны там уже не было.

Сара с Фелисити ели жареную курицу и картошку фри руками. Похоже, в школе было не обязательно соблюдать этикет при заправке.

После курицы и картошки обе девочки взяли малиновое желе с мороженым.

– Ты просто должна взять это, – сказала Фелисити, когда они стояли перед стойками с едой, – это настоящий стиль ретро, без шуток.

Они вместе прыснули. Я прыснула тоже.

Они поели, и мы вышли из столовой.

– Сара, Сара! – по коридору к нам бежала девочка.

Она не была похожа ни на Сару, ни на Фелисити, ни на Кеанну. Волосы всклокочены. Сложно сказать, к какой из стандартного набора причёсок «Дженсон и Дженсон» они были ближе всего. Рубашка застёгнута неправильно, поэтому вверху торчала лишняя пуговица. Руки и ноги казались слишком длинными в сравнении с туловищем. Такие пропорции не использовались в компании «Дженсон и Дженсон» для Андруга-560 модель II.

– Эй, – сказала она, глядя на меня, – это один из этих новых роботов-андроидов? Она твоя, Сара? Круто! Круто! Просто круто!

Фелисити изобразила дугу своими зрительными рецепторами.

Сара плотно сжала губы. По её необычному выражению лица было трудно определить, какие эмоции она испытывает.

Возможно, ей неудобно. Или она смущена. Или ей стыдно.

– Привет, Милли.

Это Милли.

Милли-в-неправильной-обуви.

Милли, из-за которой, если она не наденет правильную обувь, Сару не позовут на тусовку к Фелисити.

– Давай пойдём, Сара, – сказала Фелисити.

Милли склонила голову набок и смотрела мне прямо в оптические рецепторы. Её радужная оболочка была необычного оттенка. Ближайший цвет у «Дженсон и Дженсон» – «зелёная мята 204».

– Какие у тебя красивые глаза, – сказала она мне.

Я U-образно подняла губы вверх.

– Ты это видела, Сара? – воскликнула Милли. – Её глаза изменились, когда она улыбнулась! Как будто стали светлее, видишь? Как у настоящего человека. – Она снова посмотрела на меня. – Круто! Тебе так повезло, Сара!

– У тебя тоже красивые глаза, Милли.

Это правда. Это действительно правда.

– Но у тебя ужасная обувь. Думаю, тебе нужна новая. Такая, как у Сары или Фелисити.

Милли сделала шаг назад. Посмотрела на Сару, потом снова на меня.

– Моей маме не по карману такая обувь, – ответила она. И побежала от нас по коридору.

– Ничего себе, Сара, – сказала Фелисити, – У тебя классный робот! – и она снова прыснула.

Сара закусила нижнюю губу.

Неудобно? Смущена? Стыдно?

– У… Тебя… Ужасная… Обувь! – сказала Фелисити. Мне показалось, она пыталась повторить мой голос. – Думаю… Тебе… Нужна… Новая! – Она всё хихикала, и хихикала, и хихикала. – Ты так права, Ия, ты так права!

Я тоже начала хихикать. Это было хорошо для установления контакта.

Потом и Сара стала хихикать.

Хихиканье у Фелисити звучало как настоящий смех, а у Сары нет. К счастью, Фелисити этого не заметила.

Думаю, Сару пригласят на тусовку к Фелисити.

Последним уроком по расписанию в тот день была кулинария. Сара с Фелисити занимались в одной группе.

Мы встали в очередь перед дверью в кабинет кулинарии. Нам нельзя было войти, пока не прозвенит звонок и не придёт учитель.

Милли-в-неправильной-обуви стояла в очереди за нами.

Она не переставала на меня смотреть.

Возможно, она думала, что я этого не замечаю. Она, наверное, не знала про усовершенствованную систему периферического зрения, встроенную в зрительные рецепторы Андруга-560 модель II компании «Дженсон и Дженсон».

ДДДДДДДДДДДДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗИИИИИИИИИИИИИИИИИИИННННЬЬЬЬЬЬЬЬЬЬ!

От пронзительного звука звонка мои схемы завибрировали.

К кабинету кулинарии подошла женщина и открыла дверь:

– Добрый день, класс.

– Добрый де-ень, миссис Ви-кер-ман, – пропели дети слова приветствия так, как будто они очень устали или им было скучно.

На миссис Викерман были туфли с высоким каблуком и узкая юбка, которая так плотно обтягивала колени, что вынуждала её передвигаться мелкими шажками.

От неё пахло чем-то незнакомым. Я просканировала базу данных.

Лак для волос.

Я посмотрела на её волосы. «Снежно-белый 52», причёска-ретро «Бабетта». Волосы остаются абсолютно неподвижными, когда она двигается, в точности как волосы у робота Андруг-560 модель I компании «Дженсон и Дженсон», после которых разработали андроволосы роботов Андруг-560 модель II компании «Дженсон и Дженсон».

Очередь начала перемещаться в кабинет.

Когда я подошла к двери, миссис Викерман перегородила мне вход рукой. Восемнадцать колец скользнули вниз к запястью, ударяясь одно о другое. Бам-бом-бам.

– Никаких роботов, – сказала она.

– Но, миссис Викерман… – вступилась было Сара из класса.

– Никаких роботов.

– Но она не просто робот, миссис Викерман, – настаивала Сара, – она андроид.

– Сара Филлипс, – сказала миссис Викерман, – если я чего-то ещё и хочу как учитель кулинарного искусства, так это чтобы каждый из моих учеников мог приготовить хотя бы картофельную запеканку, не прибегая к помощи прибора с материнской платой.

– Но на портале не было сказано, что вы не пускаете роботов, – продолжала Сара. – Если б я увидела это на портале, я отвела бы её…

– Никаких роботов, – миссис Викерман уставилась на меня «ледяными голубыми 028».

– П-пр-ростите, миссис Викерман.

Я отступила в сторону. Остальные ученики продолжали заходить в кабинет. Я попыталась держать Сару в фокусе своих зрительных рецепторов, но её загородили другие дети. К двери подошла Милли-в-неправильной-обуви.

– Ты можешь пойти в специальную комнату, – сказала она мне, – Л-4. Можешь подождать Сару там. Это в математическом корпусе.

– Нет, – заявила миссис Викерман, – я не позволю, чтобы роботы бродили по коридорам без присмотра. Он останется здесь. В коридоре. В кладовой.

– Это не «он»! – прокричал голос Сары из кабинета. – Это «она»! И вы не можете запереть её в кладовой! Не можете! Так нельзя!

– Сюда, робот, – сказала миссис Викерман. Она взяла меня за руку и повела к кладовке в коридоре.

– С-с-сара?

– Вы её пугаете! – Сара растолкала очередь и выскочила в коридор.

Фелисити вышла за ней:

– Она просто робот, Сара. Ну, в смысле, она крутая и всё такое, но…

– Ты не понимаешь, – голос Сары значительно превысил рекомендуемый уровень громкости. – Никто из вас не понимает! Вы даже не можете просто…

– Пожалуйста, воздержись от крика на моих уроках кулинарного искусства, Сара Филлипс. – Миссис Викерман открыла кладовую.

– Т-тут оч-чень темно.

– Нельзя заставлять её там сидеть! Посмотрите на неё! Ей страшно! – Сара стояла посреди коридора. На громкость её голоса среагировали дети постарше. Они высунули головы из-за дверей соседних кабинетов, чтобы посмотреть, что происходит.

– Она не любит темноту, – объяснила Сара.

Фелисити глядела то на детей постарше, то снова на Сару.

– Это уже некрасиво, Сара, – сказала она.

Фелисити говорила в необычной манере. Зубы были стиснуты, а губы приняли U-образную форму, но это не считывалось как настоящая улыбка.

– Всё х-хорошо, С-сара. Я-я в п-порядке.

– Тогда заходи, – миссис Викерман подтолкнула меня.

– Нет! – закричала Сара.

Фелисити попыталась затащить Сару обратно в класс:

– Она просто робот. Успокойся, Сара.

– Отстань! – Сара оттолкнула Фелисити.

– Сара Филлипс, – произнесла миссис Викерман.

– Я в пор-р-рядке, Сара. Я п-пойду в кладовую.

Однако, когда я подошла к кладовой, моя грудная клетка начала сильно трястись. В-в-виб-б-брировать.

– Миссис Викерман, – обратилась Сара, – ей страшно – неужели вы не видите? Если вам нужно запереть её там, дайте мне хотя бы выключить её сначала, тогда она не будет бояться. Дайте только…

– Позорище, Сара, – сказала Фелисити. Она снова посмотрела на старших детей.

– Ой, да замолчи, Фелисити, – бросила ей Сара.

– Сара, – сказала миссис Викерман, – не хочешь ли ты сейчас же прекратить так себя вести? – И она снова подтолкнула меня.

Я взяла её за левую кисть.

Андруг-560 модель II компании «Дженсон и Дженсон» – самый сильный из всех роботов этой марки.

Миссис Викерман не смогла высвободить руку.

Я начала сжимать её руку.

– Э… ПРОСТИТЕ! – миссис Викерман с ненавистью посмотрела на меня. – Сара Филлипс, будь добра, проинструктируй своего робота немедленно отпустить мою руку, иначе у тебя будут серьёзные неприятности.

Я не знала, что это за серьёзные неприятности, но мне не хотелось, чтобы они были у Сары.

Я не стала дожидаться инструкций Сары.

Я отпустила.

– Спасибо, – миссис Викерман потрясла кистью. – А теперь слушайте все, и вы тоже, – она быстро взглянула своими «ледяными голубыми 028» на старших детей, которые высунули головы из-за дверей своих кабинетов. – Сейчас же разойдитесь по своим классам – или всех отправлю к мисс Пайпер.

Я шагнула в кладовую.

Миссис Викерман закрыла за мной дверь.

И

я

оказалась

в

т-т-темноте.

Миссис Викерман повернула ключ.

Здесь б-было д-даже темнее и тише, чем на складе «Дженсон и Дженсон». Здесь н-не б-было тёмно-синего ночного неба за окнами. Здесь н-не б-было мерцающей цветом «зелёный попугай 3006» надписи «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД». Здесь н-не б-было мягкого щёлканья или жужжания ста сорока трёх других роботов Андруг-560 модель II компании «Дженсон и Дженсон», которые загружаются или перезагружаются, бродят, спят или проходят программные испытания, чтобы проверить, все ли компоненты функционируют исправно. И здесь н-не б-было мисс Дженсон, которая открыла б-бы д-дверь и принесла нам свет.

Дззззззззззззз.

Дззззззззззззззззззз.

Дзззззззззззззззззззззззззззззззз.

Мои схемы зажужжали.

Я потрогала р-ручку двери к-кладовой. П-потянула её. Дверь б-б-была п-п-плотно з-з-закрыта.

Моя грудная клетка дёр-ргалась, г-гремела и сжималась.

Я о-отправлю отчёт об о-ошибке…

К-куда о-отправляются отчёты об о-ошибке?

К-куда м-мне их о-о-отправлять?

Где С-сара?

– С-с-сара?

Т-темно.

З-здесь т-темно.

– С-с-с-с-сара?

– Ш-ш-ширли-мама?

– Р-р-р-роб-папа?

– В-вы здесь?

– С-с-с-сара?

– С-с-с-с-с-сара?

– С-с-с-с-с-с-с-сара?

Дзззззззззззззззззззззззз.

Дззззззззззззззззззззззззззззззззззз.

Спать.

Я хочу перейти в режим сна.

Я переустановила время выключения д-до пяти секунд.

П-п-пять

Ч-четыре

Три

Д-два

Один…

Глава 17

– Ия? Ия? Как ты? – Тёмный силуэт Сары на фоне света из коридора. Она занырнула в кладовую и крепко сжала меня в объятиях.

Темнота.

Тишина.

Одиночество.

Я подключилась к Сети.

Загрузила время, дату, геолокацию, время.

С моей последней активности прошло 57 минут 34 секунды.

– Добрый день, С-сара. В эту среду, 18 июня, в три часа пятьдесят одну минуту дня, в Брайлингтоне несколько облачно.

Я обхватила Сару руками и сжала её в объятиях в ответ. Сжала очень нежно, потому что не хотела причинить ей боль.

– Ты вся дрожишь, – сказала Сара.

– П-прости, Сара. Я от-тправлю «Д-дженсон и Дженсон» отчёт об ошибке.

– Похоже, ты вытерпела целых пятьдесят минут урока без своего робота, Сара, и осталась цела и невредима, – в коридоре рядом с кладовкой стояла миссис Викерман. – И кажется, робот тоже выжил.

Мы с Сарой вышли из кладовой. Сара держала меня за руку.

Остальных детей не было.

– И не только это, – миссис Викерман посмотрела на часы. – Похоже, и для меня ещё один день «Моей техники» позади. Слава богу, что он случается раз в году. – Она закрыла кладовку. Кольца звякнули. Бам-бом-бам. Повернулась к Саре: – Тогда вперёд. Тебе лучше отвести его домой. И в следующий раз будь предусмотрительнее.

– Я была предусмотрительной и в этот раз, – возразила Сара. – Всё дело в том, что вы не понимаете…

– У меня есть немного времени, – миссис Викерман наклонила голову вправо на 17 градусов. Ни один волосок её «Бабетты» цвета «снежно-белый 52» не шелохнулся. – Почему бы тебе не объяснить мне?

Сара вздохнула:

– Мой робот, Ия, она не… Она вроде… Ну, она… – Сара взглянула на меня. На её лице было волнение. – Ничего, миссис Викерман. Ничего. Простите меня, что подняла переполох.

Мы с Сарой шли домой.

Почти всю дорогу она смотрела себе под ноги и молчала.

Я попыталась завязать разговор.

– У меня был интересный день в твоей школе, Сара.

Молчание.

– Мне было забавно познакомиться с твоими друзьями.

Молчание.

– Я получила несколько комплиментов за свой стильный асимметричный «боб».

Молчание.

91 % вероятности, что Сара несчастна.

Мы повернули на улицу, где живёт Сара.

– Прости, если то, что ты взяла меня на день «Моей техники», не привело к желаемому результату.

Сара коротко засмеялась.

Несмотря на смех, её лицо по-прежнему выглядело несчастным. Но смех был считан как настоящий.

Это грустный смех.

– Смешно, когда ты делаешь так, Ия.

– Когда делаю как?

– Думаю, это называется преуменьшением.

– Преуменьшением?

– Да. Всё закончилось тем, что теперь у меня вообще не осталось друзей. Все думают, что я чокнутая, которая верит, что роботы боятся темноты. Оставшиеся шесть лет школы превратятся для меня в полный кошмар. И тут ты говоришь, что то, что я взяла тебя на день «Моей техники», не привело к желаемому результату. Это преуменьшение.

– Понятно. И это тебя рассмешило?

– Да, – Сара слегка улыбнулась.

Мы были почти у её дома.

– Это правда, у меня действительно была неожиданная реакция, когда я вошла в тёмную кладовку.

– Знаю. Тебе было страшно. Но никто больше не знает об этом, да?

Мы прошли по дорожке к дому. Сара открыла ключом дверь.

– На самом деле у тебя есть друг, Сара. У тебя есть я. Я твой единственный Андруг. Спасибо, что пыталась не дать миссис Викерман закрыть меня в кладовке.

Я насколько возможно выше подняла губы U-образно вверх.

Сара улыбнулась в ответ.

Ещё одна грустная улыбка, но считывалась как настоящая.

– Ничего страшного, – ответила Сара. – И ты права – у меня на самом деле есть ты. Мой единственный Андруг.

Она взяла меня за руку. В г-грудной клетке у м-меня с-снова в-возникло н-неожиданное о-ощущение.

– Мы есть друг у друга, да? – сказала Сара. – И я правда рада, что мама купила именно тебя, Ия, а не другого робота. Ни один из них не был бы таким хорошим, как ты.

– Да. Хорошо, что Ширли-мама купила меня.

– Тебе было страшно до того, как мы тебя купили? – спросила Сара. – На складе «Дженсон и Дженсон», когда там было темно?

– Там было темно. Я бы не хотела там сейчас оказаться.

Сара сжала мне руку. Я сжала ей руку в ответ, но очень нежно.

– Пойдём, – сказала Сара, – приготовим горячий шоколад.

Я вошла за ней в дом.

– Можно будет взбить его электромиксером для коктейля. Если дома есть кусочки зефира, добавим его в шоколад.

Сара на мгновение забыла, что я не могу заряжаться таким же способом, как она. Но в тот момент я не стала напоминать ей об этом. Будет интересно готовить вместе взбитый горячий шоколад, а потом добавлять туда зефир.

– Привет, мам! – крикнула Сара с лестницы. – Мы дома.

Я сидела на диване рядом с Сарой. Кружка взбитого горячего шоколада у меня в руках создавала приятное ощущение в осязательных рецепторах.

Сара включила развлекательный центр. Мы собирались посмотреть любимое телешоу Сары «Ты только посмотри!».

Сара сказала, что «Ты только посмотри!» – уютная домашняя передача и что она доставляет радость. В «Ты только посмотри!» люди присылают смешные видеозаписи того, что они делали дома.

Первая смешная видеозапись была про маленького ребёнка, большую чашку апельсинового желе и чёрно-белую кошку. Маленький ребёнок неуверенно шёл по комнате с большой чашкой апельсинового желе. Чёрно-белая кошка…

СРОЧНАЯ НОВОСТЬ!

Эти два слова заняли весь экран.

Маленький ребёнок, большая чашка желе и чёрно-белая кошка исчезли, вместо них появилась дама-в-фиолетовом-топе. Брови нахмурены. У неё был действительно очень серьёзный вид.

«Сегодня история про робота Андруг компании «Дженсон и Дженсон» получила дальнейшее развитие. Нам сообщили, что ребёнок, играя с роботом Андруг-560 второй модели компании «Дженсон и Дженсон», получил предположительно серьёзную травму головы».

Серьёзную т-травму г-головы?

С помощью периферического зрения я видела, что Сара смотрит на меня.

«Нам стало известно, что ребёнок играл в гостях у друга, с ними был робот Андруг. Инцидент произошёл по причине ревности со стороны робота, что подтверждает последние сообщения о появлении у этих машин человекоподобных чувств. «Дженсон и Дженсон» пока молчит, но прямо сейчас наш корреспондент Дамиан Брукхилл с протестующими находится у центрального офиса компании. Дамиан, какая обстановка сейчас у центрального офиса «Дженсон и Дженсон»?»

Дамиан Брукхилл появился в телевизоре слева на экране. Волосы от ветра снова развевались в разные стороны.

«Должен сказать, история набирает обороты, – ответил Дамиан. – Но давайте послушаем самих протестующих. Это Стив из Селлингбери. Он здесь каждый день уже в течение четырёх недель. Стив, что вы думаете по поводу развития этой истории – известия о том, что ребёнок получил серьёзную травму головы во время игры с роботом «Дженсон и Дженсон»?»

Стив из Селлингбери смотрел из развлекательного центра прямо на нас.

«Это ужасное событие, – сказал он, – и совершенно точно его можно было избежать. Мы задолго до этого предупреждали «Дженсон и Дженсон» и власти о том, что нечто подобное должно произойти».

«И вы всё ещё советуете родителям не возвращать роботов Андруг компании «Дженсон и Дженсон»?»

«Именно так. У этих созданий есть чувства, и отправить их обратно в «Дженсон и Дженсон» значит отправить их на верное уничтожение».

У-у-уничтожение.

Сара снова посмотрела на меня.

«Но, Стив, – продолжил Дамиан Брукхилл, – есть ли какой-нибудь другой выход? Родители напуганы. Неужели вы предлагаете пустить этих роботов в человеческое сообще…»

«Сама причина того, что дети получают травмы, – перебил Стив из Селлингбери, – в том, что мы относимся к этим роботам, к этим разумным существам просто как к вещи. Кто не будет возмущаться, если к нему относиться как к игрушке? Эти живые чувствующие существа заслуживают свободы! – кричал он из развлекательного центра. – Дайте свободу роботам немедленно!»

«Но как это решит… Подождите… – Дамиан Брукхилл вытянул шею, глядя на то, что происходило за экраном развлекательного центра. – Кто-то выходит из главного офиса «Дженсон и Дженсон», – сказал он. – Это же сама Анжелика Дженсон! У неё в руках лист бумаги – она собирается зачитать нам обращение! Мы можем подойти поближе? Мы можем подойти поближе к Анжелике Дженсон?»

Записывающее видеоустройство резко сдвинулось с места. Оно скользнуло по «бездельникам», деревьям, высоким окнам склада «Дженсон и Дженсон».

Затем остановилось.

На мисс Д-дженсон-м-младшей.

Очень тёмные солнцезащитные очки скрывали её «серо-голубые 333». В руках она держала свёрнутый лист бумаги.

Мисс Дженсон прочистила горло:

«Я заявляю о своём увольнении из управления «Дженсон и Дженсон».

Я просканировала базу данных.

Увольнение=заявление об уходе с работы.

– Мисс Д-дженсон-младшая у-уходит из «Дженсон и Дженсон».

М-мой взбитый г-горячий шоколад выплеснулся из к-кружки.

«Я ничего не добавлю, – продолжила мисс Дженсон-младшая, – кроме того, что между мной и моей матерью произошли некоторые разногласия. Что касается робота Андруг-560 второй модели, могу сказать только, что вопреки моим прежним заявлениям компания «Дженсон и Дженсон» полностью осознаёт возможное существование функциональных нарушений в работе этой модели».

Ф-функциональных нарушений?

«Мисс Дженсон! У второй модели есть человеческие чувства? – выкрикнул репортёр. – Это разумное существо, мисс Дженсон?»

«На этот вопрос я не могу дать ответа, – сказала мисс Дженсон, – однако недавно я обнаружила, что наш мониторинг отчётности по работе второй модели перегружен сообщениями о неисправностях со всего мира. Сообщениями, которые скрывали от меня долгое время. Мои попытки расследовать ситуацию были пресечены моей матерью, которая больше не желает заниматься проектом «Андруг». Думаю, она потеряла интерес и переключилась на другие проекты. Это её обычная манера поведения. Поэтому мне не остаётся ничего другого, как уволиться».

«Мисс Дженсон! Мисс Дженсон! – большое количество репортёров пытались привлечь внимание мисс Дженсон-младшей. – Понесёт ли компания «Дженсон и Дженсон» ответственность за ребёнка Х, который сейчас находится в больнице с серьёзной травмой головы? Позаботится ли компания, чтобы этот ребёнок получил достойное лечение?»

Мисс Дженсон-младшая поправила тёмные солнцезащитные очки.

«Я не могу комментировать частные случаи, – ответила она. – Я обращусь за помощью к юристу».

«Утверждаете ли вы, – спросил другой репортёр, – что робот Андруг-560 второй модели безопасен? Купили бы вы его своему ребёнку?»

«Честно?» – спросила мисс Дженсон-младшая.

«Честно», – ответил репортёр».

Сара со всей силы сжала пустую кружку.

Мисс Дженсон-младшая подняла солнцезащитные очки. Теперь мы смогли увидеть её «серо-голубые 333». Они были краснее обычного.

«У меня нет детей, – сказала мисс Дженсон-младшая, – но если бы были, то я бы близко не подпустила к своему ребёнку робота Андруг второй модели компании «Дженсон и Дженсон».

Дзззззззззззззззз.

Дззззззззззззззззззззззззз.

Дззззззззззззззззззззззззззззззззз.

Сара сглотнула.

Р-раньше мисс Д-дженсон-младшая г-говорила п-по-другому. Она г-гов-ворила, что г-гордится нами. Она говорила: «Ваш ребёнок в абсолютной безопасности с нашим Андругом».

«Однако, – продолжила мисс Дженсон, – это не означает, что я…»

«Последний вопрос, мисс Дженсон! Один последний вопрос! – Дамиан Брукхилл протолкнулся сквозь других репортёров. – Скажите, пожалуйста, что компания «Дженсон и Дженсон» собирается делать со сданными роботами второй модели? Они будут уничтожены?»

Мисс Дженсон моргнула:

«Конечно, они будут уничтожены. Мою мать они больше не волнуют. Она двигается дальше. На самом деле они никогда её не волновали. В отличие от меня. Она никогда не обращалась с ними по-доброму или…»

Сара схватила пульт дистанционного управления и переключила развлекательный центр на другой канал. «Круглосуточный магазин!» Продавались машинки для приготовления спагетти из овощей.

– Что ч-чувствуют при у-уничтожении, С-сара?

– Не знаю, – Сара взяла у меня кружку взбитого горячего шоколада с зефиром. Поставила её на низкий столик перед диваном. Взяла меня за руку. – Может, то же самое, как когда тебя выключают.

– Или, м-может, как к-когда закрывают в т-тёмной кладовке.

Люди на экране развлекательного центра ели спагетти, приготовленные из кабачков.

«Мммммммм! Если бы вы не сказали, ни за что бы не догадался, что это не настоящие спагетти!»

Я слышала звук дыхания Сары и ощущала прикосновение её руки. Мне было хорошо, что я могла слышать звук её дыхания и ощущать прикосновение её руки.

– Не верю им, – сказала Сара.

Я подумала, что вряд ли она говорит о людях, которые ели спагетти из кабачков.

– Никому из них не верю, – повторила она. – Я с тобой в безопасности, Ия. Точно знаю, что в безопасности.

Я попыталась вычислить, соответствует ли выражение лица Сары её словам, но у меня не получилось. Только я попыталась снова, как…

Биип-биип-биип-биип-биип!

Это мобильное устройство Сары.

Биип-биип-биип-биип-биип!

Сара вытащила устройство из кармана.

– О нет! – воскликнула она. – Это папа! Сто процентов, что он посмотрел новости. Сто процентов, что уже знает про травму головы и всё, что сказала эта Дженсон, – Сара выключила мобильное устройство связи и засунула его обратно в карман.

ДДДДДДДЗЗЗЗЗЗЗЗЗИИИИИИИИИИИИИИИИИИННННННННННННННННННЬ!

Зазвонило стационарное устройство связи.

– Не буду отвечать, – сказала Сара.

ДДДДДДДЗЗЗЗЗЗЗЗЗИИИИИИИИИИИИИИИИИИННННННННННННННННННЬ!

ДДДДДДДЗЗЗЗЗЗЗЗЗИИИИИИИИИИИИИИИИИИННННННННННННННННННЬ!

– Сара! Сара! – крикнула Ширли-мама сверху. – Сара, ответь, пожалуйста! Я занята!

ДДДДДДДЗЗЗЗЗЗЗЗЗИИИИИИИИИИИИИИИИИИННННННННННННННННННЬ!

Сара вздохнула:

– Хорошо! Хорошо! – Она сняла трубку со стационарного устройства связи.

Роб-папа кричал так громко, что я смогла услышать его, не настраивая дополнительно свои звуковые рецепторы.

– Сара? Ия с тобой? Она рядом?

– Да. Не надо так кричать, папа. Конечно, рядом.

– Сара, слушай меня. Это очень важно. Нужно её выключить. Прямо сейчас. Выключи её. Объясню, когда приеду домой. Сейчас поеду.

– Но, папа, мы только…

– СЕЙЧАС, Сара! Выключи её СЕЙЧАС и НЕ включай снова! Поняла? Мама дома? Она не отвечает на мобильник. Дай ей трубку.

Сара большими глазами смотрела на меня. Казалось, что её мозг усиленно работает над решением очень сложной задачи. Если бы она была роботом, я бы услышала «дз-з-з-з-з-з-з».

– Сара? Ты меня слышишь? Дай трубку маме!

Сара взяла трубку стационарного устройства связи и поднесла ко рту.

– Ч-ч-ч-чр-р-рш-ш-ш-ш, – произнесла Сара в трубку. – Прости, пап, ты куда-то пропадаешь… Ч-ч-ч-чр-р-рш-ш-ш-ш… Не слышу тебя, ужасная связь… Ч-ч-ч-чр-р-рш-ш-ш-ш… Сорвался звонок. – Затем она нажала кнопку окончания связи.

Сара шагала по гостиной.

– Папа хочет от тебя избавиться, – сказала она.

Избавиться? Я загрузила поиск.

Выкинуть что-то ненужное.

– Роб-папа х-хочет м-меня уничтожить?

– Нет! То есть да. То есть не совсем. Слушай, нам надо уйти, Ия. Пойдём – надо собрать кое-какие вещи.

Я-я лишняя.

Я-я ненужная.

– Ия! Что ты сидишь! Нам нужно идти, быстро!

– Я н-не хочу, ч-чтобы меня уничтожили или ч-чтобы от меня избавились.

– Тогда поторопись! Нужно идти! Слушай, я иду наверх, захвачу кое-какие вещи. А ты возьми немного денег – здесь, в шкафу на кухне, справа от холодильника.

– Я-я н-ненужный робот-андроид.

– Нет, Ия. Ты нужна мне. Но нужно поторопиться, хорошо? Надо идти.

– Куда н-нам надо и-идти? Я н-не х-хочу о-обратно в «Дженсон и Дженсон».

– Нет, не туда! Ты не слышишь! Мы сбежим из дома – я и ты. Мы сбежим, и мне не надо будет больше ходить в школу и быть со всеми этими людьми, которые меня ненавидят, и тебе не придётся возвращаться в «Дженсон и Дженсон». Будем только я и ты. Хочешь так? Только я и ты?

– Я х-хочу так, С-сара.

– Тогда давай. Достань деньги из шкафа. О… и это оставлю здесь, – Сара вытащила мобильное устройство связи из кармана и засунула его между подушками на диване. – Папа подключил сюда одну штуку для отслеживания и думает, что найдёт меня, где бы я ни оказалась. Но он не найдёт меня, если оставлю его здесь. А как же ты, Ия? Сто процентов, можно отследить, где ты находишься.

– Хочешь, я отключу систему отслеживания, Сара?

– Да… отличная идея! Выключи её. И можешь отключить загрузки и стереть этот наш разговор?

– Да, я могу удалить этот разговор. Могу также заменить последние загрузки на нашу с тобой игру в «Тузы стреляют!» у тебя в комнате, если хочешь.

– Прекрасно, – ответила Сара.

Я открыла шкаф рядом с холодильником. Там был пластмассовый контейнер с деньгами. Бумажными и металлическими. Я загрузила поиск по базе данных. Выяснила, что бумажные деньги имеют бо́льшую стоимость, чем металлические.

Я подумала, что это, наверное, воровство, несмотря даже на то, что Сара попросила меня взять деньги. Возможно, эти деньги принадлежат не Саре, а Ширли-маме или Робу-папе.

Но я также подумала, что деньги понадобятся Саре для подзарядки. 100 % вероятности, что Ширли-мама и Роб-папа хотят, чтобы Сара регулярно подзаряжалась. Будет ли Роб-папа считать это воровством, если деньги пойдут на подзарядку?

Потом я подумала, что, когда я переложила толстый фломастер «Колор-и-зи» «красный 1010», красную целлофановую рыбку, синий шарик со вставкой и блестящую наклейку, Сара посчитала это воровством, хотя предметы остались в комнате.

Но я также подумала, что она не придала большого значения моему воровству, потому что эти вещи были очень маленькими.

Дззззззз.

Дззззззззззззззз.

Я протянула руки к деньгам.

Взять все?

Или взять только бумажные деньги?

Или только металлические?

Или не брать вообще?

– Ия, – Сара говорила шипящим голосом, похожим на шёпот, но он почти достигал рекомендуемого уровня громкости. – Ты готова? Нам нужно уйти до того, как папа успеет поговорить с мамой. Давай поторопись… Засунь деньги мне в передний карман сумки. Пойду обуюсь.

Сара положила сумку на пол. Это рюкзак с карманом на молнии спереди.

Я взяла горсть металлических денег и положила их в карман. Потом взяла ещё одну горсть металлических денег и снова положила в карман.

Я взяла деньги только маленькой стоимости.

М-может быть, тогда Ширли-мама и Роб-папа н-не п-придадут эт-тому большого значения.

– Готово? – спросила Сара громким шёпотом.

– Готово.

Она открыла входную дверь.

– Пока, дом, – сказала она.

Дом не мог услышать Сару, так как у него нет звуковых рецепторов. Но я тоже попрощалась, чтобы установить контакт.

– Пока, дом.

Мы вышли. Сара очень тихо закрыла дверь.

Мы дошли до конца дорожки.

– В какую сторону мы пойдём, Сара? Куда обычно люди идут, когда сбегают из дома?

– Не знаю, – ответила Сара. – Я не знаю никого, кто сбегал из дома. – Она нахмурилась. Встревожена.

Я посмотрела в одну сторону. Дома́.

Я посмотрела в другую сторону. Ещё дома́.

Я была не уверена, в каком направлении лучше двигаться тем, кто сбегает из дома.

– Пойдём сюда, – сказала Сара. Она выбрала идти направо.

– В сторону магазина?

– Да! – отозвалась Сара. – Я как раз проголодалась. Возьмём немного картошки. Когда я наемся, смогу лучше соображать, что делать дальше. – Она перестала хмуриться. Губы сделали U-образное движение вверх. – Пойдём, – сказала она.

Мы остановились возле магазина. Сара сняла рюкзак и расстегнула карман. Заглянула внутрь.

– Где деньги, Ия? – она достала немного металлических монет.

– Вот деньги. Они у тебя в руке, Сара.

Она положила металлические монеты на землю и достала ещё немного:

– Но это только мелочь, Ия. Ты что, не взяла купюры?

– Купюры?

– Ну знаешь, пятёрки, десятки, двадцатки. Нормальные деньги! – Сара достала ещё металлических денег. Положила на земле рядом с остальными. – Это почти ничего! Этого нам хватит только на упаковку картошки.

Сара снова нахмурилась. Лоб покрыли морщины. Улыбка исчезла.

– Я взяла металлические деньги, потому что они меньшей стоимости. Я подумала, что Ширли-мама и Роб-папа не придадут большого значения тому, что я возьму металлические деньги, если оставлю бумажные.

Сара прикрыла рукой глаза:

– Ох, Ия! Им будет не до денег. Они будут слишком заняты поиском нас с тобой, чтобы переживать из-за каких-то там денег. Что же нам делать?! Я даже не смогу поесть!