Текст книги "С любовью, Шторм (СИ)"
Автор книги: Кериен Коул
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
ГЛАВА 6
Эвелин
Мы приезжаем в дом бабули Шторма, где обедаем с ней и другими членами его семьи. Дом похож на улей – кто-то всегда навещает ее или остается на ночь на пару дней.
До нашей свадьбы меньше месяца, и завтра за завтраком Ария хочет обсудить последние детали. Честно говоря, я довольно подробно уже все описала. Последние несколько недель прошли как в тумане из-за переезда в новый дом, подготовки к свадьбе и попыток справиться с обязанностями по работе.
Поскольку группа Шторма находится в длительном перерыве, у него было время принять участие во всем, что я люблю. Он помог с начинкой свадебного торта, обручальными кольцами и ужином для приема, а также позаботился обо всем, что связано с медовым месяцем. Он настоял на том, чтобы сделать предсвадебные фотографии в нашем новом доме с домашними животными, надев маленькие бабочки на Нико и Хейло. Девушка его двоюродного брата Вэндала, Таби, талантливый фотограф, и она сфотографировала нас на заднем дворе во время заката. Затем она запечатлела несколько очаровательных фотографий с домашними животными.
Шторм напечатал наши любимые картины на холсте и развесил их по всему дому, и каждый раз, проходя мимо одной из них, поражаюсь, что на этих фотографиях я: улыбающаяся, счастливая и безумно влюбленная.
Пока мы в пути, телефон подает сигнал, и я достаю его из сумочки, чтобы увидеть на экране сообщение со старого знакомого номера. О, черт.
МАЙКЛ: Можем поговорить? Ты больше полугода не отвечала на звонки и сообщения.
Морщусь. Майк, как всегда, в самый неподходящий момент. Не хочу думать о нем или говорить с ним ни сегодня, никогда вообще.
Я: Чего ты хочешь? Мне не о чем с тобой разговаривать.
МАЙКЛ: Ты избегаешь меня с тех пор, как съехала.
Я: Мы расстались. Не вижу смысла разговаривать. Это было целую вечность назад!
МАЙКЛ: Тебе не кажется, что все произошло слишком быстро? Мы поссорились, а ты просто переспала с кем-то и сбежала.
Он сейчас серьезно?
Я: Я ни с кем не спала. Почему мы снова это обсуждаем? У тебя была девушка, помнишь? Ты лгал мне в течение многих лет. А я влюбилась в другого. Все кончено.
МАЙКЛ: Я просто думаю, что нам следует поговорить, прежде чем ты дальше пойдёшь осуществлять свой безумный план.
Я: Я выхожу замуж меньше, чем через месяц. Счастлива. И нет никакого безумного плана. Какого черта?
МАЙКЛ: Он причинит тебе боль.
Я: ТЫ причиняешь мне боль. Он любит меня. Отвали.
– С кем это ты там так яростно переписываешься? – спрашивает Шторм с водительского сиденья.
– С Майклом.
– Майкл? Какого черта ему нужно?
– Очевидно, чтобы поговорить. Он думает, что у меня есть безумный план. Он осел.
Костяшки его пальцев белеют, когда он крепче сжимает руль.
– Он ревнует и пытается залезть тебе в голову. Дай-ка мне телефон, – он протягивает руку.
– Шторм…
Он шевелит пальцами.
– Давай.
Я кладу телефон в его протянутую руку. Он смотрит на экран, нажимает кнопку и подносит телефон к уху.
О нет….
– Сюрприз, это не Эвелин. Послушай, Майкл, пришло время отпустить прошлое и двигаться дальше, потому что, если ты этого не сделаешь, мне придется найти какие-то нестандартные способы тебя заставить. Да… знаю… это не угроза, чувак, просто говорю, как есть. Отлично. – он кивает. – Не звони, не пиши. Нет, даже не смей слушать мою музыку. Думаешь, я шучу? Возьми себя в руки, братан.
Он заканчивает разговор и с усмешкой возвращает мне телефон.
– Что? – невинно спрашивает он.
– Ничего. – наклоняюсь и целую его в щеку. – Просто люблю тебя.
***
– А вот и мой любимый внук! – радостно восклицает бабушка, когда мы со Штормом входим в гостиную.
– Бабуль, ты буквально час назад сказала, что твой любимчик я. – Майк примостился на краю камина, где играет в игру на своем телефоне.
– Вы все мои любимчики, милый, просто по-разному, – отвечает бабушка, когда мы со Шторм по очереди наклоняемся, чтобы поцеловать ее в знак приветствия.
– Эви, прекрасно выглядишь. Прямо вся сияешь.
Щеки заливаются румянцем, когда сажусь на диванчик в нескольких футах от кресла, в котором она отдыхала. Шторм садится на пол рядом с ней и берет ее за руку.
– Спасибо, бабуль, – отвечаю я. – Ты и сама великолепно выглядишь.
Она всегда выглядит красивой и счастливой, но сегодня немного более слабой и усталой, чем когда мы навещали ее несколько недель назад, а нежная рука в руке Шторма слегка дрожит.
– Я купила самое идеальное платье на вашу свадьбу, – сообщает она нам. – А ещё столкнулась с Джо и Нэнси через улицу, им нечего делать в день твоей свадьбы, поэтому я их пригласила. Ты ведь не против, правда? Они всегда так добры ко мне. Нэнси приносит мне домашний мед. Их сын – пчеловод.
– Конечно, они могут прийти, бабуль. – Шторм подмигивает мне, и я улыбаюсь ему в ответ. Я не против, если семья Шторма пригласит своих друзей – чем больше, тем веселее.
Майк встает и засовывает свой телефон в задний карман.
– Если вы, ребята, собираетесь говорить о свадебных штучках, я ухожу.
– Только не забудь прийти на свадьбу. – Шторм кричит ему вслед.
– Там будет бесплатный бар, конечно, я приду!
– Он всегда чем-то недоволен, – говорит бабушка, как только Майк выходит из дома. – Ему нужна такая же милая девушка, как ты, Эви.
– Майку не нравятся милые девушки, бабуль, – признается Шторм. – В его вкусе грязные, плохие цыпочки.
Она отмахивается.
– О, это всего лишь такой период. И я предупредила его, чтобы он не напивался на твоей свадьбе и не вёл себя как дурак. Я уже слишком стара для всех этих махинаций с вами, мальчики.
Подавив смешок, я встаю и направляюсь на кухню.
– Пойду, приготовлю обед, а ты отдохни со Штормом, бабуль. – мне всегда нравится давать им немного времени побыть наедине, когда мы приходим в гости. Особенно, если они говорят о других парнях. Не хотелось слышать безумные и вопиющие подробности их личной жизни.
Я разогреваю кастрюлю домашнего куриного супа бабули, готовлю заправку для салата в большой миске и кладу в корзинку мягкие булочки. Как только заканчиваю накрывать на стол, Шторм с бабулей возвращаются, держась за руки. Он помогает ей сесть на стул, затем садится рядом со мной.
– Спасибо за все, что делаешь, – шепчет он, наклоняясь ближе и целуя меня в плечо.
– Эвелин, когда у тебя роды? – бабуля смотрит на нас поверх очков, намазывая маслом булочку.
Я давлюсь супом. Шторм смотрит на неё, затем на меня, и снова на бабулю.
– Роды? С чего вдруг? – спрашивает он, широко раскрыв глаза.
– Чтобы завести ребенка. Ты беременна, не так ли?
– Нет, – уверенно отвечаю, вытирая рот салфеткой. – Я не беременна.
– Она не беременна, – говорит Шторм. – Верно, детка? – он смотрит на меня, как олень в свете фар.
Бабуля Шторма изучает меня своими мудрыми глазами и теплой улыбкой.
– Это заметно. А я ещё никогда не ошибалась.
Я смотрю на Шторма и качаю головой.
– Нет… Просто счастлива и взволнована свадьбой и тем, что мы наконец-то живем вместе. Я никогда не была так счастлива. Хотя недавно начала пользоваться новым кремом для лица. И пью гораздо больше воды. Мы пока не планируем ребенка.
Я хочу побежать и посмотреть на себя в зеркало бабули в полный рост, чтобы убедиться, не стала ли толстой. Я следила за своим питанием, бегала на беговой дорожке и почти каждую ночь занималась безумным сексом. Конечно, я сжигаю тонну калорий. Люди так критично относятся к невестам, и как только наши свадебные фотографии попадут в социальные сети, фанатки группы будут детально рассматривать меня, увеличивая наши фотографии. Последнее, что мне нужно, – это увидеть сотни комментариев о том, что выгляжу полной и отекшей.
– Дети появляются, когда хотят, им все равно, планируете вы это или нет. – она указывает вилкой в сторону Шторма. – Ашер – единственный, кого планировали твои родители. Остальные были сюрпризами. Особенно Рейн. Твои родители думали, что с детьми покончено, и тогда, наконец, появилась маленькая девочка, о которой они мечтали.
Шторм сжимает мою ногу под столом.
– Бабуля, знаю, ты хочешь баловать ребенка и делать все эти, вызывающую улыбку, вещи, но у нас пока не будет ребенка. Мы хотим подождать год или два, прежде чем задумываться о создании семьи.
– Год или два? Это очень долго. К тому времени я могу уже отойти в другой мир. Я не могу жить вечно.
– Бабуля! – восклицаем мы одновременно.
Шторм проводит рукой по волосам.
– Ты никуда не отойдёшь. И мы не ждем ребенка. Можем ли просто поговорить о свадьбе, раз уж это происходит? На нас будут падать снежинки вместо того, чтобы люди бросали рис или пускали пузыри. Разве это не круто?
Глаза его бабушки загораются, когда она слышит волнение в голосе Шторма.
– Звучит прекрасно. Свадьба в зимней тематике – просто волшебно. Ария показала мне фотографию торта, который ты готовишь. Он получится слишком красивым, чтобы его есть.
Выбранный нами четырехъярусный торт будет украшен шоколадными веточками, красными ягодами в сахаре и посыпан съедобными блестками, похожими на снег.
– В нем слой белого шоколада, – восторженно говорит Шторм. – Я готов съесть его целиком. – Наклонившись ближе, он шепчет мне на ухо. – А потом я примусь за тебя.
– Я слышу лучше, чем ты думаешь, – объявляет Бабуля. – Но я немного устала и думаю пойти прилечь. Мне очень стыдно, что вы двое проделали весь этот путь ради меня, но сегодня мне очень хочется спать.
Шторм вскакивает со своего места.
– Я отнесу тебя в твою комнату.
– Не глупи. Ты не можешь нести меня.
Он доказывает, что она неправа, нежно подхватывая ее на свои большие, покрытые татуировками руки и выносит из кухни, по коридору, в ее спальню. Она смеется всю дорогу.
Прежде чем убрать со стола, несколько минут я сижу в полной тишине, лелея один из самых сладких моментов, которые когда-либо видела.
Когда я впервые встретила Арию, она сказала, что Шторм полон любви, которую готов подарить другому человеку. В то время я не понимала, насколько ее слова были правдивы, или что это было преуменьшением. Шторм – один из немногих людей, которых я когда-либо встречала, кто действительно знает, как любить кого-то по-настоящему.
Сердце сжимается, когда смотрю на обручальное кольцо на своем пальце. Этот удивительный человек, который только что с любовью перенес свою бабушку в другую комнату, станет моим мужем и когда-нибудь отцом моих детей.
Кто бы мог подумать, что заблудиться в метели – лучшее, что могло произойти со мной?
ГЛАВА 7
Шторм
Игра на гитаре обычно прочищает мозги, но у меня чертовски кружится голова после вчерашнего визита к бабуле.
Женщина, которая была мне как вторая мать с самого первого дня. Вытаскивала меня из сотен передряг, теперь устаёт. Я вижу это в ее затуманенном взгляде и слышу в ее слабеющем голосе. Я почувствовал это по весу, когда поднял бабушку.
Я потеряю ее. Когда-нибудь – может уже совсем скоро, а может и нет. Любой день – слишком рано. Я наконец-то нашел любовь всей своей жизни, и теперь могу потерять женщину, которая заставила меня поверить, что способен любить.
И быть любимым.
Но в этом и заключается смысл жизни – любить, затем потерять. Жизнь – это любовь и поражение. Все, что хочется сделать – сосредоточиться на любви, а не на гребаном поражении.
Легче сказать, чем сделать.
Убираю гитару в сторону и откидываюсь на спинку черного кожаного дивана в своей студии. Я бы хотел, чтобы Эви была здесь, потому что, когда игра не прогоняет призраков, быть рядом с ней – и растворяться в ней – всегда дарит покой и твердость. Но она ушла завтракать с моей матерью, чтобы обсудить свадьбу и работу.
И вот я в своей новой студии, под ногами Нико, а в руке листок бумаги, который я давно не читал. Записка написана от руки синими чернилами, выцветшими с годами, а белая линованная бумага мягкая и потертая от того, что ее складывали и разворачивали бесчисленное количество раз. Мне следовало избавиться от этого много лет назад. Однажды, когда был в нетрезвом состоянии, я был близок к этому. Однако выбрасывать предсмертную записку – неправильно, даже когда в стельку пьян. Это священный. Неприкосновенный. Тёмный, депрессивный и извращенный памятный подарок.
Однако это гораздо больше, чем просто подарок. Эти слова – мое наказание, пожизненный приговор, вынесенный моей восемнадцатилетней первой женой.
Шторм,
Если ты читаешь это, то, скорее всего, я уже умерла. Не сомневаюсь, ты нашёл ещё одну записку. Ту, которую оставила для всех остальных. Но эту я спрятала там, где, как я знала, только ты сможешь найти. Единственное, о чем сожалею, что не могу быть с тобой и наблюдать, как ты и твоя идеальная маленькая семья разбираетесь с этой неприятностью. Уверена, мои родители строят из себя жертву, притворяясь, что им было не все равно.
Ты виноват в моей смерти. Я так старалась заставить тебя полюбить меня, хотя знала, что никогда этого не случится. Ты не любишь меня по-настоящему. Ты любишь свою гитару, байк и свою семью, а я для тебя – никто. Ты заставляешь нас жить в этой крошечной дерьмовой квартирке и работать на отвратительной работе. Ты ведь знаешь, что твои родители помогут с деньгами, однако ты специально ведёшь себя как мудак и все время пытаешься доказать свою точку зрения.
Когда ты уже проснешься? Ты никогда не станешь, как твой отец. Никогда не станешь известной рок-звездой. Ты просто неудачник и подражатель. Меня тошнит от того, что ты все время витаешь в облаках. Даже твой собственный брат не хочет, чтобы ты был в группе, потому что он знает, насколько ты жалок.
Каждый раз, когда я пыталась поговорить с тобой, ты игнорировал меня. Я умоляла тебя переехать в хорошее место, купить новую машину, чтобы я была счастлива. У Ашера и Эмбер есть все, а у нас ничего. Почему она получает все? Почему все в ней души не чают? Даже родители не хотели меня, и теперь я застряла с мужем, который тоже не хочет.
Я хотела выйти замуж за человека, который любил бы меня. И знаешь, что? Я тоже тебя не хочу. Я ненавижу тебя. Даже не могу смотреть или слышать твой голос. Я жалею, что не убила тебя, когда пырнула тем ножом. Мне было приятно причинять тебе боль. Теперь ты знаешь, что я чувствовала каждый день.
О, а теперь, когда я беременна, твоя мать хочет быть со мной милой. Как будто я вдруг стала для всех приятной? Я знаю, что произойдет. Как только у меня родится этот ребенок, все будут любить его, а меня забудут. Я не хочу этого ребенка. Меня тошнит оттого, что он во мне. Скорее всего, он возненавидит меня так же, как и все остальные.
Я больше не хочу так себя чувствовать, и это твоя вина. Все, что от тебя было нужно – попытаться сделать меня счастливой, и этого бы не произошло. Ты сказал, что хочешь развестись, потому что думал, что без тебя я буду счастливее. Я бы так и поступила, но не вернусь к своим родителям, и не позволю тебе забрать этого ребенка. Просто так от меня не избавишься.
Я больше не хочу так жить. Ненавижу это место, ненавижу своих родителей, и тебя в том числе. И этого ребенка тоже. Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Теперь можешь провести остаток своей жизни, зная, что убил меня и этого ребенка, потому что ты эгоистичный мудак, и не заслуживаешь быть счастливым, чтобы кто-то любил тебя. И ты не заслуживаешь этого ребенка. Ты был дерьмовым мужем и был бы еще более дерьмовым отцом.
Наслаждайся своей жизнью.
Бритни
Ее слова ранили до глубины души, вырвали все органы и измельчили на мелкие кусочки в своей расправе. Для женитьбы мы были слишком молоды, и слишком молоды, чтобы справиться с ее депрессией. После того, как родители Бритни сбежали, она перестала посещать своего психотерапевта и ожидала, что я исправлю ее, взмахнув волшебной палочкой, которой у меня не было. Она ненавидела меня за то, что я не мог осчастливить ее.
Я тоже ненавидел себя.
То, что начиналось как веселая, невинная, детская любовь, обернулось ужасной трагедией, которая будет преследовать меня до самой смерти.
***
– Шторм?
Я моргаю, фокусируясь на очаровательной улыбке Эви, склонившейся надо мной.
– Привет, – говорит она. – Ты что, здесь заснул? Меня не было всего несколько часов. – она убирает волосы с моего лица, затем целует в щеку.
Я потягиваюсь, зеваю и сажусь.
– Да… Кажется.
Она с глубоким вздохом плюхается рядом со мной на диван и снимает ботинки.
– Твоя мама утомляет. Я люблю ее, но, боже мой, иногда за ней трудно угнаться. Я сказала ей, что нам не нужны ледяные скульптуры и фонтан. Гостей такие вещи не волнуют. Так ведь?
– Не думаю, детка. Они хотят есть, пить, танцевать и смотреть, как мы целуемся.
– Я так и думала. – она кладет голову мне на плечо. – Я скучала по тебе все утро.
– Я тоже по тебе скучал.
– Что это? – она прикасается к записке, лежащей у меня на коленях.
Блядь. Я забыл убрать ее и заснул с ней. Я делаю глубокий вдох из своих легких.
– То, где мое будущее встречается с моим прошлым.
– А? – она в недоумении моргает, глядя на меня. – Все хорошо?
Я разворачиваюсь к ней лицом.
– Не совсем, – я медленно протягиваю ей записку. – я… – делаю глубокий вдох. – Я… хочу, чтобы ты прочитала это.
Она склоняет голову набок и нерешительно берет у меня записку.
– Что это?
– Просто прочти, – мягко говорю.
Ее взгляд опускается на листок, и через несколько секунд ее рука начинает дрожать. Она тут же оглядывается на меня со слезами на глазах.
– Шторм… – ее голос срывается. – Это… Я не должна была это читать.
Я проглатываю ком в горле и борюсь с собственными слезами.
– Я хочу этого. Мне нужно, чтобы ты это сделала. Я никогда никому этого не показывал. Я больше не хочу оставаться с этим наедине, Эви. Будь со мной, пожалуйста.
– Хорошо, – шепчет она. – Я здесь.
Она берет меня за руку, читая ядовитые слова, написанные первой девушкой, с которой у меня когда-либо были отношения. И Эви будет последней. Из-за травмы, нанесённой Бритни, мои голова и сердце никого к себе не подпускали.
Бумага намокает от ее слез, пока она читает, затем отбрасывает ее в сторону, будто в огне, и обнимает меня. Она утыкается лицом мне в шею и сжимает так крепко, что едва могу дышать.
– Мне жаль… Я даже не представляла… это ужасно… то, что она сказала и сделала. – Эви хватает ртом воздух и еще крепче прижимается ко мне. – Знаю, что она была больна, но это ужасно… все это.
Она отстраняется и вытирает слезы, когда я притягиваю ее в свои объятья.
– Но она ошибается, – говорит она, задыхаясь между словами. – Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили. Ты самый любящий мужчина, которого я когда-либо встречала за всю свою жизнь.
– Мне потребовалось чертовски много времени, чтобы добиться этого. И еще дольше позволить себе любить кого-то. – Годы. В течение многих лет я возводил стены. – Когда я встретил тебя… это просто случилось.
– И я оттолкнула тебя. – она прислоняется своим лбом к моему. – Прости, что создавала столько проблем.
Я касаюсь подбородка Эви и поднимаю ее лицо.
– У нас было все по-другому. Ты сама должна была быть готова к любви. И мы сделали это. Это все, что имеет значение.
Она слабо улыбается и заглядывает мне в глаза.
– Я никогда, никогда не причиню тебе боль. Обещаю.
– Знаю. Я тоже так не поступлю. – затем я целую ее в губы и крепче сжимаю талию. – Спасибо тебе… за то, что прочитала записку. Понимаю, было тяжело. Когда ты прочитала ее, у меня словно камень с души упал. Держать это в себе долгие годы оказалось нелегко.
– Ты был так молод, чтобы проходить через что-то подобное. И ужасно, что ты держал все это в себе. – она прикусывает нижнюю губу, а затем решительно кивает. – Если ты когда-нибудь захочешь поговорить о ней, я не против, Шторм. Обещаю, что не буду злиться или ревновать. Я хочу быть рядом во всех отношениях, а не только в счастье и радости.
Я касаюсь ее затылка и притягиваю ее губы к своим.
– Вот почему я женюсь на тебе, – шепчу ей в губы.
Наши поцелуи углубляются, становясь отчаянными, когда Эви стаскивает с меня рубашку, склоняясь к груди, чтобы поцеловать шестидюймовый шрам. Она прикасалась к нему много раз, не имея никакого понятия, как он появился, до сегодняшнего дня. И теперь она проводит губами по неровной линии, прогоняя плохие воспоминания так, как может только она.
ГЛАВА 8
Эвелин
Шторм крепко спит после нашего занятия любовью, но даже два часа блаженства не могут усыпить меня. Вместо этого я коснулась живота Шторма, закинув ногу на ногу и положив голову ему на плечо – я хочу стать с ним одним целым.
Записка Бритни привела меня в шок, не говоря уже о словах. Не могу представить, насколько ненависть, депрессия и безнадежность была сильнее Британи, заставляя ее причинять боль Шторму даже из могилы. Интересно, имела ли она хоть малейшее представление о том, насколько сильно его ранила. Я хочу ненавидеть ее. Мне бы хотелось радоваться ее смерти. Но я вообще ничего из этого не испытываю. Мне жаль, что она так рано умерла и забрала с собой своего нерожденного ребенка, когда ей вообще не нужно было этого делать. Она была так сосредоточена на том, чего у нее не было, что не могла разглядеть то, что было.
Теперь все стало ясно. Во время одной из наших бесед, когда мы со Штормом застряли в снежную бурю, он признался, что у него не было отношений – были только друзья с привилегиями. Секс на одну ночь. Я думала, он просто парень-плейбой, спящий с кучкой красивых девушек, и избегающий обязательств. Это одна из причин, по которой я не хотела с ним встречаться. Но я не догадывалась, что это было из-за того, что он пережил такой трагический опыт со своими первыми отношениями. Я не знала, что Бриттани так глубоко посеяла в нем страх когда-либо влюбиться, что ему потребовалось двенадцать лет, чтобы хотя бы попытаться снова.
И из всех женщин в мире он выбрал меня. Почему?
Не скажу, что я самая красивая девушка. Я не богачка. Во мне нет ничего привлекательного. Иногда могу быть раздражающей. И водитель из меня так себе. На мне всегда кошачья шерсть. Я неловкая. Однако довольно милая. И заботливая. И я люблю его.
И надеюсь, этого достаточно.
Когда Шторм перекатывается на бок лицом ко мне, прижимаясь щекой к моей макушке, он притягивает меня к своей груди. Наши руки переплетаются под одеялом.
– Не спится? – бормочет он.
– Ага.
– Думаешь о том, как сильно меня любишь?
Я улыбаюсь в темноте.
– Как всегда.
– Засыпай и продолжай думай о том, как сильно я люблю тебя.
Я подчиняюсь. Как и всегда.
***
– Никакого мальчишника? – Майк кричит так громко, что я уверена, даже соседи его услышали. – Скажи мне, что ты, блядь, шутишь.
– Серьезно, Шторм, какого хрена? – добавляет Финн. – Это ведь твоя ночь. Нужно повеселиться, потрогать пару стриптизерш и напиться до того, как тебя повяжут узами брака.
Кажется, я зашла во внутренний дворик – где болтали Шторм, его брат и один из их друзей – не вовремя.
Ставлю поднос с газировкой и закусками на стол, затем поворачиваюсь, чтобы уйти, но Шторм хватает меня и сажает к себе на колени.
– Мои дни вечеринок со стриптизершами давно в прошлом, – говорит Шторм. – И я вовсе не связан, придурок.
– Давай, это будет весело, – убеждает Майк. – Ты ведь не возражаешь, правда, Эв?
Я ерзаю под пристальными взглядами Майка и Финна. В отличие от Шторма, они типичные рок-звезды – всегда веселятся до безумия, спят с поклонницами и ведут себя высокомерно и самоуверенно двадцать четыре часа в сутки.
– Шторм может делать все, что захочет, – говорю я им. – Мы, например, не будем устраивать никаких вечеринок.
Финн усмехается.
– Хочешь сказать вы, девчонки, не собираетесь в стрип-клуб, чтобы засунуть деньги в плавки какого-нибудь крутого парня?
– Нет, – отвечаю я. – Мы не такие.
– Вы зануды.
Шторм хватает со стола бутылку содовой и откручивает крышку.
– Не знаю, из-за чего вы ноете, парни, ведь вы веселитесь каждую гребаную ночь. Не похоже, что для этого вам нужна причина.
Майк запихивает в рот горсть чипсов и говорит с набитым ртом:
– Это принцип, чувак. У тебя должна быть последняя ночь, чтобы устроить настоящий ад на земле.
– Мне это не интересно. Почему бы вам, ребята, не пойти куда-нибудь повеселиться за меня? Вам от этого станет лучше?
Майк кивает.
– Тогда можно присылать фотографии того, что ты упускаешь?
Шторм смеется и качает головой.
– Черт возьми, нет. Не хочу видеть ничего из этого дерьма. Вам, придуркам, пора уходить. Я веду свою будущую жену на ужин.
Мы встаем, чтобы попрощаться, и, пока Майк вместе со Штормом продолжают шутить, Финн наклоняется и шепчет мне на ухо:
– Мы просто прикалываемся. Мы в курсе, что вы, ребята, не хотите тусоваться ни с кем, кроме друг друга.
Фу-у. Кажется, у Финна тоже есть скрытая добрая сторона. Со временем я поняла, что у большинства парней из группы, какими бы сумасшедшими или угрюмыми они иногда ни казались, есть свои положительные стороны. Они просто с опаской относятся к тому, кому они показывают эту сторону.
Признаю, я сама была осуждающей сукой, когда впервые встретила Шторма. Из-за аварии и того, что заблудилась, замерзла, пережила две автокатастрофы менее чем за полчаса и была вынуждена довериться совершенно незнакомому человеку с подкрашенными газами, у меня случилась паническая атака.
Сейчас, оглядываясь назад, удивляюсь, что он не бросил меня в том сугробе и не позволил сойти с ума от одиночества. К счастью, он находился все время рядом достаточно долго, чтобы, наконец, увидеть мою милую, более нормальную сторону.
Быть самим собой с кем-то – похоже на прыжок с обрыва. За последний год я хорошо это поняла.
