Текст книги "Удивительная Ия"

Автор книги: Кёрсти Эпплбаум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 8

– Ия? Ты проснулась, Ия? – Сара убрала руку с кнопки питания. Мои волосы скользнули по её руке.

Я подсоединилась к Сети.

Загрузила время, дату, геолокацию, погоду.

– Да, Сара. Я уже проснулась. Сегодня, в понедельник, шестнадцатого июня, в семь часов тридцать семь минут, в Брайлингтоне самая обычная погода.

– Да, точно. Слушай, мне скоро идти в школу. Ты умеешь заплетать французскую косичку?

Я загрузила поиск на «французская косичка».

– Да, я загрузила инструкцию.

– Здорово! Маме сегодня пришлось рано уйти, а папа в плане причёсок безнадёжен. Ведь у нас с тобой так здорово получилось сдружиться в эти выходные, правда?

– Да. Мы вместе рисовали, играли в несколько игр и ещё пели песни.

– Точно! Вот я и подумала – будем заплетать друг другу косички. Так делают лучшие друзья, знаешь? Я скажу всем в школе, что ты мне заплела волосы и что я приведу тебя в день «Моей техники» в среду. Тогда они будут немного… ну, знаешь… в предвкушении.

Я загрузила поиск.

Предвкушение = нетерпеливое ожидание.

– Все захотят посмотреть на тебя.

– Д-для меня большая ч-честь заплести по-французски т-твоё к-классическое к-каре «каштановый двадцать девять», Сара.

Я отправила отчёт об ошибке в «Дженсон и Дженсон».

Сошла с зарядиска.

– Мне понадобятся расчёска и лента для волос.

– Всё, что нужно для волос, у меня в среднем ящике стола, – ответила Сара. – Можешь достать, пока я буду чистить зубы? – Она вышла из комнаты.

Я выдвинула средний ящик стола. Там было полно щёток для волос, лент, заколок, ободков, резинок, заколок-невидимок, расчёсок.

Личные вещи.

Я выбрала щётку среднего размера и коричневую ленту в золотую крапинку, которая идеально подходила к волосам Сары «каштановый 29». Положила их на стол. Ящик был всё ещё открыт. Один предмет в углу привлёк внимание моих зрительных рецепторов. Он был цвета радуги.

Как фломастеры.

И моя майка.

Я достала его. Это оказалась невидимка с наклеенным сверху украшением продолговатой формы. На украшении было семь полосок. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый.

Радуга.

Осязательными рецепторами я слегка раскрыла заколку-невидимку. Она пружинисто защёлкнулась.

Провела по продолговатому украшению. Оно было гладким.

На столе у Сары лежала книга «Пеппи Длинныйчулок».

Я подняла «Пеппи», положила невидимку на стол и положила «Пеппи» обратно сверху на невидимку. Затем самостоятельно, без административного пользователя, я переустановила время автоматического выключения с 420 до 1800 секунд. Тридцать минут.

– Нашла? – Сара вернулась в комнату.

– Да, Сара. У меня есть щётка и лента. Если ты повернёшься, я заплету тебе волосы.

– Великолепно! Спасибо, Ия! Теперь мы точно с тобой как настоящие друзья.

– Честное слово, это лучшая французская косичка в моей жизни! – воскликнула Сара. – Я просто не могу… – Она стояла перед зеркалом и крутила головой из стороны в сторону, но не могла направить глаза под правильным углом. – Подожди, – она взяла маленькое зеркальце со столика у кровати и дала его мне. – Я встану перед зеркалом, а ты позади меня и держи его так. Тогда я смогу увидеть себя сзади, совсем как в настоящей парикмахерской.

Познания Сары в области сложной геометрии были впечатляющими.

– Да, Сара. Я согласна. Использование второй отражающей плоскости и составление уравнений между ними является наиболее эффективным решением этой задачи.

Я точно вычислила нужные положение и угол и в соответствии с ними взяла зеркальце.

– Превосходно! – Сара обернулась. Обхватила меня руками.

О-О-Об-б-бъятия.

М-меня н-никто р-раньше н-не о-об-бнимал.

– Слушай, после среды я стану самой популярной девчонкой в школе. Даже Фелисити Паттон захочет дружить со мной.

Фелисити Паттон?

– У т-тебя м-может б-быть б-больше одного д-др-руга, Сара?

– Что? Больше одного? Нет. Думаю, нет. Правда, не может. – Сара снова повернулась к зеркалу. – Ты опять так странно зависаешь, Ия.

– Я от-тправ-влю отчёт об ошибке в «Дженсон и Д-д-д-дженсон».

– Ну хорошо, мне пора в школу. До вечера. – Сара взяла сумку, плащ, сделала большую ровную U-образную улыбку и вышла из комнаты.

Она закрыла за собой дверь.

У меня было 1800 секунд.

Я пошла в угол комнаты. Открыла отделение для аксессуаров с нижней стороны своего зарядиска. Достала вещи, которые туда сложила: мой ярлык с блестящей наклейкой, толстый фломастер «Колор-и-зи» цвета «ярко-красный 1010», белый шарик со вставкой из голубого стекла посередине и кусочек красного целлофана в форме рыбки. У Сары есть ещё пять красных целлофановых рыбок в коробке для всякой всячины в шкафу. Они сворачиваются от тепла человеческой ладони и предсказывают будущее, сказала Сара.

Я разложила личные вещи на белом ковре. Вытащила невидимку с продолговатой радугой из-под «Пеппи» и тоже положила на ковёр.

Подняла шарик на свет. Казалось, что голубая вставка из стекла двигается, когда я поворачивала шарик, но на самом деле она неподвижна. Я сняла колпачок с толстого фломастера «Колор-и-зи» цвета «ярко-красный 1010» и нарисовала клубнику вкуса лета на заводском ярлыке рядом с блестящей наклейкой. Рисунок закрыл ещё больше текста.

Я взяла невидимку с продолговатой радугой и воткнула её в свой «тёмно-каштановый 14» классический длинный «боб».

Взяла красную целлофановую рыбку и положила себе на ладонь. Со слов Сары, двигается у неё хвост, голова, или она вся сворачивается – означает разные вещи. «Вещи, которые ждут нас в будущем», – сказала она.

Но голова рыбки не двигалась, и хвост не двигался. Она лежала ровно.

Я проверила время.

Осталось 784 секунды.

Я вытащила невидимку из волос и собрала личные вещи. Положила их все в отделение для аксессуаров с нижней стороны зарядиска и закрыла дверку.

Глава 9

– Привет, Ия! Я вернулась, – голос Сары разбудил меня. Она смотрела в средний ящик своего стола. Рылась.

Я подключилась к Сети.

Загрузила время, дату, геолокацию, погоду.

С моей последней активности прошло 7 часов 42 минуты 9 секунд.

– Добрый день, Сара. В этот понедельник, шестнадцатого июня, в четыре часа двадцать две минуты пополудни в Брайлингтоне облачно.

– Где-то здесь, – сказала Сара. – У меня есть полосатая невидимка с радугой. Моя французская косичка была великолепна. Все умирают – хотят поскорее увидеть тебя в среду, Ия. Но эта прядь весь день у меня болталась. – Она порылась ещё. – Ты не видела её тут утром? Это моя любимая заколка.

Её люб-бимая?

– Н-н-нет. Я-я-я-я н-н-нне в-в-ввидела её.

– Она должна быть где-то здесь, – Сара посмотрела на столе.

– П-п-пятьдесят в-восемь п-процентов в-в-вер-р-роятности, что в Б-б-б-брайлингтоне с-сегодня вечером б-будет д-д-дождь.

Сара подняла «Пеппи», потом положила её обратно и вздохнула. Вытащила что-то из среднего ящика. Другая невидимка.

– Ладно, не важно, – сказала она, – возьму эту.

– Сара, – окликнула Ширли-мама из прихожей, – это ты, Сара? Ты вернулась? – Она вошла в комнату. – У меня сейчас очень много работы, милая. Я буду занята весь вечер, не успею приготовить ужин. Может, сходишь в магазин, купишь на ужин жареной рыбы и картошки?

– Ой, ма-ама, – Сара села на своё розовое, белое, бирюзовое, зелёное, жёлтое, оранжевое, чёрное одеяло с «огурцами». Она села так тяжело, что кровать ухнула.

– Только сегодня вечером, Сара, – попросила Ширли-мама. – Я думала, ты любишь картошку с рыбой.

– Я правда люблю картошку с рыбой. Но больше люблю, когда ты или папа делаете спагетти по-болонски и мы сидим все вместе. Это веселее.

– Веселее? Обычно ты ворчишь, когда мы готовим.

– Да, но это не значит, что мне не весело.

– Сара, я, наверное, могу сходить с тобой в магазин. Никогда раньше не была в магазине.

Ширли-мама заулыбалась мне:

– Прекрасно! Ия пойдёт с тобой. Вот, – она вытащила какие-то бумажки из кармана. Деньги. – Этого хватит. Возьми мне картошку с треской с солью, но без уксуса. Папе не нужно ничего брать, он не ужинает сегодня дома. У него…

– …очень важная встреча. Да, я знаю, – Сара взяла деньги у Ширли-мамы, ещё раз вздохнула. – Тогда пойдём, Ия.

– Только что опять начался дождь, – предупредила Ширли-мама.

– Здорово! – ответила Сара. – Даже лучше.

– Он совсем маленький, – сказала Ширли-мама, – просто возьми плащ. Ой… Ия, а как ты переносишь дождь? Тебе тоже надо найти плащ?

Сара описала дугу глазами:

– Она же робот, мама! Всё время повторяю тебе!

– Ей может понадобиться зонтик или что-то такое, – предположила Ширли-мама.

– Ты когда-нибудь видела робота с зонтиком?

– Ширли-мама, и моё покрытие, и андрап фирмы «Дженсон и Дженсон» приспособлены ко всем погодным условиям, включая осадки. Однако полное погружение в воду может привести к сбоям в работе.

– Ну что ты, дождь не такой сильный, – ответила Ширли-мама.

Я вышла за Сарой на улицу. Дождь шёл именно такой, как сказала Ширли-мама. Сара надела свой жёлтый плащ.

– Это первый дождь в моей жизни.

Я вытянула руки и повернула ладони к небу.

– Ужасно, правда? – Сара натянула часть плаща на голову. Капюшон.

– А мне нравится ощущение от капель дождя.

– В самом деле? – спросила Сара. На лице у неё было недоверие.

– Да. Ещё мне нравится эхо от них, которое я воспринимаю своими слуховыми рецепторами. Получается «кап-кап-кап-кап-кап».

– Ясно, – ответила Сара. Она засунула руки в карманы. 97 % вероятности, что ей грустно.

– Тебе грустно, Сара?

Сара вздохнула:

– Мама с папой всегда так заняты. А Кеанна наверняка сидит за столом со всей своей большой семьёй, и все едят домашнюю еду из большого котелка и смеются над кошками в Интернете или ещё над чем-нибудь. А я здесь на улице под дождём иду в магазин с роботом, который притворяется, что испытывает человеческие чувства, чтобы мне вырасти в гармонично развитого человека. Я это к тому, что – где мне было бы лучше?

Где мне было бы лучше?

Я остановилась.

Прислушалась.

Мои слуховые рецепторы уловили звук сигнала машины: би-бип!

И окрик человека:

– Сюда, Мики! Сюда!

И звук от собаки, с высунутым языком пробегающей мимо нас: шлёп-шлёп-шлёп-шлёп-шлёп.

Я посмотрела вверх.

Дождь стал падать – кап-кап-кап – на мои зрительные рецепторы. Небо было оттенков «серо-белый 5005», «диоксазиновый фиолетовый 2009», «коричнево-жёлтый 4004» и «жёлтоандрокадмий 1003». Я решила запомнить его для следующего рисунка.

Я понюхала воздух.

Интересно. Я не привыкла пользоваться своими обонятельными рецепторами. Загрузила поиск по базе данных. Я вдохнула смесь запахов скошенной травы, автомобильных выхлопов и выбросов с дрожжевой фабрики, расположенной где-то неподалёку.

– Мне было бы лучше здесь и сейчас, чем где-либо ещё в мире, Сара.

Сара описала дугу глазами:

– Глупо задавать роботу такие вопросы. – Она поправила невидимку.

Мы дошли до реки, которая ещё не была рекой.

Сегодня тяжёлой техники было на 80 % меньше, чем в прошлый раз.

– Они убирают, – сказала Сара. – Думаю, скоро закончат. – Она подошла к ограде, сделанной из тонкого оранжевого пластика, с надписью «ВХОД ВОСПРЕЩЁН». Посмотрела на русло.

Здесь было очень просторно. Широкое русло. На противоположной стороне – деревья и дома. Они очень далеко. Благодаря оптическому эффекту, называемому «перспектива», они казались очень маленькими, хотя на самом деле были очень большие.

Сара сняла капюшон.

От дождя её французская косичка намокла, лицо сделалось влажным и блестящим. Она моргнула, чтобы стряхнуть капельки с ресниц. Вероятно, людям не нравится, когда вода попадает им прямо на зрительные рецепторы.

– Может, ты и права, Ия, – сказала Сара, – может, дождь – это не так плохо, в конце концов. Я всегда надеваю капюшон или раскрываю зонтик, но здорово просто почувствовать дождь кожей, правда?

Кап-кап-кап.

– Да. Очень здорово просто почувствовать дождь кожей.

Сара посмотрела на меня:

– Я знаю, ты просто находишь «подходящие ответы», Ия. Знаю, что ты не можешь испытывать настоящие человеческие чувства и всё такое. Но я должна признаться «Дженсон и Дженсон», что иногда ты совсем как человек. – Она снова заколола невидимку. Поправила её. Посмотрела назад на реку, которая ещё не была рекой. Повернула голову налево. На запад. Вверх по течению. В отдалении виднелась длинная стена, пересекающая канал. Я загрузила поиск по базе данных. Плотина. – Видишь вон те ступеньки? – спросила Сара.

Перед плотиной канал имел вид диагональной горки. С нашей стороны небольшой участок горки на самом деле был не горкой, а ступеньками. Как лестница у Сары дома, но только намного больше.

– Да, я вижу ступеньки.

– Это рыбная лестница, – сказала Сара, – чтобы рыбы могли плыть вверх по течению. – Она коротко засмеялась: – Представь себе: лестница для рыб.

Я загрузила поиск.

Лестница для рыб – обычное явление в искусственных реках. Но я всё равно засмеялась. Как Сара. Это помогает установить контакт.

От этого Сара засмеялась ещё громче.

– Л-лестн-ница д-для р-рыб.

Мы в-вместе с-сме-е-еялись.

Установление контакта с-с-с Сарой, похоже, вызвало необычное ощущение у м-меня в грудной клетке. Это н-не неприятно.

Я от-тправлю отчёт об ошибке «Д-дженсон и Д-дженсон» позже. Н-нет необходимости ус-странять ошибку прямо сейчас.

Сара посмотрела направо. На восток. Вниз по течению. Река, которая ещё не была рекой, изгибалась вдали и исчезала из поля видимости моих зрительных рецепторов.

Серый каменистый берег тянулся с двух сторон от русла. Между серыми камнями кое-где виднелась зелёная дымка – там что-то росло. Новая трава.

– Нам нужно спуститься, – сказала Сара.

– Спуститься куда?

– Спуститься туда, на дно реки. Кеанна в прошлом году ездила с отцом куда-то на каникулы, перед тем как родился малыш. Не помню куда, но там долго не было дождя, и река почти полностью высохла. И они ходили по дну. Там были огромные валуны и струйки воды между ними, и ещё высокие берега, по которым им нужно было взбираться. Я видела фотографии. – Сара потрогала тонкий оранжевый пластик. Потёрла его пальцами. – Я подумала, это было бы здорово, правда, – сказала она, – если мы пройдёмся по дну этой реки, и потом, когда её заполнят водой, мы будем знать, что ходили здесь, а никто уже не сможет.

Я направила свои оптические рецепторы на надпись «ВХОД ВОСПРЕЩЁН».

– Это нам ВХОД ВОСПРЕЩЁН?

– Ой, не обращай внимания, они тут это повесили, потому что боятся, что мы поскользнёмся и поранимся или ещё что-нибудь. Но я же не собираюсь поскальзываться. А ты робот, поэтому просто не можешь пораниться. Пойдём. – Сара опустила оранжевый пластик и широко перешагнула через него. Потом вытянула руки в стороны и маленькими шажками стала спускаться по каменисто-серому и дымчато-зелёному берегу.

Я в точности повторила за ней.

Когда мы дошли до дна, то не увидели там больше зелёной дымки – только много серых камней.

– Давай дойдём прямо до середины, – Сара направилась к центру реки, которая ещё не была рекой.

Земля здесь оказалась очень неровной. Компания «Дженсон и Дженсон» добавила Андругу-560 модель II андрополимер в подошву ног. Это даёт двойное преимущество: эффект сглаживания неровностей земли и эффект смягчения жёстких поверхностей. Что благоприятно сказалось в настоящих обстоятельствах.

Сара всё ещё держала руки вытянутыми в стороны, но теперь примерно на 29 градусов ниже. Я тоже опустила руки примерно на 29 градусов.

Я могу всё время находиться в вертикальном положении.

Сара села в середине.

– Мокро, – сказала она, – но мне всё равно.

Я села рядом с ней. Это правда. На серой каменистой земле было мокро от дождя.

– Мне тоже всё равно, что мокро.

Мы сидели на дне реки, которая ещё не была рекой, и нам было всё равно, что земля мокрая от дождя.

Сара снова поправила свою невидимку:

– Она не держится. Это действительно надоедает.

Я посмотрела вверх. Сквозь дождевые облака показался слабый проблеск солнца.

– Сара?

– Да?

– Почему «бездельники» не любят Андруга-560 модель вторая компании «Дженсон и Дженсон»?

– «Бездельники»?

– Протестующие.

– О, – Сара сдвинула брови. Нахмурилась. – Думаю, их они любят. А не любят они госпожу Анжелику Дженсон.

– Мисс Дженсон-младшую? За что им не любить мисс Дженсон-младшую? Мисс Дженсон-младшая добрая. Она постриглась, и теперь у неё стильный короткий «боб».

– Слушай, я могу подстричь тебе волосы, Ия. Как у неё.

– Мисс Дженсон-младшая хороший человек. Она гордится роботами Андруг-560 модель вторая. Она гордится всеми нами.

– Могу сделать это до среды, и тогда это будет точно, как будто пришла мисс Дженсон – когда ты придёшь в школу.

– Бездельники – нехорошие люди. Они хотят немедленно остановить производство.

Сара встала:

– Вставай, Ия. Нам нужно купить еду и вернуться домой к маме. Если нас не будет слишком долго, она начнёт проверять твои загрузки и убьёт меня, если узнает, что я сюда спускалась.

– Это будет нехорошо, если Ширли-мама тебя убьёт.

Я улыбнулась Саре.

Она улыбнулась в ответ.

Я пошла за Сарой по руслу и вверх на каменистый берег. Мы вытянули руки в стороны. Никто из нас не поскользнулся и не поранился. Мы перешагнули назад через пластиковую ограду и пошли в направлении магазина.

– А тебя учили, как делать стрижку «стильный короткий «боб»?

– Посмотрю в Интернете, – сказала Сара. Она снова поправила невидимку. – Что в этом сложного?

Мы с Сарой стояли в магазине в ожидании двух порций горячих жареных картофельных ломтиков, вернее, чипсов, и двух кусков трески в кляре. Мы сидели на пластмассовых синих стульях с чёрными ножками. Человек, работающий за стойкой в магазине, пристально смотрел на меня. Возможно, он ещё не видел такого человекоподобного робота, как я.

Я не стала смотреть на него в ответ. Вместо этого я направила свои зрительные рецепторы влево. Множество пёстрых рыб плавало в стеклянном резервуаре, прикреплённом к стене.

Я загрузила поиск по базе данных.

– Сара. Я не думаю, что эти рыбы треска. Они слишком маленькие, а также не той формы.

Сара засмеялась:

– Конечно, это не треска! Мы не едим этих рыбок!

Непонятно, почему не готовят рыбу, которая есть в магазине. Однако прежде чем я успела выяснить это, человек, работающий за стойкой в магазине, крикнул нам: «ДВЕ РЫБЫ И КАРТОШКА», – и швырнул на стойку два белых пакета.

Непонятно, зачем он кричал. Магазин очень маленький, и нас в нём было только трое: человек за стойкой, Сара и я.

Он продолжал смотреть на меня.

– Это вторая модель? – спросил он.

– Да, – ответила Сара.

– Сдай его обратно в «Дженсон и Дженсон», – сказал мужчина. – Слышала про того маленького мальчика?

– Да, но…

– Ему сломал руку один из этих. Реально сломал.

– Ну, мы не знаем этого наверняка.

– Все возвращают их. Там настоящий переполох. Слышал по новостям. «Дженсон и Дженсон» дают скидку на третью модель, если вернёшь вторую. Вроде девяносто процентов или около того. Объявили сегодня.

– Но третья модель не выйдет раньше следующего года, – возразила Сара. – А мне сейчас нужен робот. Для среды. У нас день «Моей техники» в школе.

– Ясно, – мужчина кивнул. – Круто. Только не могла бы ты убрать его отсюда? Мне от него не по себе.

У Сары сдвинулись брови. 59 % вероятности, что она разозлилась, и до 59 % вероятности, что она обеспокоена.

– А может, это нам не по себе от вас, – её голос превысил рекомендуемый уровень громкости. – Пойдём, Ия.

Она схватила белые пакеты, и мы вышли из магазина.

Мне пришлось увеличить скорость, чтобы не отставать от Сары, когда она шла по тротуару.

– Сара.

– Быстрее, Ия, – ответила она.

Каждый, мимо кого я проходила, смотрел на меня так же пристально, как мужчина в магазине. Возможно, им тоже не по себе от меня.

– Сара. Мужчина в магазине сказал, что все возвращают своих роботов Андруг-560 модель вторая фирмы «Дженсон и Дженсон». Он прав?

Ноги у Сары стали двигаться ещё быстрее.

– Давай просто дойдём до дома.

Я вслед за Сарой увеличила скорость.

– Мы дома! – крикнула Сара в сторону лестницы наверх.

– Хорошо, спасибо, милая, – крикнула Ширли-мама в ответ. – Я спущусь через пять минут.

Сара достала две большие тарелки, два ножа, две вилки и положила их на стол. Налила два стаканы воды и тоже поставила на стол. Затем достала из кармана своё мобильное устройство связи. Я заглянула ей через плечо.

Сара ввела в строку поиска «андруг + вернуть + новости».

«ХАОС В «ДЖЕНСОН И ДЖЕНСОН» – гласил заголовок.

«Большое число родителей, встревоженных недавними событиями, в течение последних нескольких дней продолжают приезжать в центральный офис «Дженсон и Дженсон» с роботами Андруг-560 модель II и требованием вернуть деньги за покупку.

Сегодня к полудню это число было так велико, что Анжелика Дженсон обратилась со следующим заявлением:

«Компания «Дженсон и Дженсон» совершенно уверена в качестве своей продукции. Однако из-за клеветы, возведённой небольшой группой протестующих, некоторые родители хотят сдать роботов Андруг-560 модель II. Мы не можем вернуть деньги за покупку, так как никаких неисправностей не обнаружено. Но в качестве жеста доброй воли мы готовы выдать каждому такому родителю электронный ваучер для покрытия части стоимости робота Андруг-560 модель III, которая начнёт производиться в следующем году».

– О небеса! – произнесла Сара. – Надеюсь, мама этого не видела. Она снова захочет отправить тебя обратно, а мы ещё не провели день «Моей техники».

«Однако после обращения мисс Дженсон с заявлением демонстранты стали перекрывать родителям вход в офис «Дженсон и Дженсон», аргументируя это тем, что с роботами будут плохо обращаться в IT-компании».

Сара нажала кнопку для воспроизведения видео. Появился «бездельник» с плакатом «ПРАВА АНДРОИДОВ – ПРАВА ЧЕЛОВЕКА!». Он закричал прямо в записывающее устройство:

«Не возвращайте своего Андруга в «Дженсон и Дженсон». У них компрометирующий опыт в поддержке прав андроидов! Мы считаем, это неприемлемо – сначала выпустить андроида с человеческими чувствами, а потом…»

– Всё хорошо? – в комнату вошла Ширли-мама.

Сара быстро ткнула пальцем в своё мобильное устройство связи и выключила видео.

– А? Что? – переспросила она. – Мы хорошо. – Сара сделала большую ровную U-образную дугу губами, но она не была считана как настоящая улыбка. – Сейчас достану картошку, – Сара убрала мобильное средство связи обратно в карман. Затем развернула рыбу и картошку, разложила их по тарелкам.

На мои обонятельные рецепторы в тот вечер действовало много раздражителей. У рыбы с картошкой был очень сильный запах. От них в кухне и гостиной запахло в точности как в магазине.

– Вы долго ходили за покупками, – сказала Ширли-мама, – и ты вся мокрая! Посмотри на свои волосы! Где вы были?

– Э-э-э… – на лице у Сары появилось незнакомое выражение.

Я загрузила поиск.

Паника.

– Мам… э-э-э… а соли достаточно? – спросила она. – Могу тебе принести. – Сара соскочила со стула.

Я поняла, что Сара хочет скрыть от Ширли-мамы не только новости про «Дженсон и Дженсон». Она хочет скрыть и нашу прогулку на реку, которая ещё не была рекой.

– Сара показала мне Брайлингтон, Ширли-мама. Она показала мне всё, что могло бы мне понравиться. Например, она показала мне, – я загрузила поиск по достопримечательностям Брайлингтона, – церковь святого апостола Петра и прилегающее к ней кладбище. Также она показала мне Колодец желаний, который находится на углу Морис-стрит и Тредуэлл-плэйс.

Сара не отрываясь смотрела на меня.

– О, – воскликнула Ширли-мама, – как это мило! Как я рада, что вы так хорошо ладите. Нет, не надо соли, Сара, так хорошо. Сядь. Ешь. – Ширли-мама взяла кусочек картошки. – Возможно, папа прав, – сказала она, – мне нужно доверять себе. Я правильно сделала, что взяла Ию, – и она улыбнулась Саре.

Сара посмотрела на Ширли-маму, потом снова на меня. Затем положила большой кусок картошки в рот и начала жевать.

Интересно, что Сара и Ширли-мама не отмеряли с помощью вилки порции картошки, прежде чем отправить её в рот. Видимо, этикет не применяется, если топливом является картошка. Вместо этого они брали её пальцами. Однако они применили этикет в отношении рыбы.

– Мам, – Сара доела рыбу с картошкой, – ты не видела мою невидимку с радугой? Не могу её найти. А то эта всё время падает. Ты не брала её?

– Конечно, нет! Она где-нибудь среди беспорядка в твоей комнате.

– У меня в комнате теперь нет беспорядка, – возразила Сара, – с тех пор, как Ия помогает мне убираться.

– Да, кстати, – Ширли-мама проглотила последний кусочек, – ты не знаешь, что случилось с моим планшетом? Экран треснул. Ты брала его, роняла, делала с ним что-то?

– Я не прикасалась к твоему планшету, мам. Это не я.

Ширли-мама поднялась с пустой тарелкой в руках:

– Ну, не знаю, что могло случиться с… подожди… невидимка с полосками? Цвета радуги? Где-то я её видела, теперь припоминаю. Точно! Мне кажется, я видела её на зарядке Ии.

Н-на м-моей з-зарядке?

– Да, – продолжала Ширли-мама, – точно, это была она. Она была там, когда вы были наверху… возможно, даже этим утром.

Ширли-мама в-видела н-невидимку с р-радугой на моей зарядке?

– Как такое может быть? – удивилась Сара. – Я её не видела. Ия тоже.

– Я н-не брала т-твою невидимку с р-радугой. Это н-не я.

– Знаю, Ия, – сказала Сара.

– Я н-не брала т-твою невидимку с радугой. Может, её в-взял Роб-папа?

Неожиданное ощущение в м-моей грудной клетке с-стало н-неприятным.

Я от-тправила от-тчёт об ош-шибке в «Дженсон и Дженсон».

– Папа? Зачем папе моя невидимка?

– Ой, смотри! – Ширли-мама подошла к окну. – Только заговорили о радуге – и она как раз появилась! Солнце выглянуло. Как красиво!

Сара подошла к Ширли-маме возле окна.

– Ну и ну! – воскликнула она.

Я выглянула.

Н-н-ну и ну.

М-мои зрительные рецепторы з-зафиксировали р-разноц-цветную дугу с одного края д-до другого.

Я с-схватилась руками за край од-днофункционального посудомоечного р-робота.

Моя грудная клетка как будто чем-то переполнилась, но я не знала чем.

– Н-н-н-н-ну и ну.

– И правда, ну и ну, – отозвалась Ширли-мама. – На радугу никому ещё не надоедало смотреть, вот что я скажу.

Она совсем н-не похожа н-на рисунок на моей майке.

Н-н-не похожа н-на невидимку, которая лежит наверху в спальне у Сары в отделении для аксессуаров с н-н-нижней стороны моего зарядиска.

Она была плавной, широкой, большой, расплывчатой и настоящей. Красная, оранжевая, жёлтая, зелёная, голубая, синяя, фиолетовая.

– Он-на п-прекрасна.

С помощью периферического зрения я определила, что Сара сейчас смотрит на меня. Однако мне не хотелось отводить зрительные рецепторы от радуги. Я знала, что она не держится долго. Мне хотелось смотреть на неё как можно дольше.

Моя грудная клетка наполнилась ещё больше, но я всё ещё не знала чем.

Я загрузила поиск.

Удивление.

Чувство изумления, вызванное чем-либо, что ранее считалось невозможным.

Удивление?

Удивления быть не должно. Андруг-560 модель II компании «Дженсон и Дженсон» не может испытывать удивления.

Я от-тправлю отчёт об ошибке в «Дженсон и Дженсон».

П-п-позже.

Радуга как будто стала даже ярче.

Периферическим зрением я определила, что теперь Сара смотрит на мои руки.

Я обнаружила, что сжимаю однофункционального посудомоечного робота с такой силой, что металл начал гнуться.

Андруг-560 модель II компании «Дженсон и Дженсон» самый сильный из всех андроидов, произведённых «Дженсон и Дженсон».

Я расслабила руки. Оторвала взгляд от радуги.

– Ия, – позвала Сара. Лицо у неё было смущённым. – С тобой всё хорошо? Ты… – Она прервалась. Стала пристально смотреть на меня. Её глаза стали очень большими и круглыми. – Подожди, – сказала она, – постой тут. Мне нужно только кое-что проверить. – Она выскочила из кухни и побежала по лестнице наверх.

– Смотри, – произнесла Ширли-мама, – солнце спряталось. Радуга исчезает.

Я смотрела, как таяли в небе цвета.

Ширли-мама вздохнула. Потом она подошла к столу и убрала оставшиеся тарелки, ножи, вилки и стаканы. Положила их в однофункционального посудомоечного робота и провела рукой по сгибу в верхней части дверки. Нахмурилась. Затем открыла дверку и начала складывать тарелки, ножи, вилки и стаканы внутрь.

Сара вернулась. Пальцы правой руки у неё были плотно сжаты в кулак.

Она встала рядом со мной. К Ширли-маме мы стояли спиной. Сара разжала кулак.

Я увидела невидимку с радугой, которая хранилась в спальне у Сары в отделении для аксессуаров с нижней стороны моего зарядиска.

– Думаю, нам надо поговорить, – прошептала она. – Пойдём.

Я пошла за Сарой из кухни вверх по лестнице.

– Это правда, – спросила Сара, – всё, что говорят по новостям?

– Мне непонятно, что конкретно ты имеешь в виду, Сара.

– У тебя ведь есть чувства – обычные человеческие чувства? – Сара потёрла лоб. На нём образовались морщины в том месте, где обычно гладко. – Я нашла это в твоём зарядиске, – она указала на набор личных вещей, которые выложила из моего зарядиска на белый ковёр.

Я осмотрела все эти предметы. Толстый фломастер «Колор-и-зи» «ярко-красный 1010», шарик с синей мерцающей вставкой, красная целлофановая рыбка, мой заводской ярлык с блестящей наклейкой и нарисованной на ней клубникой. Сара всё ещё сжимала невидимку с радугой в кулаке:

– Ты воруешь у меня, Ия?

– Заводской ярлык – личная вещь, которая принадлежит мне…

– Не ярлык – другие вещи! Фломастер, шарик, рыбка и невидимка! Ты украла их?

– Я н-не украла.

– Но ты взяла их без спроса.

– Я н-не издеваюсь. Я-я н-не причиняю боли. Я н-не в-вру. Я-я н-не зарюсь на чужое, не в-ворую, не завидую. Я т-твой л-лучший д-д-д-друг.

Дзззззззззззз, дзззззззззззззззззззззз, дззззззззззз-зззззззззззззззззз.

Мои микросхемы ззаж-ж-жужж-жали.

Сара села на кровать. Кровать сделала «уфф». Сара схватила подушку – розовую-белую-бирюзовую-зелёную-жёлтую-оранжевую-чёрную в «огурцах», такую же, как одеяло. Прижала подушку к груди и закусила нижнюю губу.

– Что же мне делать, – бормотала она, – что же мне делать?

М-моя грудная клетка вздымалась, грохотала и тряслась.

Я о-отправила о-отчёт об о-ошибке в «Дженсон и Дженсон».

– Ты ещё что-нибудь брала, Ия? – спросила Сара. – Я имею в виду – ты брала что-то из маминых и папиных вещей или…

– Я н-не в-ворую. Я-я-я-я-я т-т-твой единственный А-андруг.

– Да, это слишком странно, – сказала Сара, – это просто очень странно. – Она встала с кровати, протянула руку к моему затылку…