Текст книги "Брак по-сицилийски"

Автор книги: Кэрол Мортимер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Глава одиннадцатая

– Итак… Почему тебе нужно было так срочно лететь в Ниццу? – усевшись в кресло, Робин первая задала вопрос.

– Сначала ты скажи, что делала в детской? – мягко спросил Чезаре.

Робин оглядывалась, будто в поисках ответа. Ей не хотелось говорить, что она полюбила Марко. Она постаралась ответить нейтрально.

– Катрионе нужно было сделать несколько звонков, я предложила помочь ей. Это оказалось трудней, чем я думала. Но я привыкну.

Чезаре слушал ее с непроницаемым лицом.

– Но ведь это неправда, да? – наконец так же мягко сказал он.

Робин сжалась:

– Не знаю, о чем ты. Надеюсь, ты не думаешь, что я сделала нечто плохое.

– Нет, конечно, не думаю. Ты преданная сестра. Заботливая, любящая дочь. Щедрая, великодушная любовница. Не думаю, что ты можешь намеренно причинить вред.

– Полагаю, нет, – сухо сказала Робин, предварительно отхлебнув бренди.

Ей необходимо было это тепло внутри, ее начинало трясти – она не понимала, к чему он ведет.

– Скажи правду, почему ты вызвалась уложить Марко?

– Я уже говорила, – она старалась не выдать себя, пришлось незаметно смахнуть навернувшуюся слезу.

– Скажи мне, почему тебя оставил муж? – продолжал Чезаре.

– Ты же знаешь.

– Я не верю. Я знаю только то, что твой муж решил поведать мне. Я хочу правду, Робин.

Значит, Джил сказал Чезаре, что она не хотела детей? Как же он мог так? Он же знал, как отчаянно она мечтала о ребенке, как делала для этого все. После всех исследований и тестов, которые только испортили их брак, не дав никакого ответа. Ну как же так?

Неконтролируемые слезы потекли по ее щекам.

– Не проще ли было сразу спросить меня об этом?

– Да, но… Я сейчас спрашиваю тебя, Робин. Пожалуйста.

Робин не понимала его настроения.

– Что случилось в Ницце, Чезаре? – устало спросила она.

Ницца. Там ужинала с друзьями Карла, сестра Чезаре, накануне своей гибели…

Робин не могла понять…

Чезаре стиснул зубы, чтобы преодолеть желание сжать ее в объятьях, целовать и целовать, чтобы прогнать весь этот кошмар.

Но он теперь знал правду, правду, которую нельзя игнорировать.

Хотя эта правда может забрать у него Робин.

Прежде он не помышлял о браке. Женитьба на Робин предполагалась как орудие кровной мести. Но сейчас не за что мстить. А значит, он не может заставлять Робин выйти за него замуж.

Робин сегодня уйдет из его жизни и не оглянется!

От этой мысли стынет его сердце, сердце, которое он считал непроницаемым…

– Я хочу поговорить о тебе, Робин. Пожалуйста, скажи мне правду. Ты избегала беременности, от этого распался твой брак?

– Нет, – уныло сказала Робин.

Чезаре тяжело вздохнул:

– Тогда почему?

– Потому что я не сумела родить ребенка, чтобы продолжить славный род Бенетов. Я не смоглародить ему ребенка, Чезаре! Вот! Теперь ты доволен? У меня нет своих детей, хотя я старалась месяцы, годы. Я не хотела говорить тебе, не хотела, чтобы ты знал!

Господи, так Робин не может иметь детей? Это стройное, изящное, совершенное тело, созданное чтобы приносить и получать радость и удовольствие, не может выносить ребенка человека, которого она любит? И по этой причине Бенет развелся с ней?

Чезаре хотелось что-то сделать, наказать кого-нибудь за немыслимые страдания Робин, за то, что ее эгоистичный муж от нее отвернулся.

Но как можно думать так о другом человеке? Именно он, Чезаре, заставлял ее сделать то, чего хотел сам, никак не она: выйти за него замуж и носить и рожать его детей!

Чем же он лучше этого негодяя Джила Бенета?..

Как же Робин должна ненавидеть его… Как она должна ненавидеть их обоих!

– Прости меня, Робин… – начал он.

Ее глаза гневно сверкнули.

– Придержи свою жалость, Чезаре! – воскликнула она, надевая жакет. – Мне пора идти. Договорим завтра.

– Сядь, Робин, пожалуйста, – попросил он.

Робин не хотела садиться, она хотела скорее уйти и в одиночестве зализывать раны.

– Пожалуйста, сядь. Мне нужно объяснить тебе, зачем я ездил в Ниццу. Мне нужно сказать тебе правду.

Она тяжело вздохнула. Очень хотелось уйти, но поскольку речь шла о Ницце… ради отца она должна все выслушать.

– Сначала ответь мне на один вопрос, Чезаре. Когда ты расскажешь мне то, что ты узнал в Ницце, ты будешь требовать, чтобы я вышла за тебя замуж? – она с трудом сдерживала слезы.

Чезаре перевел дыхание и мрачно сказал:

– Нет. Я больше ничего не буду от тебя требовать, Робин.

Да, к такому повороту событий она оказалась не готова. Сильно побледнев, Робин попятилась и села в кресло, с недоверием глядя на него.

Рот Чезаре покривился.

– Я чувствовал бы себя… лучше, если бы ты не восприняла с таким облегчением слова о том, что можешь не выходить за меня замуж!

Облегчение! Робин чувствовала себя так, будто под ее ногами исчез пол. Выпустили воздух из легких. У нее отняли весь мир, мир ее будущего с Чезаре и Марко.

Губы онемели, так пересохло во рту, что она слова не смогла бы выговорить, если бы захотела.

Она не станет женой Чезаре.

И матерью Марко.

В ее жизни не будет этих двух людей, которых она любила больше всех на свете…

У Робин болело сердце. Внутри она ощущала пустоту. Как будто одним ударом из нее вышибли все эмоции.

– Я вижу, новость так тебя обрадовала, что тебе говорить не хочется! – Чезаре подлил себе бренди, на сей раз двойную порцию, понимая – ему нужно подкрепление.

Сегодня – попозже – он, конечно, напьется!

Как же он ошибался насчет Робин. Принимал ее трагедию за эгоизм, а трагедия была ужасной, усиленной предательством ее мужа, да и его поведением тоже! Его глупостью, его самоуверенной тупостью! Ничего удивительного, что она прослыла неприступной Робин Ингрэм. Эта была ее защита от очередного разочарования, от очередного предательства, а вовсе не пренебрежением всеми отношениями, как думал раньше Чезаре.

Фактически он полагал, что знает очень многое о Робин. Что имеет на нее какие-то права…

И соблазнил ее стать его любовницей…

Сознание этой вины будет мучить его всю оставшуюся жизнь.

А воспоминание о Робин в его объятиях останется с ним всегда до конца дней и ночей.

Но пора взять себя в руки, нужно закончить разговор. Ведь Робин, наверное, хочет убежать отсюда подальше и как можно скорее.

– Ты помнишь, утром я завтракал с Вулфом…

Боже, неужели только сегодня утром? Они с Робин этим утром лежали в постели после ночи страстной любви. Все повторилось бы, но Катриона сообщила о телефонном звонке, с которого начался весь этот кошмар.

Кажется, все было так давно, очень, очень давно…

– Конечно, – невыразительно ответила Робин, бледная и неподвижная.

Чезаре кивнул. Ему было больно смотреть на Робин. Что же он сделал с ней!.. И это еще не конец…

– Я не видел Вулфа с… с похорон Карлы. Я тебе уже говорил, мы редко встречаемся, раз в несколько лет. Мы оба деловые люди, нет времени. А как семья не часто собираемся, понимаешь?

– Свадьбы и похороны? – спросила Робин.

– Ну да, – согласился Чезаре, вспоминая, что в черный день похорон Карлы он не говорил ни с кем.

Опустошенный гибелью сестры, он не был способен на пустую светскую болтовню.

Если бы он поговорил тогда с Вулфом, много ужасного могло бы не произойти. Не было бы вендетты против семьи Ингрэм. Он не шантажировал бы Робин, не принуждал бы ее выходить за него замуж. Они могли бы просто познакомиться, хотя бы на том же благотворительном обеде… Все могло сложиться так чудесно…

Но зачем сожалеть о невозможном! Слишком поздно что-то делать, нужно только сказать Робин правду и отпустить ее…

Робин хотелось, чтобы Чезаре наконец сказал то, что собирался, и она могла бы уйти. Пока она еще в состоянии.

– Сегодня мы с Вулфом встретились первый раз после похорон Карлы, – повторил Чезаре, – и, естественно, говорили о ней. Он выражал свои соболезнования, и… Он сказал мне, что видел Карлу вечером накануне ее смерти.

– Ты мне говорил, накануне она обедала с друзьями в Ницце… – нахмурилась Робин.

– В том-то и дело, Робин, – с трудом продолжал Чезаре, – Вулф сказал мне, что, когда он видел ее, Карла обедала с одним человеком. С мужчиной. Как я теперь знаю, это был Пьер Дюпон! – его глаза опасно сверкнули.

Робин прищурилась, вспоминая:

– Но мне кажется, ты говорил, что она обедала с Пьером Дюпоном и его женой Чериз в тот свой последний вечер…

– Они лгали! Лгали оба. Жена лгала, чтобы защитить мужа! – Чезаре принялся ходить по комнате. – На протяжении всей беременности Карлы я просил ее назвать имя отца ребенка, но она скрывала своего любовника, говорила мне, мол, скоро я все узнаю, а когда родится ребенок, все наладится, все будет хорошо. Я понимаю – Карлу поддерживала вера, что, когда появится ребенок, ее любовник оставит свою жену и уйдет к ней.

Сердце Робин заболело. Ей стало ужасно жаль юную, без ума влюбленную Карлу. Больно за ее мечты – она лелеяла их, верила в них, и они в конце концов убили ее…

Чезаре сморщился, как от невыносимой физической боли:

– В вечер перед трагедией Карла и Дюпон вместе обедали, потом пошли в ее номер в отеле. И Дюпон сказал ей, что он никогда не собирался уходить от жены, что он не хочет больше видеть Карлу и тем более своего сына! Невозможно поверить, – покачав головой, он с трудом перевел дыхание.

– О боже… – простонала Робин.

Она была не готова узнать о таком бессердечии и чёрствости Пьера Дюпона.

– Карла чувствовала себя опустошенной. Она обезумела от горя, – глаза Чезаре горели гневом, он переживал перенесенное его сестрой горе и унижение. – Но ничто не могло изменить решение Дюпона вернуться к жене и порвать навсегда с Карлой. Робин, я теперь знаю, как я ошибался, как страшно ошибался, когда говорил тебе, что Карла возвращалась в великолепном настроении, была весела и счастлива утром того страшного дня. Она была в таком же отчаянии, как и твой брат Симон, а возможно, и в большем…

Да, можно понять…

– Не исключено, что именно она была виновницей несчастья, – добавил Чезаре.

– Мы никогда не узнаем, – голова Робин поникла.

– Нет. Но ты понимаешь, как это все меняет?

Она понимала…

– Что ты сделал с Пьером Дюпоном? – вдруг спросила она, вспомнив его страшное, неодолимое желание отомстить за смерть сестры.

– Ничего, – высокомерно ответил мужчина.

– Пока?

– Да. Но не волнуйся об этом, Робин.

– Я была объектом твоей мести, Чезаре, я не могуне волноваться, – горячо уверила она.

Его губы презрительно скривились.

– Такой человек, как Пьер Дюпон, Робин, не стоит твоей жалости и внимания.

Чезаре, видимо, просто не понимает. Не понимает, что она переживает не из-за Пьера Дюпона. Только из-за него, Чезаре. Из-за того, во что превращает его эта вендетта. Неужели он так и не понял – никакие его слова и действия не вернут Карлу?

– Ну а ты, Чезаре? Ты заслуживаешь моего внимания и моей жалости?

– Нет, – прохрипел он. – Я заслуживаю только презрения и ненависти за все, что я тебе сделал. Просить прощения за все зло, которое я причинил тебе и твоей семье, – ничтожно мало.

– Все же можешь попросить, Чезаре, – мягко сказала Робин.

Чезаре на мгновенье прикрыл глаза.

– Я был бы счастлив получить твое прощение, Робин. Но… мне нечем исправить то зло, которое я причинил твоей семье, все плохое, что я сделал тебе. Я не знаю, как искупить…

– Ты прощен, Чезаре. Абсолютно. Полностью.

Как, ну ради бога, как можно не простить, когда так сильно любишь? Как можно просто встать и уйти, когда так сильно любишь? И Марко… Он покачал головой:

– Это не может быть так легко, Робин.

– Но это так, – уверяла она. – Почему бы и тебе не попытаться сделать то же самое? Тебе будет лучше, окружающим будет лучше, если ты научишься прощать.

– Дюпон бросил Карлу, когда она больше всего нуждалась в нем. И при поддержке жены отказался и от Карлы, и от рожденного сына, а потом лгал!

Робин явно сочувствовала Чезаре.

– Я понимаю, но месть разрушительное чувство. Оно разрушает тебя больше, чем кого-либо еще.

– Таким ты видишь меня? Только человеком мести, и никем больше?

– Ну что ты, – она покачала головой, но не стала объяснять, каким именно она в действительности видит его. Слишком поздно. – Смотри, Чезаре. У тебяесть Марко. Ты увидишь, как он будет превращаться в прекрасного юношу, а Пьер Дюпон никогда не узнает его, а возможно, даже не увидит своего сына, которого он отверг еще до рожденья. Что, как ни счастье Марко, должно быть по-настоящему важно для тебя?

– Ты думаешь о нем? – удивленно спросил Чезаре.

– Да, – просто признала она.

Ведь у нее не будет своего сына, горько подумал Чезаре. Все мысли о Робин вызывали в нем боль и стыд за то, что он делал по отношению к ней.

– Марко может стать твоим сыном, Робин, если ты выйдешь за меня замуж, – предложил он.

– Я говорила, мне не нужна твоя жалость, – грустно улыбнулась Робин.

Да не жалость! Он безумно хотел жениться на ней, хотел защищать ее, чтобы никто не мог ранить ее, причинить боль.

Но у него не было права даже просить об этом после всего, что он говорил и делал…

– Мы могли бы начать все сначала, встречаться, проводить вместе время, ходить куда-нибудь. Ты можешь приходить к Марко, – робко сказал он.

– Нет, – твердо сказала Робин.

Она не примет его жалость, любовь – да, но жалость – ни за что! А он не любит и не полюбит ее, сколько бы времени они ни проводили вместе.

– Но…

– Нет, Чезаре! Мы не знаем, что случилось в Монако шесть месяцев назад. И никогда не узнаем. Мы только знаем, что оба потеряли там своих близких. Вот и все. Давай оставим все как есть, хорошо?

– Если ты этого хочешь, – не сразу согласился он.

То, чего я действительно хочу, мне не получить!

– Да, – коротко ответила Робин, желая как можно скорей закончить разговор. – Прежде чем я уйду, я должна узнать, что ты намерен делать с твоей долей акций в «Ингрэм паблишинг»?

– Они твои. Ты…

– Не смей говорить, что я заработала их, не смей! – Неужели он намекает на ночь любви?!

– Я и не собирался, – мрачно нахмурился он.

– Нет?

– Робин, я говорил и делал много ужасных вещей, за которые мне сейчас безумно стыдно. Но я никогда бы не оскорбил тебя так. Эта ночь была… Я никогда не забуду тебя, Робин.

Она тоже никогда не забудет его. Как можно забыть, ведь она так любит его…

– Я хотел сказать тебе, что доля акций в «Ингрэм паблишинг» твоя, распоряжайся ими по своему усмотрению. Завтра утром посыльный доставит их тебе.

Это означает, что наши отношения закончены.

Кажется, она не жаждет оттянуть развязку.

И как не понять ее? Если бы она обращалась с ним так, как он с ней… Будь он на ее месте, он постарался бы поскорей разорвать все контакты!

– Ты веришь, что я сделаю это?

– Конечно, Чезаре. Не знаю обо всем остальном, но ты – человек слова, – легко сказала она.

Не знаю обо всем остальном, мысленно повторил он.

– Желаю тебе счастья, Робин, – искренне сказал он.

– Тебе того же, Чезаре, – она повернулась и вышла.

Наверное, это было самое трудное в его жизни – стоять и просто смотреть, как она уходит…

Глава двенадцатая

– Искренне надеюсь, вы хорошо понимаете, что затеяли, – улыбаясь, сказал мужчина, стоявший рядом с Робин, одновременно раскланиваясь с другими гостями благотворительного бала.

– Абсолютно… нет! – ответила она с веселой улыбкой.

Зал наполнялся ослепительно красивыми, элегантно одетыми людьми.

– Так я и думал, – с сожалением пробормотал граф Вулф Гамбрелли, один из этих ослепительно красивых и элегантно одетых, в черном вечернем костюме, белоснежной рубашке и красном галстуке-бабочке. – Вы понимаете, что ответственность падет на вас, если мой дорогой кузен вызовет меня на дуэль?

– Сомнительно, – ответила Робин.

Ее внимание было приковано к огромным двойным дверям, в которые входили прибывающие гости. Она не хотела пропустить, когда появится Чезаре.

Уже три месяца Робин не видела Чезаре. Три долгих месяца, три одиноких месяца без него. Но сегодня, на благотворительном балу, в организации которого она участвовала и который – что знаменательно – проводился в отеле «Гамбрелли», она надеялась наконец увидеть его. Он не отказался от приглашения. Но на прошлом благотворительном балу, который она тоже помогала организовывать, он ушел до того, как все приступили к еде.

Может и вовсе не прийти!

– Вы могли бы проявить больше интереса к моей безопасности, Робин, – шутливо упрекнул Вулф. – Мы планируем нечто вроде травли медведя, а нам ли не знать, что может случиться, если рассердить медведя.

– Он рвет противника на куски.

Неделю назад Робин попросила Вулфа Гамбрелли сопровождать ее на этом благотворительном вечере. За прошедшую неделю она неплохо узнала его.

Ей не хотелось привлекать отца к своим планам снова встретиться с Чезаре. Чарлз продолжал относиться к Чезаре с подозрением и не мог понять, почему так неожиданно, так вдруг они разорвали свою помолвку.

Для него это было странно, поскольку он видел несколько раз, как они с Робин не могли оторваться друг от друга.

У Вулфа не было иллюзий относительно своего кузена, он с удовольствием согласился стать ее спутником на этом вечере. Очевидно, ему нравилась возможность немного подразнить Чезаре.

– Совершенно точно, – Вулф театрально вздохнул. – Вероятно, мне потребуется исчезнуть с этого вечера. Надеюсь, вы организовали мое исчезновение. Я бы и не помогал вам сегодня, но я устал от несчастного вида моего кузена, который мечется по всей Европе.

– Перестаньте дурачить меня, Вулф, – усмехнулась Робин, зная, что за ленивым юмором Вулфа кроется острый и решительный ум, как и у его кузена. – Я знаю, с каким нетерпением вы ждете схватки между Чезаре и мной.

Робин прикусила губу, потому что совсем не была так уверена, как хотелось бы. Она не представляла себе, как поведет себя Чезаре, увидев ее, да еще и рядом с Вулфом. Но это был единственный способ привлечь его внимание. А ей было необходимо повидать его.

Кончится это хорошо или плохо.

– Синьор Чезаре Гамбрелли, – объявили у двери, и пальцы Робин сжали руку Вулфа.

– Конечно, он здесь. Что ж, не избежать дуэли на пистолетах.

– Ну почему, можно и на шпагах, – пробормотала Робин, отыскивая глазами в толпе человека, которого не видела три месяца.

– Как приятно, – печально сказал Вулф.

Совсем ничего приятного, подумала Робин. Ее напряжение усилилось, и теперь ее била дрожь. Вдруг Чезаре, увидев ее, не подойдет к ней? Вдруг, увидев ее с Вулфом, он решит говорить только со своим кузеном? Что, если…

– Робин!

Ее ногти вонзились в руку Вулфа – она искала его глазами по всей комнате, а он подошел с другой стороны и оказался рядом.

Как же она хороша, думал Чезаре, когда Робин повернулась к нему. Она была еще более красива, чем три месяца назад, если такое возможно. Но нет, скорее невозможно, потому что и тогда он знал, она – самое прекрасное создание на свете, никого прекрасней ему не доводилось знать.

Но сейчас она просто излучала красоту – казалась наполненной внутренним сиянием, которое блестело в ее глазах, от которого розовело лицо, переливались шелком волосы, свободно рассыпанные по плечам. Золотое платье не подчеркивало, а скорее намекало на прелестные линии тела под ним. И она была счастлива, грустно понял Чезаре, счастливее, чем он когда-либо видел ее.

– Вулф, – приветствовал Чезаре кузена.

– Чезаре, – улыбнулся тот. – Вот и все, дуэли не будет, – шепнул он Робин, переложив ее руку на руку Чезаре. – Кажется, я вполне заслужил место шафера на свадьбе, – добавил он, уходя.

Чезаре не обратил внимания на шутку кузена, он был доволен, что рука Робин осталась там, куда положил ее Вулф.

А еще он вдыхал тонкий запах ее изысканных духов, чувствовал ее тепло и хотел, чтобы она оставалась с ним рядом как можно дольше…

– Может быть, потанцуем?

– Но танцы только после ужина, – улыбнулась Робин.

– Знаю. Однако место есть, музыка играет, – он показал на музыкантов, – я так хотел бы потанцевать с тобой, Робин.

Все примут нас за сумасшедших, подумала Робин.

Ну и что?

Гости расступились и с удивлением смотрели, как они танцуют.

Она бы весь вечер провела так в его объятиях под звуки музыки, но ей непременно нужно поговорить с ним.

– Хочешь узнать, почему здесь Вулф?

– Нет. Я решил прекратить строить догадки.

– Да?

– Помнишь, чем закончилась моя последняя попытка?

– Ты чуть не женился на мне, – кивнула Робин.

Чуть. Почти. И это чудо, которое сейчас находится в его руках, стало бы его женой. Правда, по совсем неправильным причинам. И теперь она ненавидит его.

– Как твой отец?

– О, папа очень хорошо, спасибо. А Марко?

– Отлично. Я почти все свободное время провожу с ним. А ты работаешь в «Ингрэм паблишинг»?

– Пока да, – ответила она, стараясь избегать его взгляда.

– Пока? – Робин не собиралась оставлять работу в фирме отца и после замужества. Что же изменило ее намерения? Или… кто?

Переполненная людьми комната – не лучшее место для того, чтобы сообщить Чезаре новость, подумала Робин.

Но вдруг мне не представится другой возможности?..

– Я проработаю еще около четырех месяцев. Потом уйду в отпуск по беременности.

Робин наблюдала за реакцией Чезаре – сначала удивление сродни испугу от невозможного, потом шок, потом масса других эмоций, которые сменяли друг друга в его глазах.

– Робин… – сумел выговорить он, – Я думал, ты не можешь…

– И я так думала, но ошиблась, – счастливо улыбнулась она.

– Робин, ты говоришь… Ты… Это…

– Да. И еще раз да. Это так. Через шесть месяцев у меня родится нашребенок. Представляешь, после всех моих проблем, исследований и тестов я прошла отметку двенадцати недель. Что ты делаешь, Чезаре? – засмеялась она, когда тот твердо взял ее за руку и повел через толпу к своему персональному лифту.

Толпа расступалась и внимательно смотрела на них. Спектакль закончился, когда закрывшиеся дверцы лифта оставили их наедине друг с другом.

– Не знаю, что сказать, – тихо выговорил он.

Робин чувствовала, как ее улыбка тускнеет. Но она не сошла с ее лица. Ведь, что бы он ни сказал, она носит его ребенка.

Это чудо, о котором и мечтать было невозможно! Она щипала себя каждое утро, чтобы убедиться, что это не сон. Не сон. Врач подтвердил, что не сон. Тот самый врач, который консультировал ее раньше, при Джиле.

Но одна волшебная ночь с Чезаре изменила все. И она носит ребенка Чезаре! Поэтому ей и надо было поговорить с ним. Сказать ему, что он станет отцом.

– Ты и не должен ничего говорить. Просто я считала, ты имеешь право знать, и все.

– Все?! Робин, ты… – Двери лифта открылись, и Чезаре замолчал.

– А Марко здесь? Можно повидать его?

– Конечно, думаю, он еще не в постели.

Робин заторопилась в детскую. Ей не терпелось повидать пленившего ее ребенка. К тому же ей хотелось отложить разговор с Чезаре – неизвестно, что он чувствует в связи с ее беременностью. Ведь он не пытался увидеть ее все эти долгие три месяца.

Возможно, это ничего для него не значит…

Робин уселась на пол с Марко, забыв про свое роскошное платье, забыв про все – она погрузилась в игры с малышом, держала его на руках, смеялась и наслаждалась его заливистым смехом…

А Чезаре? Чезаре старался осознать новую реальность.

Робин счастлива, потому что ждет ребенка.

Его ребенка!

Три месяца без Робин стали для него адом. Настоящим адом. И сейчас он с трудом мог поверить, что она здесь, с ним. Да еще носит их ребенка.

Ребенка, которого они вместе создали в ту незабываемую ночь.

– Не хмурься, Чезаре. Я ничего не жду от тебя. Я только думала, ты должен знать о своем ребенке.

Ничего не жду!..

– Робин, – Чезаре уселся рядом с ней на пол и усадил Марко между ними, – я… переполнен твоей новостью…

– Конечно. Со мной было то же сначала. А теперь я… просто счастлива, – засмеялась она.

Чезаре взял ее лицо в свои руки и смотрел ей в глаза, в глаза, которые все эти ужасные месяцы преследовали его во сне и наяву.

– Ты очень красива, Робин, очень, очень, очень красива. Я не могу сказать, как… как я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, что это не выразить словами!

Робин недоверчиво смотрела на него, боясь шелохнуться.

– Ты… ты любишь меня? Из-за ребенка?

– Нет. Я любил тебя три месяца назад, когда и речи не было о ребенке! Я не мог не отпустить тебя тогда – я слишком обидел тебя… Робин, я люблю тебя больше жизни. Эти три месяца были для меня пыткой, я так тосковал…

– Любил… три месяца назад?

– Я причинил тебе столько боли своей вендеттой, я так ужасно оскорбил тебя… Не решался даже попросить, чтобы ты дала мне еще шанс. Позволил тебе уйти, потому что любил, потому что не заслуживал тебя. А сейчас я прошу: дай мне еще шанс доказать, как я люблю тебя, как дорожу тобой, как я хочу, чтобы мы поженились и были вместе навсегда…

– Но… но… я не могу… – Робин не смела поверить, что Чезаре любил ее все эти месяцы…

– Ты не можешь простить меня, я понимаю, – горестно сказал Чезаре, поднялся и вышел.

Робин уложила Марко и поспешила за Чезаре. Они и так потеряли столько времени!

– Что… Что ты делаешь, Робин? – спросил Чезаре, когда Робин бросилась в его объятья.

– Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю! – покрывая его лицо поцелуями, твердила она. – Я боялась твоей жалости, не знала о твоей любви!

– Я жалел только себя – тупой, бессмысленный, заносчивый…

– Эй, выбирай выражения, когда говоришь о человеке, которого я люблю!

– Ты была права! Пьер Дюпон достаточно наказан – у него нет Марко.

– Я рада, что ты не будешь мстить ему, Чезаре!

– Робин, а нам можно заниматься любовью? Тебе не вредно? Или ребенку? Если вредно, я просто крепко обниму тебя и больше никогда никуда не отпущу.

– Не вредно, Чезаре.