Текст книги "Белая мгла"

Автор книги: Кен Фоллетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Лори с обидой посмотрела на него. Он же не один, хотелось ей сказать, ведь с ним она и Люк.

– Зачем же советоваться с нами? – раздраженно спросила Ольга. – Тебе не требуется нашего разрешения, чтобы спать со своей секретаршей или с кем-либо еще.

– А я и не спрашиваю у вас разрешения. Я хочу знать, как вы к этому отнесетесь, если это произойдет. И кстати, это не будет моя секретарша. Дороти замужем и очень счастлива.

Миранда заговорила – главным образом, чтобы помешать Ольге сказать какую-нибудь резкость:

– Я думаю, нам будет тяжело, папа, видеть тебя в этом доме с другой женщиной. Но мы хотим, чтобы ты был счастлив, и я уверена, мы постараемся принять женщину, которую ты полюбишь.

Он искоса посмотрел на нее.

– Не то чтобы звонкое одобрение, но спасибо и за то, что ты пытаешься позитивно на это посмотреть.

– От меня ты этого не дождешься, – сказала Ольга. – Ради всего святого, чего ты от нас ждешь? Ты что, собираешься жениться на этой женщине? И народить еще детей?

– Я ни на ком не собираюсь жениться, – запальчиво ответил он. Ольга раздражала его, отказываясь говорить в поставленных им рамках. Мамма вот так же умела задеть его за живое. И добавил: – Но я этого не исключаю.

– Это возмутительно, – вспылила Ольга. – Когда я была маленькая, я почти не видела тебя. Ты вечно торчал в своей лаборатории. А мы с Маммой и малышкой Мэнди сидели дома с половины восьмого утра до девяти вечера. У нас была семья с одним родителем, и все из-за твоей карьеры, чтобы ты мог изобрести антибиотики узкого спектра, и лекарство против рака, и таблетки против холестерина и стать знаменитым и богатым. Так вот: я хочу награду за свою жертву.

– Ты получила дорогостоящее образование, – сказал Стэнли.

– Этого недостаточно. Я хочу, чтоб мои дети унаследовали заработанные тобой деньги, и не хочу, чтоб они делили их с приблудками, рожденными какой-то вертихвосткой, которая только и умеет, что прибирать к рукам вдовцов.

Миранда даже вскрикнула в знак протеста.

Хьюго смущенно произнес:

– Ольга, милая, не ходи вокруг да около, скажи, что у тебя на уме.

Помрачнев, Стэнли сказал:

– Я не собирался встречаться с какой-то вертихвосткой.

Ольга увидела, что слишком далеко зашла.

– Я сказала так, не подумав, – произнесла она. Для нее это было равносильно извинению.

– Большой разницы я не вижу, – небрежно бросил Кит. – Мамма была высокая, спортивная, неинтеллектуальная и к тому же итальянка. Тони Галло – высокая, спортивная, неинтеллектуальная и испанка. Интересно, умеет ли она готовить?

– Не будь дураком, – сказала ему Ольга. – Разница в том, что последние сорок лет Тони не была частью нашей семьи, она не своя для нас, она – аутсайдер.

– Не называй меня дураком, Ольга, – вскипел Кит. – Я по крайней мере вижу, что творится у меня под носом.

У Миранды захолонуло сердце. О чем это он?

Тот же вопрос возник и у Ольги:

– А что творится у меня под носом, чего я не замечаю?

Миранда исподтишка бросила взгляд на Неда. Она опасалась, что он потом спросит ее, на что намекал Кит. Он часто выспрашивал ее о таких вещах.

Кит поспешил отступить:

– О, да перестань ты устраивать мне перекрестный допрос, от тебя тошнит.

– Тебя что, не интересует твое финансовое будущее? – спросила Ольга Кита. – Твое наследство под такой же угрозой, как и мое. У тебя так много денег, что тебе все равно?

Кит невесело рассмеялся:

– Ага, точно.

– Не слишком ли ты корыстна? – сказала Миранда Ольге.

– Ну папа ведь спросил нас.

Стэнли сказал:

– Я думал, вам будет трудно пережить, если на месте вашей матери появится кто-то другой. Мне и в голову не приходило, что вас прежде всего будет волновать мое завещание.

Миранде стало больно за отца. Но больше ее тревожил Кит и что он может сказать. Ребенком он никогда не умел хранить тайну. Они с Ольгой вынуждены были все скрывать от него. Стоило им что-нибудь ему доверить, он уже через пять минут выбалтывал все Мамме. А сейчас он знал самый главный секрет Миранды. Правда, он уже не ребенок, а с другой стороны, он так и не вырос. Это было опасно. Сердце у Миранды билось как боевой барабан. Возможно, если принять участие в разговоре, ей удастся не допустить этого.

– Главное – держать вместе семью, – сказала она, обращаясь к Ольге. – Какое бы папа ни принял решение, мы не должны допустить, чтобы она распалась.

– Не читай мне лекций о семье, – со злостью произнесла Ольга. – Лучше поговори с братом.

– Отвяжитесь от меня! – сказал Кит.

Стэнли сказал:

– Я не желаю все это снова перемалывать.

– Но ведь именно он чуть не разрушил нашу семью, – не успокаивалась Ольга.

– Да пошла ты, Ольга! – прикрикнул Кит.

– Успокойтесь! – решительно произнес Стэнли. – Мы можем как угодно горячо спорить, не опускаясь до оскорблений и грубостей.

– Да ладно, папа, – сказала Ольга. Она так и кипела от того, что ее назвали корыстной, и ей не терпелось пойти в наступление. – Что может быть большей угрозой для семьи, если один из нас обкрадывает других?

Кит вспыхнул от стыда и злости.

– Я сейчас вам скажу, – заявил он.

Миранда знала, что сейчас будет. В ужасе она выставила вперед руку ладонью вверх: «Стоп!»

– Кит, пожалуйста, успокойся, – взмолилась она.

Но он не слушал ее.

– Я сейчас вам скажу, в чем главная угроза единству семьи.

Миранда рявкнула:

– Заткнись!

Стэнли понял: под этим что-то кроется, чего он не знает, и озадаченно сдвинул брови.

– О чем вы говорите?

Кит сказал:

– Я говорю кое о ком…

Миранда поднялась с места.

– Нет!

– …кое о ком, кто спит…

Миранда схватила стакан с водой и выплеснула ее в лицо Киту.

И тотчас воцарилась тишина.

Кит вытер лицо салфеткой. Все молча, ошарашенно смотрели на него, а он сказал:

– …спит с мужем своей сестры.

– Вот глупости! – в растерянности произнесла Ольга. – Я никогда не спала с Джаспером… или с Недом.

Миранда схватилась руками за голову.

– А я не про тебя, – сказал Кит.

Ольга посмотрела на Миранду. Миранда отвела взгляд.

Лори, все еще стоявшая с кофейником в руке, ахнула, вдруг все поняв.

Стэнли произнес:

– Великий Боже! Мне такое никогда в голову не пришло бы.

Миранда взглянула на Неда. Он был в шоке.

– В самом деле? – спросил он.

Она не отвечала.

Ольга повернулась к Хьюго:

– Ты спал с моей сестрой?

Он попытался криво усмехнуться. Ольга с размаху ударила его по лицу. Удар прозвучал с глухим звуком, словно был нанесен кулаком.

– Ой! – вскрикнул Хьюго и откинулся на спинку стула.

– Ах ты, грязный врун… – произнесла Ольга и умолкла, подыскивая слова. – Червь. Свинья. Чертов подлец, вконец испорченный мерзавец. – И повернулась к Миранде. – А ты!

Миранда не могла выдержать ее взгляд. Она опустила глаза. Перед ней стояла чашечка с кофе. Чашечка была белого фарфора с голубой каемочкой, из любимого маминого сервиза.

– Как ты могла? – произнесла Ольга. – Как ты могла?

Миранда попытается когда-нибудь все объяснить, но что бы она сейчас ни сказала, это будет выглядеть попыткой выгородить себя.

Ольга поднялась и вышла из комнаты.

Вид у Хьюго был сконфуженный.

– Я, пожалуй… – И вышел следом за женой.

Стэнли вдруг сообразил, что Лори стоит тут и что она слышала все до последнего слова.

– Лори, вы бы помогли Люку на кухне.

Она вздрогнула, словно пробудившись ото сна.

– Хорошо, профессор Оксенфорд.

Стэнли посмотрел на Кита.

– Это было жестоко. – От гнева у него дрожал голос.

– Правильно, вини во всем меня, – задиристо произнес Кит. – Я-то с Хьюго не спал, верно? – И, швырнув на стол свою салфетку, вышел.

Нед был глубоко уязвлен.

– М-м, извините, – сказал он и тоже вышел.

В комнате остались лишь Миранда и ее отец. Стэнли поднялся и подошел к ней. Положил руку ей на плечо.

– Они со временем успокоятся и всё забудут, – сказал он. – Скверно это, но пройдет.

Она повернулась к нему и уткнулась в мягкий твид его жилета.

– Ох, папа, извини, – сказала она и заплакала.

21.30

Погода становилась все хуже. Тони долго ехала в дом для престарелых, а на возвращение оттуда у нее ушло еще больше времени. На дороге лежал тонкий слой снега, настолько утрамбованный колесами машин и замерзший, что слякоти не было и в помине. Нервничавшие водители не ехали, а ползли, задерживая всех. Красный «порше-бокстер» Тони был идеальной машиной для объезда тех, кто не спешит, но не мог проявить прыти на скользкой дороге, и Тони мало что могла сделать, чтобы сократить время поездки.

Мама с довольным видом сидела рядом с ней в зеленом шерстяном пальто и фетровой шляпе. Она нисколько не обиделась на Беллу. Тони ожидала другого, и ей было стыдно, что реакция мамы огорчила ее. В глубине души ей хотелось, чтобы мама была в ярости из-за Беллы, как была в ярости сама Тони. Это оправдало бы то, что она чувствовала. Но ее мать, казалось, считала, что она сидела столько времени в ожидании по вине Тони. И Тони раздраженно сказала:

– Ты ведь понимаешь, что это Белла уже несколько часов назад должна была заехать за тобой.

– Да, дорогая, но твоей сестре приходится заниматься семьей.

– А у меня ответственная работа.

– Я знаю, ты этим восполняешь отсутствие детей.

– Значит, Белла может тебя подводить, а я – нет.

– Совершенно верно, дорогая.

Тони пыталась, следуя примеру матери, проявить великодушие. Но перед мысленным взором вставали ее друзья, которые сидят в санатории в джакузи, или играют в шарады, или пьют кофе у камина, где пылает огонь. Чарлз и Дэмиен станут веселее и раскованнее. Майкл начнет рассказывать про свою ирландку мать, про легендарный самолет, созданный в ее родном Ливерпуле. Бонни будет вспоминать время учения в колледже, как они с Тони, единственные две девушки среди трехсот студентов инженерного факультета, попадали в переделки. И вот сейчас Тони едет по снегу с мамой, а они все там развлекаются.

Она сказала себе: прекрати хныкать. «Я же взрослая женщина, – подумала она, – а у взрослых есть свои обязанности. К тому же мама неизвестно сколько еще проживет, так что я должна радоваться ее обществу, пока могу быть с ней».

Ей оказалось труднее радоваться, думая о Стэнли. Сегодня утром она чувствовала такую близость с ним, а теперь их разделяла пропасть, более глубокая, чем Большой каньон. Она без конца изводила себя вопросами, не слишком ли нажала на него. Не заставила ли его встать перед выбором между семьей и ею? Быть может, если бы она отступила, он не был бы вынужден принимать какое-то решение. Но она же не вешалась ему на шею, а женщина должна слегка поощрить мужчину, иначе он и говорить с ней больше не станет.

Хватит сожалеть, сказала она себе. Она потеряла его, и тут уж ничего не поделаешь.

Впереди она увидела огни бензоколонки.

– Мама, тебе не нужно в туалет? – спросила она.

– Да, пожалуйста.

Тони сбавила скорость и свернула на площадку перед колонкой. Наполнила бак бензином и повела мать внутрь. Пока Тони расплачивалась, мать отправилась в женскую комнату. Когда Тони вернулась к машине, она услышала, что звонит мобильник. Подумав, что это, возможно, звонят из «Кремля», она быстро схватила телефон.

– Тони Галло.

– Это Стэнли Оксенфорд.

– Ой! – Она растерялась. Никак не ожидала его звонка.

– Возможно, я звоню в неудобное время, – вежливо сказал он.

– Нет, нет, нет, – быстро произнесла она, садясь за руль. – Я подумала, что это звонят из «Кремля», и забеспокоилась, не случилось ли там чего. – Она захлопнула дверцу машины.

– Там все отлично, насколько мне известно. Как ваш санаторий?

– Никак. – И Тони рассказала ему, что произошло.

– Ужасно жаль, – искренне произнес он.

Сердце у нее забилось быстрее – безо всяких оснований.

– А как у вас дела – все в порядке? – Она недоумевала, почему он позвонил. В то же время она наблюдала за ярко освещенной конторой бензоколонки. Мама еще не скоро оттуда выйдет.

– Семейный ужин кончился скандалом. Это не что-то необычное – у нас порой бывают ссоры.

– По поводу чего?

– Наверное, мне не следует говорить вам это.

«В таком случае почему же вы мне звоните?» – подумала она. Стэнли никогда не звонил просто так. Обычно он был настолько дотошен, что ей казалось, перед ним находится список тем, которых он должен коснуться.

– Коротко говоря: Кит проболтался, что Миранда спала с Хьюго, мужем ее сестры.

– О Господи! – Тони так и увидела их всех: красивый, но вредный Кит; хорошенькая толстушка Миранда; Хьюго – похожий на пивную кружку обольститель и монументальная Ольга. Ну и история! Но удивительно, что Стэнли сказал об этом ей, Тони… Он снова вел себя так, словно они – близкие друзья. Но она отогнала от себя эту мысль. Если она даст надежде расцвести, Стэнли снова ее уничтожит. Однако заканчивать с ним разговор не хотелось. – А как вы к этому относитесь? – спросила она.

– Ну, Хьюго всегда был слабоват по этой части. Прожив с ним почти двадцать лет, Ольга его теперь уже узнала. Она чувствует себя униженной и зла как черт, – собственно, я даже сейчас слышу, как она кричит, – но думаю, она простит его. Миранда все мне объяснила. У нее не было романа с Хьюго – она просто переспала с ним однажды, когда была в депрессии после того, как распался ее брак, и с тех пор сгорает от стыда. Я думаю, со временем Ольга простит ее тоже. А вот Кит тревожит меня. – Голос его зазвучал печально. – Я всегда хотел, чтобы мой сын был мужественным и принципиальным и чтобы он стал порядочным мужчиной, которого все уважали бы, а он хитрый и слабый.

Тони внезапно поняла, что Стэнли говорит с ней, как говорил бы с Мартой. После подобной ссоры они легли бы в постель и стали бы обсуждать своих детей. Стэнли тоскует по жене и превращает Тони в ее подобие. Но эта мысль больше не будоражила ее. Как раз наоборот: она обиделась. Он не имеет права так ее использовать. Она решила, что он эксплуатирует ее. А ей надо убедиться, что с ее матерью в этом туалете на бензоколонке все в порядке.

Она только собралась сказать ему об этом, когда он произнес:

– Не следовало мне взваливать на вас все это. Я ведь позвонил совсем по другому поводу.

«Это уже больше похоже на Стэнли, – подумала она. – И с мамой ничего не случится еще несколько минут».

А он продолжал:

– Вы не поужинаете со мной как-нибудь вечером после Рождества?

«К чему это он?» – подумала она. И сказала:

– Конечно. – Что все это значит?

– Вы знаете, что я не одобряю тех, кто затевает романы со своими сотрудницами. Это ставит сотрудницу в такое трудное положение – она не может не считать, что, если откажется, ее карьера может пострадать.

– У меня таких страхов нет, – сказала Тони несколько сухо. Не хочет ли он сказать, что это приглашение – не преддверие романа, так что ей нечего беспокоиться? Она почувствовала, что ей не хватает воздуха, и с трудом заставила себя говорить нормально: – Я буду счастлива поужинать с вами.

– Я думал о нашем разговоре сегодня утром на скале.

«Я тоже», – подумала она.

А он продолжал:

– Я сказал тогда нечто, о чем с тех пор все время жалею.

– Что… – Ей не хватало воздуха. – Что же это было?

– Что я никогда не смогу создать другую семью.

– Вы так не думали?

– Я сказал это, потому что вдруг… испугался. Странно, да? В мои-то годы и вдруг испугался.

– Испугались чего?

Наступила долгая пауза, затем Стэнли сказал:

– Своих чувств.

Тони чуть не выронила телефон и покраснела.

– Чувств… – повторила она.

– Если этот разговор вас неприятно смущает, так и скажите, я никогда больше не стану об этом говорить.

– Я вас слушаю.

– Когда вы сказали мне, что Осборн пригласил вас поужинать, я понял, что вы не будете вечно одинокой – по всей вероятности, это случится скоро. Если я выгляжу полным идиотом, так мне, пожалуйста, и скажите и облегчите мое существование.

– Да нет…

Тони глотнула. Ему этот разговор дается чрезвычайно трудно, поняла она. Он, наверное, сорок лет не говорил такого женщине. Она должна ему помочь. Должна дать понять, что вовсе не чувствует себя оскорбленной.

– Нет, вы не выглядите глупо, отнюдь.

– Сегодня утром я подумал что, возможно, вы тепло относитесь ко мне, и это меня испугало. Я прав, говоря вам это? Хотел бы я видеть ваше лицо.

– Я очень рада, – произнесла она тихо. – И я очень счастлива.

– В самом деле?

– Да.

– Когда я могу вас увидеть? Мне хотелось бы еще многое вам сказать.

– Я сейчас с мамой, мы остановились у бензоколонки. Вот она идет. – Тони вышла из машины, продолжая держать возле уха телефон. – Давайте поговорим завтра утром.

– Только не отключайтесь. Мне так много нужно вам сказать.

Тони помахала матери и крикнула:

– Я здесь!

Мать увидела ее и свернула. Тони открыла дверцу салона, помогла матери сесть и сказала:

– Я только закончу разговор.

Стэнли спросил:

– Где вы?

Тони закрыла за матерью дверцу.

– Всего в десяти милях от Инверберна, но езда мучительно медленная.

– Я хочу, чтоб мы встретились завтра. У нас обоих есть семейные обязательства, но имеем же мы право на личную жизнь.

– Что-нибудь придумаем. – Она открыла дверцу водителя. – Я должна ехать, а то маме холодно.

– До свидания, – сказал он. – Позвоните мне в любое время, когда захотите. В любое.

– До свидания. – Она захлопнула крышку на телефоне и села в машину.

– Какая хорошая улыбка, – сказала мать. – Ты повеселела. Кто это звонил – кто-то приятный?

– Да, – сказала Тони. – Некто очень приятный.

22.30

Кит ждал у себя в комнате, пока все не улягутся. Ему нужно было как можно скорее убраться отсюда, но все будет испорчено, если кто-то услышит, как он уезжает, поэтому он заставлял себя выжидать.

Он присел к старому столу, стоявшему в чулане. Его ноутбук был все еще включен в сеть, чтобы не тратить батареи, – компьютер понадобится ему позже. Мобильник он держал в кармане.

Он принял три звонка – два безобидных личных звонка охранникам в «Кремль», и он соединил их. Третий звонок поступил из «Кремля» в Стипфолл. Кит подозревал, что Стив Тремлетт, не сумев добраться до Тони Галло, хотел сообщить Стэнли о проблеме с телефонами. И Кит прокрутил записанное сообщение о поломке на линии.

Выжидая, Кит напряженно прислушивался к звукам в доме. Он слышал, как ссорились Ольга и Хьюго в соседней с ним спальне. Ольга сыпала вопросами и утверждениями, словно стреляла из пистолета, а Хьюго то плакал, то умолял ее, убеждал, спорил и снова плакал. Внизу Люк и Лори целых полчаса звенели на кухне посудой и ножами с вилками, затем входная дверь хлопнула, и они отправились в свой дом в миле отсюда. Дети сидели в сарае, а Миранда с Недом, по всей вероятности, отправились в гостевой коттедж. Последним лег в постель Стэнли. Он сначала пошел к себе в кабинет, закрыл дверь и позвонил по телефону – если кто-то говорил по телефону где-либо в доме, на всех аппаратах загоралась кнопка «занято». Через какое-то время Кит услышал, как Стэнли поднялся по лестнице и закрыл за собой дверь в спальню. Ольга и Хьюго пошли оба в ванную и вели себя тихо: либо помирились, либо слишком устали. Собака, Нелли, скорее всего улеглась на кухне, рядом с плитой, в самом теплом месте в доме.

Кит еще подождал, давая возможность всем уснуть.

Он чувствовал себя оправданным разыгравшейся ранее ссорой. Любовник Миранды доказал, что Кит – не единственный грешник в семье. Они возмущались тем, что он раскрыл их тайну, но всегда лучше, чтобы о подобных вещах все знали. Почему, собственно, его проступки раздувают сверх меры, а грешки Миранды скрыты от глаз? Так что пусть позлятся. Ему доставило удовольствие, когда он увидел, какую затрещину Ольга влепила Хьюго. «Моя старшая сестра умеет вдарить», – подумал он, и это позабавило его.

Кит думал, посмеет ли он сейчас уехать. Он был готов. Он снял свое заметное кольцо-печатку и заменил стильные часы «Армани» незаметным «Свотчем». Надел джинсы и теплый черный свитер; сапоги он снесет вниз и наденет их там.

Кит поднялся с места… и услышал, как хлопнула задняя дверь. Он ругнулся от досады. Кто-то вошел – один или двое малышей, по всей вероятности, решили залезть в холодильник. Он ждал, что вот-вот снова хлопнет дверь, указывая, что они ушли, однако на лестнице послышались шаги.

Минуту спустя он услышал, как открылась дверь в его спальню. Шаги раздались в первой комнате, и Миранда вошла в чулан. На ней были «веллингтоны» и накинутый поверх ночной рубашки «барбур», в руках она держала простыню и одеяло. Ни звука не говоря, она подошла к креслу-кровати и разложила его.

Кит взбеленился.

– Ради всего святого, что тебе тут надо?

– Я буду здесь спать, – спокойно объявила она.

– Это невозможно! – в панике возопил он.

– Не вижу почему.

– Ты же должна спать в коттедже!

– Мы поссорились с Недом благодаря твоим откровениям за ужином! Дерьмо, ты вечно все вынюхиваешь!

– Я не хочу, чтобы ты здесь спала!

– А мне плевать, чего ты хочешь.

Кит изо всех сил пытался сохранять спокойствие. Он с ужасом наблюдал, как Миранда стелет себе постель на раскладном кресле. Как же ему выбраться из спальни, когда тут Миранда и она все слышит? Она расстроена, может еще несколько часов не уснуть. А утром наверняка встанет до того, как он вернется, и заметит его отсутствие. Его алиби рушилось.

Теперь Киту уже пора было идти. Он сделает вид, что злится даже больше, чем на самом деле.

– А, чтоб тебя, – сказал он. Выдернул из розетки шнур от своего ноутбука и захлопнул крышку. – Я не намерен торчать тут с тобой. – И шагнул в спальню.

– Куда это ты отправился?

Очутившись вне поля зрения сестры, Кит взял свои сапоги.

– Пойду посмотрю телевизор в гостиной.

– Только сделай так, чтоб не очень гремело. – И она захлопнула дверь между чуланом и комнатой.

А Кит вышел.

Он прошел на цыпочках по темной лестничной площадке и спустился вниз. Деревянные ступени скрипели, но в этом доме все время что-то двигалось, смещалось, и никто не обращал внимания на необычные звуки. Сквозь маленькое окошечко у входной двери проникал слабый свет от висевшего у входа фонаря и создавал ореолы вокруг вешалки для шляп, столика у конца лестницы и кипы телефонных справочников на другом столике возле телефона. Из кухни вышла Нелли и остановилась у двери, помахивая хвостом, в надежде со свойственным собакам оптимизмом, что ее выведут на прогулку.

Кит присел на лестнице и стал натягивать сапоги, прислушиваясь, не раздастся ли над его головой звук открываемой двери. Это был опасный момент, и он почувствовал, как от страха по телу пробежала дрожь, пока он завязывал шнурки. Люди ведь всегда бродят среди ночи: Ольга может захотеть выпить воды, Каролина может прийти из сарая в поисках таблетки от головной боли, Стэнли может осенить какая-то из области науки мысль, и он отправится к своему компьютеру.

Кит завязал шнурки и надел черную куртку. Он был почти готов к выходу.

Если кто-нибудь увидит его сейчас, он просто выйдет из дома и все. Никто его не остановит. Проблема возникнет завтра. Выяснив, что его нет, они могут догадаться, куда он ходил, а весь его план базировался на том, что никто не поймет, что произошло.

Он оттолкнул Нелли от двери и открыл ее. Дом никогда не запирался: Стэнли считал, что налетчики едва ли появятся в таком уединенном месте, да и в любом случае собака поднимет тревогу лучше любой охранной системы.

Кит шагнул наружу. Было очень холодно, и шел сильный снег. Он пихнул Нелли назад в дом и с легким щелчком закрыл за собой дверь.

Огни вокруг дома горели всю ночь, тем не менее он с трудом мог различить гараж. На земле лежал снег толщиной в несколько дюймов. В одну минуту его носки и низ джинсов намокли. Жаль, что он не надел «веллингтоны».

Его машина стояла у дальней стены гаража, на крыше лежал легким пухом снежок. Он надеялся, что мотор заведется. Кит сел в машину и положил свой ноутбук рядом, на пассажирское сиденье, чтобы можно было быстро реагировать на звонки из «Кремля» и в «Кремль». Кит повернул ключ зажигания. Машина закашляла и заплевалась, но через несколько секунд мотор заработал.

Кит надеялся, что никто этого не услышит.

Валил такой густой снег, что ничего не было видно. Кит вынужден был включить фары и помолился, чтобы никто не смотрел в это время в окно.

Он выехал из гаража. Машина угрожающе заскользила по толстому слою снега. Кит медленно ехал, стараясь не поворачивать слишком резко руль. Он уговорил машину выехать на подъездную аллею, осторожно объехал лужайку, въехал в лес и проследовал по дороге до шоссе.

В обоих направлениях шоссе тянулись колеи. Кит свернул на север, оставляя позади «Кремль», и поехал по колее. Минут через десять он свернул на боковую дорогу, вившуюся по холмам. Здесь уже не было следов от машин, и он еще больше снизил скорость, жалея, что у него не двухприводная машина.

Наконец он увидел вывеску «Инвербернская летная школа». Он повернул к ней. Ворота из двойной проволоки были открыты. Он въехал на территорию, и фары высветили ангар и диспетчерскую башню.

Казалось, тут не было никого. На какой-то миг Кит даже понадеялся, что остальные не явились и он может все отменить. Мысль положить конец владевшему им страшному напряжению была настолько приятна, что настроение у него упало и им овладела депрессия. «Возьми себя в руки, – подумал он. – Сегодня все твои беды окончатся».

Дверь ангара была приоткрыта. Кит медленно въехал внутрь. Самолетов там не было – летным полем пользовались лишь в летние месяцы, – но Кит тотчас увидел светлый «бентли-континенталь», который, как он знал, принадлежал Найджелу Бьюкенену. Рядом с ним стоял фургон, на котором было написано: «Иберниен телеком».

Остальных не было видно, но лестница была слабо освещена. Держа в руках свой ноутбук, Кит пошел вверх, в диспетчерскую башню.

Найджел, в малиновом свитере и спортивной куртке, сидел за письменным столом; он выглядел спокойным и держал возле уха мобильный телефон. Элтон стоял, прислонясь к стене; на нем было рыжее пальто с поднятым воротником. У его ног лежала большая парусиновая сумка. Дейзи полулежала в кресле, положив ноги в тяжелых ботинках на подоконник. На руках у нее были обтягивающие перчатки из бежевой замши – чисто дамская принадлежность.

Найджел говорил в телефон с мягким лондонским акцентом:

– Тут идет густой снег, но, судя по прогнозу, сильная буря минует нас… Ага, вы сможете прилететь завтра утром, никаких проблем… Мы будем тут задолго до десяти… Я буду в диспетчерской башне, буду переговариваться с вами при посадке… Никаких затруднений не предвидится, лишь бы у вас были с собой деньги, все в пятидесятках, как договаривались.

Услышав про деньги, Кит почувствовал, как от возбуждения по телу пробежала дрожь. Через двенадцать с небольшим часов триста тысяч фунтов будут у него в руках. Правда, он должен будет немедленно отдать большую часть Дейзи, но пятьдесят тысяч у него останутся. «Интересно, сколько места займут пятьдесят тысяч фунтов в пятидесятках?» – подумал он. Сумеет он рассовать их по карманам? Надо было принести портфель.

– Это я благодарю вас, – сказал Найджел. – До свидания. – Он повернулся к Киту: – Привет, Кит. Ты явился точно вовремя.

Кит спросил:

– Кто это был на телефоне – наш покупатель?

– Его пилот. Он прилетит на вертолете.

Кит нахмурился.

– А что сказано в его летном плане?

– Что он вылетает из Абердина и садится в Лондоне. Никто не будет знать, что он совершит незапланированную остановку в Инвербернской летной школе.

– Отлично.

– Я рад, что ты одобряешь, – не без сарказма произнес Найджел.

Кит то и дело подвергал сомнению его сведения, не доверяя Найджелу, который хоть и был человеком опытным, но не столь образованным или умным, как он сам. Найджел отвечал на его вопросы не без издевки, явно считая, что Кит, будучи любителем, должен верить ему.

– Приступаем к маскараду, хорошо? – сказал Элтон.

Он достал из своей сумки четыре комплекта роб со словами «Иберниен телеком», напечатанными на спине. Все влезли в них.

Кит сказал Дейзи:

– Перчатки странно смотрятся с робой.

– Худо дело, – сказала она.

Кит какое-то время смотрел на нее, затем опустил глаза. Она – источник беды, и он жалел, что она сегодня ночью будет с ними. Он боялся Дейзи, но в то же время и ненавидел, и решил проучить, чтобы установить свою власть, а заодно отомстить за то, что она творила с ним сегодня утром. Рано или поздно между ними произойдет стычка – он боялся этого и одновременно жаждал.

Затем Элтон раздал фальшивые именные карточки, на которых значилось: «Ремонтная бригада „Иберниен телеком“». На карточке Кита была фотография мужчины, совсем на него не похожего и старше его. У мужчины на фотографии были черные волосы, спускавшиеся до середины ушей, – во времена Кита такой прически никто не носил, – а кроме того, густые усы и очки.

Элтон снова сунул руку в сумку и протянул Киту черный парик, черные усы и очки в толстой оправе с затененными стеклами. Он дал ему также ручное зеркальце и маленький тюбик клея. Кит приклеил усы к верхней губе и надел парик. Собственные волосы были у него каштановые и коротко остриженные. Взглянув на себя в зеркало, он был доволен этим маскарадом, коренным образом изменившим его внешность. Элтон отлично справился с порученным ему делом.

Кит доверял Элтону. Его юмор прикрывает безжалостную деловитость. «Он сделает все необходимое, чтобы довести работу до конца», – подумал Кит.

Сегодня ночью Кит планировал избегать встречи с теми охранниками, которые служили в «Кремле», когда он там работал. Однако если ему придется с кем-то из них разговаривать, он был уверен, что они его не узнают. Он уже снял выделявшие его украшения, а при разговоре изменит голос.

У Элтона была маскировка для Найджела, для Дейзи и для себя. Никто не знал их в «Кремле», поэтому можно было особо не опасаться, но потом охранники опишут налетчиков полиции, а при такой маскировке описания, которые они дадут, не будут иметь никакого отношения к их реальным лицам.

Кит заметил, что Найджелу тоже дали парик. У Найджела были коротко остриженные, соломенного цвета волосы, а парик он надел с длинными, наполовину седыми волосами, доходившими до подбородка, отчего элегантный лондонец выглядел стареющим поклонником «Битлз». У него тоже были очки с вышедшей из моды толстой оправой.

На бритую голову Дейзи был водружен длинный светлый парик. Контактные линзы превратили ее глаза из карих в ярко-голубые. Она выглядела еще омерзительнее, чем всегда. Кит часто раздумывал о ее сексуальной жизни. Однажды он познакомился с человеком, который утверждал, что спал с ней, но человек этот обычно говорил всего лишь: «У меня до сих пор от нее синяки». Кит наблюдал, как она убрала стальные кольца из своих бровей, носа и с нижней губы. Так она выглядела чуточку менее дико.

Наиболее тонкая маскировка была у самого Элтона. Он лишь вставил себе фальшивые зубы, отчего изменился прикус, и тем не менее выглядел совсем иначе. Не стало больше красивого шалопая – на его месте появился придурок.