Текст книги "Удивительная Ия"

Автор книги: Кёрсти Эпплбаум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7

– Привет, Ия. Ты проснулась? – Сара внимательно смотрела в мои зрительные рецепторы.

Я подключилась к Сети.

Загрузила время, дату, геолокацию, погоду.

С моей последней активности прошло 3 дня 21 час 8 минут 16 секунд.

– Привет, Сара. В эту пятницу, двенадцатого июня, в пять часов двенадцать минут вечера в Брайлингтоне довольно хорошая погода. Уровень осадков на сегодняшний день ниже среднего уровня и…

– Да-да-да, – перебила Сара. – Можешь забыть всю эту чушь про погоду. Я хочу…

– Будучи роботом-андроидом, Андруг-560 модель вторая фирмы «Дженсон и Дженсон» не может забывать в том смысле, как…

– Хорошо, хорошо, я знаю. Слушай. Мне нужно сказать тебе кое-что важное. Это про школу. Ты же знаешь, что такое школа?

– Школа – заведение, обеспечивающее обучение детей, как правило, до восемнадцати лет.

– Да. Ну так вот…

– Обычно в школе дети носят форму. Ты сейчас в форме, Сара?

Сара в серой юбке и белой рубашке, вокруг шеи у неё узкий кусок материи красного цвета в белую полоску. Галстук.

– Э… да.

– У тебя очень красивая школьная форма.

Сара сдвинула брови:

– Это ужасное старое школьное тряпьё. Тебе пора заканчивать с этими «правильными ответами», Ия. Ладно, слушай: в следующую среду у нас в школе день «Моей техники». Обычно интереснее всего оказываются виртуально-реальные наушники Фелисити Паттон – ведь её мама первый топ-менеджер в «Виртуально-реальной Вселенной», как она не устаёт нам повторять. Но в этом году мисс Пайпер решила, что можно принести роботов-андроидов, если они у нас есть. И вот я подумала, что могу взять тебя, Ия.

– В ш-школу?

Моя грудная клетка снова испытала неожиданные ощущения.

– Да, в школу. Как я и сказала.

– Я н-н-надену школьную ф-ф-форму?

Сара засмеялась:

– Нет, это будет выглядеть глупо. Пойдёшь так. В своей юбке и майке из андрапа. Как всегда ты ходишь.

– Хор-рошо. Да. Это п-праввильно. Андроидам н-не н-нужна школьная ф-форма.

Я от-тправила от-тчёт об ошибке в «Дженсон и Дженсон». Сошла с зарядиска.

– В школе весело, Сара?

Сара с размаху плюхнулась на кровать:

– Не сейчас. Сейчас там ужасно. – Она посмотрела на белый ковёр. Моргнула. Её глаза заблестели. 98 % вероятности, что она грустит.

– Ты грустишь, Сара?

Сара вздохнула:

– Это всё потому, что Кеанну сейчас интересует только её семья, а это действительно начинает надоедать, так что я не могу больше сидеть с ней за обедом. И мне остаётся только Милли, а Милли… ну… Милли – это Милли.

– Что-то не так с этой Милли? Она дразнит, обижает или обманывает тебя? Зарится на твои вещи, ворует или завидует тебе?

– Нет, ничего такого. Она просто… ну… носит неправильную обувь.

– Носить неправильную обувь – это плохо?

– Да. Ну, нет. Ну, да. Ты не поймёшь. Ты же робот. Сама не знаю, зачем вообще рассказываю тебе это.

– Я твой единственный Андруг, Сара. Ты можешь рассказывать мне всё.

– Ну вот смотри: дело в том, что нужно носить правильную обувь, иначе люди вроде Фелисити Паттон будут шептаться у тебя за спиной и перестанут звать тебя на свои тусовки и прочее. И даже если ты носишь правильную обувь, но ходишь с людьми, у которых неправильная обувь, они всё равно будут шептаться у тебя за спиной и перестанут звать тебя на тусовки. Понимаешь?

– Что такое «тусовка»?

– Не важно. Проблема в том, что я сказала Милли про эту дурацкую обувь, которую она носит, а она продолжает её носить, поэтому я больше не могу сидеть с ней за обедом. И поэтому школа сейчас – это ужасное место.

– Она всё ещё будет ужасной и в среду, когда я пойду с тобой?

– Нет! У меня есть блестящий план! Я продумывала его всю дорогу домой. У меня есть ты – последняя модель Андруга! Если я приведу тебя – вся школа захочет со мной поговорить! Все захотят сидеть со мной за обедом, и школа больше не будет ужасной, понимаешь?

– Это один из возможных результатов того, что я пойду с тобой в школу.

– Но мы должны с этим справиться. У нас всего пять дней.

– Справиться с чем, Сара?

– С тем, чтобы стать лучшими друзьями, конечно! – Сара улыбнулась мне.

Л-лучшими д-друзьями.

– К-конечно.

– Давай порисуем, – предложила Сара. – Ты любишь рисовать?

– Я никогда не пробовала рисовать.

– Ну, тебе определённо стоит попробовать. Это весело. Давай возьмём фломастеры. Нарисую морской пейзаж. С рыбами, водорослями, утонувшим кораблём и всем остальным.

Сара взяла бумагу и вытащила из стола все пять коробок фломастеров. Ещё она достала с полки две большие книги – «Удивительные сюжеты Шекспира» и «Настольная книга покорителей космоса». Она положила книги на белый ковёр и села перед ними.

– Книги для опоры, – пояснила она, – и чтобы фломастеры не оставили следов на ковре, а то мама с папой меня убьют, если я испачкаю ковёр. – Сара взглянула на меня: – Ты думаешь, что они действительно убьют меня, да?

– Я знакома с тем, как ты используешь выражение «мама с папой убьют меня». Я понимаю, что это фигура речи, которой пользуются люди и которая называется «гипербола».

– Правильно, – сказала Сара и немного улыбнулась. – Ладно. Хорошо. Садись сюда, можешь опереться на эту книгу. Нет, я имею в виду не опереться локтями… а положить на неё бумагу: когда пользуешься фломастерами, фломастер как бы опирается на неё, вот так, видишь?

Сара опёрлась фломастером на бумагу, под которой лежала книга, и провела линию.

– Я поняла, да.

– Вот, попробуй этот фломастер, – Сара протянула мне ярко-красный.

У «Дженсон и Дженсон» он соответствует оттенку «ярко-красный 1010». Это цвет… я включила быстрый поиск по базе данных… клубники.

Я начала рисовать.

– Ты когда-нибудь ела клубнику, Сара?

– Клубнику? Конечно.

– Какая она на вкус?

Сара усердно трудилась над своим рисунком. Она использовала цвет, близкий по оттенку к «берлинской лазури 3004» «Дженсон и Дженсон». Сара рисовала контур рыбы.

– Ммм? Какая она на вкус? – Сара закрыла колпачком «берлинскую лазурь 3004» и взяла «тёмно-серый 5001». Начала рисовать дальше. Чешуя. Глаза.

– Думаю, лета, – ответила она. – У неё вкус лета. И солнца.

Хвост. Плавники. Жабры.

– Ой, я забыла тебе сказать: обязательно закрывай фломастеры, иначе они протекут на ковёр, и мама с папой…

– …убьют тебя.

Сара засмеялась.

– Да, – сказала она.

Я закрыла колпачком фломастер цвета «ярко-красный 1010» и засунула его обратно в радугу из двадцати толстых фломастеров «Колор-и-зи». Затем вытащила «травянисто-зелёный 3010» из радуги на тридцать тонких фломастеров «Раундли калейдоскоп». Нанесла последние штрихи на картину.

– Вот. Я дорисовала, Сара.

Сара посмотрела на мой рисунок.

– Вот это да! – воскликнула она и придвинула его к себе, чтобы лучше рассмотреть. – Потрясающе! Похоже на фотографию.

– Фотография делается быстрее, но поскольку у меня нет встроенного принтера, я не смогу перенести его на бумагу.

– Нет-нет, так хорошо. Это выглядит намного более впечатляюще.

В-впечатляюще.

Я з-закрутила колпачок на фломастере «травянисто-зелёный 3010».

С-сара назвала м-мой рисунок впеч-чатляющим.

– На, – Сара протянула мне фломастер, которым рисовала жабры, – попробуй теперь этот.

«Тёмно-серый 5001». Цвет пола на складе «Дженсон и Дженсон». Также это цвет стен на складе «Дженсон и Дженсон». И цвет потолка на складе «Дженсон и Дженсон».

Я принялась за рисунок.

Нарисовала весь склад – потолок, пол, стены, двери. Я разукрасила их «тёмно-серым 5001», оставив место для всех ста сорока четырёх роботов Андруг-560 модель вторая. Ещё я оставила место для двух инженеров компании «Дженсон и Дженсон» и одно место для мисс Дженсон-младшей.

Я прорисовала каждого Андруга-560 модель II детально, делая различия в коже, глазах, волосах, носах, пальцах и губах.

Двух инженеров «Дженсон и Дженсон» я изобразила в их «изумрудно-зелёных 3008» комбинезонах.

Наиболее детально я прорисовала мисс Дженсон-младшую. Я нарисовала её классический длинный «боб», такой же, как у меня, глаза цвета «серо-голубой 333», изящный жакет на пуговицах, трапециевидную юбку и кожаные балетки.

Я посмотрела на свой рисунок. Освещение на нём было изображено тусклым, но не настолько тусклым, как в реальной жизни. Я снова взяла «тёмно-серый». Заштриховала диагональными линиями всех 144 роботов Андруг-560 модель II и обоих инженеров. Оставила только мисс Дженсон-младшую такой, какой она была. Яркой и ясной.

– Вот. Я закончила рисунок, Сара.

Сара посмотрела на него.

Повертела листом:

– Ну и ну! Что это, Ия?!

– Это склад «Дженсон и Дженсон». Это место, где я была до того, как оказалась здесь. Вот это я.

Я указала на номер восемьдесят третий.

– Если ты увеличишь масштаб, то сможешь разглядеть мой классический длинный «боб» цвета «тёмно-каштановый 14», зрительные рецепторы «бронза 110» и ещё увидишь майку с радугой.

– Мне нужна лупа, – сказала Сара.

– А это мисс Дженсон-младшая.

Я указала на мисс Дженсон-младшую.

– Её показывали по вашему развлекательному центру. В воскресенье.

– Помню. Ты знакома с ней?

– Да. Я знакома с н-ней.

Сара посмотрела на рисунок:

– Очень темно.

– Д-да. Там и-именно так и б-было.

– И всё очень… чётко организовано.

– Да. Там и-именно т-так и б-было.

Снова моя грудная клетка.

Я отправила отчёт об ошибке в «Дженсон и Дженсон».

– И это то место, где ты жила? – спросила Сара. – До того, как оказалась здесь?

– Д-да.

Сара посмотрела на меня. Потом снова на рисунок. Потом снова на меня. Потом снова на рисунок. 54 % вероятности, что почувствовала печаль.

– Где ты жила, Сара, прежде чем оказалась здесь?

– Мы жили в другом доме.

– С Ширли-мамой и Робом-папой?

– Да, конечно.

– Это был склад?

– Нет. Это был дом – такой же, как этот, только чуть поменьше.

– У вас была кухня, развлекательный центр и такая красивая комната?

– Да. Там всё это было. Подожди меня. Я схожу за папиной лупой, чтобы рассмотреть рисунок получше.

– Прости. Я не предусмотрела, что у твоих зрительных рецепторов нет приспобления для увеличения масштаба.

Сара вышла из комнаты.

Я посмотрела на свои рисунки.

Тёмно-серый склад.

Ярко-красная клубника.

Солнце.

Лето.

Я достала толстый фломастер «ярко-красный 1010» фирмы «Колор-и-зи».

Это личная вещь, которая принадлежит Саре.

Я посмотрела на пять радужных коробок фломастеров. Это все личные вещи, которые принадлежат Саре. Есть ещё четыре ярко-красных фломастера.

Я встала и пошла в угол комнаты. Открыла отделение для аксессуаров, расположенное на нижней стороне моего зарядиска. Посмотрела на клубничный фломастер у себя в руке. Вкус солнца.

Я положила его в отделение.

Закрыла дверку.

Села обратно и стала ждать Сару.

Я спустилась за Сарой. Она несла мои рисунки:

– Мам, смотри! Пап, смотри! Смотрите, как хорошо Ия рисует! Смотрите, что она сделала.

Ширли-мама и Роб-папа были на кухне с однофункциональными роботами.

– Мммм? – произнёс Роб-папа. Он вкручивал штопор в пробку, вставленную в бутылку с бордовой жидкостью. Красное вино.

– Рисунки Ии, посмотрите, – Сара помахала рисунками перед их зрительными рецепторами.

– О да! – сказала Ширли-мама. – Прекрасно! Ты только посмотри, Роб! Прекрасно, Ия!

Роб-папа вытягивал штопор. Лицо у него по цвету стало близким к «взрывной ягоде 2008» «Дженсон и Дженсон».

– Это просто математический процесс передачи внутреннего образа на внешний носитель – бумагу.

Хлоп!

Роб-папа вытащил пробку из бутылки красного вина.

– О нет, не скромничай, – возразила Ширли-мама, – ты очень талантливая де… я имею в виду андроид.

– Будучи роботом-андроидом, Андруг-560 модель вторая компании «Дженсон и Дженсон» не может быть талантливым в том смысле…

– Ой, мама, ты опять завела её. Мы знаем, что по-настоящему ты не талантливая, Ия.

– Но она талантливая! – воскликнула Ширли-мама. – Посмотри на рисунки!

– Будучи андроидом Анд…

– Хватит, Ия! Хватит! – голос Сары превысил рекомендуемый уровень громкости. – Мы знаем. Мы всё знаем. Послушайте, мама, папа, мне нужно спросить у вас кое-что.

– Мы само внимание, – сказал Роб-папа.

Включаю быстрый поиск.

Мы само внимание = мы тебя слушаем.

– В следующую среду, – начала Сара, – у нас в школе день «Моей техники».

Роб-папа описал своими зрительными рецепторами дугу, точь-в-точь как Сара, слева направо. Теперь понятно, где она этому научилась.

– В мои годы, – сказал Роб-папа, – мы реально трудились в школе. С реальной доской и реальным мелом.

– И реальными грифельными дощечками, скорее всего, – добавила Сара.

– Поговори у меня! – с угрозой произнёс Роб-папа. Потом он посмотрел на меня, ухмыльнулся и подмигнул мне. Поднял бутылку вина, понюхал её. – Чудесно. Ну, немного выпустили пары, и хватит на сегодня.

Я включаю быстрый поиск.

Обычно из вина выпускают газ.

– Короче, – продолжила Сара, – мисс Пайпер сказала, что в этом году можно принести андроиды, у кого они есть. В понедельник она собирается сообщить об этом родителям. Можно мне взять Ию?

– Ты хочешь взять Ию с собой? – переспросил Роб-папа. – Кто бы мог подумать! Но хорошо, что ты потеплела к ней.

– О да, – сказала Сара. Она взяла меня под руку. – Мы лучшие друзья.

У Роба-папы поднялись брови. 74 % вероятности, что он озадачен.

– Мисс Пайпер правда это сказала, Сара? – спросила Ширли-мама. – Раньше она всегда запрещала андроиды. Ты не пытаешься повесить нам лапшу на уши?

Не похоже, чтобы в ближайшем окружении где-то была лапша. Я включила быстрый поиск.

Ты не пытаешься повесить нам лапшу на уши? = Ты обманываешь / вводишь нас в заблуждение?

– Ширли-мама. Сто процентов вероятности, что Сара честна, когда говорит, что мисс Пайпер разрешила принести андроиды в школу в следующую среду. Её речь полностью соответствует выражению её лица – следовательно, ложь не обнаружена.

Сара наклонила голову и подняла брови.

– Честно, – сказала она.

– О, – ответила Ширли-мама, – хорошо.

– Если уж совсем по правде, – сказала Сара, – некоторым из учителей не нравится эта идея, но мисс Пайпер начальник и не стала с ними считаться. Она сказала только, что каждый учитель может сам решить, пустит ли он робота к себе на урок. Она сказала, что подготовят специальное место для роботов-андроидов, где они смогут подождать, пока мы будем на уроке, если учитель не пустит робота.

– Звучит неплохо, правда, Шир? – сказал Роб-папа. – Обо всех позаботились.

– Да. Да, думаю, что так, – произнесла Ширли-мама.

– Спасибо, мам! – воскликнула Сара. – Спасибо, пап! Пойдём, Ия. Давай сыграем в игру, лучший друг.

Сара прошла в гостиную и села за низенький столик у дивана. В столике были ящики. Сара выдвинула один из них и достала картонную коробку.

– «Тузы стреляют!» – сказала она. – Лучшая игра в мире. Знаешь, как в неё играть?

Я нашла правила игры «Тузы стреляют!» у себя в базе данных, прочитала их.

– Да. Вытяните по карте, чтобы выбрать сдающего.

Я вытянула тройку, Сара – пустую карту.

– Я сдаю.

– Ты уверена? У меня пустая карта.

– Я загрузила правила и внимательно их прочитала.

– С андроидом не поспоришь, Сара, – сказал Роб-папа.

– Ладно, – согласилась Сара.

Я раздала по семь карт, оставшуюся колоду разделила на две части, одну положила рубашкой вверх – для пуль, другой зарядила бластер. Прицелилась в Сару.

– Начинаем игру.

Ширли-мама на кухне взаимодействовала с портативным планшетным устройством, Роб-папа разливал вино по двум бокалам, мы с Сарой были на половине четвёртого раунда «Тузы стреляют!».

Сара выиграла три раза подряд – и каждый раз смеялась голосом, превышающим рекомендуемый уровень громкости, когда в меня попадала карта.

– Да ты ж сидишь пень пнём! – смеялась Сара во время второго раунда, держась за живот и вытирая влагу с глаз.

Я сразу включила поиск на «пень пнём». Насколько я знала, это нижняя часть срубленного ствола дерева. Я сказала об этом Саре. Она засмеялась ещё громче. Но теперь мои звуковые рецепторы разобрали другие голоса, несмотря на её очень громкий смех.

«Немедленно остановите производство!»

«Дженсон и Дженсон», хватит играть в Бога!»

«Права андроидов – человеку!»

Крики «бездельников» раздавались из портативного планшетного устройства Ширли-мамы.

Ширли-мама оглянулась. Наши зрительные рецепторы встретились на 0,146 доли секунды. Она быстро отвернулась и уменьшила громкость своего планшетного устройства.

Я соответственно увеличила громкость внутреннего звукового ввода.

«Сегодня вечером история с Андругом «Дженсон и Дженсон» получила своё дальнейшее развитие», – сообщило портативное планшетное устройство.

– Моя очередь! – крикнула Сара. Она схватила из колоды карту. 99,999 % вероятности, что Сара не слышала планшетное устройство.

«Сообщили, что маленький мальчик – некто ребёнок N – был оставлен с Андругом без присмотра и в результате получил травму».

– Ничего хорошего, – сказала Сара и положила карту рубашкой вверх в колоду. – Твоя очередь.

Я взяла карту, одновременно слушая, что говорит портативное планшетное устройство.

«Считается, что данный Андруг относится к типу роботов-андроидов, которые, по недавним слухам, обнаружили человекоподобные «чувства» и… не отключайтесь… только что нам поступила новая информация».

Я вытащила четвёрку червей. Положила её на колоду для пуль.

«Да, только что подтвердили, что у ребёнка N сломана рука вследствие контакта с Андругом-560 модель вторая компании «Дженсон и Дженсон». Говорится, что робот разозлился на ребёнка».

– О небеса! – проговорила Ширли-мама голосом, который был значительно ниже рекомендуемого уровня громкости. Шёпот. – Ничего себе! Роб… как ты думаешь, Ия…

– Туз! – крикнула Сара, сложила все свои бубновые карты в бластер и нацелила его на меня.

– Перестань волноваться, Ширли, – зашептал Роб в ответ. – Ребёнок сломал руку. Только и всего. В наши дни дети частенько ломали руки.

«Протестующие возле центрального офиса «Дженсон и Дженсон» говорят, что это подтверждает их опасения по поводу Андруга-560 модель вторая».

Сара нажала кнопку на бластере.

Все пятнадцать карт выстрелили и одна за другой попали в меня. Чик-чик-чик-чик-чик-чик-чик-чик-чик-чик-чик-чик-чик-чик-чик.

«Протестующие обвиняют компанию «Дженсон и Дженсон» в нарушении международного закона об искусственном интеллекте и заявляют, что Андруг действительно испытывает настоящие человеческие эмоции. Они требуют запрета на производство и полного расследования…»

Сара держалась за живот, когда смеялась.

«…продолжая заявлять, что компания «Дженсон и Дженсон» подвергает детей риску».

– Всё, хватит, – сказала Ширли-мама. – Сара? Сара? – её голос превысил рекомендуемый уровень громкости. Я уменьшила громкость внутреннего звукового входа. – Сейчас же прекрати играть с Ией! – крикнула она. – Эти андроиды… эта модель второй серии… они опасны!

– Что? – Сара прекратила смеяться. – Что ты хочешь сказать?

– Думаю, тебе надо её выключить, – сказала Ширли-мама, – и завтра же я отнесу её обратно на фирму. Боюсь, я совершила ужасную ошиб…

– Ты не отнесёшь её обратно! – Сара вскочила. – Пока нельзя! Не раньше среды!

После среды?

Я сжала карты в своих осязательных рецепторах.

Неужели С-сара х-хочет б-быть со м-мной только до с-среды?

– Сара, это от тебя не зависит. Ты ребёнок, а мы твои родители и…

– Нет! Ты не отнесёшь её!

– Так, все успокоились, – сказал Роб-папа ровным голосом на точно рекомендуемом уровне громкости. – Просто успокойтесь. – Одну руку он протянул к Ширли-маме, другую к Саре. – Ширли, ты перебарщиваешь. Это как раз то, чего добиваются эти люди. Ребёнок всего лишь сломал руку. На самом деле это, может, и хорошо, что он сломал руку.

– Кто сломал руку? – спросила Сара.

– Роб! Как ты можешь так говорить! – Ширли-мама взялась руками за голову. Лицо сморщилось. 100 % вероятности, что сейчас она обеспокоена.

– Я имею в виду вот что, – начал Роб-папа. – Когда мы были детьми, мы всё время играли на улице и, бывало, дрались. И всё время кто-нибудь попадал в больницу со сломанным тем, этим, пятым, десятым. А сейчас дети мало ломают руки! Они слишком разнежились от телевизоров, компьютерных игр и электромиксеров для коктейля. Поэтому подумай сама – может, Андругу удалось вытащить мальчишку погулять на улицу, поиграть во что-то нормальное. И может, поэтому он сломал руку.

– Да, да… думаю, это возможно, – лицо Ширли-мамы немного разгладилось.

– Конечно, возможно. И надо доверять себе, Ширли. Нельзя всё время прыгать туда-сюда – нам нужен Андруг, нам не нужен Андруг – только из-за того, что кто-то чего-то там сказал в Интернете!

– Это не просто Интернет, – возразила Ширли-мама, – это серьёзные новости.

– Даже если так, – Роб-папа снова поднял руки. – Сначала я не был уверен насчёт Ии, а ты была, Шир. Ты была уверена, что она пойдёт Саре на пользу. И ты была права. Посмотри на них обеих сегодня вечером – они прекрасно проводят время! Ия совершенно покорила меня.

Роб-папа улыбнулся мне.

Я улыбнулась в ответ.

– Эти протестующие, – продолжил Роб-папа, – они просто… они просто…

– Бездельники.

Я встала.

Они смотрели на меня.

– Ну, – сказал Роб-папа, – это немного грубо. Я уверен, они хотят как лучше. Но, честно говоря, наверное, у них слишком много свободного времени. Они заботливые порядочные родители вроде тебя, Шир, но всё это ни к чему. – Он взял планшетное устройство у Ширли-мамы и положил его на кухонный стол. Взамен подал ей бокал вина.

Ширли-мама слабо улыбнулась и сделала маленький глоток. Поставила бокал обратно на стол.

– А сейчас, – продолжил Роб-папа, – как насчёт того, чтобы нам всем посмотреть телик, а не слушать этих паникёров, а? – Роб-папа прошёл в гостиную, сел на мягкий диван, взял пульт дистанционного управления и включил развлекательный центр.

– М-мисс Д-дженсон-м-младшая.

М-мисс Д-дженсон-м-младшая в раз-звлекательном ц-центре.

– Ради всего святого! – простонал Роб-папа.

Её лицо занимало весь экран.

«Дети остаются детьми», – сказала мисс Дженсон.

– Ия знает её? Да, Ия? – оживилась Сара. – Ещё когда ты была на складе.

Мисс Дженсон-младшая улыбнулась нам.

Мне.

У неё больше не классический длинный «боб», как у меня. Она поменяла причёску. Теперь у неё стильный короткий «боб».

Я потрогала осязательными рецепторами кончики своих волос.

За спиной у мисс Дженсон-младшей – склад «Дженсон и Дженсон». Я снова слышу «бездельников»: «Немедленно остановите производство!» «Права андроидов – человеку!»

«Иногда дети могут ушибиться, – сказала мисс Дженсон-младшая. – Не важно, с кем они играют. Это естественно для детей. Наши лучшие пожелания ребёнку N и его семье, но…»

«Моя дочь давно уже говорит, – перед нашими глазами возникла пожилая женщина. Женщина, которую мои зрительные рецепторы узнали сразу через хорошо отработанную комбинацию клавиш, – что нет связи между этим происшествием и нашими роботами-андроидами второй модели».

Глаза «серо-голубой 304».

Волосы «пепельный с проседью».

Миссис Д-д-дженсон-с-с-с-старшая.

«Наш товар не испытывает и никогда не сможет испытывать человеческие чувства», – при словах «человеческие чувства» она подвигала в воздухе закруглёнными указательным и средним пальцами обеих рук.

Дззззззззззз.

Дззззззззззззззззззззз.

М-мои м-микросхемы з-заж-жужж-жжали.

Дзззззззззззззззззззззззззз.

«Эти слухи распространяются людьми, которым нечем больше заняться, кроме как порочить имя честной семейной компании». Нос у миссис Дженсон-старшей сморщился. Рык.

М-мне з-захотелось в-выключить р-развлекательный центр-р-р.

М-мне захотелось в-выйти из г-гостиной.

М-мне з-зах-хотелось…

«Это всё, что я хотела сказать по этому вопросу, – закончила она. – Если же вы хотите обсудить наш новый товар, который готовится к выпуску в следующем году, Анжелика будет рада…»

– Вот, – голос Роба-папы перекрыл голос миссис Дженсон-старшей. – Видишь? Теперь ты услышала это от обеих Дженсон. Не о чем беспокоиться. Так что едем дальше. – Он направил пульт дистанционного управления на развлекательный центр и переключил канал.

Мои микросхемы затихли.

Наверху экрана появилась надпись «Хиты восьмидесятых».

– Вот это совсем другое дело, – сказал Роб-папа.

Пел мужчина с незнакомой причёской, которая не внесена в стандартный набор причёсок «Дженсон и Дженсон».

Роб-папа прав. Вот это совсем другое дело. Хорошо, что миссис Дженсон-старшая ушла.

Я посмотрела на поющего мужчину. В «Дженсон и Дженсон» пришлось бы доплатить за такую причёску.

– Иди садись, Шир, – Роб-папа похлопал по дивану рядом с собой. – Бери свой бокал сюда.

– Ну, ладно, – ответила Ширли-мама, – если ты и в самом деле думаешь, что всё будет хорошо.

– Конечно, – сказал Роб-папа.

Ширли-мама протянула руку, чтобы взять вино, но вместо этого опрокинула бокал.

– Тьфу ты! – проговорила она.

Красное вино растеклось по белому столу и начало капать на пол. Ширли-мама быстро отодвинула в сторону своё планшетное устройство.

– Ширли-мама. Я могу убрать за тебя.

Я зашла на кухню.

– Нет, всё хорошо, Ия, правда.

– Пусть она уберёт, – сказал Роб-папа, – почему нет?

– У неё довольно хорошо получается убирать, – прошептала Сара. 96 % вероятности, что Ширли-мама и Роб-папа этого не услышали.

Ширли-мама посмотрела на меня. Немного улыбнулась.

– Хорошо, тогда убери. Спасибо, Ия. Очень любезно с твоей стороны.

Сара вернулась к «Тузам».

– Но только пятнадцать минут, – сказала Ширли-мама, – и пора в постель.

Её нахмуренный вид начал понемногу просветляться.

Я взяла тряпку из раковины. Вытерла красное вино со стола.

Роб-папа и Ширли-мама смеялись над чем-то в развлекательном центре.

Сара выложила свои карты в ряд.

Я аккуратно придвинула планшетное устройство к себе. Из-за него Ширли-мама захотела отправить меня обратно.

Я коснулась экрана.

Ничего не произошло.

Попробовала ещё раз.

Ничего.

Нажала сильнее.

Ничего.

Планшетное устройство Ширли-мамы не было предназначено для использования роботами-андроидами.

Я нажала ещё сильнее.

Андруг-560 модель II фирмы «Дженсон и Дженсон» примерно в 12 раз сильнее ребёнка такого же роста и примерно в 8 раз сильнее взрослого человека среднего телосложения. С помощью прикосновения одного рецептора он способен создать давление, по силе не сравнимое с возможностями предыдущих моделей Андруга фирмы «Дженсон и Дженсон».

Экран треснул с тихим хрустом.

100 % вероятности, что Роб-папа и Ширли-мама не услышали хруста.

100 % вероятности, что Сара тоже не услышала хруста.

Очередная песня восьмидесятых звучала на «Хитах восьмидесятых».

Я вытерла красное вино со стола. Вытерла красное вино с пола.

Положила грязную тряпку в однофункционального робота «стиральная машина». Потом вернулась к Саре и «Тузам».

8 часов вечера. Я поднялась с Сарой наверх. Она почистила зубы и надела пижаму. Я пошла в угол комнаты и встала на свой зарядиск.

В маленьком отделении у меня под ногами лежал толстый фломастер «ярко-красный 1010» фирмы «Колор-и-зи» и мой ярлык с блестящей наклейкой на нём.

Личные вещи.

Сара была уже в кровати. Она натянула своё розовое, белое, бирюзовое, зелёное, жёлтое, оранжевое, чёрное с узором «огурцы» одеяло до подбородка.

– Всё хорошо, милая? – в комнату вошла Ширли-мама. Она посмотрела на меня долгим взглядом. – Я вижу, что вы уже обе готовы. Тогда спокойной ночи, Ия.

– Спокойной ночи, Ширли-мама.

– Ты будешь стоять здесь всю ночь, да? – спросила Ширли-мама. – На зарядиске? Ты же не будешь бродить по комнате?

– Верно, Ширли-мама. Я не буду бродить по комнате. Я буду стоять на своём зарядиске.

– Хорошо. Ладно. Договорились, – Ширли-мама наклонилась над Сарой и поцеловала её в лоб. – Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи, мама.

Ширли-мама выключила синтетическую бирюзовую лампу и вышла из комнаты. Комната осталась в мягком свете ночника.

Сара встала с кровати.

– Спокойной ночи, Ия, – Сара засунула руку мне под волосы.

Мой классический длинный «боб».

– Ты видела, Сара, у мисс Дженсон-младшей был стильный короткий «бо…