Текст книги "Брак по-сицилийски"

Автор книги: Кэрол Мортимер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Он не хотел заниматься с ней любовью в гостиной дома ее отца.

Он хотел быть с ней в постели, смотреть на нее, ласкать, ощущать ее, видеть ее трепет от желания и удовольствия, самому испытывать те же чувства. Она доставит ему немыслимые радости.

– Недоговариваю? Да, самое интересное я приберег напоследок.

– Хватит сарказма, говорите, – нетерпеливо потребовала Робин.

Его усмешка сменилась мягкой улыбкой:

– Боюсь, сексуальная неудовлетворенность не улучшает ваш характер.

– У вас тридцать секунд, чтобы сообщить мне, почему вы так уверены, что я выйду за вас замуж. Затем я вызову дворецкого, и он выведет вас из дома моего отца, если потребуется, силой.

– Сомневаюсь, но удовлетворю ваше любопытство. Собственно, я затем и пришел сюда.

– Слушаю, – слабо сказала Робин.

Больше всего Робин хотелось, чтобы этот человек ушел – не только из этого дома, но и из ее жизни. Сейчас ей хотелось остаться одной и хоть как-то успокоиться.

– Ваши ушки, хотя и чудесные, не самое главное ваше достоинство, – его взгляд скользнул в ложбинку меж ее грудей и задержался там.

Ей тоже захотелось посмотреть туда – подсохла ли блузка там, где он целовал ее сосок.

– У вас осталось десять секунд, – сквозь зубы проговорила она.

Улыбнувшись, Чезаре достал из нагрудного кармана пиджака несколько сложенных листков бумаги и принялся медленно разворачивать их.

Робин наблюдала за этими действиями, ощущая себя мухой, глядящей на паука, в паутине которого она запуталась. Понятно, в этих бумагах есть нечто, что позволяет ему говорить о его предложениибрака как о декларации о намерениях.

Глава третья

– Не пора ли вам вызывать дворецкого, Робин? Десять секунд прошли.

Да, прошли. Они проходили, пока Чезаре Гамбрелли медленно и методично разворачивал листы бумаги, которые доставал из кармана.

Робин не собиралась никого вызывать, пока не узнает точно, что там у него.

– Эти бумаги, – начал мужчина, поднимая их так, чтобы она видела, – собраны мной за последние три месяца. Это счета из банков и казино, расположенных по всей Европе. Это долги вашего брата.

– Мой отец будет только рад выкупить их у вас.

– Я не собираюсь продавать их, Робин, – по крайней мере, за деньги.

– Вы считаете, что эти долги заставят меня выйти за вас замуж?

– Выйти за меня замуж и стать матерью Марко.

Вспоминать об этой трагедии ужасно – крохотный мальчик стал сиротой.

Несмотря на протесты, Робин была не так уж уверена, что в том несчастном случае не было вины Симона…

Последние три месяца были ужасны. У отца случился сильнейший сердечный приступ, когда он узнал о гибели сына. Робин страшно переживала потерю.

Кроме того, за эти три месяца они узнали, как глубоко Симон влез в долги – жуткий кошмар для адвокатов, которым каждый день приходилось сталкиваться с новыми денежными обязательствами Симона.

Ее отец найдет деньги и заплатит по долгам. Три месяца назад безвременно погибли два молодых человека, семьи их в горе, в трауре. И еще – сиротство незнакомого малыша Марко. Но это безвозвратно и непоправимо. И бумаги Чезаре Гамбрелли не объясняют, почему ей придется стать его женой.

Чезаре следил за сменой выражений на красивом лице Робин. Непонимание, неопределенность, скорбь… и прежняя решимость.

Хватит играть в кошки-мышки – к делу!

Чезаре выпрямился:

– Долги тривиальны, все ерунда по сравнению вот с этим, – он указал на лежавшую сверху бумагу.

Робин взяла ее дрожащими руками. Кровь отлила от ее лица, когда она поняла, что это за документ.

– Как вы видите, – бесстрастно продолжал Чезаре, – это последнее, что сделал ваш беспутный брат. Он проиграл свой пакет акций, оставленный ему вашей матерью. Это тридцать процентов акций издательской компании вашего отца, – он протянул ей второй лист бумаги.

Робин не верила своим глазам. Невозможно. Это не может быть правдой. Симон не мог… он бы никогда…

Не мог? Никогда?

Его игра была болезнью, пагубной зависимостью. Зависимостью, из-за которой он потерял все. Все, но не акции, которые оставила ему мать, умершая пять лет назад…

– Этот документ не имеет законной силы, он не может… – с трудом выговорила Робин.

– Имеет, уверяю вас.

Робин с трудом перевела дыхание:

– Но деньги, которые Симон получил за них…

– Значительно меньше их реальной стоимости. Но, тем не менее, транзакция оформлена по всем правилам. Они были бы действительны, даже если бы ваш брат получил за них один пенс.

Да, видимо, он прав. Он не пришел бы сюда так самонадеянно и торжествующе, не будь он совершенно уверен в том, что является законным владельцем акций.

– Я буду рад подарить вам эти акции в день нашей свадьбы, – несколько напыщенно произнес Чезаре Гамбрелли.

Робин смотрела на него, не в силах поверить в происходящее. Этот человек собирается заставить ее выйти за него замуж, обещая вернуть долю Симона в компании ее отца…

И все происходит наяву!

Смуглое лицо было полно решимости, блестящие темные глаза многообещающе смотрели на нее.

– Я уверена, папа охотно выкупит у вас эти акции по полной рыночной цене.

– Они не для продажи, ни по какой цене. Я, как и говорил, купил их анонимно, мое имя не зарегистрировано в списке владельцев компании. Однако если вы не согласитесь на мои условия, я зарегистрирую их на свое имя и войду в правление. И стану очень активным членом правления.

В этом Робин нисколько не сомневалась. Теперь, зная отношение Чезаре к их семье, она была уверена – он сделает все возможное, чтобы разрушить дело ее отца – и уничтожить его самого.

Компания значила очень много для отца – все. Они с матерью Робин основали ее в начале своей семейной жизни, и она выросла в мультимиллионную империю.

Это созданное семьей, управляемое семьей предприятие. Робин тоже работала в компании уже шесть лет, закончив университет. Последние два года она являлась помощником отца, поскольку Симон из-за своих выходок был уже не в состоянии делать это.

– Кажется, ваш отец тяжело болел после смерти сына? – сочувственно спросил Чезаре.

Сострадательность тона нисколько не обманула Робин, напротив, она почувствовала в этом дополнительную угрозу.

И очень реальную…

Врачи очень серьезно советовали отцу легче воспринимать происходящее. Но как, ведь каждый день обнаруживались новые проблемы, созданные игорной страстью Симона. И даже в этот момент отец обсуждал где-то все те же вопросы…

– У меня нет ни малейшего желания обсуждать с вами здоровье моего отца.

– Согласен. Не нужно ничего обсуждать. Я уверен, если ваш отец узнает, до какой степени Симон проиграл свою жизнь… Следующий приступ может быть фатальным.

– Что же вы за человек, – потрясенная, Робин была смертельно бледна.

– Я сицилиец! – его ответ звучал гордо. – В моей стране кровная месть означает лишь одно – кровь за кровь! За смерть платят либо смертью, либо браком между двумя семействами.

Отец предупреждал ее: держаться от него подальше. Но как она могла избежать этойвстречи? Он пришел в их дом!

Как отец мог знать, что Чезаре Гамбрелли так опасен? Вероятно, он получил в каком-то виде ответ на свое письмо сочувствия…

Чезаре явно не трогали ее боль и шок. Его замечательная сестра погибла по вине брата этой женщины, тоже погибшего. За это должно быть заплачено кровью, тем или иным способом.

Робин не сразу смогла говорить, мешал спазм в горле. Наконец ей удалось собраться:

– Отец никогда не согласится на брак при таких обстоятельствах.

– Выбирать вам. Откажетесь быть моей женой, и я сделаю все возможное, чтобы разрушить «Ингрэм паблишинг».

Не пустая угроза. Пакет акций, который он приобрел, делает его вторым держателем. Первый – пятьдесят процентов – пакет Чарлза Ингрэма, у Робин двадцать процентов, доставшиеся ей от матери… Чезаре точно понимал свои возможности разрушить «Ингрэм паблишинг». Он и собирался, пока не изменил планы, встретив Робин, поставить на колени эту компанию.

Зато теперь он решил поставить на колени Робин Ингрэм.

– Зачем вы это делаете? Ведь вы не больше хотите жениться на мне, чем я выходить за вас замуж. Зачем?

К ее слезам Чезаре отнесся безразлично. Он решил, что его касается и интересует лишь одна единственная область эмоций этой женщины.

– Дело даже не в моих желаниях. Марко нужна мать, – напомнил он.

– Вы имеете злейшего врага в моем лице, – отчаянно сказала Робин.

– Вы воспринимаете это слишком лично.

– Представить себе нельзя что-то более личное.

– Можно. Вы носите ненавистную мне фамилию Ингрэм. А я сицилиец и…

– Холодный, мстительный сицилиец.

– Мстительный, да, но я ведь не всегда холодный, а, Робин? И, несмотря на то, что я о вас слышал, вы тоже не холодны?

Она залилась краской стыда. Недавно она предала себя, отвечая на его поцелуи. Теперь бессмысленно говорить, что она не хочет его физически.

– Мой отец не примет мое замужество по таким причинам.

– Меня не интересует, что ваш отец примет, а что не примет.

Да, ему все это безразлично.

– Я знаю, мой отец никогда не согласится, чтобы я выходила замуж ради спасения компании.

Она-то знала – отцу не перенести всего этого ужаса. Смерть сына, долги и позор, последовавшие за этой смертью, и в довершение гибель его детища – компании.

И в то же время он не пожертвует свою дочь этому Чезаре Гамбрелли, чтобы спасти компанию.

Боже, неужто она обдумывает, как ей с огласитьсяна эти архаические требования? Разве такое возможно?

Нет. Конечно, нет.

Пока она будет слушать его…

– Ваше дело уговорить отца, – взмахнув рукой, говорил человек, намеревающийся стать ее мужем, – я понимаю, как вам не хочется огорчать отца.

– Нечего лицемерить, вам на него наплевать, – сердито бросила Робин.

Его глаза блеснули.

– Я вовсе не так бессердечен, Робин, хотя вы думаете иначе. Я не возражаю против приукрашиванияправды для вашего отца. Скажите, что мы страстно полюбили друг друга, что вы не можете жить без меня, мечтаете выйти за меня замуж. Только знайте одно: вы станете моей женой. Я дам вам время… привыкнуть к этой мысли, – милостиво закончил Чезаре, одновременно аккуратно убирая бумаги в карман.

Робин не понимала, что ей делать, как вести себя.

– Предлагаю поужинать вдвоем сегодня и завершить обсуждение, – спокойно сказал Чезаре.

– Вы полагаете, нескольких часов мне достаточно, чтобы привыкнуть к этоймысли?

Чезаре взглянул на нее, на привычно гордую осанку, на сдержанно поднятый подбородок. Сейчас ему больше всего хотелось закончить то, что они начали раньше.

Но он сдержал свои эмоции.

– Не вижу смысла откладывать неизбежное, – констатировал он.

– Неизбежное для вас, не для меня.

Чезаре тонко улыбнулся:

– Марко нужна мать сейчас, а не через три и не через шесть месяцев.

А ему, Чезаре, нужна эта женщина в его постели. Не захочет законного оформления, он сделает это без документа о браке.

– Я осведомлен о том, что вы уже были замужем.

Он говорил об этом с неприятным чувством. Мысль о том, что другой мужчина владел этой страстной красотой, была ему противна.

– А вы? Сколько вам? Тридцать семь? Тридцать восемь? – с издевкой спросила Робин.

– Тридцать семь на ваши двадцать семь, – поддразнивая, ответил он.

Она нетерпеливо кивнула:

– И, конечно, уже были женаты?

Чезаре несколько секунд откровенно любовался ее красотой, затем спокойно ответил:

– Если бы я когда-то был женат, то был бы женат и сейчас. В моей жизни не может быть развода, Робин. Я могу жениться только на всю жизнь, – добавил он, заранее не давая ей предположить, что она может завладеть долей акций, а затем законно расстаться с ним.

Чем скорее он сделает ей ребенка и навсегда привяжет ее к себе, тем лучше для них обоих.

– И вы будете навсегда замужем, – добавил он, чтобы у нее не оставалось малейших сомнений. – Итак, о сегодняшнем ужине. Я заеду за вами сюда в семь тридцать.

– Я не давала согласия ужинать с вами.

Все слишком быстро.

Она чувствовала, как он опутывает ее, чтобы крепче держать, чтобы подчинить себе…

В то же время Робин не видела возможности отказаться от его предложения, скорее приказа. В этот момент… Но будут и другие моменты… Чем больше времени она выиграет, тем лучше сможет все обдумать.

Он поднял брови, губы насмешливо изогнулись.

– Но вы придете, не так ли?

Его уверенность приводила девушку в ярость. Она чувствовала себя мышкой, с которой играет очень большая, огромная хищная кошка, возможно, черная пантера…

Держись, Робин, держись, повторяла она себе. Да, он чудовищно опасен, отец не напрасно предостерегал ее. Но нельзя показать ему, как ее пугают его угрозы.

– Да, приду. Но не приезжайте сюда за мной. Встретимся в ресторане, – она не хотела подчиняться всем требованиям Чезаре.

Он нахмурился, улыбка исчезла, он заподозрил демонстрацию независимости. Но в данный момент такая свобода была ему не страшна. У него масса времени. Когда она станет его женой, он покажет ей, что не намерен выслушивать приказы от женщины, на которой он женился по законам вендетты!

– Мы будем ужинать не в ресторане, а в моем номере лондонского «Гамбрелли-отеля», – высокомерно сказал он. – Думаю, это будет более… камерно для нашего разговора, который мы хотим закончить, – заключил он прежде, чем она успела возразить.

Он почти видел, как путаются ее мысли. Сначала возмущение. Потом тревога, вызванная перспективой оказаться наедине с ним в его номере его же отеля. А затем, хотя и с задержкой, осознание того, что, возможно, он прав.

Возможно! Чезаре не сомневался – предстоящий разговор будет не менее горячим, чем тот, который только что произошел. И точно так же он не сомневался – ни ему, ни ей не нужны публичные сцены в ресторане.

Для ее семьи достаточно тех публичных сцен, которые происходили по вине ее брата Симона.

– Жду вас в семь тридцать в «Гамбрелли-отеле», – и на этот раз слова звучали как утверждение, а не предложение.

Ничего не поделаешь… Но я приеду, когда мне удобно.

Конечно, это была только бравада с ее стороны. Чезаре Гамбрелли четко объяснил ей, что у нее нет шансов избежать встречи с ним сегодня. Так какой же смысл пытаться сопротивляться неизбежному?

Смысл есть.

У нее не будет ощущения полного подчинения этому Гамбрелли.

Кроме того, она хочет дождаться возвращения отца вечером, в любое время, чтобы поговорить с ним.

Она не собиралась рассказывать отцу о визите Чезаре Гамбрелли, о его угрозах. Но ей хотелось узнать, что отец имел в виду, когда предупреждал об опасности, исходящей от этого человека. Сомнений в самом факте после встречи с ним у Робин уже не осталось.

– Мне удобнее в восемь, – наконец ответила Робин.

– Боюсь, это слишком поздно, – покачал головой Чезаре.

– Слишком поздно для чего?

– Для Марко, конечно. В восемь он уже в постели.

Робин смотрела на него, не понимая.

– Марко с вами в Лондоне?

– А где же еще ему быть?

Да… Ужин с Чезаре был мало приятной перспективой. Но все оказалось хуже, значительно хуже, чем она представляла.

Она глубоко вздохнула:

– Не думаю, что именно сейчас мне нужно встречаться с Марко…

– Думаю, вам вообще не хочется с ним встречаться. Знаю, у вас нет опыта общения с детьми. Надо будет приобрести. И быстро.

Робин замерла: нет опыта общения с детьми…

Да, ей не приходилось иметь дело с маленькими, но ей так хотелось иметь и любить своего ребенка…

– В вашем предыдущем браке детей не было. Довольно странно. Вашему достопочтенному мужу, Джилу Бенету, поскольку он унаследовал титул своего отца, необходим был сын, чтобы не дать угаснуть знатному роду. Может, он развелся с вами оттого, что вы не хотели детей? Возможно, как многие молодые женщины, вы откладывали рождение ребенка? Чтобы подольше попользоваться свободой? – он испытующе смотрел на нее. – Но теперь все устроилось. Вам придется забыть о своем эгоизме, вы станете моей женой и матерью Марко.

Это совершенно противоречило натуре Чезаре. Он не понимал, как можно не любить, даже не обожатьдетей. У него не было ни малейшей симпатии к людям, для которых дети не являлись самым главным в жизни.

Чезаре выяснил все о разводе Робин Ингрэм и Джила Бенета.

Хотя он не ожидал, что Робин будет так сильно сопротивляться встрече с Марко.

Не всем женщинам изначально присущ инстинкт материнства. У некоторых он просыпается позже. Чезаре казалось, у Робин Ингрэм этот инстинкт должен быть. Ее трогательное отношение к отцу, любовь к старшему брату означали, что для нее очень важны семейные ценности.

Возможно, нежелание заводить детей объяснялось ее боязнью беременности и родов?

Но каковы бы ни были эти причины, ей придется справиться с собой.

Чезаре намеревался сделать ее матерью своего племянника и заставить ее родить еще сестренку или братишку Марко за первый год их брака…

Глава четвертая

– Вы великолепно выглядите, – Чезаре приветствовал Робин стандартным комплиментом.

Он встретил ее возле частного лифта, который поднимался непосредственно в номер. Было без четверти восемь.

Робин старалась держаться спокойно и отстраненно. На ней было простое черное платье до колен, с закрытым воротом. Волосы она заколола в пучок. Единственные украшения – серьги и браслет. И почти без косметики.

В конце концов, думала она, разглядывая себя в зеркале перед уходом, ведь не на свиданье же она собирается. Это будет продолжение разговора с Чезаре Гамбрелли.

И он познакомит ее с Марко…

Глубоко вздохнув, она ответила:

– Надеюсь, вы не ждете ответного комплимента? – Отметила про себя, что ему очень идут черная шелковая рубашка и черные брюки.

Оба прошли в номер.

Это был пентхаус, занимавший весь верхний этаж здания, с собственным лифтом. Так Робин объяснили на ресепшене.

Чего же еще можно было ожидать?

Чезаре Гамбрелли – один из богатейших людей мира. Он может позволить держать для себя верхние этажи всех принадлежащих ему отелей по всему миру. Вероятно, так и есть.

Чезаре восхищенно смотрел на Робин. Ей удалось полностью собраться. Она выглядела прелестной, выдержанной, слегка высокомерной светской женщиной.

– Выпьем? – предложил Чезаре, вынимая бутылку шампанского из ведерка со льдом.

Было несколько позже половины восьмого. Он ожидал этого. Понимал – Робин намеренно опоздает, чтобы показать, что не хочет подчиниться его приказам.

И все же…

– Шампанское, Чезаре? Не преждевременно ли вы празднуете?

– Разве? – он разлил вино по бокалам и подошел к Робин. – Я взял за правило всегда пить шампанское, – он подал ей бокал.

– Чудесно иметь такие привычки!

Чезаре лениво улыбнулся ей:

– Вовсе нет. Просто это единственный не вызывающий похмелья алкогольный напиток.

Он держался очень уверенно, явно чувствовал, что в их отношениях он играет главную роль. Действительно так?

Робин нелегко было выпытать у отца, почему опасен Чезаре Гамбрелли. Отец отказывался говорить об этом человеке. Он повторил еще раз, что Чезаре играет без правил.

Насколько без правил? И что он может позволить себе по отношению к семье, которую считает виновной в гибели своей сестры?

Робин не хотелось рассказывать отцу о приходе Чезаре в их дом, поэтому ей пришлось прекратить расспросы.

Не назвала она и имя человека, с которым собиралась встретиться вечером. Неопределенно сказала только, что с другом. Она была не готова говорить о Чезаре, да и отец выглядел очень усталым после улаживания вопросов с игровыми долгами Симона…

– Что ж, выпьем, Робин? За успешное завершение нашего разговора, да?

Робин лишь взглянула на него из-под длинных ресниц.

– Если нам не удалось разрешить какие-то вопросы, давайте займемся этим. Пейте, – нетерпеливо повторил он.

Вместо того, чтобы делать то, что он говорит, Робин отошла к двери.

Как будто приготовилась сбежать, подумал Чезаре.

Можно сбежать, но невозможно спрятаться. Что бы ни делала Робин, чтобы освободиться, она станет его женой.

Его взгляд скользнул по ее телу. Вероятно, она надела черное закрытое платье, чтобы скрыть изящные линии своего тела. Потому же сколола свои роскошные волосы в пучок.

К несчастью для Робин, все это возымело обратный эффект. Было что-то особенно дразнящее в этом скромном платье и строгом пучке. Ему очень хотелось распустить ее волосы и целовать ее, пока она не обмякнет в его руках.

Вряд ли она понимает, что именно из-за ее усилий скрыть свою привлекательность он думает только о том, чтобы ласкать и целовать каждый сантиметр ее шелковистого тела.

Робин очень хотелось, чтобы он не смотрел на нее так. Этот взгляд лишал ее уверенности. Этот взгляд словно снимал с нее одежду. Под платьем на ней были только трусики и шелковые чулки – не слишком много снимать.

Она чувствовала себя крайне неловко, потому что ее тело вновь отвечало этим оценивающим и одновременно ласкающим взглядам. Вопреки ее желанию. Вероятно, Чезаре заметил это, потому что мягкая ткань платья не скрывала ее отвердевших сосков.

Почему она так реагирует на близость Чезаре Гамбрелли? Весь год ее совершенно не интересовали мужчины и их внимание. Оттого она прослыла неприступной. А на присутствие Чезаре ее тело отзывалось так, словно уже знало его, словно они давно стали любовниками!

– Я заказал ужин на половину девятого, – потягивая шампанское и глядя на нее все тем же раздевающим взглядом, сказал Чезаре.

– Чудесно, – ответила Робин.

Он может заказывать ужин на любое время – вряд ли она сможет есть. Одно только присутствие этого человека лишало ее аппетита.

И что они будут делать сорок пять минут, до ужина?

Вряд ли Чезаре планировал провести это время с крошкой племянником.

– Вы, кажется, несколько… напряжены сегодня, Робин? – заметил мужчина.

Несколько напряжена? Да у нее от этого напряжения болит все тело. Робин так сжимала бокал, что тот чуть не треснул.

– А как, по-вашему, я могу себя чувствовать после вашихсегодняшних угроз?

Чезаре сжал губы. Конечно, он угрожал этой женщине – сестре ненавистного ему человека.

– Может, мне продемонстрировать вам те… удовольствия, которые станут доступны вам в браке со мной? – Тревога в ее глазах порадовала его.

– Я еще не соглашалась выходить за вас замуж, поэтому любые демонстрацииабсолютно ни к чему.

Чезаре видел, как бьется жилка у основания ее горла, как вздымается ее грудь, как напряжено все ее тело.

– Возможно, не нужны, Робин, но мне кажется, они неизбежны.

Он поставил на столик ее и свой бокалы, крепко прижал ее к себе и закрыл своими губами ее рот. Потом нащупал рукой заколку в ее волосах, расстегнул ее, освободив шелковую роскошную копну медового цвета.

Ее губы имели вкус шампанского и меда. Они были мягки и отзывчивы. Ох, как они ему отвечали!

Остановись, надо остановиться, я должна остановиться, повторяла себе Робин.

Должна!

Но почему-то она не могла положить конец этому поцелую – он был крепок, страстен, интимно нежен и ласков.

Боже, как же она желала этого человека! Пальцы ее захватили его волосы – ну как остановить себя?..

Она никогда и никого не желала так сильно. Даже Джила, за которым три года была замужем. Человека, который отвернулся от нее, когда оказалось, что она перестала соответствовать его планам на будущее.

– Нет! Не хочу, – с трудом освободив губы, запротестовала Робин, оставаясь по-прежнему в его руках, прижимающих ее к своему мускулистому телу.

– Нет? – насмешливо переспросил он.

– Нет, – твердо ответила она.

Чезаре видел, как подрагивают ее губы, понимал, что это неправда, что она в этот момент очень, очень хочет его.

И он очень, очень хотел ее.

Но она права. Не время. Возможно, позже, когда Марко уснет…

Чезаре резко отступил, освободив ее.

– Пора познакомить вас с Марко, – уверенно сказал он.

– Сейчас, – выдохнула Робин, поправляя дрожащими руками волосы и с недоверием глядя на Чезаре.

Видя ее нежелание, мужчина сжал губы.

– Да… сейчас, – отрезал он. – Я принесу его из детской.

– Может, мне лучше пойти с вами и в детской пожелать ему спокойной ночи? Жаль тревожить его, – предложила Робин.

– Его еще не уложили, а если и уложили, он, как все дети, обрадуется чему-то новому.

С трудом приходящая в себя Робин не могла скрыть, что предпочла бы избежать в этот момент знакомства с малюткой.

– Скоро вернусь, – сказал он, уходя.

Робин взяла бокал и подошла к окну. Она смотрела на величественную перспективу, но ничего не видела.

Как же выглядит крохотный племянник Чезаре? Если похож на дядю, то, конечно, он очень красивый ребенок.

Малыш оказался маленькой копией дяди. Робин услышала шаги и обернулась, когда Чезаре входил в комнату с маленьким мальчиком на руках.

Волосы и глаза Марко были абсолютно такими же, как у дяди, красивое личико осветилось улыбкой, трогательно открывая два белых зуба. Он возбужденно оглядывал комнату.

Мальчик выглядел крупным для шести месяцев, с длинными ножками, ручки его доверчиво лежали на груди Чезаре.

Только взглянув на него, Робин ощутила необычайное тепло внутри…

– Поздороваемся с Робин, – ласково пробормотал Чезаре.

Робин невольно отступила с испуганным лицом, коснувшись спиной окна.

Ее движение вызвало недовольную гримасу на лице Чезаре.

Что же с этой женщиной? Он, Чезаре, много возился с Карлой, когда она была ребенком, но с другими детьми он не имел дела. Когда родился Марко, он горячо полюбил его сразу же. Он не мог поверить, что можно не испытывать тех же чувств к этому дивному созданию.

Робин же выглядела так, как будто хотела бежать, как будто ее преследует черт!

– Он не кусается, – мрачно сказал Чезаре.

– Нет? С такими-то зубками? – она старалась держаться непринужденно, хотя ей это и не удавалось.

Чезаре удивленно смотрел на нее – она старалась держаться в стороне, словно боялась притронуться к Марко.

У Марко были иные взгляды. Со счастливым воркованьем он потянул маленькие ручки к Робин.

– Кошки ведут себя так же, – прокомментировал Чезаре, видя, как уходит в себя Робин.

– Что?.. – переспросила она, завороженно глядя на Марко.

– Они инстинктивно идут к людям, которые их не любят, – категорично объяснил он.

А его племянник резко потянулся к Робин, с твердой верой, что она возьмет его.

Робин неторопливо взяла мальчика и держала его, немного отстраняя от себя. А Марко захватил ручонкой прядь ее волос.

Чезаре с непроницаемым видом смотрел на них.

Карла была матерью Марко. Ей было с ним легко, как любой матери со своим ребенком. А Робин выглядела так, словно она держит в руках бомбу, которая может взорваться в любой момент.

Зато у Марко не было комплексов, он улыбался Робин, крутя в кулачке ее волосы, пытался сообщить ей что-то на только ему понятном языке.

Чезаре, хмурясь, готовился забрать ребенка у Робин, если она окажется в полном изнеможении.

А вдруг эта игра с ее стороны, вдруг она надеется таким образом изменить его решение жениться на ней?

Он не скрывал своей огромной любви к Марко, и умная Робин могла подумать, что он не захочет своему любимцу такой матери, которая даже не хочет подержать ребенка, а уж смеяться и играть с ним и подавно.

Робин использует любовь Чезаре к Марко против него самого?

Если так, это чудовищно! Тогда он в ней полностью ошибается.

– Отнесу Марко в постель, – холодно сказал он.

Робин удивленно посмотрела на него. Она совершенно забыла про Чезаре. Все ее внимание сосредоточилось на ребенке.

– Похоже, ему здесь очень нравится, – с сожалением сказала она.

Марко, улыбаясь, повернулся к дяде, не отпуская ее волосы.

– Тем не менее ему пора в постель, – со строгим упреком ответил Чезаре.

Он попытался взять у нее Марко, но это оказалось вовсе непросто – малыш закричал в знак протеста.

Робин стала разжимать маленькие пальчики, чтобы освободить прядь своих волос. Но Марко явно решил не расставаться с ними.

– Наверное, мне надо пойти в детскую с вами?

– Похоже, – сухо сказал Чезаре, все-таки забрав ребенка у Робин.

Так они и пошли втроем: Робин спешила за ними, иначе пришлось бы ей остаться без пряди волос.

Марко улыбался ей через плечо дяди, а она могла улыбаться ему в ответ, потому что Чезаре ее не видел.

Потому что Чезаре заблуждался, когда говорил ей сегодня, мол, ее брак с Джилом распался из-за ее нежелания иметь ребенка.

Какое уж нежелание. Все наоборот!

Оказалось, что она не может дать Джилу детей, чтобы продолжить род Бенетов.

Робин не слишком волновалась, не забеременев в первый год брака. Думала, это случится позже. Когда случится, тогда и случится. Шли месяцы, но ничего не случалось. И Робин решила, что пора посетить врача.

Это было первое из множества таких посещений.

Потом было два года тестов. Соблюдения графиков. Снова тесты.

Но ребенка не получалось.

Тесты показывали, что и Робин и Джил способны к воспроизведению потомства, просто она почему-то не беременела. Специалист советовал взять приемного ребенка, и тогда, не ощущая давления необходимости, Робин может забеременеть. Так случается. Но Джил даже не обсуждал такой вариант. Либо его ребенок, либо не надо вообще.

Два месяца назад у Джила и его новой жены родился сын…

А Робин осталась с убеждением, что все этоее вина.

Брак распался, а ее ждет будущее без мужа и без детей. Как она могла выйти замуж, зная, что не сможет родить супругу ребенка?

А сейчас Чезаре Гамбрелли, не зная об этом, хочет жениться на ней и подарить ей ребенка, которого она сама родить не способна.

Ребенка, которого она страстно полюбила, едва взглянув на него.